Текст книги "Курс по соблазнению. Секс против дружбы (СИ)"
Автор книги: Юлия Крымова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 13.
– Ксю, вот это ты хоромы отхватила, – присвистывает Нинка после короткой экскурсии по нашей новой двухкомнатной квартире. – Признавайся, нашла себе богатого ухажера?
– Что? Какого ещё богатого ухажёра? – вспыхиваю от слов подруги.
Квартира и правда хорошая: новая, просторная. Поэтому не удивительно, что у Скориковой лишь непристойные мысли. Район тоже отличный. Всё рядом. Множество парков и небезызвестный стадион «Лужники». И недалеко от жилого комплекса, где живёт Ерохина. И Костя,– подсказывает кто-то внутри.
– Ну а как? Без году неделю в Москве, а уже так хорошо устроилась!
– Нин, это всего лишь арендованное жильё, – пожимаю плечами. – Не сама купила! И даже не подарили, на что ты так усердно пытаешься намекнуть. Аверин помог снять. Хозяин квартиры – его друг.
Ох, ну вот зачем я это говорю? Ведь глаза Нинки загораются как у львицы, в вольер к которой кинули беззащитного оленёнка.
Шестое чувство подсказывает, что сейчас меня будут пытать похлеще, чем на полиграфе. Вон уже шипучей сыворотки правды плеснула мне до краёв.
– То есть вы общаетесь? – уточняет Скорикова, подрезая клубнику в свою Суперлетную окрошку.
Слышали о такой, нет? Тогда берите на заметку. Килограмм красных ароматных ягод заливаем охлаждённым шампанским и вуа-ля. Даже я, которая не особо любит классический рецепт с квасом или кефиром, наворачиваю вторую порцию.
– Общаемся. Как друзья.
– И всё?
– И всё!
То, что мои мысли последнее время назойливо крутятся возле его персоны, благоразумно решаю не уточнять. Зачем?
Я запрещаю себе о нём думать в любом контексте, кроме как дружеском.
У меня достаточно забот, о которых стоит переживать. Насущных. Более земных и первостепенных.
Хватит ли моего заработка от оказания аудиторских услуг для столичной жизни? Я веду бухгалтерию представителей малого бизнеса. Часть клиентов намекнула, что формат удалённой работы им не по душе, и на следующий квартал они будут искать специалиста по месту жительства. Конечно, большинство, кто со мной не первый год, заверили, что останутся переедь я хоть на Луну. Это радует. А вот столичные цены нет.
– Ксю, у тебя со зрением всё в порядке? – не унимается Скорикова. – Дружить с таким красавчиком – просто преступление. Тебя оштрафуют. Да-да, не надо закатывать глаза. Найдётся с десяток обделённых вниманием женщин, которые подадут на тебя в суд. А судья признает тебя «Виновной», ведь она тоже окажется женщиной.
Слушая Нинкины бредни, моя выдержка даёт слабину. Я зачем-то пересказываю ей разговор тех подруг из спортивной школы. Наивно верю, что Скорикова меня поддержит. Я прямо говорю, что меня не интересуют одноразовые связи. А Аверин, кажется, по-другому не умеет.
– И что? Порадует тебя разок и дальше продолжите дружить. Хотя, если верить той рыжей, то и не разок вовсе. А как минимум два. Я уже и забыла, что это такое, – мечтательно произносит Нинка. – Когда страстный секс, да на всю ночь. А не пока дети плещутся в ванне.
– Олька скоро будет? – аккуратно перевожу тему, поглядывая на телефон. – Вроде бы на семь собирались.
– Ой, та ну её, – отмахивается Нинка. – Сообщение прислала десять минут назад: «Прошу понять и простить, планы поменялись». Это на языке любовницы значит: Артурчик нагрянул. Как пить дать! Конечно, где секс с любвеобильным армянином, а где мы?
Пока Скорикова представляет, что она на сцене стендапа и откровенно шутит на тему отношений с женатым мужчиной, я задумчиво пью клубничную окрошку.
