Текст книги "Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2 (СИ)"

Автор книги: Юлия Ляпина

Соавторы: Елизавета Соболянская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 29

Александра потерла лоб, посмотрела на Медведева, и ее осенило:

– Господин прапорщик, вы ведь служили не только в столице?

– Так точно, – несколько напряженно отозвался Ефим Александрович.

– Какие знаки применяются в армии для защиты личного состава?

– Обычные, обережные, – пожал плечами Медведев, ничего не понимая.

– Идемте со мной! – потребовала Саша.

Она привела прапорщика в кабинет и положила перед ним стопку бумаги:

– Рисуйте. Все, что помните или знаете. Защита от дурного глаза, от болезней, от случайностей – все!

– Да зачем вам? – все еще пытался увильнуть от скучной кабинетной работы прапорщик.

– Читайте! – Александра не колеблясь подала медведеву письмо, подождала, пока он прочтет, и объяснила: – Специалисты, конечно, прибудут, но им понадобится несколько дней на изучение, знакомство и раскачку. Никто не верит, что детям причинят вред. А я вот даже не сомневаюсь. Когда задета профессиональная честь, женщины способны на многое. Мне нужно защитить детей.

Медведев подумал, почесал в затылке и сказал:

– Если позволите, мадемуазель, я лучше пошлю вестового в свой дом, пусть привезет инструкцию для офицеров по нанесению знаков на оружие, форму, обоз и прочее. Все это удобно собрано в блоки, и есть указания, как наносить, чем и почему.

– Отлично, – обрадовалась Саша, – посылайте! – и невольно зевнула.

– Вам пора отдыхать, мадемуазель, обещаю, утром все инструкции будут лежать у вас на столе!

Александре пришлось смириться – пожелав прапорщику доброй ночи, она ушла спать… Чтобы проснуться от собственного крика! Кажется, успешный прием ее величества и августейшей семьи очень не понравился кому-то, потому что директрисе школы благородных девиц приснился кошмар!

Да какой кошмар! Во сне она убегала от страшного, острозубого, стоглазого чудовища, и когда сил на бег уже не осталось, ее разбудило тонкое дрожание стекла – от ее движений во сне стакан и графин с водой на тумбе у кровати чуть сдвинулись и зазвенели. Этот звук позволил выбраться из тяжких оков сна.

Умывшись холодной водой, Саша сменила сорочку на сухую, натянула поверх теплый капот, чепчик, шагнула в бесшумные войлочные туфли и пошла проверять свои владения.

Начала по наитию с карантина.

Мадемуазель Алмазова металась по кровати в холодном поту и жалобно стонала. Пришлось будить, крестить, умывать святой водой – от морока, оказывается, хорошо помогает, и делиться имбирным печеньем, прихваченным из личного запаса.

Убедившись в том, что бывшая «смолянка» пришла в себя, зажгла свечу и падать в обморок не собирается, Саша двинулась дальше, пообещав прислать кого-нибудь с чаем. Да-да, по ее распоряжению на кухне каждую ночь дежурила горничная – за отдельную плату, конечно. Чаю подать, за квашней проследить, вьюшку вовремя задвинуть или наоборот – открыть. В общем, в случае нужды преподаватели, классные дамы или дежурные в дортуарах могли заказать чай в любое время суток.

Дортуары – тихо. Кухня – спокойно, только тесто побулькивает в кадушке, и горничная на хлебном ларе сопит. Комнаты прислуги – тишина. Саша осторожно разбудила дежурную, велела подать чай в карантин – и с вареньем непременно, а после двинулась дальше.

Тревога не отпускала.

Поколебавшись немного, Александра поднялась на этаж с квартирами преподавателей и… услышала шум! Стукнула в дверь, открыла, вошла и поняла, что на постели мечется… Медведев!

Прапорщик в холодном поту выгнулся так, что казалось – сейчас затрещит позвоночник. Одеяло валялось на полу, белая рубашка распахнулась и пропиталась потом, а зубы скрипели так, что было слышно.

