Текст книги "Уникальный элемент"

Автор книги: Юлия Сергачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Побочный эффект, – без особой охоты пояснил Брюс. – Не хочешь меч на место вернуть?

Она любовно повела ладонью по выщербленному лезвию, покачала головой:

– Одолжу, пожалуй. У нас никакого оружия, кроме твоего ножа, не осталось.

– Меч ржавый.

– Зато из чистого железа. Большая редкость. Никакая магия ему не страшна.

– Да ему вообще уже ничего не страшно. Он уже все пережил.

Элия скупо улыбнулась и упрямо прижала меч к себе.

– Идем отсюда, – вздохнул Брюс. – Я ведь и не обещал, что все получится.

Боги дали людям воду, чтобы гасить огонь.

Боги дали людям землю, чтобы поглощать воду.

Боги дали людям воздух, чтобы иссушать землю.

Боги дали людям огонь, чтобы он пил воздух…

Боги определенно придумали, чем занять людей, не оставив им ни одной свободной минуты. Может быть, не желают конкуренции?

* * *

Они уже почти достигли конца коридора, когда за спиной снова послышался шум. На этот раз увесистый, сбивчивый стук, перемежающийся с глухими, скользящими ударами. Будто нечто очень тяжелое металось по ограниченному пространству, ища выход.

– Что там еще?

– Понятия не имею.

– Какой-нибудь новый побочный эффект?

Они без особого волнения обернулись. Жар-птахи успели обогнать людей, вились у самого выхода, где и без того было светло, а спины уходящих подталкивала по-прежнему плотная тьма. Так что Брюс машинально повел почти погасшим факелом.

Как раз в тот самый миг, когда огрызки и без того разрушенной трухлявой двери черными хлопьями брызнули наружу, а в проем, скрежеща камнем о камень, протиснулся рыбо-кабан.

Оскаленный, в извивах угловатых трещин, жуткий до оторопи, зверь пригнул к полу лобастую башку, слепо пошарил неподвижными глазами вокруг, будто учуяв, повел носом вправо. Затем, косолапя, повернулся и вдруг, отталкиваясь рыбьим хвостом и перебирая передними ногами, побежал, наращивая скорость.

Сбивчивый стук стал отчетливым и резким. Так стучали гранитные копыта. А глухими скользящими ударами сопровождалось каждое соприкосновение вепря со стеной. Тяжелого монстра сильно заносило, да и хвост шаркал звучно.

Следом из проема вырвался еще один.

Чуть ближе фестоны плесени, скрывавшие незамеченную дверь, взорвались, пропуская рыло потемнее, но примерно тех же очертаний.

– Стража, – отступая, прихватив за руку недоумевающую Элию, пояснил Брюс. – Мы разбудили стражу замка… То есть я разбудил. Бежим!!!

Уговаривать девушку не пришлось. Она была смелой, но определенно не глупой и способной верно оценить преимущества противника. С каменным быстрым монстром ржавым мечом не сладишь.

Они понеслись, не разбирая дороги. Чудом увернулись от следующего вепря, неожиданно тихо выскользнувшего навстречу из-за угла.

– Туда!

– Нет, туда!

Брюс с ужасом припомнил, сколько встретил по пути каменных сторожей, пока искал вход в подземелье.

Дробный стук и увесистые толчки слышались со всех сторон. Все новые и новые стражи выпрыгивали отовсюду, срываясь с насиженных за века мест. Пыль клубилась вперемешку с известкой, под ногами хрустел раскрошенный гранит.

С писком сновали напуганные крысы.

Вскользь дернув вытянувшегося в струнку латника в нише, Брюс обрушил ворох металлического снаряжения на голову бежавшего следом стража. Загромыхало внушительно. Воин был тяжел, но не столько задержал, сколько ослепил тварь на пару секунд. Щит сел пробоиной как раз на торчащий клык.

Осатаневший страж бешено затряс головой, избавляясь от досадной помехи.

– Здесь был поворот!..

– Мы промахнулись. Теперь через галерею надо. Давай на лестницу…

Опоздали. Сверху уже скакал очередной тритоно-вепрь, топорщивший обломанный гребень вдоль хребта. Бугристую тушу покрывала сеть мелких трещин, однако рассыпаться кабан явно не собирался.

