Текст книги "Лихорадка под названием... (СИ)"
Автор книги: Юлия Плагина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)
Какую бы крутую я из себя не строила, но всё же страшно было до одури, поэтому в наличии был весь комплект трусихи: трясущиеся коленки, оккупировавшееся в пятках сердце и вспотевшие ладони. А ну, как нас с Савельниковым поймают с поличным или в Академии "Нация" на каждом углу понатыканы видеокамеры? Наследнику известной компании светит максимум выговор, а вот простую официантку, принятую на обучение на благотворительных началах, выпрут из ВУЗа с превеликим удовольствием, да ещё и пинком под зад сопроводят для лучшего ускорения. Нет, конечно, родители не расстроятся от подобного поворота дел, потому что они свято верят, что каждое утро их дочь, одевшись в строгий костюм, топает на работу в кафетерий "Ириска", мол, госпожа Пилюк придумала новую забаву, но вот лично мне будет не только обидно, но и очень-очень стыдно!
– Паша, хватит трястись, словно заяц, – без особого труда разгадал моё состояние соучастник. – Мы всего лишь посмотрим интересующее нас досье и всё!
– А если попадёмся в объектив видеокамер? – решила поделиться опасениями с более спокойными, а потому могущими рационально мыслить личностями.
– Каких? – да-м, кажется, я погорячилась насчёт рациональности мышления. – Камеры работают лишь в местах скопления студентов и в аудиториях, где стоит дорогостоящая техника или оборудование, а в преподавательских, деканатах и ректорате ничего подобного не имеется в наличии.
– Почему? – согласитесь, вполне закономерный вопрос.
– Потому что от умудрённых жизненным опытом и придавленных грузом нескольких высших образований дядечек и тётечек как-то не ждешь какой-нибудь подлянки, как, например, от парня, который просто мечтает насолить родителям, с треском и скандалом вылетев из Академии. Ферштейн?
– Ладно, – нехотя пошла на уступки, – но если нас поймают, всю вину буду валить на тебя, как на организатора!
– Да не вопрос, – рассмеялся Савельников, несильно сжимая мои пальцы, лежащие на сгибе его локтя.
Юркнув в открытую молодым джентльменом дверь, испуганно замерла в огромном холле корпуса. Стоящие чуть в стороне от входной двери автоматы с кофе и лёгким перекусом в виде шоколадок, печенюшек или конфет, радовали глаз светящимися красными огоньками камер видеонаблюдений. Кучкующиеся рядом с высокими столиками студенты-заочники, неспешно лакомились горячими напитками и вкусными, но дешёвыми вафлями. Молодёжь о чём-то оживлённо переговаривалась, обменивалась номерами телефонов, а некоторые, поглощая кофеин и вафли, ещё и какие-то контрольные делать умудрялись. И, если судить по решительному виду студентов, то расходиться по домам они в ближайшие пару часов точно не собираются.
Осмотрев беглым взглядом количество заочников, пришла к неутешительному выводу, что план по проникновению в деканат провалился ещё не успев толком и начаться. Такое количество лишних глаз... Непременно, в самый ответственный момент кому-нибудь из студентов понадобится срочно подняться на четвёртый этаж, где расположен деканата, и заметив там двух "воришек", закономерно задаться вопросом легальности нашего присутствия в кабинете декана. Может, стоит повернуть обратно, пока не стало слишком поздно?
– Огурцова, нам туда, – подтолкнули меня в спину уверенные руки, а горячее дыхание приятно обожгло щёку.
– Герман, наверное, это не лучшая идея... – вяло перебирая ногами в сторону лестницы, попыталась снова достучаться до врождённых инстинктов парня.
– Пашенька, милая, не создавай мне лишнюю головную боль, – отмахнулись от разумных доводов, словно от надоедливой мухи. – Это на данный момент единственная идея, поэтому руководствуемся ранее разработанным планом!
– Я пытаюсь зачать тебе, придурок, мозги, а не мигрень, – злобно прошипела себе под нос, наконец-то взлетая на нужный этаж.