Да, я в тайне ждала прихода Ерохиной. Сильнее, чем деда Мороза в детстве. Надеялась, что с её появлением разговор автоматически потечёт в другое русло. Что она опять будет учить нас женским хитростям, и моя скучная личная жизнь отойдёт на другой план. Даже не на второй. И не на третий. А куда-то далеко-далеко. Туда, куда обычно складывают вещи на случай «Похудею».
– Я хоть не поддерживаю её в этом вопросе, но тебе бы советовала у Ольки поучиться, – с умным видом изрекает Нинка. – Живёт человек как ей нравится и не парится: кто что думает, что говорит.
Согласна. Если стараться всем угодить, то проще сразу лечь посреди комнаты и сложить на груди руки.
Жаль, это прозрение пришло ко мне лишь после тридцати.
– Ну ты мне скажи, приходил ведь Аверин в первый вечер? – допытывается Скорикова, не сбавляя напор.
– Приходил, – всё-таки признаюсь и мысленно прикусываю язык.
– Вот! И что я говорила? – с победным видом Нина отпивает добрый глоток шампанского. – Чего тогда теряешься? Парень явно не против, чтобы вечерний кофе плавно перетёк в совместный утренний.
Что она заладила с этим «кофе»? Вчера, вопреки моим переживаниям, мы спокойно провели вечер. Никаких намёков сексуального характера Костя не делал. Мы поужинали, а потом играли в какие-то уличные бои на приставке, что предназначалась для Никиты. Среди шуток и громкого смеха попросту не было места для флирта или чего-то большего.
– Потому что я против, Нин! Откуда вообще такая уверенность, что он стал бы со мной спать? По-моему, ему и так хватает кандидаток. Просто непаханое поле. Как бы «плуг» не сточился.
Нинка громко ржёт над моими метафорами, но не сдаётся.
– То есть, хочешь сказать, он оставил вас ночевать, потом полдня возил по городу, стоя в пробках, в итоге замолвил перед другом словцо и помог с арендой, просто так? От скуки? По доброте душевной?
– Да! А что? Костя очень хорошо воспитан. Он бы и тебе помог. Поэтому не надо акцентировать внимание на каком-то его особом отношении ко мне.
– Даже моя бабка, пропагандирующая «не прелюбодействуй» рассмеялась бы тебе в лицо, – хохочет Нинка.
Но, глядя как я волком смотрю на неё, тут же добавляет.
– Хорошо. Давай проверим ещё раз, только уже по-взрослому. Позови его на ужин. Оденься красиво и используй все те приёмчики, которым учила Олька. Если никак не среагирует – твоя взяла. Я признаю, что абсолютно ничего не понимаю в этой жизни и больше про Аверина не заикнусь.
Глава 14.
Скорикова явно обладает каким-то исключительным даром убеждения. Иначе как ей удается всё-таки уговорить меня позвать Аверина в гости?
Стоит подруге запрыгнуть в такси и помахать на прощанье ручкой, как я сама пишу Косте: «Кот, приходи завтра к нам на ужин? Хочу отметить новоселье».
Я внушаю себе, что это будут дружеские посиделки. В знак благодарности за помощь. Кажется, одного спасибо мало.
Только чем объяснить мою довольную улыбку, когда Аверин отвечает коротким «Ок! Буду»? Или то, что я выворачиваю вверх дном чемодан в поисках чего-нибудь подходящего для ужина с лучшим другом? Чего-то не слишком откровенного. Но и не скучные шорты с майкой.
Хотя тут вырисовывается целая проблема. Из прошлой жизни я, оказывается, взяла самый необходимый минимум. Предпочла тащить как можно меньше старого и теперь сижу в недоумении.
Но если выбор с одеждой решается в пользу простого сарафана, вся изюминка которого в расшитой белой ткани, то вопрос «чем угощать друга?» мучает меня долго.