Проворные для своего веса твари двигались хоть и тяжело, но с определенной пластикой. Не похоже на живых сородичей, однако по-своему весьма убедительно. В них ощущалась целеустремленность катящегося с горы камня.

К счастью, они плохо вписывались в повороты. А замковые коридоры ими изобиловали. Да и бегали люди быстрее.

– Там тупик!

– Знаю!

Круто свернув, Брюс дернул замешкавшуюся Элию, утягивая ее за собой в оконную нишу, справа от глухой стены, украшенной поеденным плесенью гобеленом. Ровно через секунду, как ноги девушки оторвались от пола, в стену со всего размаху врезался клыкастый страж, не успевший затормозить в азарте погони.

Стена ощутимо содрогнулась. Осколки разлетелись шрапнелью, присыпав гранитной крошкой прижавшихся друг к другу в тесной нише людей.

– Что теперь? Они уже близко.

– В окно, – Брюс ударил локтем по створкам, выламывая дряхлый переплет. Выглянул, убедившись, что стена снаружи с обеих сторон густо заплетена плющом. Одревесневшие стебли выдержат и взрослого человека.

До земли было не так уж и мало, но спуститься можно.

– Выбирайся.

Элия не спорила. Прицелившись, аккуратно скинула меч вниз, постаравшись, чтобы у самой земли он воткнулся в купу кустарника, затем перекинула ноги и вцепилась в плети плюща.

– А ты?

– Я следом… – пообещал Брюс, краем глаза заметив, как из-за поворота выныривает очередная каменная тварь.

«Не допрыгнешь! Тяжелый слишком», – злорадно подумал Брюс, с некоторой даже снисходительностью наблюдая, как вепрь, заметив врагов, пригибается, ускоряет бег и таранным ядром несется прямо к окну.

А потом внезапно отталкивается хвостом и очень высоко прыгает, распахнув каменную пасть с тщательно выточенным комплектом зубов, включая внушительные клыки.

– О боги! – только и успел молвить Брюс, отшатываясь и инстинктивно выставляя перед собой руку.

Он ни о чем не думал. Просто, испугавшись, захотел защититься единственным доступным в данный момент способом. Сделать что-то противоположное тому, как обычно подманивал упрямые клады. Оттолкнуть, вместо того чтобы подтягивать… На миг живо представил себе все изобилие трещин в чреве этого вепря. И толкнул…

Нет, он даже коснуться каменной твари не успел. Иначе та размозжила бы ему конечность до самого плеча. Однако эффект все равно был ошеломительным – каменного монстра буквально взорвало изнутри. Крупные и мелкие куски застучали по стенам, взвился клуб белесой пыли.

Но и Брюсова рука обвисла безжизненной плетью, сделалась тяжелой и чужой, будто он собственным кулаком раздолбил каменного монстра.

– Эй! – успевшая уже порядком спуститься Элия позвала издали. – Ты что там застрял?

– Бери Лако и убирайся из замка.

– А ты?

– А у меня тут кое-какие дела.

– Ты что, обезумел?

Она, кажется, порывалась вскарабкаться обратно, но сил ей уже не хватило, к счастью. Да и плющ опасно затрещал, когда девушка попробовала изменить направление движения.

– Ты что задумал? Брю-у-ус!!!

Да ничего особенного. Просто спускаться по плющу, не используя руки, весьма затруднительно. Ни левой, раненой, ни правой, отнявшейся, Брюс сейчас воспользоваться не мог. Так что выбора не осталось.

Не слушая, что там кричит Элия, Брюс выбрался из ниши и двинулся вдоль стены, аккуратно переступив через россыпи каменного крошева. Дробный стук доносился справа и слева.

Единственный шанс выбраться из замка, проскользнуть незамеченным. Но это было немыслимо. Оставшись один, Брюс как никогда остро ощутил, что замок вовсе не мертв. Что он болезненно восприимчив, как гнилой зуб. Что он чувствует каждое движение внутри себя. И что Брюс для него – чужак. Источник ненужного беспокойства.

Или это все еще активен «паук», запущенный самим Брюсом? Сердцевина выжжена, но остаточные чары-«лапки» по-прежнему пронизывают камни насквозь…

Да какая разница! Нужно уносить отсюда ноги как можно скорее.

