Текст книги "Лихорадка под названием... (СИ)"
Автор книги: Юлия Плагина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)
– И как, остался доволен? – знаете, если бы могла, то ещё и раздвоенный язык показала, а не только ядом на фартук капала. – Я тебе что, клоун в цирке, чтобы одним внешним видом развлекать?
Окинув меня оценивающим взглядом, наследник солидных капиталов недвусмысленно хмыкнул, но благоразумно воздержался от комментариев, чем заслужил немое одобрение. Иначе, если бы парень открыл рот, то непременно в кафетерии "Ириска" был бы труп... причём я даже знаю чей. Допив сок, вопросительно уставилась на ковыряющегося вилкой в торте клиента, как бы намекая, что пора и честь знать, а не бесцельно тратить моё рабочее время на болтовню.
– Знаешь, – неожиданно прервал вновь затянувшееся молчание Герман, – а я ведь хочу бросить обучение в Академии.
– Совсем сдурел? – нет, мне, конечно, плевать на диплом великовозрастного дитяти, сидящего напротив, но мозги всё-таки попробую вставить на место.
– Я уже второй день там не появляюсь, – было видно, что признание даётся ему нелегко. – Друзей нет, все косо смотрят, преподы настоящие сволочи...
– Как это "друзей нет"? – взбеленилась, тактично умолчав о наличии королевских кобр в рядах преподавателей. – Я ведь там же учусь, вот и будем видеться каждую перемену... Если захочешь, конечно, – неожиданно пришло осознание того, что дружить с Германом Савельниковым нельзя ни в коем случае, но и бросить парня в беде тоже не могу – совесть и чувство ответственности не позволят.
– Не боишься, что тогда окажешься в немилости у "Казанов"? – горькая усмешка искривила красивые губы молодого человека, но я упорно стояла на своём, поэтому лишь отрицательно мотнула головой. – Что же, тогда увидимся завтра в Академии, – словно решив что-то для себя, парень бросил на стол крупную купюру и, ехидно хмыкнув, заметив моё вытянувшееся лицо, чинно удалился.
"И вот кто меня за язык тянул-то?" – необузданное чувство справедливости быстро погасло, стоило только разуму взять верх. – "Мы же совершенно разные, так зачем мне нужно было заикаться про дружбу?"
Пока мысленно сама себе мозги прочищала, руки действовали на чистом автомате, доставая телефон из кармана фартука и набирая нужный номер. Эх, наверное, родители меня всё-таки воспитали неправильно – ну, не могу я, балда, преспокойно пройти мимо чужой беды! Знаю, что потом буду проклинать тот день и час, когда возомнила себя местной матерью Терезой, но уже поздно трепыхаться: я всё решила, ещё когда согласилась на предложение интригана Васечкина.
– Павлуша, ты мне уже в третий раз за день звонишь, никак соскучилась, – ехидно пропел Егор в телефонную трубку, наглядно подтверждая поговорку про нечистого.
– А то, все мысли только о тебе, милый, – проворно составляя грязную посуду на поднос, плечом прижала сотовый к уху. – Можешь достать информацию, связанную с Владиславом Никифоровым? Друзья, семья, обучение в Академии, стычки с "Казановами"... Короче, не мне тебя учить!
– Что, думаешь, этот парень как-то с ними связан? – моментально почуял сенсацию корреспондент, проворно стуча по клавишам.
– Не знаю ещё, – честно созналась, – но пока могу сказать одно: Аркадий настоящая лапочка!
– Эй, – не на шутку перепугался наниматель, – ты там только в него не влюбись, а то уволю без выходного пособия! Вечером получишь полную информацию по Никифорову, – закруглил разговор парень, – а до этого момента попрошу больше не беспокоить, – и некультурно бросил трубку, "забыв" попрощаться.
Стрелки настенных часов плавно отсчитывали бег времени, который неумолимо приближал час закрытия кафетерия "Ириска", и, следовательно, окончания работы жутко нервной официантки. К моему негодованию сегодня была снова очередь Павлы Огурцовой нести вахту уборщицы... А уставший и нереально наглый организм настойчиво требовал отдыха, и чем больше – тем лучше.