В итоге останавливаюсь на запечённом картофеле, стейках и салате хрустящими баклажанами. Правда больше времени у меня уходит на два вида соуса, которые я предпочитаю готовить самостоятельно. Кисло-сладкий ягодный и островатую сальсу.
Когда стол красиво сервирован, а в холодильнике охлаждается красное сухое, именно его советовали в супермаркете к мясу, ловлю себя на мысли, что заметно нервничаю. По третьему разу перепроверяю чистоту бокалов и перекладываю салфетки.
– Мы кого-то ждём? – спрашивает сын, окидывая недовольным взглядом три комплекта посуды.
– Костя придёт в гости.
– Тогда я не голоден.
– Никит, может, хватит уже?
– Вот именно! Может, хватит ему катить яйца в твою сторону? А тебе делать вид, что так и надо?
– Что за слова? Чтобы я больше не слышала такого! – впервые за десять лет материнства повышаю на сына голос.
Он никогда не закатывал истерик в магазине со словом «Купи». Не отбирал у детей игрушки на детских площадках. Не орал, будто в него вселились бесы по дороге в детский сад. Мой не по годам умный мальчик всегда был на моей стороне. Всегда слушался и понимал с полуслова. Тогда откуда взялся этот требовательный и наглый подросток?
– Называю вещи своими именами. Или у тебя есть другое объяснение, почему он трётся возле тебя?
– Во-первых, никто возле меня не трётся, – устало вздыхаю. – Костя помог нам с переездом. За это я пригласила его на ужин.
– Ага. И полчаса провела у зеркала, закручивая волосы, тоже поэтому?
Всего лишь завила несколько прядей от лица и нанесла на ресницы тушь.
– Я дружу с ним с шести лет, – привожу последние разумные аргументы. – Костя помогал искать мой зуб, который выбило старой железной качелей. И выстригал жвачку из волос, когда противный Женька Синицын решил неудачно пошутить. Как думаешь, есть ли смысл красоваться перед ним?
– А почему тогда я узнал о нём только когда переехали сюда?
– Потому что я была замужем. И мы не общались.
Ник сверлит меня недоверчивым взглядом. Кажется, кто-то поменял нас местами. И сейчас я ребёнок, а сын – прожжённый взрослый, которого так просто не провести.
– В любом случае он мне не нравится. Поэтому, если твой «друг», – Никита показывает пальцами кавычки, – решит тут прописаться, я вернусь к отцу.
Растерянно открываю рот и непроизвольно дёргаюсь.
То ли от громких заявлений сына. То ли от внезапно раздавшейся мелодии дверного звонка.
Почему у меня в десять лет и в мыслях не было ставить матери ультиматумы? Возможно, потому, что чувствовала полнейшее безразличие с её стороны? Какой смысл было грозиться уйти из дома, если от этого она бы только вздохнула с облегчением?
Никита скрывается в спальне, не забыв на прощанье хорошенько хлопнуть дверью и я наконец-то прихожу в себя.
Спешу встречать Костю. Не терпится попробовать, что там за вино насоветовали в магазине. Справится ли оно с моими эмоциональными качелями? Ведь после разговора с сыном ощущение, будто прокатилась десять кругов на американских горках.
Глава 15.
– Привет, – улыбается Аверин, протягивая мне упакованный в красивую коробку торт.
Аппетитный медовик, декорированный настоящими сотами и двумя маленькими шоколадными пчёлками.
Смотрю сначала на друга. Потом на торт. На янтарные капельки мёда, что поблескивают в ячейках из воска. С трудом держусь, чтобы не разорвать зубами красный бант, не прогрызть коробку и не откусить самый большой кусок. Так жадно и ненасытно, будто передо мной не торт вовсе, а свадебный каравай.
К счастью, я уже знаю, что все эти конкурсы полный бред.
А вот медовик – нет.
Мой любимый!!!
Неужели Костя помнит?
