Текст книги "Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2 (СИ)"

Автор книги: Юлия Ляпина

Соавторы: Елизавета Соболянская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 18

Остаток вечера прошел в гостиной.

Мерцали свечи, потрескивали в печи дрова, предвещая изрядные морозы, за окнами завыл ветер, которого не было днем, и просторная комната казалась кораблем, несущимся по волнам. Такое ощущение невольно заставляло всех жаться друг к другу.

Переодетые в сухое дети жадно съели куриный суп с гренками и до положенного часа, сидя на ковре, слушали, как взрослые поют, передавая друг другу гитару или усаживаясь за фортепьяно.

На ночь их напоили молоком с печеньем и отпустили отдыхать, а Саша наконец взялась разбирать свои подарки.

Чего только ей не подарили!

Каждая девочка, умеющая держать в руках иглу, сочла своим долгом приготовить для «маман» хоть какой-нибудь пустячок.

Старшие сообразили распределить подарки между собой, так что повторов не случилось, младшим же на такое еще не хватило сообразительности. В результате Александра с улыбкой выложила на «подарочный столик» целую стопку платков, обвязанных по краю крючком или украшенных кривенькой монограммой. Подарок нужный и полезный, вот только на подарки барышни пустили собственные платки, выданные им из кастелянской. Придется восстанавливать потери!

Дальше шли кошельки – на любой вкус, цвет и фасон.

Девочки побогаче раздобыли через родственников бисер, ленты, гарусную нить или даже кожаные ремешки и бусины. Все это довольно умело и было превращено в хранилище для денег.

Наборы воротничков и манжет раскинулись белоснежной пеной. Рядом красовался шарфик, вязанный из шелка-сырца по тому же узору, по которому старшие воспитанницы вязали для себя «мантильки». Варежки из колючей, но теплой козьей шерсти. Носки с длинным голенищем – почти чулки или гольфы-переростки, вязаная муфта, набитая ватой и украшенная вязаными вишенками. Трогательные подарки от детей заставляли Александру улыбаться.

Маничка Петровская, обладающая недюжинным талантом к рисованию, подарила Александре картонную папку, украшенную чудесным пейзажем. Еще одна пансионерка преподнесла подарок, явно переданный родителями – настоящий взрослый веер, расписанный с умением и тонкостью.

Дальше пошли подарки от преподавателей – галстучек, изящно собранный на пуговицу-брошку с горным хрусталем. Косынка-фишю из шелка с тонкой, будто морозной, вышивкой. Шелковый шнурок-цепочка для часов. Книга, снова книга, альбом с очень плотными картонными листами – «дамский» для стихов и рисунков от гостей? Интересный подарок от герцогини!

Фотография здесь пока существует на уровне дагерротипных пластин, да и то не массово. Просто какие-то чудаки экспериментировали время от времени или привозили технологию с Запада, но относились к ней с недоверием.

Тут нашлась красивая теплая шаль удивительной расцветки, очень легкая и мягкая. Саша и не заметила, как прижала ее к щеке, вдохнула тонкий, пряный аромат корицы и, кажется, гвоздики.

– Я рад, что мой подарок понравился вам больше других, – негромко сказал Медведев.

– Кашмирская шаль? – госпожа Снипперс заморгала, не зная, возмущаться или восторгаться.

Александра вздохнула, но… расстаться с таким великолепным подарком не смогла:

– Это потрясающий подарок, – сказала она с искренней улыбкой, – Ефим Александрович, я никогда не получала ничего подобного! Благодарю вас от всей души!

Медведев поймал ее руку и прижал к своей щеке:

– Я очень завидую этому куску ткани, мадемуазель, он может обнять ваши плечи, а мне придется ждать еще полгода.

Саша потупилась. Огонь в глазах этого мужчины буквально сжигал ее, но рядом стояла госпожа Снипперс, протягивая тощие лапки к драгоценной шали, на столик с подарками с любопытством посматривали другие преподаватели, так что Александра отошла в сторону, свернула шаль, убрала ее в сахарную бумагу и развернула следующий подарок.