"Чёрт, три дня подряд веником махать – это ещё умудриться надо!" – недовольно скандировал мозг, пока я в сотый раз перечитывала наш с Машкой график, вывешенный на доске объявлений для персонала и на пальцах подсчитывая точность совпадения дат. – "Нужно было вчера не меняться с подругой, а тащиться к Герману в гости... Всё равно блинчики хоть так, хоть эдак, но попали ко мне."
– Павлуша, – тактично дождавшись пока я натяну вещи, одолженные у Булавинцевой, Сергей зашёл на кухню, – ты тут особо не усердствуй... Устала, наверное, да ещё и домашнюю работу задали, поэтому быстренько протри полы и дуй домой!
Выпучив глаза, словно жаба, придавленная асфальтоукладчиком, только и могла, что согласно кивнуть. Обычно от сына Натальи Игоревны можно было услышать фразу примерно такого содержания: "Чтобы всё блестело и, не дай Бог, завтра в углах паутина колыхаться будет – уволю к чёртовой матери!", а сегодня: "устала", "сильно не усердствуй"... Что, чёрт возьми, произошло с управляющим?
– Не смотри на меня такими глазами, – без слов понял причину ступора официантки молодой человек. – Ты себя в зеркало давно видела? – Получив невнятное пожимание плечами, парень моментально окрысился. – Тощая, бледная, тёмные круги под глазами, впалые щёки... В гроб и то краше кладут!
– Ну, кто же так комплименты девушке делает? – Машка была как всегда в своём репертуаре, а после двенадцатичасового "патрулирования" города на велике так и вообще дракончик на свободном выгуле. Благо у Натальи Игоревны хватило мозгов не рядить курьера в касплей-костюмы, иначе трупы бы были точно. – Надо было сказать, мол, Пашка – ты красивее всех, у тебя такие большие глаза, осиная талия и...
– Ладно, я пошёл, – не стал дожидаться окончания перечисления всех моих достоинств Сергей. – Не забудь запереть дверь, и сдать ключ сторожу.
Заверив товарища Пилюка, что сделаю всё в лучшем виде, проводила управляющего до входной двери и, свято уповая на умение граждан читать таблички, не стала запирать дверь. Уже хотела отчалить за ведром и очередным набором тряпочек для полировки стекла, как мелодичный звон колокольчика, висящего около двери, оповестил о том, что нелёгкая принесла очередного неграмотного клиента.
– Извините, мы зак... – повернувшись в сторону вошедшего, моментально стёрла улыбку с лица. – А, это ты. Зачем приехал?
– Милая, – вспомнил недавнее "прозвище" Егор, – разве не ты просила подробно узнать о жизни Владислава Никифорова?
– Если это нельзя было сообщить по телефону, то назревает всего два вывода, – устало потёрла ноющую поясницу, знаком указывая гостю на огромное количество посадочных мест, мол, выбирай любое. – Либо жизнь господина Никифорова настолько интересна, что требует детального отчёта, включающего выписки из газет и фотографии частных детективов, либо ты просто хотел меня увидеть. – Заметив, мимолётную улыбку, проскользнувшую на лице корреспондента, ехидно добавила. – Мне больше импонирует первый вариант, поэтому, радио, вещай!
– Может, хоть ужином угостишь? – моментально скуксился наниматель, приземляя свои нижние девяносто за столик в центре зала. – Весь день как проклятый работал...
– А жизнь вообще тяжёлая штука, – ехидно пропела неуловимая Мария Викторовна, выходя из кухни с подносом в руках. – На данный момент имеется только молочная запеканка и остывший кофе, будешь?
Пока Машка и Егор разводили чайные церемонии, я медленно, но верно зверела. Сначала Серёжка неожиданно проснувшейся заботой чуть до нервного срыва не довёл, потом Васечкина нелёгкая принесла, а теперь ещё и лучшая подруга загадочные козни за спиной строит... Может, стоит ради разнообразия истерику устроить, чтобы не расслаблялись?