Преподавательский этаж, как часто между собой называли четвёртый пролёт любого факультета студенты, радовал глаз сгущающимся полумраком, наличием зелёных огоньков мерцающих надписей "Exit" над лестничными клетками и полным отсутствием людей. Сцапав за руку спокойного и непоколебимого Савельникова, молчаливо разрешила парню быть сегодня на руководящих "постах", взяв на себя обязанность усердно, а главное трепетно прикрывать тыл. Герман уверенно шёл по коридору, ступая мягко и практически бесшумно, а я же в своих "унтах" на кошачьем меху топала как слон в брачный период, на корню руша всю конспирацию.
– Кто полезет в кабинет? – остановившись напротив двери с табличкой "Декан ФИОП Прохоров С.И.", напарник задал сакраментальный вопрос.
Испуганно выпучив глаза, неуверенно ткнула себя дрожащим пальцем в грудь, словно молчаливо уточная, именно этого ли хотел парень. Прикинув свои шансы найти требуемые документы, пришла к неутешительному выводу, что нас быстрее засекут и сдадут с рук на руки правоохранительным органам, чем мне удастся нарыть компромат на "Казанов". Затем отрицательно и энергично замотала головой, чем вызвала улыбку умудрённого жизненным опытом "родителя".
– Ладно, тогда стой на шухере, – доставая связку ключей с брелком от сигнализации "Lamborghini", парень попутно раздавал чёткие указания. – Если увидишь кого-нибудь лишнего, постарайся дать это понять, а ещё лучше избавься от нежелательного свидетеля!
– Стесняюсь спросить, каким образом? – трястись в ритме центрифуги, по всей видимости, стало моим излюбленным занятием за последние полчаса, озадачила предприимчивого друга сакраментальным вопросом.
– Ну, не знаю, – вставив большой ключ в замочную скважину, Герман, задумчиво окинул мою тушку оценивающим взглядом. – Глазки можешь построить...
– Савельников, – проглотив далёкие от парламентских выражения, взглядом послала парня в заоблачные дали, – лучше постарайся всё провернуть быстро и тихо.
– Ладно, – хихикнул молодой человек, открывая железную дверь и толкая носком ботинка ещё одну деревянную створку. – Стой так, чтобы постоянно быть в поле моей видимости!
– Зачем? – проклацала зубами, послушно занимая выжидательную позицию в проёме открытой двери.
– Мне так спокойнее, – честно ответили, тенью скользя вдоль офисной мебели.
Обойдя стол декана, Герман достал телефон и разблокировал его, чтобы использовать в качестве оригинального карманного фонарика. Луч рассеянного несильного света скользнул по висящим на стенах картинам, успел выхватить несколько кадок и горшков с цветами, а потом настороженно замер. Напряжённо прислушиваясь к царившей в коридоре тишине, попутно следила за молодым человеком, неясной тенью замершего напротив огромного стенного шкафа.
– Герман, – услышав звук отодвигаемых ящичков стола, испытала жгучее желание свалить отсюда от греха подальше, – давай быстрее! – Теперь до слуха донеслось шуршание листов.
– О, как интересно, – откровенно проигнорировали меня, читая загадочную информацию из интересующего нас досье. – Паш, хочешь, вслух почитаю?
– Охренел?! – неожиданно на смену страху, пришла злость. – Может, ещё отксеришь листы, чтобы не полагаться на твой ранний склероз?
– Кстати, хорошая идея, – похвалили меня, топая по направлению к соседнему столу, на котором тёмной громадой возвышался компьютер и принтер. – Как думаешь, две копии сделать или всё же три?
– Зачем так много? – в тишине безлюдного коридора заработавший принтер, совмещённый с ксероксом, шумел до ужаса громко... Или это всё же моё неадекватное воображение расшалилось?
– Одну копию отдадим Егору, вторую – нам, – методично перекладывая листы из печатного лотка в стопочку, Савельников казался непоколебимым, – а третью отошлём "королевской" четвёрке, пусть понервничают!