Вернее, попыталась развернуть. Сначала бумага никак не хотела разворачиваться, словно ее слои склеились, а потом как-то рывком развернулась, и на пол упала… репа! Выдолбленная и вырезанная в виде страшной зубастой рожи! Из нутра репы вывалился комок волос, иголок, ниток, каких-то когтей и зубов, склеенных не то воском, не то клеем.

– Стоять! – Медведев поднял руку. – Александра Николаевна, отойдите к окну. Я вызываю Особый отдел!

Все попятились кто куда, а прапорщик использовал быстрый вызов и приказал всем быстро покинуть помещение. Саша радовалась, что дети уже в дортуарах, но сама уходить не стала, объяснив все просто:

– Это мои подарки, господин Медведев, я в любом случае вам понадоблюсь, чтобы определить магическое воздействие. Но если честно, я не вижу в этой пугающей вещице того красного ореола, который был…

Она не стала заканчивать, прапорщик прекрасно помнил кухарку с вампирским даром.

– Остаетесь, но стоите на месте и до прибытия специалистов резких движений не делаете!

Александра молча кивнула.

Глава 19

«Специалисты» прибыли очень быстро и в огромном количестве. Оказывается, генерал Бенкендорф поставил школу герцогини Ольденбургской в какой-то особый список, так что примчались туда как на пожар. Получили внизу доклад дворника и, по счастью, без особого шума поднялись в гостиную.

Первым шел мужчина средних лет в черной форме с погонами минимум полковника. Он оглядел пустой зал, погасшую елку, груду подарков и репу на полу. Аккуратно повел руками, словно что-то тянул, и Александра с изумлением увидела, что он действительно тянет! Довольно яркие, разноцветные нити от каждого предмета! Кстати, от нее с Медведевым тянулись целые пучки!

Погладив нити, как струны, мужчина нахмурился и, не поворачиваясь, скомандовал:

– Футляр и метлу!

Ему подали тонкий металлический ящик, покрытый гравировкой, и самую настоящую метлу на короткой ручке, тоже покрытую рунами и какими-то амулетами на красных нитях.

Маг смел в ящик все, что лежало на полу – и саму репу, и ее содержимое, захлопнул крышку, опечатал и снова скомандовал:

– Зачистка!

Из-за его спины вынырнули два шустрых парня в такой же форме, но с погонами попроще, один немедля провел по паркету полосой огня, второй заморозил потемневшее дерево, потом пол чем-то побрызгали, очертили мелом круг, посыпали в него что-то похожее на соль и запретили убирать до утра.

– Утром вымести, вымыть и все в нужник выбросить, – сухо проинструктировал Александру тот, что морозил.

– Валерий Никитич, – окликнул старшего Медведев, – поделитесь потом результатами. Пожалуйста. Мне важно знать, кто хотел навредить моей невесте!

Старший молча и коротко поклонился.

Саша отмерла и, обхватив себя руками, словно ей было очень холодно, повернулась к прапорщику:

– Господин Медведев… – сбилась, сглотнула под его пристальным взглядом и поправилась: – Ефим Александрович, я не думаю, что мне хотели причинить вред… Полагаю, это чья-то неудачная шутка.

– Александра Николаевна, – Медведев в два шага очутился рядом и обнял, заслоняя своей огромной спиной от холода и страха, – даже если это шутка, она направлена лично против вас. Не против школы или герцогини.

Мужчина сдернул со стола свой подарок – красивую теплую шаль – и окутал ей хрупкие дрожащие плечи Саши. Приобнял – коротко, так, чтобы не вызвать отторжения, и отошел.

– Я позову слуг, – сказал он, – остальные подарки безопасны, их лучше унести отсюда, хотя бы в кабинет.