– Паш, не злись, – словно копчиком почувствовав назревающий скандал, Маняша виновато улыбнулась, будто заранее прося прощения за свои слова, – но я не оставлю тебя с этим индивидом один на один!
– Это ещё почему? – моментально вскинулся парень. – Может, у нас тут любовь-морковь, а ты только мешаться будешь.
– Если у неё, – некультурный тычок в мою сторону пальцем, – будет интрижка с таким как ты, – теперь острый ноготок девушки опасно упёрся в лоб оппонента,– то я первая, кто прикопает такого незадачливого ухажёра под ближайшим кустом!
– У меня как раз совершенно случайно завалялась пара лопат в багажнике, – раздался ехидно-настороженный голос Германа от входа. – Павла, не хочешь нас познакомить?
Сегодня что, в гости к Павле Огурцовой приехала труппа из театра абсурда, но по причине тотальной занятости забыла предупредить об этом важном событии непосредственно меня? Иначе я просто никак не могу объяснить наличие этой троицы в кафе в одно и тоже время!..
– Я – Мария, – слово взяла бойкая сероглазая блондиночка, первой сообразив, что подруга "зависла" надолго, – мы уже вчера виделись. Этот уплетающий запеканку за обе щёки парень – Егор, по таинственным причинам постоянно крутящийся возле Огурцовой.
– И что же такого интересного скрывает эта парочка? – моментально уловил суть проблемы наследник компании "ДомСтрой". – Пашенька, не хочешь нас просветить?
Сделав вид, типа, моя хата с краю – ничего не знаю, поспешно скрылась за дверью подсобки, оставив оборотистого служителя пера и блокнота самого разбираться с проблемой, обозначенной лицами моих друзей. Сегодня я особенно тщательно готовилась к процессу омовения обеденного зала, всеми правдами и неправдами оттягивая момент появления в оном, но, как известно, всё имеет конец, вот и мне пришлось-таки явить свой светлый лик пред разгневанные очи Марии и Германа.
– Я внимательно слушаю твои объяснения, – недвусмысленно намекнула Булавинцева на интриги-тайны, грозно смотря на мою вмиг побледневшую моську, и уперев руки в бока. – Почему лучшая подруга последняя узнаёт о "секретном" задании Павлы Огурцовой?
– Маш, ну, как я могла в таком признаться? – предательская краска стыда выступила на щеках, а взгляд затравленным зайцем метался по всему обеденному залу, но упорно "убегал" от лица девушки. – Если бы не ситуация с кредитом, то фиг бы согласилась на подобную авантюру! Тем более...
– Если официантка Огурцова так рвалась в ВУЗ, то могла просто попросить об этом, – некультурно перебил Герман, присаживаясь рядом с Егором за столик и не менее укоризненно, чем на меня до этого, смотря на парня, невозмутимо орудующего вилкой.
– Да, и кого бы, интересно знать, я просила о таком одолжении, стоимостью в хорошую иномарку? – моментально окрысилась, опуская льняную тряпочку в тёплую воду. Разговоры – разговорами, но домой хотелось бы попасть раньше одиннадцати.
– Например, меня! – "осенило" Савельникова и лицо парня засияло, словно новенький медный рубль.
– Герман, – вот сейчас же обижу его, ей-богу!, – мы с тобой знакомы всего ничего, поэтому на большее чем "привет" при наших редких встречах я ни в коем разе не претендую. Поэтому давай не будем нести ахинею, а поговорим о чём-нибудь другом.
– А как же вариант дружбы? – молодой человек был настроен очень серьёзно, поэтому отступать так быстро не собирался. – Друзья должны помогать друг другу, – патетично возвестили мне и уставились ехидными чёрными очами, мол, что на этот выпад ответишь.
– Отлично, тогда можешь отвезти меня сегодня домой и доставить завтра на занятия, но вот сумму в несколько сот тысяч евро никогда не попрошу у своих друзей! И, хочу сразу поставить перед фактом, в банке или у частных дилеров кредит оформлять тоже не намерена,– лучше сразу расставить все точки над "ё", чем потом объяснять прописные истины. – Егор, ты приехал ради того, чтобы за пятнадцать минут испортить мою жизнь, или у тебя есть полезная информация?