За столько лет я до сих пор не нашла ответа, что может быть лучше тонких медовых коржей, которые в сочетании со сметанным кремом превращаются в тающее во рту лакомство.
Кстати, самый вкусный торт получался именно у Зои Михайловны Авериной. Он был её визитной карточной. И одной из причин, почему я так любила ходить к ним в гости.
– Как вам на новом месте? – интересуется Костя, по-хозяйски доставая из выдвижного ящика штопор. Видно, ни раз он бывал у друга в гостях.
– Отлично! Даже вытащила Ника погулять сегодня.
И на удивление, очень удачно. Полдня мы бродили в парке Горького. Совершили прыжок с парашютом, надев очки виртуальной реальности. Ели мороженое и взлетали к облакам на необычных качелях, что развешаны по огромному металлическому кругу.
На обратном пути сын заприметил небольшую площадку, где катались роллеры и скейтеры. Никита так восторженно засматривался на парней, которые зависали в воздухе с досками, что идея, чем его завлечь, родилась сама собой.
– Знай, я готов каждый день помогать с переездом, – смеётся друг, кивая на сервированный стол.
– Спасибо! Согласна звать тебя на ужин и без смены места жительства.
Я пытаюсь кокетничать? Или непроизвольно зеркалю улыбку друга?
– Кстати, не помню, чтобы тут когда-то было так чисто и уютно, – комментирует Костя, оглядываясь по сторонам. – Без стеклотары, что валяется под ногами, и пустых коробок из-под пиццы квартиру Макса не узнать. Надо сказать ему, что это он должен тебе доплачивать.
– Давно вы дружите?
– Лет пять.
– А с кем-то из наших связь поддерживаешь ещё?
Когда-то во дворе у нас была большая дружная компания. Я, Скорикова и Ерохина были младше всех.
Костя, моя сестра Инга и её лучшая подруга Кира на два года старше. Они, как и мы с девчонками, учились в одном классе.
А в параллельном с ними Синицын, Родионов, Петренко и Иванюк. Звёзды футбольной команды.
Инга в тайне от родителей крутила роман с Ярославом Родионовым. Поэтому ежедневно мы все собирались у него дома.
Сестра тащила меня, ведь отпускали гулять нас только вместе. Я брала с собой Ольку и Нинку, чтобы не скучно было сидеть одной в комнате, пока Инга с Ярославом закрываются у него в спальне. Костя приходил, так как общался с ребятами. И потому, что ему нравилась Кира Белецкая. Он, конечно, это не афишировал. Даже мне. Но я знала. Разве голубоглазая и харизматичная Кира могла оставить кого-то равнодушным? А ещё модная и до неприличия развязная. Помню, в наше последнее лето она проколола себе пупок и специально стала носить лишь короткие топы.
Кажется, это всё было в другой жизни. И не про нас вовсе.
Ржавые качели. Разбитое крыльцо школы, где мы любили собираться на большой перемене. Колёса, закопанные в землю, вместо ограждения для клумбы. Наши имена, выцарапанные на облезлых перилах.
Совершенно другая эпоха. Другие оболочки нас. Моложе. Искреннее. Счастливее.
– Нет. Когда вы переехали, все как-то разбежались, – глухо отзывается друг. – Синицин в Америку укатил. Остальные – не знаю. Белецкая иногда пишет. Недавно напомнила, что через две недели у неё день рождение. Каждый год приглашает, видимо, по-привычке. Но я не ходил ни разу.
Смотрю на него с немым вопросом. Однако Костя упрямо игнорирует моё любопытное «Почему».
– Как сестра, кстати?
– Мы почти не общаемся, – отвечаю негромко.
– Это как-то связано с вашим внезапным исчезновением?
Спасибо, что считывая нужные ответы по моему лицу, Костя разумно переводит тему.