Александра сжала мягкие концы шали побелевшими пальцами, но справилась с собой и спросила:

– Валерий Никитич – он кто?

– У него особая магия, редкая, – помолчав секунду, ответил Медведев, – он видит ментальные нити предметов. Не людей, животных или растений, как обычные менталисты, а именно предметов. Ему поручают изучать подношения и подарки их величествам и вообще членам императорской фамилии. Он же проверяет здания при переезде или повозки и поезда при передвижении.

– Как много обязанностей! – изумилась Саша. – Удивительно, что именно этого специалиста прислали по вызову!

– Вы забываете, мадемуазель, что школа принадлежит члену императорской семьи, – чуть улыбнулся Медведев.

– Почему тогда этот человек не проверил здание раньше? – брякнула Александра и тут же поняла: – Был занят?

– Да, Валерий Никитич уникум, и пока Особый отдел не сумел отыскать второго такого же специалиста.

– А семья у Валерия Никитича есть? – уточнила заинтересованная Саша.

– Да, господин Чеботарев женат, – сухо ответил прапорщик, – и очень любит супругу!

Александра на секунду зажмурилась – отчего-то нотки ревности в голосе этого мужчины отозвались внутри теплом, но она тут же собралась и сказала:

– Думаю, господину Чеботареву стоит дождаться внуков. Дары часто передаются через поколение.

Медведев нахмурился, Саша мысленно вздохнула и подопнула почти исчезнувшую Шурочку. Та неохотно выкатила воспоминание о породистых собаках и конях.

– Вы, как офицер, наверняка имеете друзей или знакомых, которые занимаются разведением породистых собак или лошадей?

Прапорщик нехотя кивнул, а Шурочка внутри упала в обморок от слова «разведением».

– Так вот, поговорите с ними. Они вам расскажут, что дети редко перенимают породные особенности родителей, зато очень похожи на бабушек и дедушек. Так что, если господин Чеботарев желает сам воспитать мага с подобными способностями, ему следует поискать среди внуков или двоюродных братьев и сестер…

При упоминании сестер на лице прапорщика мелькнула тень.

– А, так сестра с таким талантом есть, но его никто не стал развивать? – догадалась Александра, тихонечко хмыкнув.

– Вы правы, мадемуазель Пешкова, – со вздохом признался Медведев. – Господин Чеботарев родился в большой семье, так что у него действительно есть кузина лет двенадцати, обладающая зачатками этого самого дара. Только Валерий Никитич считает оскорблением, если женщина служит, поэтому брать мадемуазель Спесивцеву в ученицы отказался.

– Спесивцеву? – улыбнулась Саша. – Неужели девочка так горда на самом деле?

– Я не знаком с мадемуазель, – пожал плечами Медведев,– просто слышал, что его сиятельство пытался уговорить господина Чеботарева все же обучать девочку, но тот уперся.

– Так изложите господину Бенкендорфу мою идею про внуков, – хмыкнула Саша, глядя на то, как слуги аккуратно обходят круг на паркете и берут столик с подарками за углы. – А девочке пригласите учителей, чтобы дар развивался. Валерий Никитич не вечен, и лучше плохонький менталист, чем никакого. Да и кто сказал, что барышня будет плоха? Многое зависит от обучения…

Договорить Саша не успела – в воздухе мелькнула искра, и на руки прапорщику свалился тонкий и легкий бумажный свиток.

Глава 20

Медведев развернул лист, прочитал, вздохнул и сказал:

– Александра Николаевна, собирайтесь. Вас желает видеть генерал Бенкендорф!

Сердечко Саши дрогнуло, но она лишь неторопливо, с достоинством кивнула:

– Мне нужно переодеться, господин прапорщик, распорядитесь пока подать экипаж!

– За вами пришлют нарочного из Особого отдела. Это не светский визит.