– Герман, мне плевать, что ты планируешь и когда, но шевелись, пожалуйста, быстрее, – не попросила, а проблеяла я, седалищным нервом чувствуя грядущие неприятности. – Блин, сколько можно копаться-то?!
– Всё, моя родная, всё, – рядом со мной появился довольный до омерзения парень, – можем идти. – Замыкая железную дверь на два оборота ключа, начинающий воришка просто светился от счастья.
– Где досье? – чутко прислушиваясь к окружающему шумовому фону, всё ещё продолжала трястись аки осиновый листок на ветру.
Стоило только озадачить напарника вполне закономерным вопросом, как его лицо вытянулось, а затем испуганно перекосилось. Подавив в себе уже начавшуюся панику, подошла чуть ли не вплотную к напрягшемуся Савельникову и, заглядывая ему в глаза, ещё раз, но более настойчиво повторила ранее заданный вопрос. Молитва, вознесённая Всевышнему, видимо, потерялась где-то на полпути, потому что последовавший ответ чуть не довёл меня до больничного.
– Проклятье, – выругался сквозь зубы отмерший парень, – я их на столе рядом с компом забыл!
Голосовые связки парализовало, глаза удивлённо распахнулись, а руки сами собой потянулись к шее молодого человека, чтобы придушить его. Моим коварным планам по убиению недалёкого друга помешал один и довольно-таки значительный нюанс... Тяжёлый звук шагов, слышавшийся со стороны лестницы и отражавшийся игривым эхом от стен пустого коридора.
Похолодев от первобытного ужаса, моментально сковавшего тело, напрочь забыла о том, что ещё секунду назад готова была добровольно согласиться на семь лет проживания в местах не столь отдаленных и передачки, состоящие из сухариков, из-за убийства в состоянии аффекта. Испуганно пискнув, не успела даже ничего сообразить, как оказалась прижата крепким мужским телом к стене. Руки Германа, пробравшись под куртку, в собственническом жесте обняли за талию, а сам парень прижимался ко мне с такой напористостью, что ничего не оставалось, как попытаться оттолкнуть нахала. Уперев ладошки в грудь "насильника", толкнула молодого человека, но толку от этого не было: каменная стена под названием "упырь Савельников" никуда не делась, а наоборот, игриво пробежалась пальцами вдоль позвоночника.
– Ч-что ты делаешь? – отбросив попытку оттолкнуть парня, попыталась применить излюбленный метод всех девушек – запудрить мозги и свалить по-быстрому!
– Импровизирую, – промурлыкал этот нахал, медленно наклоняясь к моему вспыхнувшему лицу. – Никто не обратит внимания на влюблённую парочку, обнимающуюся в тёмном уголке, вот только...
– Что? – практически прошипела я, с ужасом понимая, что через пару секунд в коридоре нарисуется нежелательный свидетель.
– Вряд ли мы похожи на пылких влюблённых, – в пух и прах разнёс мои актёрские данные друг, – чего-то не хватает... Может, этого?
Стоило ему только замолчать, как в нескольких метрах от нас показалась мужская фигура, замеревшая в нерешительности на месте, и на этом мои наблюдения благополучно закончились. Прежде чем я успела донести до Германа смысл того, что мы теперь не одни, парень склонился к моей шее и, вдыхая запах цветочных духов, прошёлся кончиком языка от ворота свитера до впадинки за ушком. Сдавленно пискнув, непроизвольно обвила руками его шею. Одна ладонь легла на затылок парня, и пальцы неосознанно стали перебирать короткие волосы на затылке, побуждая Германа к более активным действиям. Савельников склонился к моему лицу, и накрыл своим ртом мои чуть подрагивающие губы. Глаза закрылись сами собой, а мой сдавленный стон удивления потонул в поцелуе.
Потерявшись в ощущениях, краем сознания почувствовала, как шаловливые ручки друга скользят по талии, очерчивают контуры бёдер, и игриво пробежались по спине. Мимолётные, дразнящие движения отдавались во мне приятной дрожью и толпой мурашек, а язык помимо воли вступил в "танец" с языком Германа. Молодой человек несильно прикусил мою нижнюю губу, чуть потянув её на себя, и почти сразу же "извинился", проведя по ней языком в ласкающем движении. С каждой секундой втянуть в себя воздух становилось практически непосильной задачей: голова кружилась, а тело томно изогнулось, требуя больше ласк... более откровенной близости.