Дурой Саша себя не считала – лезть к рослому мужчине в ночном кошмаре – глупость последняя. Прихлопнет, как муху, а потом поплачет. Но разбудить надо. Ничего лучше, кроме кувшина холодной воды, припасенной для умывания, не придумалось.

Ледяной душ прапорщика разбудил мгновенно. Он вскинулся – уже нормально, как живой человек, а не странный кадавр:

– Что? Александра Николаевна? Почему вы здесь?

– Приснился кошмар, – честно ответила девушка, – мне удалось проснуться, и я пошла проверять школу. Мадемуазель Алмазова не могла выбраться из своего кошмара, я ее разбудила и пошла дальше. Вы… шумели.

Мужчина сел, потер лицо крупными ладонями и обнаружил, что сидит перед дамой в одном нижнем белье. Схватил одеяло, завернулся:

– Благодарю, мадемуазель, сам я проснуться почему-то не мог.

– Вероятно, вы тоже что-то оставили в печи, – вздохнула Александра. – Я очень жду книгу, господин Медведев, и специалистов. Пока генерал ведет свою игру, страдают дети.

– Вы уверены, что его высокопревосходительство ведет свою игру? – нахмурился Медведев.

– Несомненно, – Саша плотнее стянула на груди капот и обняла себя руками, – вы же понимаете, что арестовать дам, которые минимум раз в месяц пьют чай с императрицей или показывают девичий цветник императору, наследнику и великим князьям, не так просто? Нужны улики. Веские улики. Нужен такой повод, чтобы даже любящие родственники отвернулись в ужасе. А такого повода пока нет.

– А эта барышня? Алмазова? Она не повод?

– Она просто след, – вздохнула Александра, – жертва, которую отдали легко, как разменную монетку. Я не хочу окунать девочку в эту грязь. Ей и так досталось, а мы все равно ничего не докажем, она не видела даже лица своего насильника.

Прапорщик понятливо кивнул, но добавил:

– А истопник?

– Слуга, да еще на грязной работе. Кто ему платил, он тоже не видел. Все это косвенные улики, господин прапорщик, и они не помогут нам наказать действительно виновных. А еще наши явные попытки поймать педагогов Смольного «на горячем» приведут к новым жертвам.

– К новым жертвам? – прапорщик забылся и чуть не вскочил, почти распахнув одеяло. – Но ведь все ученицы Смольного – дворянки! Даже в Николаевской части! Пусть мелкие и небогатые, но…

– Понимаете, Ефим Александрович, – вздохнула Саша, – в Смольном, да и в Павловском институтах готовят придворных куколок. Игрушки для великих князей и наследника. Подарки гостям или награды тем, кто поднялся и заслужил. Красивые игрушки, приятные награды… Пока целые. Когда игрушки ломаются, они уже никому не нужны, их выбрасывают. А еще за эти игрушки некому заступиться. Сироты, знатные, но бедные девицы без перспектив и планов на жизнь. Они будут держаться за императорский двор, как за последний шанс, вырванный у судьбы. Мне важно, чтобы дети остались живы, а те, кто позволяет себе такое с ними творить, понесли наказание. Каждый день молю Бога, чтобы он помог генералу Бенкендорфу вывести этот курятник на чистую воду.

– Не думал, что вы можете быть так жестоки к своему полу, мадемуазель Пешкова, – как-то задумчиво сказал Медведев.

– Я жестока не к полу, а к тем, кто издевается над детьми, – пожала плечами Саша, – уверена, тот, кто изнасиловал мадемуазель Алмазову, понесет наказание, но мне бы хотелось заглянуть этому человеку в глаза, прежде чем ему оторвут яйца!

Медведев поперхнулся, и Александра поняла, что задержалась в чужой комнате:

– Простите, господин прапорщик, мне пора…

– Мадемуазель, – окликнул ее Медведев, – а почему вы так уверены, что ему… оторвут?

– Потому что ведьме-природнице нужно будет закрыть эту страницу. Это сейчас мадемуазель в шоке и трепете, плачет и страдает. Через месяц-другой она придет в себя, и вот тогда я этому упырю не завидую!

