Текст книги "Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2 (СИ)"

Автор книги: Юлия Ляпина

Соавторы: Елизавета Соболянская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 4

Поручик Медведев вернулся на школьную дачу к ужину.

Молчаливый, задумчивый, но как всегда собранный и уверенный. Саша не позволила себе ни одного лишнего взгляда – лишь коротко кивнула и объявила:

– Мадемуазель, после ужина занятия магией! Делимся на группы, как обычно, по специализации. Акилина, ты со мной!

Дети оживились и с охотой занялись вечерними упражнениями магией и спортом. Преподаватели лишних вопросов не задавали, а вот офицеры на прапорщика поглядывали вопросительно и ждали, когда он поделится новостями. Однако Медведев молчал.

Потом было обязательное купание – пот после магических и физических усилий нужно смыть, надеть перед сном чистое белье, выпить воды и почистить зубы – за этим Александра следила самым строгим образом.

Потом был вечерний чай свободных преподавателей под навесом и разговоры о служебных делах. Только когда все воспитанницы были уложены в доме – в середине августа ночи стали прохладными, – классные дамы дочитали вечерние сказки, а слуги уснули на сеновале, Александра погасила лампу, которая стояла на столе в отведенной ей каморке, стянула на груди концы большой теплой шали и осторожно спустилась к заливу.

Медведев ждал ее на тропинке.

Шагнул вперед – высокий, крепкий, пахнущий морем и ветром. Взял за руку, потянул под прикрытие крупных валунов, грудой сваленных на берег неведомым великаном, и уже там, когда шум ветра и шелест волн стих, допустил невероятную вольность – прижал дрожащую Александру к себе и прошептал на ухо:

– Я подал прошение о браке!

Саша вздрогнула и переспросила с ноткой недоумения:

– Прошение о браке?

Медведев на секунду набычился, потом тряхнул головой:

– Простите, мадемуазель, я забываю, что вы можете не знать…

Александра сдержалась, чтобы не фыркнуть.

На самом деле прапорщик попытался мягко обойти тот момент, что мадемуазель Пешкова пусть и дворянка, но далека от знания светских правил и условностей. Саша это понимала, но все равно хотелось как-то обозначить собственное равнодушие к тому, что ее на самом деле зацепило.

– Офицер на действительной службе не имеет права жениться до двадцати четырех лет, – начал спокойным тоном объяснять прапорщик, – после двадцати четырех лет для заключения брака нужно разрешение командира, одобрение совета офицеров его полка и… депозит в размере пяти тысяч рублей.

Александра поперхнулась.

– Пять тысяч? – переспросила она.

– Да, эти деньги помещаются в государственный банк, и в случае гибели офицера именно из них вдове и детям выплачивается пенсия.

– А если офицер остался жив и ушел в отставку? – полюбопытствовала Саша.

– Он может передать депозит сыну или дочери или забрать его для покупки поместья, – пожал плечами Медведев.

Девушка тихонько хмыкнула:

– Значит, один депозит может служить сразу нескольким поколениям офицеров?

– Может, – серьезно ответил прапорщик, – но я откладывал сам.

Александра уважительно кивнула. Она не знала, сколько получает прапорщик, даже такой, фальшивый, но с ее собственного жалованья она бы не накопила пять тысяч никогда!

– Петр Георгиевич обещал мне помочь с разрешением от командира, – продолжил Медведев, – как только мы объявим о помолвке, сплетни затихнут…

– Что? – Саша подпрыгнула. – О какой помолвке?

Медведев посмотрел на нее недоуменно:

– О нашей, мадемуазель Пешкова. Я невольно стал причиной гнусных сплетен и должен загладить свою вину. Помолвка заткнет всем рты.

Александра туже стянула на груди концы шали:

– Господин прапорщик, – сказала она звенящим шепотом, – во-первых, я не нуждаюсь в вашей жертве! Не спорьте, я знаю, что брак со мной для состоятельного и знатного мужчины – жертва! Во-вторых, – тут Саша попыталась облечь в слова обуревающую ее и Шурочку бурю чувств и при этом не оскорбить достойного мужчину, который, как умел – неуклюже, по-медвежьи – пытался ей помочь. Но с губ почему-то слетело: – Вы еще не сделали мне предложения!