– У, какая ты, оказывается, злюка, – состроив разобиженную моську, корреспондент, активно прикидывающийся частью интерьера, поставил на столик пустую чашечку из-под кофе и лишь после этого продолжил. – Владиславу Никифорову повезло родиться в семье нефтяного магната, которому принадлежала компания "Нефте-ПРОМ России". Мальчик рос довольно инфантильным и никаких проблем родителям не приносил. В возрасте четырёх лет Владика отдали в элитный садик, и по истечению трёх лет преспокойно устроили на обучение в элитную школу, где паренёк успешно проучился одиннадцать лет... в одном классе с Натаном Павлюченко. Закончив школу с "золотой" медалью, Никифоров напрочь отказался строить свою дальнейшую жизнь, опираясь на получение высшего образования в стенах Академии "Нация", а пожелал пойти учиться на автомеханика в заштатный колледж. Мама Владика после такого заявления слегла с мигренью, а папа впервые в жизни схватился за ремень.
– Стоп, стоп, стоп, – поднял руки вверх прифигевший Савельников, вклиниваясь в монотонный рассказ Егора. – Он сейчас говорит о парне, которым ты интересовалась во время обеда? – Получив утвердительный ответ, молодой человек моментально взбеленился. – Пашка, ты совсем с головой не дружишь или как?! Зачем полезла копаться в грязном белье "Казанов"? Если они узнают, то...
– Я за это деньги получаю, это, во-первых, – процедила, в очередной раз опуская тряпочку в ведро и гневно взбивая обильную пену. – Не позволю тронутым головой идиотам из "золотой" молодёжи вершить "правосудие" над другими людьми, это, во-вторых, – выпрямившись, выдержала недовольный взгляд оппонента и лишь после этого закончила. – И, в-третьих, не нравится – дверь расположена напротив, так что, до свидания!
– Так, с Германом позднее поругаетесь, – взяла быка за рога Мария, брызгая цветы из распылителя, – а сейчас объясните кто такие эти "Казановы" и Никифоров, о котором только что шла речь.
– Так ты им ничего не рассказал?! – только сейчас дошло, что паразитина Егор меня просто-напросто подставил, оставив отдуваться и объяснять сложившуюся ситуацию самостоятельно.
– Отчего же, – надулся парень, – я их просветил относительно обучения Павлы Огурцовой в Академии "Нация" и на каких основаниях заключена сделка между нами, но потом появилась ты, и мне больше не удалось даже слова вставить.
Злобно рыкнув, вцепилась мёртвой хваткой в пластиковую ручку веника и, повернувшись ко всем присутствующим антифасадом, нехотя процедила, всё больше обращаясь к Маняше:
– "Казановы" – это "страх и ужас" Академии, способные изувечить жизнь непонравившегося им студента всего парой выходок: появлением, а затем исчезновением фотографии. Герман, как наивный мальчик, решил покончить с жизнью, чтобы за Аркадия, Максима, Натана и Дениса взялась полиция и прикрыла "шарашкину контору", вот только он не учёл одного: похожие прецеденты уже были, но ими никто не заинтересовался, – собрав на совок мусор, всё-таки решила быть откровенной до конца. – Про Владислава Никифорова я узнала совершенно случайно: ехала в автобусе и оттоптав ногу женщине, не получила заслуженной выволочки. Слово за слово выяснилось, что студентам Академии всё спускается с рук, и наглядный тому пример недавняя смерть одного из обучающихся. Позвонив Егору, попросила узнать как можно больше об умершем парне... А потом припёрлись вы все и теперь активно недовольны моим поведением!
– Ну, почему сразу же "недовольны"? – удивлённо вздёрнул брови журналист. – В истории с Никифоровым много тёмных пятен, и раньше бы я на этом не стал заострять внимания, по причине строжайшей секретности, наложенной на жизнь учеников Академии и преподавательского состава, но теперь-то ты там учишься!