Прапорщик медленно кивнул и, кажется, припомнил полигон и то, с каким лицом Саша дробила скалу.

– Действительно, – сказал он, – завидовать нечему. Спасибо, что предупредили, я теперь знаю, что искать.

Глава 30

На следующий день Александра получила все и сразу – книгу от Медведева и сразу трех запрошенных специалистов.

Магическую травологию собирался преподавать прыщавый юноша с модным вихром надо лбом.

– Хайнц Скребель, – представился он.

Саша критически его осмотрела, вздохнула и спросила:

– Господин Скребель, скажите мне, кто рекомендовал вас на это «теплое местечко»?

Вьюноша смутился, покраснел, причем пятнами, и почти прошептал:

– Я сдал магботанику на «хорошо»!

– А остальные дисциплины, видимо, на «удовлетворительно», – проницательно заметила Александра. – Так вот, нашей школе не нужен магботаник, который не может составить для себя сбор от прыщей. Передайте генералу Бенкендорфу, что я не могу принять вас на службу. Вы профессионально непригодны!

Юнец открыл было рот, но перехватил тяжелый взгляд Медведева и, схватив шляпу и перчатки, выскочил из кабинета.

Амулетное дело должна была преподавать барышня. Очень серьезная, очень некрасивая, но одетая весьма дорого – в этом Саша уже разбиралась.

– Добрый день, мадемуазель Браницкая, – поздоровалась с нею Александра, заглянув в присланные генералом бумаги, – ваши рекомендации?

– Письмо от генерала Бенкендорфа, – очень приятным голосом сказала барышня, – и несколько законченных амулетов с защитными свойствами. Его высокопревосходительство сообщил, что вы лично и некоторые дети нуждаются в особой защите.

– Все так, – Александра решила не скрывать это от специалиста, – некоторое время назад из печей школы были похищены волосы, ногти, обломки личных вещей и обрывки писем. Все это попало в руки людей, не желающих поддерживать женское образование.

После этих слов глаза барышни Браницкой вспыхнули яростным огнем:

– Что ж, тогда предлагаю вам вот такую связку, мадемуазель…

С этими словами девушка поставила на стол свой саквояж и привычным жестом его открыла:

– Небесная чешуйка в обрамлении концентрических агатов – для ясного взгляда и защиты от опьянения. Браслет из таких же чешуй, но с жемчугом – защита от дурной воды, ядов, отравленных блюд. Последнее – серьги с чешуйками и горным хрусталем: ясность мысли, чистота воздуха и простой воздушный щит.

Александра с интересом рассматривала комплект с чешуйками синеватого металла в окружении черно-серо-белых бусин. Магическая вязь на простеньком с виду украшении поражала воображение, как и великолепное ювелирное оформление. Мадемуазель явно подготовилась, ее подарок стоил любых денег!

– Мне нужна защита от ночных кошмаров, – сказала она честно, – и еще минимум двоим людям в нашей школе.

– От ночных кошмаров нужны перья совы, – мадемуазель Браницкая полезла в саквояж, проверила какой-то пакетик и покачала головой: – Придется искать сову, нитки и ивовые прутья у меня есть.

– Совы живут в Петергофе и в Павловске, – потер висок Медведев, – пошлю вестового…

– Летний сад ближе, – возразила мадемуазель Браницкая, – но там маловато, всего одна большая неясыть живет. Если вы хотите защитить от кошмаров всю школу, перьев нужно будет много!

– Хотим, – сказала Александра, – и чем быстрее, тем лучше!

– Тогда первое занятие ставьте, как только прибудут перья, – спокойно ответила барышня.

На том и договорились. Медведев послал вестовых на поиски сов и перьев, Александра вызвала Авдотью Павловну и велела устроить нового преподавателя на квартиру, а сама приготовилась к знакомству с третьим учителем – со знатоком защитных рун.

Защитные руны должен был преподавать настоящий викинг. Во всяком случае, именно такое впечатление на Сашу произвел высокий блондин с голубыми глазами, длинными волосами и широкими плечами.