Медведев застыл. Александра застыла. Потом развернулась и, пользуясь замешательством офицера, сбежала. Просто сбежала, как девчонка с неудавшегося свидания.

Выровняла дыхание далеко от пляжа. Успокоилась, бесшумно пробралась в свою каморку, упала на кровать, уткнулась в подушку и… засмеялась.

Надо же было так ошеломить отважного прапорщика! Боевой офицер, красавец и маг выглядел растерянным мальчишкой, услышав ее слова! Но разве она не права?

Сладко потянувшись, Александра неохотно поднялась, скинула одежду и забралась под одеяло. Спать! И завтра честно и уверенно смотреть Медведеву в глаза! Никакой помолвки! Это совершенно лишнее!

Глава 5

Утром Александра долго умывалась над тазом, пыталась рассмотреть свое лицо в крохотном карманном зеркальце, потом фыркнула, уложила волосы в привычный высокий пучок и вышла на крыльцо – встречать рассвет.

«Дача» еще дремала.

Кухарка под навесом, зевая, на кухне складывала в печку дрова. Такая же зевающая горничная плела косу, собираясь идти за водой для умывания. Преподаватели, из тех, что тоже получили свои каморки, еще не встали, пансионерки ловили самые сладкие утренние сны, в общем, уютное тихое время, когда директриса может тихо обойти свои владения, наметить план на день или… угодить в крепкие объятия за стогом сена.

– Прапорщик! – Александра удержала колено, которое уже летело в точку назначения.

– Прошу прощения, мадемуазель, – Медведев как-то особенно пристально посмотрел на ее юбки.

Наверное, представил, как ему могло прилететь, ведь острый локоть в живот Саша воткнуть успела.

Александра выпрямилась, выровняла дыхание и посмотрела на мужчину самым строгим взглядом из своего арсенала:

– Что вы хотели, господин прапорщик?

– Самую малость, – как-то невесело усмехнулся офицер и… опустился на одно колено: – Александра Николаевна, я признаю свою ошибку, стремясь загладить свою вину, я поспешил и был невнимательным, поэтому смиренно прошу меня простить.

Глаза Саши открылись так широко, что даже кожа на висках натянулась.

– Встаньте, господин Медведев, – попросила она, – если нас увидят, урон моей репутации станет еще больше!

Прапорщик встал, но не замолчал:

– Я готов сегодня же просить вашей руки у Терезии Борисовны и уже поставил в известность о своих планах Петра Георгиевича, позабыв о том, что вы сами решаете свою судьбу.

Вот тут Александра взглянула на мужчину благосклоннее.

Пока она сладко сопела в подушку, Шурочка ей весь мозг изнутри проела, подкидывая через сон информацию о дворянских браках.

В традиционной дворянской семье девицу о намерении жениться уведомляли в последнюю очередь.

Сначала молодой человек обращался к своим родителям, чтобы они имели возможность оценить семью будущей невестки и посчитать выгоду такого союза. Если собственные родители одобряли, мужчина шел разговаривать с родителями невесты или с опекунами.

По закону девица до двадцати одного года нуждалась в разрешении опекуна на любые действия – от поступления в монастырь до замужества. Так что сначала следовало получить согласие родителей, а уж потом приступать к барышне с вопросами. При этом барышня могла и отказать, а родители – нет. Слово самой невесты имело вес только после двадцати одного года.

Но Шурочка сирота, старше двадцати одного и не имеет обязательного опекуна. Зато служит в благотворительной школе герцогине Ольденбургской, значит, прапорщику следовало говорить о браке с покровительницей школы или с Петром Георгиевичем. Однако Александра могла отказать Медведеву, несмотря на одобрение брака покровителями.