Выглянув из-за угла, Брюс заметил крутобокую тушу, что застыла на другом конце залы, поводя вокруг обманчиво-слепыми серыми глазами. В проеме арки за ее спиной топала, вздымая кучи пыли, еще одна тварь. За стеной лязгнуло – видно, рухнул очередной латник, украшавший коридор.

Выбор был небольшой. Спускаться из окон верхних этажей мешала увечность рук. А с первого этажа выбраться можно было только через дверь, поскольку окна (в лучшем случае бойницы) строители размещали под самым потолком, чтобы врагу не добраться.

Жаль только, что единственная доступная в данный момент дверь находится как раз за этим весьма оживленным помещением.

Брюс замер, осматриваясь.

Бум-бум-бум… – оставляя за собой череду глубоких клешнеподобных вмятин, заскучавший монстр понесся поперек залы за одуревшей с перепугу крысой. Крыса, недолго думая, вцепилась коготками в дряхлый штандарт, украшавший стену, и лихо вскарабкалась вверх.

Страж в негодовании лягнул стену копытом – брызнули искры.

А вот товарка крысы оказалась не такой проворной. Посреди залы красовалось красноречиво размазанное багровое пятно, уже припорошенное каменной мукой.

М-да… Путь напрямик заказан. Вот если только по… Брюс окинул взглядом периметр залы. Перекрытия второго этажа провалились, но на том месте, где держались балки, еще сохранились гранитные выступы и карниз. Шириной в две ладони.

Через минуту, проклиная все на свете, Брюс осторожно ступал по узкой полосе, прижавшись спиной к стене. Хребтом фиксируя каждую неровность. Шаг… Вдох… Шаг… Выдох…

Внизу бродили каменные вепри, время от времени задирая друг друга. Они чуяли неладное, но жирные загривки мешали глянуть вверх. И оттого твари злились. Не прошло и двух минут, как к двум первым подтянулись еще несколько.

Брюс косил глазом, высматривая вожделенный конец пути и лестницу.

«А ведь Элия, как только спустится, ринется обратно в замок!.. – вдруг обожгло понимание. – С этой идиот… ладно, благородной в своем безумии девицы станется!»

Брюс оступился. Из-под подошвы выскользнул камешек. Маленький, почти беззвучно ударившийся о пол, но, как назло, рикошетом отскочивший прямо в бок одному из вепре-тритонов.

Все-таки соображали они туго.

За несколько секунд Брюс, в спешке обдирая спину о кладку, успел-таки добраться до уцелевшей лестницы на другом конце залы. И метнуться по ней к выходу. И даже успел захлопнуть внутреннюю дверь, перед носом рванувших следом тварей.

Дверь оказалась дубовой, прочной, обитой металлическим сплавом с добавлением серебра, она упруго содрогнулась, обещая стоять еще минуту-другую. Как раз хватит, чтобы добежать до такого вожделенного выхода и захлопнуть уже внешнюю дверь (ту, что сам и вышиб) перед носом изумленной Элии.

Она и впрямь обежала вокруг замка и примчалась сюда. И задубасила в преграду изо всех сил.

– Брюс! Ты что делаешь! – Ее стук не шел ни в какое сравнение с таранными ударами вепрей, беснующихся за второй дверью.

Бросив на крючья засов, чтобы кое-как державшаяся на петлях дверь не распахнулась снова, Брюс прижался к ней спиной и закричал:

– Уходи! Как можно дальше! Прочь отсюда!

– Ты их не удержишь! Сил не хватит!

– Хватит, – буркнул Брюс, не тратя время на объяснения. Удерживать взбесившихся стражей внутри замка он намеревался вовсе не голыми руками.

– Зачем?!

– Есть идея…

Как ни странно, но хождение по карнизам иногда наводит на весьма неожиданные мысли. Прижимаясь спиной к выщербленной стене, Брюс уже в который раз ощутил, что чувствует замок, как живое существо. И даже, кажется, может заставить его подчиниться…

Вот только сосредоточиться не дают.

Бах!!! Бум-м!!! Ш-шкрак!.. В образовавшуюся щель с треском просунулось тупое клыкастое рыло. Незрячий, но внимательный каменный глаз обрадованно вперился в добычу.

Как когда-то жароед… И, как тогда, Брюс остро пожелал стать каменным, слиться с замком воедино, стать его частью, нащупать «лапки» почти убитого колдовского паука и расшевелить ими одно из тел, погребенных далеко в подземельях…

Это не я! Я вон там, внизу! Ваш враг внизу, забрался глубоко. Достаньте его оттуда!