Медведев напрягся, но Александра лишь любезно улыбнулась:

– Добрый день, господин Булаев, хотелось бы узнать, какими рунами можно защитить нашу школу от ночных кошмаров и порчи?

«Викинг» степенно осмотрелся и начал перечислять:

– Общий защитный контур из цепочки рун, желательно в трех вариантах – воздушный, земной и водный. Дополнительные руны в местах соединения балок и углах, отдельные знаки на крыше и в подвале, кроме того порекомендую вырезать руны на мебели и деревянной посуде.

– При этом эстетическая часть пострадать не должна, – напомнила Александра, – ни враги, ни друзья не должны догадаться, что мы усилили защиту столь необычным способом.

«Викинг» кивнул и предложил:

– Если позволите, мадемуазель, я покажу свои техники на вашем кабинете, чтобы вы убедились в моей квалификации. Хвастать не буду, но защиту в кабинете его высокопревосходительства я ставил вместе с самыми титулованными магами Особого отдела.

– Приступайте, господин Булаев, – Александра встала из-за стола, – и, пожалуйста, объясняйте все, что делаете. Хотя бы примитивно.

«Викинг» раскрыл свой саквояж – огромный, из буйволиной кожи, с накладками и побрякушками. Впрочем, Саша сразу поняла, что узоры, выжженные на боках саквояжа, это цепочки рун, а медные «брелоки» – амулеты. Интересно-интересно, мадемуазель Браницкая и этот блондинистый красавец знакомы? Чувствуется в этих мелких деталях знакомая и легкая рука!

– Первый контур рун – стабилизирующий, – «викинг» вынул из саквояжа стеклянный пузырек с притертой пробкой и кисточку, – он является подготовительным этапом защиты и, собственно, убирает с поверхности следы чужого воздействия и готовит помещение к защите.

– Чем наносите руны? – уточнила Александра.

– Крепкий соляной раствор, – ответил «викинг», – с добавлением отваров некоторых трав. В принципе этот этап можно пропустить в освященных домах, но лучше не пропускать. Когда в помещении бывает много людей, различная грязь накапливается быстро.

– Приступайте, – кивнула Саша, с интересом наблюдая за мужчиной.

Руны господин Булаев выписывал быстро и легко – как учитель каллиграфии. Кисть порхала, оставляя легкий, чуть блестящий след на плинтусах, подоконниках, панелях мебели. В движениях кисти чувствовался особый ритм, и Александре казалось, что она слышит какую-то тихую торжественную мелодию.

Вдруг ритм сломался.

– Мадемуазель, – «викинг» чуть отодвинул секретер, чтобы продлить линию знаков, и остановился. Мелодия взвизгнула, словно смычки наткнулись на препятствие.

– Что там? – Александра осторожно подошла ближе.

– Подклад, судя по всему, – ответил Булаев. – Вызываем специалиста?

– Вызываем, – вздохнула Саша, – этим займется господин Медведев, а вас я пока попрошу записать в протокол то, что вы обнаружили. Нет, трогать и разворачивать не надо. Просто зафиксируем для его высокопревосходительства.

Как человек военный, Булаев спорить не стал – бумагу подписали быстро, а прапорщик вскоре привел в кабинет директрисы знакомого уже спеца – дядюшку мадемуазель Спесивцевой.

Он привычно потянул мир за ниточки, вздохнул, собрал неопрятный комок тряпок в свинцовый ящик, но уезжать не торопился:

– Мадемуазель, от этой вещицы тянется ниточка в другие комнаты. Если не возражаете, я бы осмотрел все.

Саша не возражала.

У нее ныла голова после полубессонной ночи и вьюноши в прыщах вместо специалиста. Зачем генерал вообще его прислал? Впрочем, Александр Христофорович ничего не делает просто так.

– Прошу, Валерий Никитич, пройдемте вместе. Может быть, вы заметите что-то еще? У нас недавно были гости. Много гостей.