Конечно, в таком случае ей пришлось бы покинуть и школу, дабы не провоцировать сплетни. Да еще без рекомендаций. А может быть, и нет. Ведь одобрение брака не значит принуждение к нему. В общем, тут все зависело от реакции покровителей.

– Я рада, что вы признали свою ошибку, господин прапорщик, – ровным тоном сказала Александра, хотя сердце колотилось где-то в горле. – А вот насчет вашего предложения руки и сердца мне есть что сказать. Пройдемтесь? На ходу мне легче думать и говорить.

Медведев с готовностью предложил руку, и они неторопливо двинулись по тропинке к заливу.

– Вы рассказали мне о депозите, о разрешении командира и дозволении опекунов. Кроме того, насколько я знаю, требуются выписки из метрических книг, выписки из родословных книг и оглашение в той церкви, которую посещает невеста. Но это детали. Меня, господин прапорщик, волнуют другие вещи.

Тут Александра сделала паузу и пристально посмотрела на своего спутника. Он шел спокойно и уверенно и слушал.

– Я совсем недавно получила место директрисы благотворительной школы и не собираюсь оставлять это место. Знаю, что обычно девушки, выходя замуж, оставляют службу, становясь женами и матерями, но… эти дети отчаянно важны для меня, Ефим Александрович. Мне важно знать, как живут эти девочки, чему учатся, как готовятся к будущей взрослой жизни. Пока я не выстроила систему обучения, которая сможет работать без меня, я не уйду.

Медведев свел темные брови, но возражать не стал.

– Второй важный вопрос – место проживания и финансы. У меня нет приданого. Нет дома, который я могу назвать своим. Служебная квартира – все, на что я могу рассчитывать. Не знаю, как обстоят дела у вас, Ефим Александрович, не интересовалась, но согласитесь, прежде чем идти в храм за божьим благословением, следует решить, как, где и на что мы будем жить.

Тут Саша снова взглянула на офицера и немного жестко продолжила:

– Вам может показаться, что я веду себя как купеческая дочь, подсчитывая убытки и выгоду от возможного союза с вами, но правда в том, что я не верю в его реальность. Кто вы, и кто я?

Прапорщик поднял голову, чтобы что-то сказать, но Александра жестом его остановила:

– Господин офицер, поймите меня правильно – я уже несколько лет жила самостоятельно, без казенной квартиры и помощи родителей. Копила на дрова к зиме или на новую юбку, пила копорский чай и грызла в пост сухари, чтобы сэкономить деньги на новые ботинки. Сейчас милостью Терезии Борисовны я имею приличную квартиру со всем необходимым, ежедневный стол и жалованье, которого хватает на платья и ботинки без экономии на рационе. Я не хочу терять эту часть своей жизни или менять ее на серый угол гарнизонной казармы из-за сплетен и чужой лжи. Для меня любой союз с мужчиной – это риск. Смертельный риск.

Медведев непонимающе вскинул длинные темные ресницы, Александра покачала головой, понимая, что ей снова придется объяснять риски для женщины, стараясь не задевать опасность беременности и родов:

– Выйдя замуж, я должна полностью довериться мужчине. Но какой он на самом деле, я не узнаю ни за год, ни за два. Любой человек показывает себя с лучшей стороны, когда заводит новые знакомства или желает понравиться.

– Я понимаю это, мадемуазель, – кивнул прапорщик, – но неужели вы считаете меня… плохим человеком?

– Ефим Александрович, – вздохнула Саша, – давайте я вам объясню на примере моего отца… Он был прекрасным педагогом. Настолько замечательным, что его пригласили обучать великого князя и его сестру. Между тем моим воспитанием он не занимался – не хватало времени. Меня учила и воспитывала матушка, пока была жива. А после ее смерти у папеньки проявился порок, который в моих глазах стер и его заботу, и любовь, и прежние добрые воспоминания. Потому что, погружаясь в игру, он не помнил обо мне, своей единственной дочери, а жаждал лишь денег, чтобы поставить на кон и снова хлебнуть пьянящего вина азарта и бесшабашности. Все, что он получал, он спускал, не скопив для меня ни рубля. Более того – отец занимал деньги у меня, из моего скудного жалованья, угрожая отозвать разрешение на работу, если я не пришлю ему хоть немного!