– Я в доле, – неожиданно огорошил Герман.
– Да ты в своём уме? – видимо, чувствуя, что сейчас съедет с "катушек", подружка принялась переворачивать стулья, до которых я ещё не успела добраться, и ставить их сидушками вниз на столики, так сказать, растрачивать накопившуюся энергию, чтобы не треснуть по макушке новоявленного авантюриста. – Если выплывет правда о твоём участии в этом деле, то Герман Савельников с треском вылетит из Академии. Подумай хорошенько, оно тебе надо?
– Значит, Пашке рисковать можно, а мне – нет? – моментально окрысился молодой человек, а я же с Егором только и могли, что осоловело хлопать глазами, боясь вякнуть хоть слово, а то мало ли... психи зачастую бывают агрессивными.
– У Огурцовой есть я и он, – очередной тычок острым ноготком в сторону корреспондента и победоносное высказывание. – Поэтому в услугах богатенького "Буратино" не нуждаемся!
– И, стесняюсь спросить, как же ты поможешь подруге, если та попадёт в неприятности, связанные с "Казановами"? – Слышалось это так, будто парень совершенно не сомневается, что непутёвая официантка непременно найдёт приключения на свои нижние девяносто. – На территорию Академии так легко не попасть, а Егору вообще там лучше не светиться, чтобы не привлекать лишнего внимания. Другое дело я, – выпятил грудь колесом нахал, – студент, имеющий доступы в закрытые кабинеты преподавателей.
– Ты в деле! – моментально согласился ушлый корреспондент, стоило ему только услышать о скрытых возможностях новоявленного участника авантюры.
– Но... – только мы с Машкой попытаться вставить свои пять копеек, как получили довольно жёсткий отпор.
– Никаких "но", – проскрежетал зубами Егор. – Герман прав: ни я, ни Мария, тебе, Павлуша, помочь не сможем, если что-то случится на территории Академии, а вот Савельников совсем другое дело. Тем более чем больше людей с нами заодно, тем выше вероятность разоблачения наглых мальчишек, возомнивших себя богами!
– Минуточку, – выронив веник, вылупилась квадратными глазами на Булавинцеву, – ты что, тоже участвуешь?
– А ты думала, что со стороны буду только наблюдать? – отжав половую тряпку, Машка споро намотала её на швабру и начала мыть ту часть зала, где я уже закончила подметать. – Запомни, Огурцова, я тебя никогда не брошу, поэтому можешь даже не пытаться меня отговорить! – и резко сменила тему. – Мама с папой сплочённым коллективом всё-таки "наехали" на родную кровиночку и отправили его на обучение в Академию, что было дальше?
– О, а вот сейчас и начинается нечто загадочное, – моментально подхватил нить беседы корреспондент, упираясь подбородком в сложенные на столе руки. – Никифоров попал в группу "один – четыре "Б".
– Ты хочешь сказать, что он являлся моим одногруппником? – от неожиданности, резко попыталась разогнуться, но забыв, что в данный момент протираю ножки столов, больно стукнулась головой о днище столешницы. – Ай-яй-яй! Больно-то как...
– Не только твоим, – поправили меня, не обращая никакого внимания на жалобные стоны, – но и Аркадия Мошкалёва тоже.
– И что в этом такого, – Герман, как самый сведущий в вопросах общения богатеньких деток, которые от жира бесятся, решительно взял слово. – Самый адекватный из всей группировки "Казанов" это Мошкалёв, поэтому, смею предположить, что Натану не понравилось тесное общение Никифорова и Кеши, вот первокурснику и объявили "войну".
– Возможно, – не стал спорить Васечкин, – но зачем было сигать с крыши?
– Что, и Никифоров с собой покончил? – и без того большие серые глаза девушки, стали просто огромными. – А я думала, он просто чем-то болел...
– О, там всё намного интереснее, – иезуитски улыбнулся информатор. – Владик прыгал с крыши недостроенного корпуса и, предвосхищая следующий вопрос, отвечу сразу, никакой толпы студентов, как в случае с Германом, не наблюдалось.