– Нашли место для порнографии, – процедил сквозь зубы мужчина в форме охранника. – Даю вам две минуты, и чтобы духу вашего тут не было, – сплюнув на пол, секьюрити, видимо, вспомнил свою молодость, поэтому поделился дельным советом от широты души. – Номер в отеле снимите!
Высказавшись, дядечка чуть ли не вприпрыжку унёся дальше по коридору, а Герман даже не подумал прервать наш поцелуй, скользя ласковыми движениями рук по спине. Игриво укусив парня за губу, воспользовалась его секундным замешательством, поэтому со стоном разочарования вырвалась из объятий и от греха подальше отскочила от Савельникова на несколько шагов, тяжело дыша и чувствуя, как горят участки кожи, к которым он прикасался.
– Я так понимаю, что экзамен по лицедейству мы сдали на "отлично", – стараясь не покраснеть под непонимающим и каким-то расстроено-осуждающим взглядом друга, вспомнила о своей хвалёной стервозной стороне натуры. – Предлагаю уехать из Академии, пока добрый охранник не озадачился вопрос паспортных данных двух начинающих любовников.
Высказавшись, и не дожидаясь ответа, круто развернулась на пятках и пошла в сторону лестницы, по которой чуть ли не бегом спустилась на первый этаж, затылком ощущая странный взгляд Германа. Спустившись в холл факультета, дождалась, пока молодой человек поравняется со мной, и внаглую взяла его под руку. Хоть ноги всё ещё были ватные от пережитого стресса, но желание прикоснуться к Савельникову было ещё больше, поэтому не стала ему противиться... Ведь и у меня могут быть маленькие слабости!
Поймав удивлённый и какой-то настороженный взгляд друга, весело и легко рассмеялась, запрокинув голову назад. Представив, как именно мы выглядим со стороны, не смогла сдержать озорной улыбки, так и вылезавшей на лицо. Давно я себя так легко и свободно не чувствовала...
– Ну, должны же мы и дальше соответствовать статусу влюблённых, – снизошла до пояснений, чувствуя, как напряжение до этого момента сковывающее тело, отступило. – Мало ли, вдруг тот охранник за нами наблюдает.
– Согласен,– снова мурлыкнул Савельников, кончиками пальцев проведя по моей щеке, чем вогнал в краску смущения. – Наверное, нам ещё стоит по...
Что именно нам ещё стоило совершить для достоверности игры, мне было не суждено узнать: перед глазами неожиданно всё поплыло, а на уши словно натянули ватную шапку, практически полностью гасящую любые звуки. Сцепив зубы, усилием воли подавила рвотный порыв, и буркнув, чтобы Герман ждал меня на улице, ласточкой метнулась в сторону дамской комнаты, так кстати располагавшейся на первом этаже. Залетев в кабинку, согнулась над унитазом, придерживая волосы, лезущие в лицо, дрожащей от слабости рукой.
"Господи, неужели отравилась некачественными пирожными в кафе?.." – это была единственная мысль долбившаяся о стенки черепной коробки, пока мой организм высказывал своё веское и категоричное "фи" общепиту.
Тело сковала усталость, меня начало колотить в ознобе, а осознание того, что бедный Савельников прыгает на морозе в ожидании идиотки Огурцовой, ни капли не прибавило ни оптимизма, ни, к сожалению, долгожданного улучшения в плане самочувствия. Проведя в туалете минут двадцать, всё-таки нашла в себе силы оторваться от "фаянсового друга". Умывшись холодной водой и наплевав на жалкий внешний вид, вышла в коридор, чтобы сразу же врезаться носом в грудь Германа. Удивлённо уставившись на друга, смотрящего на меня с каким-то суеверным ужасом, не могла выдавить из себя ни звука, даже улыбка получилась какая-то наигранно-измученная.