Медведев, кажется, оторопел от таких откровений. Шел молча, но шаг стал жестким, а брови чуть не сошлись на переносице в одну линию.

– Поэтому я никогда не стану женой мужчины, которого не узнаю – хотя бы в течение года или двух. Пока не увижу его обиженным, злым, больным и пьяным!

– Что? Мадемуазель! – возмутился прапорщик. – Зачем вам видеть меня в… непотребном виде?

– Затем, что в такие моменты человек раскрывается. Всплывает все то, что он сам прячет в себе – даже от самого себя, – небрежно пожала плечами Александра.

На самом деле внутри у нее метались два волка – Саша и Шурочка. Одна кричала: «Ты с ума сошла! Немедля извинись, потупив глазки, и сообщи мужчине, что ты его недостойна. Может быть, он проявит милосердие и не оттолкнет тебя?».

Вторая мрачно усмехалась, представляя, как сбитый с толку прапорщик убегает через кусты, испугавшись странного поведения и требований «невесты».

– Я… наверное, способен понять вас, Александра Николаевна, – остановился Медведев, уставившись на тихо шелестящие волны, – ваш накопившийся страх перед нищетой, ваш ужас от осознания, что мир несовершенен… Поэтому предлагаю вам время, чтобы лучше узнать друг друга…

Тут прапорщик сделал паузу, Александра подняла голову, радуясь тому, что ее отказ понят и принят.

– Я буду просить у ваших покровителей помолвку сроком на год. Думаю, этого времени будет достаточно, чтобы вы лучше узнали меня и мои обстоятельства, наладили систему обучения в школе и уверились в том, что я достоин вашего внимания и ваших чувств.

Саша хотела возразить, но Медведев взял ее за руку, поднес к губам, прижался, а потом выпрямился и громко сказал:

– Господа, дамы, прошу вас быть свидетелями – мадемуазель Пешкова согласилась стать моей женой!

Александра развернулась и увидела, что буквально в десяти шагах от них стоят вахмистр и подпрапорщик, а рядом с ними – разгневанная госпожа Снипперс и абсолютно растерянная чиновница Колобкова.

Глава 6

Саша открыла рот, закрыла, потом сглотнула сухим горлом и сказала:

– Благодарю за понимание, поручик! Думаю, теперь, когда вы сделали помолвку неизбежной, мы можем вернуться в школу!

– Я не хотел дурной публичности, Александра Николаевна, – сказал Медведев, ловя ее ускользающий взгляд, – просто воспользовался моментом. Госпожа Снипперс явно желала растоптать вашу репутацию окончательно.

Александра только поджала губы, ругая себя в голове на все лады. Надо ж было додуматься выйти на разговор с мужчиной на берег! Мало того, что их видно издалека, так еще эта дамочка втянула в историю всех, до кого дотянулась! Офицеры отводят глаза, Мария Ивановна мнет в пальцах платок, и только сплетница, не успевшая ощутить всю тяжесть «жизни по уставу», выглядит ошеломленной и обескураженной. Что ж, поделом ей!

Александра вынула часики, висящие в специальном кармашке на поясе, взглянула на них и удивленно подняла брови:

– Дамы, а почему вы здесь? Пора будить воспитанниц!

Колобкова немедля развернулась со словами:

– Уже иду, Александра Николаевна! Госпожа Снипперс пригласила меня на прогулку, сказала, что на берег выбросило изрядное количество дров, и нельзя ли попросить господ офицеров оценить эту груду, чтобы послать после денщиков перетаскать дрова к печи!

Саша хмуро взглянула на сплетницу и строгим тоном произнесла:

– Госпожа Снипперс, вы все еще тут? Ставлю вам на вид! Вы должны быть рядом с детьми, ведь вы сегодня дежурная дама! И потом, что за небрежность в одежде?