Мерный грохот чуть сбился. Вепрь, что почти уже целиком протиснулся через дверь, замешкался. Он-то видел, что враг прямо перед ним, но инстинкт подчинения замку (или чары Брюса) звали его прочь.

– Вниз! – не выдержав, прохрипел Брюс.

Это была ошибка. Те стражи, что еще оставались за дверями, послушно потянулись к подземельям, а вот самый настырный уже шел к Брюсу, готовясь прыгнуть. И прыгнул – тяжеленный, холодный, неумолимый. Брюс попытался отбить хотя бы первый удар, изо всех сил пнув ногой. Но с тем же успехом он мог ударить пяткой по самому замку… Больно и бесполезно.

– Брюс! – взвизгнула снаружи Элия.

Его прижало к створке. Будь она чуть покрепче, и вовсе расплющило бы, а так лишь с холодной каменной силой вдавило в затрещавшую древесную плоть. Захрустели ребра, в глазах побагровело. Над ухом щелкнули… нет, глухо скрипнули клыкастые челюсти.

Из последних сил Брюс вцепился непослушными руками в шишковатое, твердое, но странно подвижное тело… Сдавить, размять, разорвать изнутри! Как лед рвет скалу… Ну!

Вепрь вдруг замер, сильно содрогнулся, а затем беззвучно рассыпался, как слепленный из муки. В тучу грязной пыли. Глаза запорошило, глотку забило песком, руки провалились в пустоту. Но отвлекшись на одного, Брюс потерял контроль над остальными. Стражи, мчавшиеся в подземелья, остановились в замешательстве.

Нельзя терять сознание, еще не все!

В глазах сгустилась тьма. Узкое помещение, слепой отрезок между двумя дверями, предназначенный для того, чтобы в случае необходимости зажать в клещи и расстрелять захватчиков замка, был темен изначально, но тот мрак, что наполнил его сейчас, был холодной, душной непроглядностью каменной сердцевины. Она стиснула жесткую хватку. Брюс почувствовал, что легкие больше не в силах вместить даже глоток воздуха. И что сил, чтобы подчинить себе махину замка, не осталось вовсе…

И что он сам, будто замок, равнодушен, незыблем, мертв.

Но если удастся вдохнуть, хотя бы еще раз, то…

…Внезапно стало очень светло. Из немыслимой дали приблизилось и оказалось совсем рядом теплое и живое. А что-то горячее, мягкое и очень нежное коснулось его губ, прижалось крепко, вталкивая воздух, а с ним и жизнь.

– Не умирай! Пожалуйста!

В полутьме горячечно блестят глаза. Близко-близко, заглядывая прямо в душу. С ресниц срываются капли, падают на его лицо, но он не чувствует.

– Ты… Это ты?

Удивительный вопрос. Или это уже бред? Но нет, кто-то есть рядом. У кого теплые и сильные руки. Они упорно волокут его к свету.

– Айка? – До одури хочется, чтобы это была она. Здесь, возле него. Но как ее позвать, если даже голоса нет?

Она и не слышит. Отдаляется…

…Он был земляным магом. Звали его Яр. Сила его была так велика, а могущество неоспоримо, что он мог позволить себе столь короткое имя. По его воле горы сходили с мест, гранит обращался самоцветом, медь – золотом. И среди людей не было ему равных. Самый виртуозный из воинов не поднимет и меча в поединке с магом, если руки его отнимутся, а легкие превратятся в бумагу. Первых красавиц, знатных и гордых, он играючи завоевывал, превращая их слезы в настоящие алмазы. Но, как часто случается, повстречал Яр девушку. Из простых, дочь садовника. И малину в отцовском саду он усыпал рубинами, и по ночам деревья листвой шелестели ей серенады, и чистым серебром сыпался лунный свет… Но не встретил он ответа. Не мил Яр был девушке, бывает и такое… Рассердился тогда маг. «Я могу приказать твоему сердцу!» – сказал он. «Ты можешь приказать моему сердцу биться чаще, когда ты приходишь, – тихо отозвалась девушка. – Но для Мирка из соседнего села оно бьется часто безо всякой магии. Ты можешь остановить мое сердце вовсе. И тогда сердце Мирка остановится вместе с моим безо всякого приказа. Только одно твоей магии не под силу – заставить мое сердце любить тебя. Потому что вольно мое сердце в выборе. И оно уже выбрало…»

* * *

– Айка!