– Ты себя хорошо чувствуешь? – первым нарушил затянувшееся молчание молодой человек, окинув мою бледную мордочку пристальным взглядом. – Может, стоит поехать к Роману Константиновичу?
– Милый, не говори глупостей, – с трудом узнав в жутком хрипе собственный голос, постаралась сделать мину, что так и должно быть, – просто переела жирных пирожных в кафе, вот и всё!
– Ну, да, – вылил на несчастную меня тонну скептицизма друг.
– Пойдём, – потянув настороженного парня за руку в сторону выхода, затрещала сорокой. – Ты же меня домой довезёшь, а то по такому холоду на остановке прыгать как-то не улыбается.
– Конечно, бегемотик, – дежурно кукарекнул Савельников, бросив мимолётный взгляд на любопытного охранника. – Проходи, моя радость, – открыв дверь, молодой человек пропустил меня вперёд и, взяв за руку, уверенно повёл в сторону автостоянки. – Почему не спрашиваешь о досье, добытом на членов "Казанов"?
– Вот сейчас в машину сядем, тогда и посмотрю его без лишних глаз, – практически повиснув на руке друга, с наслаждением вдыхала свежий, морозный воздух, придавший мне хоть каплю бодрости.
– Павла, если тебе плохо, то могу донести до машины, – галантно предложил Савельников, тактично умолчав о том, что сразу же снова оттарабанит потенциальную больную в поликлинику, не взирая ни на какие доводы и протесты последней.
– Всё хорошо, – поймав очередной недоверчивый взгляд, скрипнула зубами, отгоняя настойчивую головную боль, и весело, а главное искренне улыбнулась, – но мне приятно, что ты беспокоишься обо мне!
– Садись уже, – щёлкнув брелком сигнализации, мой личный джентльмен снова открыл дверь с пассажирской стороны.
– Какой ты милый, – не смогла сдержать умиления и язвительности, плюхаясь на сиденье. Дождавшись пока и Герман выполнит тоже самое, только сейчас поняла, что мы – два клинических идиота. – Савельников, твою же налево, мы ведь оставили копию досье на столе декана!
– Огурцова, ну, что ты как маленькая, – ухмыльнулся друг, расстегивая драповое пальто и доставая из внутреннего кармана сложенные вчетверо листки. – Нельзя же всему сказанному так безоговорочно верить, на твоём жизненном пути могут попасться нехорошие личности, которые не преминут этим качеством воспользоваться!
– По себе всех маньяков судишь? – нехорошо прищурилась, чувствуя, как меня буквально трясёт от еле сдерживаемой злости. – Зачем соврал в коридоре?
– Хотел увидеть твою реакцию, – расхохотался этот... клоун, и завёл мотор.
Сцапав листки, демонстративно углубилась в чтение, хотя мысли были далеко от написанного. В голове безостановочно вертелась всего одна оформившаяся, но зато идиотская мысль: как вести себя дальше с Германом? Мы целовались уже два раза... И пусть по необходимости, но сам факт того, что этот засранец мне нравится, заставляет насторожиться. Может, стоит хоть как-то намекнуть Савельникову о том, что простолюдинка Павла Огурцова не устраивает нашего "золотого" мальчика как девушка, а через день-два поползут нехорошие слухи. Из домыслов студентов, приправленных буйной фантазией воздыхательниц наследника компании "ДомСтрой" будет следовать вполне логичное утверждение, что мы встречаемся. И потом докажи, что не верблюд!..
– Ну, что скажешь? – сообразив, что пассажир никак не реагирует на вопрос, Савельников щёлкнул меня по носу. – Огурцова, не тормози!
– Ты о чём? – не понимаю, зачем косить под дурочку, если на самом деле являюсь потомственной идиоткой.
– Прочитала уже ксерокопию досье, хранящегося у Савелия Игнатьевича? – не проявив даже толику недовольства, неконфликтно пояснил водитель. – Жду твоего мнения.
– Н-нет, ещё не закончила, – мысленно застонав, обозвала себя дурой и честно попыталась осилить "домашнюю" работу.