– Хорошо, мне понадобится немного времени…

Александра поднялась к себе, звонком вызвала горничную и вынула из сундука обычное «рабочее» платье. Раз встреча рабочая, пусть будет строгий полушерстяной шелковый креп стального цвета, подсиненный белый воротничок и… шаль, подаренная Медведевым, – как оберег, защита и знак: Саша не преступница, а специалист, приглашенный на беседу.

Когда мадемуазель Пешкова спустилась вниз, прапорщик смерил ее одобрительным взглядом и сам подал крытый полушубок. Под руку проводил к закрытому и пугающе черному экипажу:

– Госпожа Снипперс наблюдает из окна, – сказал он негромко, усаживаясь напротив, – думаю, к вашему возвращению она примерит вашу должность, ваше кресло и даже ваши платья!

– Квартиру я заперла на ключ, – хмыкнула Александра, – кабинет на ключ и магию, а кресло оставила под охраной Бантика.

Бантик, Шпунтик и Кантик были еще одним дачным приобретением школы. Собирая травы вместе с фельдшером Иваном Ивановичем, дети отыскали кошку с котятами. Животное порвали собаки или еще какой-то крупный зверь, а может, и хищная птица, так что долго кошка не протянула. Выслушав рыдающих девочек и короткий отчет фельдшера, котят Александра разрешила забрать в школу – Авдотья Павловна уже не раз жаловалась, что в кладовых начали шалить мыши, и обычные полынные и пижмовые веники от них не спасают.

Котята оказались полудикими, зато отличными охотниками. Шпунтик прижился на кухне – ночью шастал по кладовым, проникая в них через специально выпиленный в дверях «кошачий лаз», а днем дремал на печи, умиляя горничных и кухарку.

Кантику пришлись по вкусу владения Генриетты Карловны – он с упоением гонялся на бантиком на ниточке и складывал пойманных мышей на крышку корзинки для рукоделия.

А вот Бантик отчего-то проникся чувствами к директрисе и всюду следовал за Александрой. Особенно ему полюбился ее кабинет. Шуршание бумаги, скрип пера и, как заподозрил преподаватель магического искусства, – магическая аура Александры Николаевны. За прошедшие со времени попадания месяцы Саша изрядно освоилась со своим источником, используя знания своего мира – от химии до физики. Вспомнила даже индийские чакры, китайскую ци и засевшие в голове кусочки эзотерических книг. Но главное – работала с источником и магическими каналами системно и тому же учила девочек. Поэтому никто в школе не удивлялся, если директриса, поленившись взять свечу, плавила сургуч взглядом или закрывала дверь в кабинет магией так, чтобы открыть могла только горничная с ведром и метлой или один маленький наглый кот.

Медведев уважительно хмыкнул – ему кошачьей любви не доставалось.

Впрочем, кошки все еще считались не любимцами и питомцами, а сугубо практическим дополнением дома – охраной от грызунов. Аристократки предпочитали в качестве любимцев мелких собачек, а мужчины-аристократы, если позволяли средства, обзаводились настоящей псарней с борзыми, легавыми и прочими охотничьими породами.

Собаку в школе тоже пришлось завести – даже двух. Крупного, массивного кобеля, косматого и пугающего, а к нему мелкую любопытную суку из дворовых «звонков». По распоряжению Александры собакам выстроили утепленную будку, спрятав ее в кустах у ворот, и протянули вдоль ограды смоленый корабельный канат, на который крепились поводки с ошейниками – для ночной охраны. Вечером, запирая ворота, сторож отцеплял собак от будки и крепил ремни к канату, позволяя собакам бегать вокруг здания, отгоняя желающих заглянуть в школу после отбоя.

Под размышления о пользе для детей кошек в доме и собак во дворе, Саша дороги и не заметила. Привезли ее на Фонтанку, то есть практически к границе города, в дом у цепного моста. Трехэтажное здание казенного желтого цвета тускло освещалось несколькими масляными фонарями. Мокрый снег облепил крыльцо, подчеркнул окна, присыпал крышу. Свет горел в караулке на первом этаже, рядом с парадным входом и в нескольких окнах выше.