Саша как-то невольно вспомнила дам и кавалеров, прибывших вместе с императрицей. Кажется, она и тут угадала: многие фрейлины – бывшие «смолянки» и не могут отказать директрисе или любимой преподавательнице в ма-а-аленькой просьбе.

Чеботарев прошелся по всем помещениям и действительно обнаружил еще несколько «подкладов» – мешочек с могильной землей, вбитые в косяк иглы, косточки какой-то птички в свертке с пеплом… В общем, ничего хорошего – все помещения, где побывала свита императрицы, пришлось чистить с помощью магов Особого отдела, а потом просто мыть с щелоком, полынью и чертополохом.

– Лучше пригласить священника, – сделал замечание Валерий Никитич. – Церкви при школе нет, а нехорошего по углам – много.

– Сегодня же записку отцу Михаилу пошлю, – пообещала Саша, радуясь тому, что после спектакля отправила всех гулять и тем не дала подкладам зацепиться за детей.

Медведев и Булаев за ее плечами синхронно кивнули.

Глава 31

В кабинет Александра вернулась только тогда, когда спецы отбыли на неприметной серенькой карете, изрядно потертой и зачуханной.

«Викинг» задумчиво осмотрел комнату и сказал:

– Я понял, как и чем нужно усилить защиту, мадемуазель Пешкова. Моих запасов на школу не хватит…

– Докупим, – отмахнулась Саша, – предоставьте список и краткое обоснование – что, зачем и почему. А пока давайте продолжим, господин Булаев, боюсь, без защиты наша школа не продержится даже до Пасхи, а у меня тут дети!

Блондин молча кивнул и снова открыл саквояж.

– После подготовительного этапа наносим руны очищения воздуха – полезно в случае моровых поветрий, угара, пожара или мелких бытовых неприятностей. Наносятся ароматическим маслом. Лучше всего апельсин и гвоздика, но можно подобрать аромат индивидуально.

– Апельсин и гвоздика меня полностью устраивают, – поторопилась сказать Александра, – сейчас всюду пекут кексы, варят глинтвейн и дарят апельсины, так что запаху никто не удивится.

Ряд значков лег по изразцам печи, обогнул окна, дверь, частично – стол и потолок.

– Защитные руны земли и камня, их лучше процарапать, – вздохнул «викинг», доставая шило, – но можно просто выложить камушками в углу или закрепить руны в горшках с землей.

Саша посмотрела на парочку фиалок на подоконнике и роскошный аспарагус в углу и кивнула:

– Делайте все, камни можно разложить под мебелью.

Слегка поцарапанная печь гудела ровным пламенем, в горшках красиво лежала разноцветная галька (цвет и вид камня тоже имеет значение!), а под диваном и под секретером прятались целые круги из камней, но в кабинете стало как будто даже тише.

– Водные знаки самые простые и в то же время сложные, – вздохнул Булаев, вынимая из саквояжа сразу несколько пузырьков. – Вода живая – из источника, который пробился сам во дворе монастыря, у могилы праведника. Вода мертвая – из далеких земель, привезена из озера, которое образовалось на месте Содома. Вода святая, крещенская, и вода кладбищенская. Каждой свой вид рун и знаков рисуется, главная сложность – их не пересекать и не смешивать, – лаконично сообщил «викинг», берясь за роспись.

Наблюдая за ним, она отметила, что господин Булаев ловко маскирует руны то занавесками, то мебелью, то пишет их, вытянув руку – почти под потолком. Это было интересно, и Саша не удержалась – спросила, почему так.

– Многие маги, не развивающие средоточие, все же умеют видеть магическим зрением. Пусть считают руны случайностью или каракулями младенца. А если знающий человек вдруг полезет под потолок или за шкафчик, вы это просто заметите и остановите.

– Логично и практично, – согласилась Александра.

Провозились до ужина, потом Саша проводила «викинга» в столовую, представила его преподавателям и успела заметить взгляд из-под ресниц, который мадемуазель Браницкая бросила на нового соседа. Что ж, совет им да любовь, а Саше новая головная боль – где взять травника, и… послезавтра уже концерт для благотворителей и опекунов, а защиты на школе нет!