– То есть, жертв туда планомерно загоняют, но используют для этого разные методы? – перевела на русский язык, заканчивая с полировкой ножек столов и снова полаская тряпочку.
– Да, – просто и лаконично, словно табурет.
– Почему тебя понесло именно туда? – моментально вцепилась Машка в неудавшегося суицидника.
– Не знаю... Стараясь скрыться от обезумевших студентов, сам не понял как оказался стоящим на краю, – бедный Герман даже растерялся от подобного натиска, правильно, он же привычен к долгим расшаркиваниям, а не как сейчас – наглое проявление любопытства прямо в лоб.
– Может, студенты, старавшиеся выделиться перед Натаном, целенаправленно "вели" тебя именно к тому корпусу? – внесла довольно рациональное предложение никогда не унывающая подруга. – Наверное, зачинщик травли хотели своими глазами посмотреть на капитуляцию, а затем и самоликвидацию "врага".
– Что ещё удалось узнать? – решительно прервала новый виток "исповеди" растерявшегося друга, которому явно было неприятно и некомфортно вспоминать о случившемся.
– Как такового, предупреждения у Никифорова не было, ему сразу вынесли приговор, – неконфликтно пожал плечами корреспондент, но по тому, как его глаза активно косили в сторону ушедшего в себя Савельникова, становилось понятно, что наследнику компании "ДомСтрой" так легко не отделаться. – Кстати, Владислав покончил с собой седьмого сентября, то есть ровно за две недели до твоего, Павлуша, прихода в Академию.
– Нет, он покончил с собой в начале учебного года, тем самым стараясь привлечь внимание студентов, преподавателей, полиции и прессы, но всё быстро замяли, – сразу стало понятно, что Герман довольно хорошо ориентируется в вопросах политики и Уголовного Кодекса Российской Федерации. – Назревает закономерный вопрос: почему родители Никифорова не подняли шум, узнав о том, что их ребёнка чуть ли не в спину толкнули на самоубийство?
– Могу попытаться ответить, – домыв пол, Мария устало облокотилась на барную стойку, разминая ноющее плечо. – Егор же в самом начале говорил, что и мама, и папа, силой запихнули сына в ВУЗ, поэтому они, скорее всего, подумали, что это своеобразная месть неуравновешенного парня, вот и не стали лишний раз поднимать бучу вокруг этой истории.
– Возможно, ты и права, – согласился с девушкой корреспондент. – Это всё, что удалось узнать из моих источников о Никифорове. Думаю, если "порыть" в Академии, то может попасться довольно интересная информация.
– Ну, да, главное чтобы такой ажиотаж вокруг недавнего смертника не привлёк внимание "Казанов", – скептически хмыкнув, всё-таки не смогла сдержать любопытства. – Герман, на кого ты учишься?
– Юрист, подающий большие надежды, – недоумённо ответили мне, но при этом не забыв покрасоваться. – Второй курс...
– Отлично, ты на год старше Натана, – потёр руки журналист, явно снова продумывая очередную комбинацию подстав.
– Нет, он не будет искать никаких встреч с Павлюченко, – моментально пресекла все попытки "случайного" столкновения парней Машка, задумчиво пролистывая уже знакомую папку с краткой биографией "подозреваемых", выданную оборотистым Егором. – Скорее всего, "Казановы" уже и думать забыли о Савельникове, но лучше всё-таки не рисковать. Почему все так боятся данную группировку и не могут дать этим полудуркам достойный отпор?
– Знаешь, Мария, трудно бороться с самыми влиятельными семействами города, особенно, когда они выступают единым фронтом, явно оберегая совместную тайну, – словно нехотя пояснил мастер разнюхивания чужих тайн. – Парни не только богаты и красивы, но ещё и в совершенстве владеют всеми навыками обольщения прекрасного пола, что делает их особенно опасными, – и недвусмысленный взгляд в мою сторону. – Ну, что же, если вопросов больше ни у кого нет, то предлагаю разъех...