– Тихо… – бурчат рядом. – Нет здесь никакой Айки.

Солнце лезет в щелку между веками – яркое, злое, болезненное. А в зубы тычется твердый полукруглый край, выплескивает воду. Вода течет в рот, блаженно шелковистая, усмиряющая саднящую глотку.

Вкус у воды странный. И хочется выпить больше, но от мерзкого привкуса подташнивает. Брюс закашлялся, стараясь вдохнуть.

– Спасибо. – Шершавый язык еле ворочается, все еще обложенный пылью.

Элия в ответ молчала, глядя напряженно и испытующе. Уставилась прямо в глаза, ища что-то. Признаки смерти?

Она сидела рядом, поддерживая его голову одной рукой, а во второй была фляга. Казалось бы, самая что ни на есть милосердная и женственная позиция. Только девушка выглядит так, будто прикидывает, а не опустить ли злополучный сосуд на висок страдальца.

Погоди! Еще рановато прекращать Брюсовы мучения.

– Эль?

Она встрепенулась, взгляд прояснился и смягчился.

– Хвала богам! – кажется, она произнесла это искренне, даже улыбнулась, пытливо всматриваясь в его лицо. – Я уж подумала, что ты не очнешься. – Она поудобнее переместила Брюсову голову на своих коленях и отставила флягу в сторону. – Ты даже дышать перестал, пока я тебя тащила.

– Тащила? – Брюс пошевелился, хотя не требовалось особо разворачиваться, чтобы узреть до оскомины знакомую махину замка в непосредственной близости. Они находились как раз в его тени. И выбитая дверь маячила в трех шагах. Язык из крошева осколков тянулся через порог наружу.

– Стражи!.. – Брюс приподнялся на локтях, Элия нажала на его плечи, укладывая обратно.

– Не шевелись. Все равно не удержишь… Но за то время, что ты провел без сознания, ни один страж не появился. Хотя из замка иногда доносятся удары. Очень далекие.

– Они все же ушли вниз, – с облегчением констатировал Брюс, устраиваясь на девичьих коленях покомфортнее. Вполне удачная подушка – мягко, округло, тепло. Век бы лежать и не двигаться.

– Я пыталась к тебе пробиться, – Элия слегка наклонилась, теперь ее тень падала Брюсу на лицо. – Но опоздала. Потом услышала треск и грохот, из щелей вырвались тучи пыли, а потом все стихло… Когда мне удалось пробраться внутрь, я нашла только тебя среди обломков. У тебя из носа текла кровь. Точнее, уже не текла. Ты был мертвым… Ну, мне так подумалось.

– И ты меня поцеловала, – с удовольствием напомнил Брюс. Мелькнуло разочарование, что поцелуй был вовсе не Айкин. – Снова.

– Я просто постаралась заставить тебя дышать, – возразила Элия, отведя глаза. Веки были красные, опухшие, ресницы слиплись. Плакала? Из-за него?

– Ты испугалась за меня?

– Нет… Просто не хотелось оставаться одной в этой глуши.

– Вранье! – воодушевился Брюс. – Ты испугалась и потому полезла за мной в подземелье! А что? Это нормально!

– Брюс, – напряженно произнесла она, – заткнись!

– Почему? Это же похвальное человеческое поведение. А потом боялась, что я умру…

Он бы еще ляпнул что-нибудь столь же радостно-бессмысленное, просто потому, что болтовня помогала очухаться и осознать, что смерть обошла стороной, но Элия вдруг переменилась в лице и резко отшатнулась.

Брюс будто больной нерв ненароком дернул. И взвыл, когда его голова вместо мягких колен приложилась затылком о землю.

– Чушь! – взорвалась девушка. – При чем тут ты? Да кто ты такой, чтобы я за тебя переживала?!

Брюс растерялся, изумленно глядя на нее снизу вверх и даже прикидывая, а не отползти ли подальше. Тень, что ли, зловредная ею овладела?