– Копуша, – беззлобно поддели меня, но заметив сосредоточенную мину, почтительно умолкли.
Несколько минут в салоне авто стояла глубокая тишина. Мозг категорически отказывался верить написанному, да и разыгравшаяся с новой силой головная боль тормозила мыслительный процесс не хуже шлагбаума. Помассировав виски, поправила сползшую от этого на затылок шапочку, и снова пролистала отксеренные странички, надеясь, что сейчас процесс осознания пойдёт быстрее. Наконец, мне надоело изображать памятник даунизму, поэтому, собрав остатки воли в кулак, дрожащим голосом смогла-таки озвучить интересующий вопрос.
– Думаешь, это правда? – наблюдая за тем, как за окном проносятся знакомые осенние очертания парка имени Максима Горького, сжала свободную руку в кулак.
– Сильно на это похоже, – притормозив на красном сигнале светофора, молодой человек бросил на мою персону беглый взгляд. – Согласен, довольно интересный поворот, но если дать ему шанс на реальность, то всё становится довольно логично.
– Не понимаю, о чём ты говоришь, – ногти больно впились в кожу ладони, оставляя неглубокие, кровоточащие бороздки.
– Как скажешь, – заворачивая во двор моего дома, Савельников не захотел начинать беспочвенную ругань и спор. – Покажем добытый материал Васечкину, а уж он пусть решает, давать ему огласку или нет.
Притормозив возле нужного подъезда, Герман заглушил мотор и повернулся ко мне. В тусклом свете уличного фонаря чёрные глаза парня мерцали с каким-то дьявольским искушением, а лицо было бледным и усталым. Нестерпимо захотелось его обнять и, уткнувшись носом в мужскую шею тихо прошептать, что всё будет обязательно хорошо и не о чем переживать... Что я и проделала, даже не отдавая отчёта в собственных необдуманных действиях!
– Я знаю, – прерывистый шёпот взъерошил мои волосы, а макушку обдало горячим дыханием, – просто в эпицентре событий как всегда окажешься ты, и мне это категорически не нравится!
– Почему? – позволив себе расслабиться в кольце сильных рук, с удовольствием закрыла глаза, мечтая, чтобы это мгновение продлилось как можно дольше.
– Тебе нравится, когда из-за тебя волнуются? – негромкий смех Германа отразился от стен машины и пульсирующим рокотом отозвался в моём замершем в сладкой истоме сердечке. – Да вы, госпожа Огурцова, настоящий эгоцентрик!
– А ты как хотел? – послушно подхватила шутовской тон, понимая всю завуалированную серьёзность разговора. – Так что, попрошу не забывать, с кем разговариваешь... холоп, – каюсь, не смогла удержаться от подколки.
– Ах, значит, "холоп", – нехорошо протянул Савельников, и стоило мне только дёрнуться в сторону спасительной двери, быстро вернул беглянку на место. – Может, стоит заняться твоим перевоспитанием, чтобы нос выше потолка не задирала? – и такой взгляд, что в срочном порядке захотелось пойти на кладбище и оккупировать незанятую могилку, обложиться чесноком и запастись остронаточенными осиновыми кольями.
– Зачем же, – как известно, лучшая защита – нападение!, – мне моя корона не жмёт, поэтому не вижу смысла зря трепыхаться.
– У, мы уже и до королевских атрибутов дошли, – хихикнул этот паршивец, медленно наклоняясь к моему лицу. – Смотрю, дело совсем плохо...
Наши губы разделяли какие-то жалкие полсантиметра, а сердце чуть не выпрыгивало из груди от предвкушения очередного поцелуя. Хоть сравнивать особо и не с чем, но прикосновения Германа, его ласково-напористые поцелуи и безобидные подколки заставляли радостно, а главное искренне улыбаться, внутреннее трепетать и... Всё больше и больше влюбляться в него, к моему огромному сожалению. Не знаю почему, но стать ещё одной "галочкой" в личном списке побед уважающего себя парня я не боялась, хотя и понимала, что пропасть между простолюдинкой и представителем "золотой" молодёжи нереально огромна. Может, немалую роль в этом сыграло наше знакомство, точнее его обстоятельства, а может, я просто безоговорочно верила Савельникову, полагаясь на пресловутую женскую интуицию.