– Что здесь происходит? – звонкий голос владелицы кафетерия "Ириска" неприятно резанул слух, и заставил затравленно вжать голову в плечи. – Павла, Мария, я всё ещё жду ответа!
"Господи, ну, почему всё так печально складывается?" – молниеносно пронеслось в голове, а язык же тем временем уже нёс какую-то чушь, призванную успокоить бдительность начальницы и подтолкнуть ситуацию к логическому завершению.
– Ой, добрый вечер, Наталья Игоревна! А мы тут как раз домой собирались... – нервно хихикнув, постаралась спиной прикрыть парней, которым в столь поздний час запрещалось посещать закрытое кафе.
– Эту часть фразы я услышала, – железным тоном оповестили меня. – Кто эти молодые люди?
– Егор, не сиди столбом – представься, – Машка неучтиво толкнула в плечо окаменевшего парня, который пару минут назад буквально сочился наглостью и надменностью. – Наталья Игоревна, весть о том, что наше кафе использует стиль "касплей" быстро разнеслась по Всемирной Паутине, поэтому местная газета и заинтересовалась "Ириской"!
– Да-да, – включился в игру парень, сообразив, куда именно клонит блондинка, – меня прислали из редакции взять интервью у обслуживающего персонала и посетителей, но, к сожалению, я пришёл уже после закрытия кафе, поэтому придётся вернуться сюда ещё и завтра. – Поспешно встав, корреспондент направился ко входной двери и, уже взявшись за ручку, соизволил добить всех присутствующих. – Сладких снов... милые дамы!
Мой глаз отчётливо начал дёргаться, Машка зашлась в нервном приступе кашля, знаками обещая надрать уши ухмыляющемуся парню, Наталья Игоревна некультурно уронила челюсть, и лишь один Герман оставался до противного невозмутимым. Правильно, он же не причислял себя к категории "дамы", особенно "милые"... Нам с Маней, между прочим, всего по двадцатнику стукнуло, поэтому на сорокалетних тётечек мы никак не тянем!
– А это кто? – всё-таки взяла себя в руки госпожа Пилюк, глазами указывая на Савельникова, всё также безучастно сидящего за столиком.
– Это... – красноречие, так и фонтанировавшие всегда из ехидной блондинки, на этот раз отказало в поддержке хозяйке. – Это...
– Это Герман – молодой человек нашей скромницы Машки, – моментально нашлась с ответом я, как только запахло паленым. – Гера, – искренне надеюсь, что за подобное своевольничество по сокращению имени, меня не убьют, – хотел проводить Булавинцеву до дома, – и "страшные" глаза в сторону офонаревшей парочки, так кстати стоявшей рядом друг с другом. – Они уже уходят, – пришлось "перевести", потому что ребята всё также продолжали стоять столбами, и пялиться на меня квадратными глазами.
– Да? – недоверие отчётливо слышалось в голосе доброй женщины, что добавило мне несколько седых волосков в шевелюру. – Что-то не сильно они тянут на влюблённых, но это уже не моё дело. Я чего, собственно, пришла, – "вспомнила" Наталья Игоревна, – завтра у нас "кошачий" день!
– Чего?! – слаженным дуэтом взвыли мы с подругой, прекрасно памятуя об экстравагантном характере начальницы и сегодняшнем дне "Тысячи и одной ночи" (Машка до икоты ржала, когда увидела коллегу в шароварах).
Весело рассмеявшись, женщина поставила на ближайший столик большой пакет и, в очередной раз довольно хихикнув, достала из его недр ободок с прикреплёнными к нему кошачьими ушками, пушистые хвостики, высокие тёмные нарукавники с мягкой "бахромой" и набор карандашей для бодиарта. Нацепив один из ободков себе на голову, Наталья Игоревна гордо приосанилась, и замерла в ожидании нашей реакции. Лёгкий светло-бежевый свитер длиной до колена, чёрные лосины и белые ботиночки на каблуках явно не сочетались с таким оригинальным аксессуаром, но вот под тёмные джинсы и белую футболку будет самое то!