Друг рассказывает про сегодняшнюю тренировку. Про то, как Нинкины сыновья пытались повалить Аверина на ковёр. Как одновременно повисли на нём, отчего со стороны он, наверное, был похож на обезьяну из мультика с кучей малышей. Представляя эту картину, я даже не пытаюсь сдерживать смех. Хохочу до слёз.
– Скорикова говорила, что её пацаны от тебя в восторге, – признаюсь, вытирая размазанную тушь.
– Что ещё тебе говорила Скорикова? – усмехается друг.
Интересно, Костя знает, что ступает на опасную территорию?
Ведь вспоминая наш с Нинкой вчерашний разговор, я отпиваю глоток Каберне и максимально сексуально провожу языком по верхней губе. Как бы стираю остатки вина, но на деле каким-то неведомым образом заставляю зрачки другу увеличиться.
Лёгкая и непринуждённая атмосфера в раз улетучивается. Уплывает в раскрытое окно, оставляя место чему-то совершенно другому. Неизвестному.
Это сложно не заметить и не почувствовать.
Кажется, даже пахнуть начинает иначе. Остро. Терпко. Я бы сказала, белоснежными хрустящими простынями, которые вот-вот будут зверски измяты и перепачканы сочными летними ягодами.
Заметив, как взгляд Кости плавно соскальзывает с моих губ на шею, а после без всякого стеснения слишком по-мужски перетекает в декольте, я наконец-то выныриваю из глубоких волн внезапно нахлынувшего желания.
У меня не так много близких людей здесь, чтобы ими разбрасываться. К чему ставить эксперименты над нашей дружбой? Только чтобы доказать что-то Скориковой?
Или не только?
Мы допиваем вино, заменяя разговоры тягучими паузами. А те редкие слова, что всё же вылетают из нас, произносятся совершенно с другой интонацией. Более протяжно и тихо.
В какой-то момент такой молчаливой беседы тонкая бретелька моего сарафана самостоятельно сползает вниз. Или это Костя силой мысли стягивает её? Оголяет плечо, будто на что-то намекая.
Какой бы вариант ни был, я не спешу возвращать её на место. Улыбаясь, наблюдаю за мужской реакцией.
Серые глаза открыто ласкают оголённый участок кожи. Метят родинки и трогают едва показавшуюся часть груди.
Никогда бы не подумала, что взгляд осязаем. Но я буквально ощущаю его тёплыми невесомыми прикосновениями.
Нам стоит прекращать. Ведь правил этой игры я практически не знаю. И как реагировать, когда друг очень недвусмысленно смотрит на мои губы, тоже.
Не спрашивая, будет ли Костя кофе, я подскакиваю с места и завариваю нам двойную порцию.
Надеюсь, он не подумает, что я так тонко намекаю на продолжение?
Или, наоборот, я хочу, чтобы понял всё именно так?
А если всё-таки подумает? То что? Начнёт проявлять инициативу? И как тогда вести себя?
Боже, пьяный мозг неуверенной в себе женщины – отдельный вид насилия.
На самом деле всё просто: я не хочу, чтобы Аверин уходил. Да, у меня полное непонимание происходящего, но мне нравится ловить своё отражение в его потемневших глазах. Там я как-то по-особенному красива.
И Костя, словно подслушав мои мысли, медленно потягивает давно остывший крепкий кофе.
Похоже, ночь без сна нам обеспечена в любом случае.
Мы с Авериным продолжаем сидеть за столом, даже когда чашки в наших руках давно опустели. И только когда из комнаты Ника начинает доноситься возня, оба понимаем, что пора закругляться.
– Спасибо за ужин, – произносит Костя, стоя у входной двери.
И опять это странный взгляд на мои губы. Он хочет меня поцеловать?
А я? Хочу?
– Спасибо за компанию, – отвечаю, не зная куда деть руки.
Сначала тереблю тонкий серебряный браслет, затем трогаю безымянный палец. Никак не привыкну, что третий месяц на нём нет кольца.