С этими словами Александра картинно поморщилась и кивнула на слегка сбившийся из-за спешки воротничок.

– Господа офицеры могут подумать, что в нашей школе не соблюдают устав, раз его хранительница позволяет себе выходить из комнаты в таком виде!

Всей своей интонацией Саша передавала ужас от ситуации, так что пунцовая дамочка почти бежала к домикам, а вот офицеры вернуться к «барочникам» не спешили. Они с трудом сдерживали усмешку, наблюдая паническое бегство сплетницы, а потом признались:

– Простите нас, Александра Николаевна! Мы не поверили в выдумку этой дамы, но решили, что пойти с ней станет меньшим из зол.

– Я все понимаю, господа и благодарна вам за участие, – равнодушно ответила Александра, направляясь к домикам. Она словно застыла в своем желании сохранить внешние приличия, не сорваться, не устроить безобразный скандал с криками и метанием посуды. Медведев молча шел рядом не обгоняя, но и не отставая. Его молчаливое присутствие раздражало и в то же время служило для Саши опорой.

Офицеры замечая это странное единодушие быстро свернули в сторону «проверить лошадей», дамы умчались вперед, так что Александра и Ефим Александрович некоторое время шли совершенно одни.

– Я не отступлю, Александра Николаевна, – весомо бронил прапорщик, – обещаю не торопить вас и не давить, выдержу год помолвки, но потом назову вас своей!

Шурочка внутри Саши пыхнула удовольствием, а вот Александра сделала каменное лицо:

– Год, это долго, господин прапорщик, уверена, вы найдете себе лучшую партию!

Медведев упрямо наклонил голову, давая понять, что этот разговор не окончательный.

Дальше все пошло своим чередом – занятия, сбор трав, тренировки по верховой езде, владению оружием и магии.

Особой радостью для девочек стало то, что из города прибыл большой заказ Александры Николаевны на перочинные ножи.

В этом мире без такого ножичка писать было сложно – гусиные перья требовали очинки и расщепления. Стальные перышки стоили дорого, ломались, портились, поэтому учили писать все же гусиными, а металлические становились дорогим подарком к завершению младшего курса.

Вот и предложила Саша заказать для воспитанниц целую партию хороших тульских ножей с гербом школы, найдя разумного поставщика через купца Овчинникова.

Тот смекнул, что поставки будут регулярными, отыскал какого дальнего родственника, занимающегося этим делом и передал заказ ему, на весьма приятных для обоих сторон условиях. Школа получала эксклюзивные ножи с запретом повторять модель, детали и герб. Ученицы – милый и нужный аксессуар. Купец Овчинников – некоторое количество денег и славу оборотистого малого умудряющегося работать с высшей аристократией.

При том заказала Александра ножи несколько более крупные, чем было принято в этом времени, да еще складные, и с петелькой – для закрепления ножа на поясе или на шнурке, что стало дополнительным фактором интереса к такой казалось бы безделице.

Когда купец привез заветный сундучок, встречать его сбежалась вся школа. Саша торжественно вручила по ножичку каждой «мадемуазель», отдельно одарила классных дам, а потом, уже вечером увела старших детей на берег залива и сама провела занятие со старшими воспитанницами, объясняя и показывая, как можно спрятать небольшой нож в одежде, как правильно перерезать толстую веревку, куда нужно бить, если на тебя несется огромный и страшный мужчина, и как вообще нож может помочь в критической ситуации.

Офицеры, которые наблюдали за занятием прониклись.

В принципе они прекрасно знали, что такое «засапожник» – так назывался небольшой нож, который носили при себе практически все мужчины. Особенно их любили разбойники, «лихие люди», кулачные бойцы, казаки и бойцы из 'Дикой дивизии’собранной из представителей народов Кавказа.

Но засапожник был обычным ножом, пусть острым и ухоженным. Все знали, что у врага может оказаться такой нож в сапоге, учитывали этот момент в рукопашных схватках, в толпе босяков или при внезапном нападении.