– Классно смотрится, – немного приврала Мария. – А нам завтра можно в обычной одежде остаться?
– Конечно, главное, чтобы на вас была "кошачья" атрибутика, – смилостивилась дамочка, снимая ободок. – Ладно уж, иди домой, я сама закрою кафе.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я нежданную самаритянку и пулей унеслась на кухню.
Забрав из шкафа "плечики", с висящей на них формой Академии, и огромный пакет с учебниками, поймала на себя задумчивый взгляд начальницы. Замерев, словно кролик перед удавом, никак не могла решить, как же поступить: попрощаться и быстро уйти, или уточнить, что же именно так заинтересовало госпожу Пилюк в моём внешнем виде. Сомнения разрешил Савельников младший. Парень, ввинтившись следом за мной в царство шеф-повара, просто-напросто отобрал у растерявшейся меня пакет и, взяв за руку, вывел на улицу, где уже прыгала в нетерпении Машка.
– Значит так, – стоило нам только появиться на освещенном пятачке перед кафетерием, как подруга взяла быка за рога, – сейчас отвозишь её домой и, не дай Бог, руки начнёшь распускать – укорочу до локтя. Ты меня хорошо понял?
– Есть, мэм, – шутовски отдал честь Герман, и, открыв дверцу пассажирского места, галантно поклонился, знаком прося меня садиться.
Быстренько распрощавшись с подругой, осторожно села на предложенное место. Чувство стыда никак не хотело покидать мою непутёвую светлость, поэтому я, то и дело, ёрзала на мягком кресле и поминутно порывалась выйти на ближайшей остановке, на что меня быстро просветили относительно некоторых угроз, в бесплатном порядке источаемых Машкой, если с Павлой Огурцовой хоть что-то случится. На фразе "утоплю в унитазе" меня отчётливо перекосило от смеха и, еле сдерживаясь, чтобы позорно не захихикать, постаралась сменить тему разговора.
– Красивая машина, – ну, какому водителю не будет приятна похвала, расточаемая его "коню". – А что за марка?
– Lamborghini Murcielago, – моя лесть не канула в Лету. – Если хочешь, могу немного рассказать об этой марке, – получив утвердительный ответ, Герман, что называется, всю оставшуюся дорогу разливался сладкоголосым соловьём. – Конечно, Ферруччо Ламборгини – легендарная личность в автомобилестроении, но было бы нечестно не отдать должное другим людям, сыгравшим ключевую роль в становлении фирмы из Сант'Агата-Болоньезе и превратившим её в одну из лучших автомобильных марок нашего времени. О том, как Ферруччо Ламборгини начал строить спортивные автомобили, известно много. Недовольный сервисом "Ferrari", клиентом которой он был, и уязвлённый презрительным отношением хозяина "гарцующего жеребца", Ламборгини решил во чтобы то ни стало свергнуть красные автомобили с пьедестала...
– Ну, вот мы и приехали, – благодарно улыбнувшись, выбралась из салона иномарки. – Спасибо, что подвёз.
– Я тебя ещё и до дверей квартиры провожу, – доставая поклажу, парень щелкнул брелком сигнализации и удивлённо воззрился на окаменевшую меня. – В чём дело?
– Не знаю, может мне одной кажется странным такая неожиданная забота о малознакомой девушке, но... – стоило только начать обличительную речь, как Герман всё быстро расставил по местам.
– Ты не побоялась пойти против разъярённой толпы, стоящей в тот день на крыше, не растрепала ничего журналистам, хотя они, скорее всего, понаписали кучу гадостей о тебе и твоей семье, и протянула руку помощи, когда я рассказал про предательство друзей. Ах да, чуть не забыл, – и притворный вздох сожаления, – ещё Павла Огурцова пытается добиться справедливого наказания членов "Казанов". Тебё всё ещё удивляет мой неожиданный порыв альтруизма?
– Уже нет, – буркнула деморализованная я, и направилась в сторону подъезда. – Только чаем не смогу угостить, родители уже отдыхают, прости!