Конечно, Костя всё это замечает. Усмехнувшись, желает доброй ночи и тянется к дверному замку. Однако через секунду разворачивается и притягивает к себе. Так внезапно и несдержанно, что я могла бы смело принять происходящее за очередной сон.
Но мужские тёплые губы на моих губах настолько реальны, что я просто жмурюсь от удовольствия и сама прижимаюсь крепче.
Что я знала о поцелуях до этого момента? Ничего. Абсолютно.
Да, так оказывается бывает, когда выходишь замуж в девятнадцать.
Вряд ли те слюнявые лобызания, на которые расщедривался Игорь в минутную прелюдию перед сексом, можно отнести к определению «поцелуй».
Это больше сравнится с модным массажем здоровенными улитками Ахатинами, что ползают по твоему лицу, оставляя скользкие, противные следы.
Костя же делает всё совсем иначе. Плавно раздвигает мои губы своими. Поочередно обнимает то верхнюю, то нижнюю. Будто и не целует вовсе, а пробует подтаявшее мороженое. Аккуратно слизывает, пока оно не растаяло окончательно и не растеклось в молочную лужицу.
Да-да. Я уже близка к такому состоянию. Ведь сложно сохранять трезвость ума, когда тебе дарят самый запоминающийся поцелуй в твоей жизни. И кажется, даже самый первый, настоящий.
Глава 16.
– Ксю, выручай, – вместо обычного человеческого приветствия в трубке слышится умоляющий голос Скориковой.
– Где пожар, Нин?
– Пацанов некому забрать после тренировки. Димка в командировку укатил, а я на совещании застряла. Можешь помочь? А то, боюсь, они там школу разнесут. Или Аверина с ума сведут.
Аверин. Мы не виделись с ним с того самого импровизированного новоселья.
«С момента поцелуя» шепчет кто-то внутри. «Называй вещи своими именами. Он поцеловал, ты ответила».
После Костя пару раз звонил, но я прятала телефон под подушкой. И чтоб наверняка нечаянно не поднять трубку, закрывалась в ванной.
Я до сих пор не поняла, для чего он это сделал?
По расписанию в десять вечера у него наступало время поцелуев? А зачем нарушать привычки, если засиделся в гостях? Так?
Других логичных объяснений у меня нет.
Как и нет понимания, какую стратегию поведения выбрать?
Конечно, надо сделать вид, что ничего не было.
Но из меня так себе актриса. Я не могла выдавить что-то отдалённо похожее на радость, когда бывшая свекровь дарила на Восьмое марта очередной цветастый халат. Пятый по счёту. А к слову, тогда я честно старалась. Даже репетировала у зеркала удивление, смешанное с радостью.
– Ну так что? Поможешь? Или думаешь, как культурно меня послать?
Причину моего молчания Нинке точно лучше не знать. Поэтому выдавливаю неуверенное «Хорошо», попутно убеждая себя, что мы с Костей взрослые люди. Оба понимаем, что это было минутное помешательство. Луна в Венере. Или полнолуние. Кажется, сейчас модно всё валить на звёзды?
Только зная, что астролог из меня такой же, как и актриса, в школу я еду не одна, а с Никитой. Беру сына для надёжности. В его присутствии мы точно не будем вести ненужные разговоры. А повторять – тем более.
Чтобы поездка стала интересной для Ника мы спускаемся в метро.
Давно хотела показать сыну, чем ещё так особенна Москва.
Если в Питере водят экскурсии по крышам и парадным, то в столице можно смело отправляться изучать её подземную часть. Гулять – не перегулять.
А видя, как Никита увлеченно крутит головой по сторонам, понимаю, что эта достопримечательность мало кого оставит равнодушным. Вряд ли станции метрополитена в Америке сравнятся по помпезности и красоте с нашими.
Я и сама на время забываю, где мы? Пришли посетить художественную выставку? Или, судя по колоннам, аркам и величественным люстрам попали во дворец?