Элия высилась над ним, как разъяренная сова. Глаза круглые, взгляд горит, лицо белое с пестринами веснушек, нос заострился клювом и рдеет на кончике, пальцы скрючились, как когти. И даже истрепанная куртка плескает полами-крыльями.

– Мне показалось… – Дыхание у нее перехватило, но она с силой продолжила: – Мне показалось, что я среди этих теней заметила Дьенка. Я видела его отражение в твоих глазах… То есть думала, что видела. Я надеялась, если ты умираешь, то уступишь ему свое тело.

– Что ты… – (М-да, и впрямь самое время отползать от обезумевшей спутницы подальше и готовиться отражать атаку.)

– А ты звал свою проклятую Айку! – Элия притопнула в сердцах.

– Ты не меня спасала?

– Я думала, ты умер!

Брюс оторопело моргал. На языке еще таял странный привкус, и его вдруг неприятно осенило:

– Вода… Ты хотела отравить меня? Чтобы я побыстрее уступил место разлюбезному Дьенку?

Что ж, способ сбить с раскричавшейся спутницы боевой задор оказался удачным. Элия замешкалась, отступив.

– При чем тут вода?

– Где ты взяла воду?

Еще пару мгновений девушка казалась сбитой с толку, а потом вдруг глянула на него с уничтожающим ледяным презрением:

– Я не травила тебя.

– Где ты взяла воду? – повторил Брюс, приподнимаясь и бросая косой взгляд на все еще заваленный колодец. Поодаль, весело поблескивая на солнце, выплескивалась через край вода из заговоренного источника.

Элия резко поднялась с места, подошла к колодцу, наклонилась над остатками разбитой поилки для лошадей и демонстративно зачерпнула горстью, а затем резко выплеснула мутноватую воду.

– Это дождевая вода, идиот! С утра был дождь, тут накопилось немного.

Стало невыносимо тихо.

Злополучная вода растекалась кляксой по камням, выпуская струйки-ножки. Обманутая воцарившейся тишиной воздушная медуза неторопливо проплыла над ней. Пятно на брусчатке казалось ее тенью.

«Извини!» – хотелось сказать Брюсу, но губы не шевельнулись. Может, она и не пыталась отравить его, но вернуть надеялась другого. Да и Брюс сам в последний миг вспоминал совсем не ее. Так что квиты.

– Дьенка нет, – мстительно произнес он, поднимаясь на ноги.

Качнуло сильно. Болела, кажется, каждая кость, ныла тяжело, словно залитая горячим свинцом. Элия глянула искоса. Отчаяние и разочарованный гнев уже утекли из ее взора, лицо вновь осунулось, а в трещинке запекшейся губы алела бисерина крови. Эта строгая, усталая девушка мало походила на прежнюю боевую наследную баронессу Загорскую.

Та уж точно не сказала бы хоть и через силу, но мирно:

– Я не желала тебе смерти.

– Всего лишь воспользовалась моментом.

– И сделаю так снова.

– Я знаю.

– И ты тоже. Если выбор будет между мной и этой твоей селянкой.

Брюс пожал плечами, разминая затекшие плечи. Болели они так, будто все утро он только и делал, что таскал проклятый замок с места на места вручную. По камешку.

– Уходим отсюда.

– А как же… – она оглянулась на присмиревшую каменную громадину за спиной.

На пару секунд почудилось, что вопрос ее эхом оттолкнулся от стены и множественно рассыпался по двору, ворохом беззвучных щекотных отголосков: «…Как же… кто же… спасите…»

– Что могли, то сделали, – ворчливо, но втайне гордясь, буркнул Брюс. – Стражи сейчас бесятся где-то в подземельях. Они за считаные часы доберутся до самых дальних уголков…

Это было странно… Произнося слова вслух, Брюс не сомневался, что говорит правду. Замок все еще жил в нем, и он чувствовал, как тупо и зло бьются в замковом чреве каменные монстры, стремясь добраться до ложной приманки в глубинах. Он воспринимал неощутимые, но тем не менее отчетливые содрогания каменной плоти, шелест осыпей, рыхлый клекот сырой земли.

– Идем, – Брюс перехватил повод Лако, тоже пытливо вслушивающегося в происходящее внизу. Гиппогриф даже пригнулся и склонил голову набок.

– А тени? – Элия не стала спорить, успокоенная уверенностью в голосе Брюса. Шмыгала носом совсем по-простецки, послушно шлепала следом.