А тут молодая девушка показывает детям, как можно спрятать аккуратный нож за поясом, под юбкой, за чулком, за воротником, в рукаве и в прическе! Да еще уточняет, что в Китае дамы умели сражаться длинными острыми шпильками, а в Испании дворянки прятали стилет в корсет вместо бюска – специальной жесткой пластинки для ровности осанки.

В общем господа были шокированы, особенно после того, как директриса сообщила девочкам, что будет устраиваться конкурс на лучшее сокрытие ножа, а потом на лучшее его применение на манекенах.

– Мадемуазель! – не выдержал вахмистр, – разве можно этому учить детей? Девочек?

– Господин Леман, – строго сказала Александра, – вы знаете, для чего мы готовим этих детей? Вижу догадываетесь. Так вот чем раньше они освоят эту науку, тем больше у них будет шансов выжить, выйти на пенсию и родить собственных детей. Я не хочу, чтобы эти малышки погибли на первом же задании!

Офицер потупился, и больше вопросов не задавал. Зато их задал прапорщик Медведев:

– Александра Николаевна! – сказал он, когда Саша уже собралась подниматься к домику, оставив детей резвиться под присмотром классных дам. – Откуда вы знаете о Китае?

– Читала вероятно, – отмахнулась девушка, – у нас прежде была обширная библиотека, и папенька радовался, если я тихо сидела с книгой в углу.

– Я закончил магическую школу, военное училище и несколько особых курсов, – веско сказал прапорщик, – но о том, что китайские женщины умеют сражаться шпильками узнал только от вас.

– Значит нашим девочкам нужно заказать такие шпильки, чтобы повысить шансы на выживание, – задумчиво пробормотала Александра, – и стилеты. Арбалетов будет мало!

Медведев не нашелся с ответом.

Новость о необычном уроке моментально разошлась по школе. Пансионерки хвастались друг перед другом своим умением спрятать новую «игрушку», обсуждали различные способы крепления – к поясу, к рукаву, под передник, и шепотом рассказывали младшим про боевые шпильки китайских принцесс.

Конечно госпожа Снипперс не могла оставить этот урок без своего внимания – она немедля написала письмо герцогине, и на третий день ее светлость внезапно явилась на дачу с визитом.

Поскольку предупреждения не было, ее светлость застала детей во время занятий. Несколько девочек усиленно метали свои ножички в мишень, еще двое стояли с арбалетами в руках, а остальные разминались на «полосе препятствий».

– Мадемуазель Пешкова! – в голосе Терезии Борисовны звучала сталь, – объясните мне, что здесь происходит!

– Ваша светлость! – Александра присела в реверансе, – если позволите, я дам вам объяснения в стороне от воспитанниц. Им не стоит прерывать занятия!

Герцогиня нехотя сошла с экипажа, опираясь на руку прапорщика Медведева, и не отпуская его прошла вперед, чтобы встать на том пятачке, с которого Саша обычно наблюдала за самыми опасными занятиями.

– Итак, мадемуазель, я жду объяснений! – повторила герцогиня.

– Сейчас идут занятия по общей физической подготовке и знакомство с оружием, – ровно ответила Александра, уже понимая, о чем именно спрашивает герцогиня.

– Я не об этом, – оборвала ее Терезия Борисовна, – мне доложили, что девочкам вручены ножи, словно дворовым мальчишкам, и теперь их учат тыкать друг друга этими ножами! Мадемуазель, неужели это правда?

Саша кротко вздохнула:

– Ваше сиятельство, чтобы развеять ваши сомнения, я сейчас с точностью повторю урок, который давала старшим девочкам для средней группы. Перочинные ножи для них прибыли только сегодня.

Герцогиня нахмурилась, но Александра улыбнулась:

– Вы все увидите своими глазами, и кто бы вам не докладывал, он не сможет не подтвердить, что занятия идентичны. Свидетелями мне станут господа офицеры.