Горячие губы молодого человека осторожно, словно давая призрачный шанс на спасение, дотронулись до уголка моего рта. Бедное девичье сердечко совершило неимоверный кульбит и забилось как при аритмии, а все мало-мальски разумные мысли и доводы стройными рядами отчалили в неизвестном направлении, на прощание помахав ручкой и пообещав слать открытки. Непроизвольно приоткрыв губы, уже готова была откликнуться на ласки парня, как из кармана куртки раздалась громкая мелодия, оповещавшая о том, что меня потеряли родители.
– Да, мам? – подавив вздох разочарования, отодвинулась от соблазнителя.
– Паша, ты где? Почему даже не сообщила нам с отцом, что куда-то собираешься? – Надежда Анатольевна сходу забросала непутёвую дочь вопросами. – Как ты себя чувствуешь, головная боль и тошнота прошли?
– Мамуль, не волнуйся, – смотря на отражение Савельникова на тёмном стекле, не смогла сдержать проказливой улыбки. – Всё хорошо, через пару минут поднимусь в квартиру... меня друг приходил навестить.
– Так вот откуда у нас тортик, – в телефонной трубке раздался весёлый голос отца. – Наденька, а у нашей дочери, оказывается, кавалер появился!
– Всё, ложу трубку, – скуксившись на нелепое замечание родителя, оборвала связь. – Ну, что же, мне пора, – это уже было сказано Герману, но всё так же неотрывно смотря в окно.
– Хорошо, – Савельников смешно поморщилась, но так и не догадался о "слежке". – Я заеду за тобой в два ча...
Не дав парню возможности договорить, быстро повернулась и, схватив за полы пальто, притянула к себе. Мимолётно коснувшись губами его губ, быстро выскочила из машины, опасаясь как бы не поймали, и не потребовали более детальных объяснений, подкреплённых действиями. О том, как завтра буду смотреть в глаза друга после подобной необдуманной выходки, пока старалась не думать.
– И что это было? – Герман быстро пришёл в себя и выскочил из иномарки следом за мной.
Уже открывая железную дверь домофона (читай: заняв стратегически важную для отступления позицию), снисходительно пояснила, ехидно улыбаясь:
– Молодой человек, если ваш интеллект не превышает высоту табуретки, то настоятельно прошу даже не пытаться залезть ко мне на трон!
И быстренько скрылась в подъезде, опасаясь справедливых репрессий со стороны обозлённого друга. Стоило мне только захлопнуть дверь и услышать звук защелкиваемого магнитного замка, как снаружи раздался глухой удар кулака по железу, а затем и злобное бухтение Савельникова, приглушённое толстым слоем железа. Как я ни напрягала слух, но так ничего разобрать и не смогла, поэтому пришлось топать на родной этаж и весь вечер выслушивать шуточки от родителей на тему загадочного жениха.
Несколько раз мама испуганно заглядывала мне в глаза и, как бы невзначай интересовалась самочувствием, но вроде бы успокаивалась, стоило ей только услышать дежурное "Всё нормально". Папа был настолько измотан на работе, что даже не обратил внимания на неестественную желтизну кожи дочери и покашливания Сашки, подхватившего простуду в садике. Одним словом, вечер прошёл как обычно, кроме сообщения, пришедшего буквально за пару минут до того, как я, выкушав чуть ли не упаковку обезболивающего и снотворного, провалилась в очередной неспокойный сон.
"Сладких снов, бунтарка! Искренне надеюсь, что приснюсь тебе :0)" – Савельников был как всегда в своём репертуаре и даже во сне хотел испортить мне жизнь.
Отослав в ответ нечто типа, "У меня сегодня по расписанию молодой Ален Делон", нашла в себе силы, чтобы закрыть глаза и добровольно провалиться в очередной кошмар, состоящий из десяти минут сна и часа нестерпимой боли и холодного пота в реальности.