– Тени получат свободу, как только проклятие спадет.

Он и сам не знал, с чего все убыстряет шаги. В атмосфере исподволь нарастало напряжение. Его ощущали даже летухи, вырвавшиеся из-под карнизов и беспорядочно закружившие над головой. Следом за ними дымная струйка потекла из отдушин под крышей в дальней башне. С места снялись полчища нетопырей.

– Уже? – взволнованно спросила Элия, увертываясь от косяка дрейфующих медуз. Их, похоже, тоже выгнало из привычных заводей в тени недоброе предчувствие.

Двор наискось перебежала встрепанная крыса. За ней следом другая.

– Стражи достаточно тяжелы, чтобы под их весом где-нибудь, да провалился пол. До воды там внизу рукой подать. Какой-нибудь из камешков, пусть даже самая малая крупинка, однажды упадет сквозь пробоину в подземный поток и тогда проклятие спадет.

Они достигли пролома в стене, перебрались, подгоняемые смутной тревогой. Лако перемахнул стену, с шорохом распустив широкие крылья.

– Наверное, на это все уйдет день, может, два…

Надрывный, тугой скрип накатил со стороны замка, сменяясь глухим, переливчатым шорохом. Взмыли над замком опоздавшие птицы и летучие мыши. Стены замка окутались дымкой.

– Ну, или так… – ошалело пробормотал Брюс, глядя, как башня слева складывается сама в себя.

Грохот, замешанный на тучах пыли и каменной крошки, накатил с опозданием. В воздухе туго развернулись мутные вихри. О листву дождем застучала мелкая гранитная сечка.

«…Мы свободны!..» – пробилось сквозь шум призрачное ликование.

Перекидной мост под ногами содрогнулся. По поверхности побежали рваные черные трещины. Решетка в арке ворот застонала, выгибаясь и лопаясь. Даже земля вокруг вскрывалась влажными разломами.

Мысленно проклиная свой непредсказуемый дар обращать обычную магию в катастрофическую, Брюс вслед за Элией и гиппогрифом побежал прочь.

* * *

Болели плечи, болели руки, стенал натруженный хребет, от голода живот только что к спине не прилип, однако шагалось по лесу неожиданно легко.

Топал, чавкая влажным мхом, гиппогриф. Элия шла рядом, придерживаясь рукой за перья на вороте Лако. Брюс, прихрамывая, плелся следом, изредка ловя на себе пристальный взгляд спутницы.

Молчали они уже долго, но молчание не столько тяготило, сколько связывало их.

– Чему ты улыбаешься? – не выдержав, наконец подозрительно поинтересовалась девушка.

– Я? – искренне удивился Брюс, и на всякий случай недоверчиво прикоснулся к лицу. Хм-м… А она не врет.

– Ты редко улыбаешься. Чаще ноешь, «когда мы пойдем домой»? – передразнила она ехидно.

Благодушный настрой не позволил Брюсу огрызнуться. Он лишь улыбнулся шире, на этот раз осознанно.

…Возвращаться к дороге они не стали. Манящие чары утратили силу, но все равно идти прежним маршрутом не хотелось. Двинулись наискось в надежде пересечься с трактом уже в другой точке. Благо что лес, будто тоже скинувший заклятие, посветлел, просох и расступился. Чащи разредились, подобрав шлейфы колючего кустарника, будто матроны – пышные подолы; деревья теснились по окаемам полян, разбегались гребнем по краям распадков, обегали лощины. Солнце, перевалив через полдень, все еще грело жарко, запуская лучи в самые укромные уголки. Сыто пахло грибами и горьковато – прелью.

И странное чувство… Замок остался далеко позади, но присутствие сотворенной там волшбы все еще ощущалось. Восприятие Брюса резко обострилось. Он теперь весь лес воспринимал живо и болезненно, как будто лишившись защитного покрова. Под снятой кожей обнажились нервные окончания.

Воздух чуть шуршал. Деревья сопели, втягивая корнями сок из почвы. В холодной земляной плоти рыл ход упорный крот. Мертвый лист гнил, разваливаясь на лохматые клочья в студеном ручье. Щемил свежий слом на березе. Он разил кисловатой сладостью и болью…

Ветер нес запах реки. А земля передавала мерные толчки струящегося неподалеку потока.

– Брюс?