Ночь прошла в тревоге – Александра Николаевна обходила свои владения, проверяла детей, двери, спящий карантин, но все было спокойно.

Утром прибыли посыльные с перьями совы, иглами ежа, травами, маслами и всем прочим, что требовалось для рунной и амулетной магии.

Пока барышни учились математике, физике и химии, Саша вместе с преподавателями обходила школу, чтобы поставить рунный круг и отдельно – амулеты от всего на свете.

Мадемуазель Браницкая оказалась профессионалом в своем деле. Объяснила коротко и просто: порог – это и так защита, преграда между мирами. Дверь – тоже. А вот окно – это уже «дыра» в стенах мира, спрятанного в доме, поэтому окна нужно защитить особо, двери украсить колючими венками с подвесками-колокольчиками из красной меди. На дверях венки с подковками, монетками и солнечными дисками. Веники обвязать специальной веревочкой из трех нитей с подвеской – чтобы не только мусор выметали, но и все плохое. На чайники, кувшины, самовары – амулеты, замаскированные под бирки. Кстати, руны на недорогих деревянных амулетах-бирках вырезал и писал господин Булаев, и вообще «викинг» и некрасивая барышня действовали как команда.

После обеда мадемуазель Браницкая отправилась в рукодельную комнату – учить барышень плести «ловцы снов» с перьями совы, а рунолог продолжил свою работу.

Александра, убедившись, что все при деле, собрала свободных педагогов, выложила на стол книгу с защитными армейскими знаками и объявила осадное положение.

– Знаки себе переписать, при выходе из школы защищать себя как только можно. Подарков без проверки не принимать, в гостях вести себя осторожно. Против нас не просто дамская школа, против нас встал институт с полувековой историей. Представительницы этого института есть в любой светской гостиной.

Некоторые преподаватели, особенно мужчины, слушали Александру с брезгливым недоумением. Один даже высказался:

– Мадемуазель Пешкова, мне кажется, вы сгущаете краски. Какой вред могут нанести пара десятков светских дам?

Умудренные жизненным опытом дамы вроде Колобковой посмотрели на него с недовольством, как на мальчишку лет трех, который внезапно написал в штанишки.

А вот госпожа Снипперс Сашу внезапно поддержала:

– Если о нашей школе пойдут дурные слухи, детей начнут забирать. Репутация в деле воспитания детей значит многое. К тому же ее светлость расстроится, и при Дворе начнут болтать разные глупости. Нельзя этого допустить! Мадемуазель Пешкова, как лучше наносить эти знаки и куда?

Инструктаж по нанесению знаков проводил Медведев.

Он коротко и четко объяснил – что можно нанести нитками или краской на подкладку платья или пальто, что желательно нарисовать на шапке, чем укрепить сапоги и чем защитить сумочку от вторжения.

Знаки по большей части были общеизвестными – как минимум половину из них крестьяне вышивали на своей одежде, еще часть шла на украшение посуды и бытовых предметов, а некоторые специфические прапорщик запретил использовать, поскольку они относились к тем, что не давали солдатам не подчиняться командиру, например.

Разошлись после совещания уже перед самым ужином, но многие все равно качали головами – слишком уж директриса беспокоится и суетится. Жили ведь как-то раньше? И все было хорошо!

Саша никого не разубеждала. Подозревала, что жизнь сделает это гораздо лучше.

Глотком света в конце дня стали подарки от воспитанниц – барышни успели и «ловцов снов» наплести, и простенькие нитяные амулетики «построить», так что все преподаватели было одарены от души. Александра Николаевна сама проследила, чтобы все «ловцы» были повешены в изголовьях, а недорогие амулеты из ниток и простых керамических бусин прикреплены к форменным платьям и костюмам. Всю прислугу тоже одарили, но через экономку и кастеляншу. Никто не отказался. Что-то эдакое витало в воздухе, что заставляло всех быть осторожнее.