Терезия Борисовна некоторое время сверлила Александру тяжелым взглядом, потом неохотно кивнула, выражая согласие. Саша тотчас подозвала к себе средний класс, и попросив подпрапорщика Мясникова донести ящик с ножами до пляжа повела детей туда. Следом как привязанные потянулись классные дамы, офицеры, денщики, и ее светлость с прапорщиком Медведевым.

– Медам, – Александра подождала пока дети встанут в кружок и начала свою речь. – Вы поступили в школу, чтобы стать не просто образованными барышнями, но юными магичками, возможно женами офицеров или чиновников. Военные дороги могут стать нелегким испытанием для слабой, болезненной женщины, поэтому мы с вами учимся здесь быстро бегать, высоко прыгать, подтягиваться на руках и балансировать на бревне.

Девочки радостно закивали. Им нравились активные занятия на свежем воздухе, к тому же в конце недели самая шустрая и ловкая обязательно получала приз – милую ленту в косу.

– Однако на дорогах до сих пор часто встречаются опасности, – понизив тон заговорила Александра, – дикие звери, завалы на дорогах и дурные люди, желающие ограбить путников. Для защиты от всего этого мужчины обычно берут в карету пистолеты, сабли, некоторые даже вооружаются ружьями и уж точно каждый храбрый офицер умеет запулить в разбойника огненный шар или кусок камня.

Девочки начали переглядываться, схватившись за руки, чтобы не дрожать от страха.

– Между тем женщина тоже должна уметь защитить себя, если защитник ее пал, или она очутилась в неприличной ситуации, – продолжала Александра. – Поэтому сегодня от лица нашей покровительницы, герцогини Ольденбургской, я как директриса школы благородных девиц вручаю вам эти ножи! На каждом из них герб нашей школы, у каждого есть удобная петелька для крепления, и шнурок! Прошу!

Раздав девочкам ножи, Саша скомандовала положить их в карман фартука, а потом продолжила лекцию:

– Во все времена женщина почитали слабейшими, нежнейшими, нуждающимися в защите существами. И во все времена были женщины, которым приходилось защищать свой дом и детей. И все же от женщин не ждут нападения, поэтому этот нож может стать вашим шансом на спасение. Он мал, незаметен, его легко спрятать в рукаве, за резинкой чулка, в прическе или под воротником платья.

Называя места для «тайников», Александра обозначала их, не задирая конечно юбки и не демонстрируя никому свои чулки.

– В далеком Китае женщины благородного рода умеют сражаться заостренными шпильками. В Испании даже инфанта носит вместо бюска стилет в прочных деревянных ножнах, так что и нам с вами не зазорно иметь при себе небольшой нож для очинки перьев, вскрывания писем или… возможного спасения от неприятностей!

Дальше директриса попросила девочек представить, где им может пригодиться нож, и практичные купеческие и чиновничьи дочки тотчас припомнили не только очинку перьев, но и подчистку бумаг, деление десерта с подругой, разрезание листов новых книг, открытие тугих шкатулок и прочее.

– Молодцы! Надеюсь вы все это запомнили, а теперь я покажу вам, как правильно перерезать веревку, если вам связали руки! – тут Саша накинула веревку на собственные запястья и показала, как нужно осторожно перепиливать ворсистые натуральные волокна. Потом офицеры вынесли набитого соломой «болвана» и на нем Александра нашла несколько болезненных точек, в которые можно просто ткнуть даже коротким и не острым ножом, после каждого приема повторяя рефреном:

– Только в случае самозащиты, если мужчина, который вас защищает лежит без сознания или погиб!

Завершая занятие, директриса снова повторила слова о том, что женщина хрупкая, нежная и трепетная, и защищать ее конечно должен мужчина, но вот защищая детей, она имеет право использовать и магию и оружие.

Девочки восторженно присели в книксенах, а герцогиня Ольденбургская сдержанно похлопала в ладоши:

– Мадемуазель Пешкова, скажите, такое занятие будет проведено для младших воспитанниц?

– Конечно, ваша светлость, – заверила ее Александра, – как только мы получим очередную партию ножей.

– Я бы хотела, чтобы на нем присутствовали мои дочери.

Александра молча присела в реверансе.