– Да?..

– Ты спишь, что ли?

Может быть. Наяву. Это так удивительно… Лес – прозрачный и просторный – раскинулся на тысячи и тысячи шагов вокруг. Его плоть упруга, но податлива, как дыхание. Но живое и дышащее нашпиговано сгустками мертвого… Вон там заросшая дорога усеяна крутыми скобками потерянных подков. Металл сгнил до ржавой трухи, пахнет горько и зло. А вон там снулой рыбой прикорнул в корнях оброненный нож из серебра. С виду целый, но покрылся тухлой корочкой патины.

Любопытно…

Брюс нагнулся, чтобы вынуть из травы серебряную же пряжку, вполне новенькую с виду, лишь слегка зачерненную. Видно, потерял кто-то недавно. Может, какой случайный охотник? Или сорока украла, да до гнезда не донесла.

Словно в подтверждение, сорока недовольно застрекотала совсем близко.

– Ты, кажется, хотела клад найти?

– Клад? Где? – Элия машинально огляделась. – Да я уже и забыла…

Брюс устремился мимо нее и удивленного Лако, вонзаясь в заросли боярышника. Чудесная восприимчивость потихоньку испарялась, надо было не упустить момент.

– Ты куда?!

– Там что-то есть… Не клад, но монетки теплые, свежие… – смутно шепча, Брюс ломился через кустарник. Прошлогодние сморщенные ягоды охотно валились за шиворот.

– Да погоди же! – Неловкому в лесной тесноте Лако удалось не сразу развернуться, так что Элия задержалась, выпутывая из ветвей сумку и повод.

Брюс, как взявший след пес, несся на привкус металла, ни на что не обращая внимания.

– Он здесь! Я чувствую… Совсем близко, – как настоящая гончая, он припал к земле, ощупывая толстый слой прели, забивающий своим рыхлым вкусом металлическую едкость монет.

– Совсем с ума сошел, – негодовала Элия издали.

– Золото… Нет, серебро, – бормотал себе под нос Брюс, выписывая сужающиеся круги по присыпанной прошлогодней листвой поляне. – И медь. Немного, но на обед нам хватит.

Монетки были совсем близко.

– Может, лучше грибы насобираем? – безнадежно предложила девушка.

– Хочу настоящий ужин, – упрямо произнес Брюс. – Горячий, с мясом!

И внезапно почувствовал новый мускусный привкус. Пряный, живой, сильный. Если бы у страха был запах, он был бы таким. Это было загадочно. Вообще-то клады не пугаются.

– Ты здесь до завтра кружить будешь, но ничего не найдешь. Смотри, сколько листьев нападало!

– Некромант я или нет? – он возмущенно разогнулся и приосанился. – Сейчас я его вытащу!

Прикрыв глаза и уже привычно (практики было вдоволь!) сосредоточившись, Брюс вытянул руки над землей и потянул. Переносицу заломило, резкий мускусный запах усилился, металлический сгусток в земле чуть стронулся… и сел обратно.

Брюс озабоченно поскреб подбородок.

– Что-то мешает.

– Может, и не настаивать? И полдня не прошло, как ты целый замок развалил. Не хватит ли на сегодня?

– Подумаешь, замок! Там было все ясно… А вот теперь не пойму что, – рассеянно пожаловался он. – Какие-то заковыристые чары? Монеты вроде близко. Вот здесь, – он притопнул и почувствовал, что поверхность земли под ногами мягче, чем везде. – Но их вроде что-то держит.

– Некромант из тебя… – Элия снисходительно потрепала по шее заскучавшего гиппогрифа.

– Какой есть, – обиделся Брюс, опустился на корточки и разгреб листья. Часть из них поддалась охотно, а другая будто приклеилась к почве. И под покровом из листьев ощущалось нечто бугристое: местами податливое, а местами твердое.

С недоумением Брюс ощупал что-то округлое и жесткое. Кажется, оно сдвинулось с места, стоило нажать чуть сильнее.

– Надо ножом подковырнуть. Или лучше мечом.

Он мог поклясться, что шкура из листьев на земле содрогнулась.

– Меч из замка я не дам, – тут же откликнулась девушка и назидательно сообщила: – К оружию надо относиться уважительно. Ради пары монет ковырять реликвией в сырой земле негоже. Выманивай, коли взялся!