Карета въехала во двор, ворота за ней закрылись, и прапорщик помог Александре выйти и подняться по неширокой очень казенной лестнице на второй этаж.

– Их сиятельство примет вас в рабочем кабинете, – негромко сказал Медведев, – дело не терпит отлагательства.

– Я понимаю, – ответила Саша, старательно поддерживая ровное дыхание и тон.

На самом деле обстановка пугала – полутемный, пустой и гулкий коридор, черная лестница, по которой они поднялись, глухие темные двери.

– Эта часть Особого отдела относится к официальной, – так же негромко и спокойно сказал прапорщик, – днем здесь сидят чиновники, выдающие бумаги о магическом даре, а ночью иногда бывает генерал. Говорит, в тишине ему лучше работается.

Александра ощутила, как напряжение внутри ослабло, и бросила на господина Медведева благодарный взгляд.

Между тем они пришли.

У двери стоял часовой. Он узнал Медведева, но все равно провел магическую проверку и лишь тогда пропустил за дверь, за которой находилась небольшая приемная, стол секретаря, за которым расположился адъютант генерала, и… еще один охранник.

Адъютант Медведеву кивнул как старому знакомому, а на Сашу посмотрел с любопытством.

– Его превосходительство ждет! – сказал он, открывая перед гостями двери в кабинет.

Саша мельком огляделась.

Это был парадный рабочий кабинет, отделанный зеленым сукном – для тепла и приглушения звуков. На потолке по краю вилась полоса золоченой росписи, но узкая и деликатная – просто указывающая на то, что владелец кабинета не простой чиновник, а целый генерал и вообще руководитель Особого магического отделения.

Просторный стол с кожаной накладкой на столешнице и множеством ящиков в двух массивных тумбах. Шкафы – все надежно запертые и одинаковые. Портрет императора на стене.

У Саши в кабинете висело четыре портрета – императора и императрицы, Терезии Ольденбургской и ее супруга Петра Георгиевича, тут же только один портрет, но большой – во весь простенок. Окна, кажется, выходили на Фонтанку, и Александре Николаевне снова стало спокойнее – из таких кабинетов не уводят в тюремные подвалы.

– Мадемуазель Пешкова! – генерал, как светский человек, встал, приветствуя даму. – Рад, что вы быстро добрались. Простите, что пришлось вас вызвать в такой день, но дело не терпит отлагательства. Мы нашли автора того «гостинца», что прислали вам к празднику.

– Дайте угадаю, – Александра села и на миг устало прикрыла глаза, – кто-то из дирекции конкурирующих школ? Нет? Еще хуже?

– Хуже, – признал генерал, с цепким интересом разглядывая Александру, – сам проклятый амулет изготовила ученица старшего курса смольного института. Николаевской части. Авторство подтверждено маг-инспектором четвертого уровня.

Саша уже знала, что это означает – обедневший, но крайне знатный род. Скорее всего, имеющий родственные связи с половиной дворян столицы.

– Как девица из закрытого пансиона сумела передать мне свой «подарочек»? – сразу спросила она.

– А вот это другой вопрос, – одобрительно кивнул Александр Христофорович, – девица, биясь в истерике, сообщила, что сделала «игрушку» и оставила ее в темном углу рукодельной мастерской. На подоконнике. Оттуда вещица пропала. Кто взял, она не ведает. При этом наш менталист уверяет, что барышня говорит правду.

– Конечно, барышня говорит правду, – жестко кивнула Александра, – и молчит, когда ее спрашивают, кто ее надоумил сотворить такое. Кто предоставил волосы и прочее для наполнения. Кто вообще вспомнил, что сильные природницы, они же ведьмы, и могут сотворить своим даром такое.

Генерал и прапорщик взглянули на молодую женщину одинаково – проницательно и остро.

– Девицу наказать вы не можете, у нее куча знатной родни, плюс заступничество императрицы. Того, кто передал «подарочек», тоже не найдете – мастерская в институте проходной двор, а следов курьер не оставил. Зато я должна устрашиться и проиграть, несмотря на то что подействовать эта «игрушка» не успела. Не дождутся! – решительно сказала Саша.

– Что ж, я в вас не ошибся, Александра Николаевна, вы действительно умны, проницательны и… сейчас узнаем, насколько милосердны. Поскольку в вашей школе учится изрядное количество магов из старинных семей, я обратился с вопросом о наказании к ее величеству.

Саша напряглась. Сейчас наверняка ей будет предложено простить «глупое дитя», а взамен предложат какой-нибудь пустячок. Пустячок для императрицы, разумеется, но важный для самой Александры.

– Ее величество огорчилась и… предоставила выбор наказания вам, мадемуазель.

– Вот как? – в легком удивлении Саша наклонилась вперед. – А кроме выбора наказания для глупенькой магички-природницы мне полагаются какие-нибудь преференции?

– Хм, – генерал озадачился, – а чего вы хотите, мадемуазель?

Саша посмотрела на тонкую золотистую вязь на потолочных кессонах и выпалила:

– Девицу перевести в нашу школу! В старший класс. А к ней в качестве «приданого» добавить преподавателей магической травологии, амулетного дела и рунознатца.

Александр Христофорович довольно хмыкнул:

– Страшное наказание! И преференции достойные! Я доложу ее величеству ваши слова, а преподавателей пришлю завтра же. Судя по всему, вам и хороший ритуалист не помешает!

– Благодарю вас, ваше высокопревосходительство! – Александра встала и выполнила безупречный книксен.

Глава 21

В школу вернулись с рассветом.

Дворник встретил у ворот, молча проводил к двери, и уже там Медведев задержался – явно давал какие-то поручения подчиненному. Саша не вникала – она вошла в прихожую, сама принялась раздеваться, прислушиваясь, как звучат в здании голоса. Тревоги не было – дети шумели и смеялись, как всегда. Пахло какао и сдобными булками – значит, приехала герцогиня, горячий шоколад подавали в честь ее приезда, очень уж дорогое получалось лакомство.

Александра устало потерла висок – хотелось подняться к себе, снять тяжелое, будто доспехи, платье, рухнуть в кровать и проспать сразу целые сутки. Но…

В прихожую выглянула горничная с ведром, увидела Сашу, всплеснула руками:

– Госпожа директриса! Вы здесь! Позвольте, я вам помогу! Прикажете завтрак подать?

– Горячую воду, полотенце, потом завтрак. Чай покрепче, а лучше вели на кухне кофе сварить со сливками. Герцогиня приехала?

– Точно так-с! В игровой с младшими девочками изволят быть. На кухне шоколад варят!

– Ну и отлично! Я через полчаса спущусь. Вели воды быстрее подать!

Горничная убежала, а Саша медленно пошла к себе.

Чистое белье из сундука, свежее платье, жаль, голову мыть некогда, значит, нужно хорошо расчесать, до блеска, и уложить в свежую прическу. А там и горничная с кипятком прибежала – на кухне всегда держали пару чугунов в печи или самовар с кипятком для разных нужд школы.

Быстрое омовение с помощью горячих полотенец в прохладной комнате придало телу бодрости. Свежая одежда, крепкий кофе со сливками и булка с маслом и джемом – восстановить силы после бессонной ночи, закинуть в «топку» молодого организма жиры и углеводы, выдохнуть и пойти здороваться с герцогиней Ольденбургской. Наверняка ей уже доложили о страшном «подарочке», а может, даже о том, кто его отправил.

Терезия Борисовна встала, увидев Сашу, сделала несколько шагов ей навстречу и даже обняла:

– Мадемуазель Пешкова! Александра Николаевна! Слава Богу вы живы!

Александра осторожно ответила на объятие и тут же присела в реверансе:

– Благодарю за заботу, ваше сиятельство! Как видите, со мной все хорошо, и… в школе ожидается пополнение. Особое.

Герцогиня проницательным взором посмотрела вокруг – дети оставили игры, прислушиваясь к разговорам взрослых дам, в углу скрывалась классная дама, у двери тихонько топталась горничная, а за спиной самой герцогини сидели две ее спутницы – то ли фрейлины, то ли соратницы по благотворительному комитету.

– Это обязательно нужно обсудить, – решила ее сиятельство, – пройдемте в ваш кабинет. Пополнение следует внести в реестры и добавить финансирования…

Две дамы чинно дошли до кабинета, распорядившись подать чай, и уже в тишине уютной комнаты, без лишних глаз и ушей, Александра поведала герцогине все обстоятельства «подклада», а также подробности наказания и выбитые у начальника особого отдела преференции.

К удивлению Саши, Терезия Борисовна не стала кричать о том, что ведьмовство – это зло. Она задумчиво погладила кружевной край салфетки, лежащей на коленях, и сказала:

– Чтобы бороться со злом, нужно знать, как оно выглядит. Вы очень испугались, Александра Николаевна?

– Очень, ваше сиятельство, – призналась Саша, – и больше от незнания. Потому и просила у его высокоблагородия не золото и не земли, а преподавателей для наших подопечных. Чтобы знали, как остановить. Как убрать последствия. Чтобы понимали, как страшно можно подставить человека… Вы же понимаете, что для барышни перевод в нашу школу, к дочерям купцов и мелких чиновников, будет самым настоящим наказанием?

– Даже не сомневаюсь в этом, – кивнула герцогиня. – Право, Александра Николаевна, не думала, что простой спор о методах воспитания зайдет так далеко…

– Вмешательство ее величества подняло ставки, – не стала прятать вздоха Александра, – поверьте, мне все эти салонные игры не нужны, но я понимаю, что нашим девочкам победа откроет много путей, и ради этих перспектив мы их учим.

– Даже если ее величество не присудит приза нашей школе, – задумчиво сказала герцогиня, – мы все равно получим немало. Вы ведь знаете, Александра Николаевна, что личные средства дома Ольденбургов идут только на содержание здания и питание? Остальное собирается благотворительными взносами. Так вот, императорская семья покрывает оплату преподавателям по тем повышенным ставкам, на которые вы меня уговорили, купцы полностью покрывают текстильные расходы. Чиновники – канцелярию. А Особый отдел – все необходимое для занятий. Эта школа – самое дорогое и самое малостоящее денег мероприятие нашей семьи. И все благодаря вам.

Саша вежливо опустила ресницы.

По опыту прошлой жизни она знала – если начальство поет дифирамбы – жди беды. Или новое зубодробительное задание, или «сокращение штатов», или еще хлеще – «оптимизация расходов». Что ждет на этот раз?

На удивление, герцогиня ничего страшного не сказала – только передала просьбу от Петра Георгиевича принять в школу еще одну девочку – мадемуазель Спесивцеву. Вполне законнорожденную, из крепкой дворянской семьи.

– Петра Георгиевича очень попросили за эту девочку, – вздохнула герцогиня. – Полагаю, раз мы берем к себе барышню-«смолянку», можем взять и эту девочку.

– Можем, – аккуратно ответила Саша, – только не станет ли нам после этого кто-нибудь вставлять палки в колеса?

– Не думаю, – Терезия Борисовна тонко улыбнулась, – Петра Георгиевича попросил об услуге лично цесаревич!

– О, – только и сказала Саша и спряталась за чашкой с чаем. Скорость, с которой Особый отдел и генерал Бенкендорф получали информацию, обрабатывали ее и выдавали решение, поражала!

– Что ж, ваше сиятельство, распоряжусь приготовить два места в старшем классе! – сказала Александра.