Так и хочется потуже затянуть корсет на воображаемом пышном платье и станцевать с кем-то из прохожих вальс. Но кто согласится? Все местные уже давно привыкли к подобным декорациям. Уткнувшись в телефоны, они ждут не дождутся, когда усядутся в вагон и выйдут на нужной станции.
Кстати, о нужной станции. Стоит добраться до спортивной школы, как я и сама забываю про желание танцевать. Всё внимание перетягивает на себя Аверин, который развалился на матах и дурачится с малышнёй.
Сколько их там? Человек десять, не меньше. И все как один заливаются безудержным громким смехом. Таким настоящим и заразительным, что губы непроизвольно растягиваются до ушей.
Я буквально замираю в дверях с широченной улыбкой.
Картинка перед глазами настолько неожиданна, что пока Костя не видит, я жадно всматриваюсь в его смеющийся профиль. И в резко меняющиеся выражение лица, когда он всё-таки меня замечает.
– Ксень? – удивляется Аверин, поправляя задранную футболку.
Вид у него такой растерянный, будто я застала его за чем-то очень личным. Кажется, заметь он меня тогда за подглядыванием в душе, и ему было бы не так стыдно, как сейчас, когда я видела, что серьёзный мужчина катается по полу наравне с мальчишками.
Мне даже хочется обнять его и сказать: «Дурак ты, Аверин». Разве этого стоит стесняться?
Что абсолютно каждый, перед тем как уйти с тренировки, виснет на нём и обещает прийти в среду. Что по третьему разу малыши кричат: «До свидания, Константин Сергеевич»?
Кажется, стесняться стоило моему бывшему мужу, который и часа не мог провести с Никитой. С одним собственным сыном. А не толпой чужих детей.
– Привет, – даже не стараюсь скрыть улыбки, когда Костя подходит ближе. – Думаю тоже на борьбу записаться, раз у вас тут так весело.
Только Аверин почему-то и не думает смеяться над шуткой.
Всё ещё испытывает неловкость за то, что я увидела его другую сторону? Не взрослого крутого парня, а человека, наслаждающегося баловством с детьми?
Зря. Большинство девушек влюбились бы именно в такого мужчину. А не в образ брутального самца, умеющего лишь подчинять и доминировать.
– Я за братьями, – киваю в сторону Нинкиных разбойников, активно кувыркающихся на матах.
– Эй, двое из ларца! Собираемся! – командует друг.
Мальчишки на перегонки уносятся в раздевалку, и Костя обращается уже ко мне.
– Подождите на улице. Я закрою тут всё и вас отвезу.
– Зачем, Кот? Мы сами доберемся.
– Ты, похоже, плохо представляешь, с кем связалась, – смеётся Костя. – Эти двое разорвут тебя на части. Так что просто сделай, как я прошу.
И я делаю. Его уверенный тон с нотками беспокойства не оставляет шанса ослушаться.
Или всё же мне хватает пяти минут, чтобы включить режим самосохранения?
Когда мы идём к выходу, становится ясно, на что намекал Аверин.
Вырвав руку, Даня бежит в сторону буфета, сметая всё на своём пути. А Ваня в совершенно противоположном направлении – к лестнице.
Братья солидарны лишь в одном – в нежелании реагировать на мои просьбы остановиться.
Хорошо, что я взяла с собой Никиту. Он бросается за Даней, пока я на втором этаже ловлю Ваню.
После такой "весёленькой" погони я готова без конца благодарить Аверина. Его помощь неоценима. И сама я бы действительно не справилась. Мальчишки слушаются лишь своего тренера. Причём беспрекословно. В машину, так в машину. Даня перестань дёргать Ваню, а Ваня не щепай брата, тоже не вопрос. Едут молча, уставившись каждый в своё окно. Как ему это удаётся? И как с ними справляется Нинка? Это ведь два урагана.
– Я начал думать, что ты меня избегаешь, – внезапно признаётся Аверин, заезжая к нам во двор.
Непоседы Скориковой переданы матери лично в руки. В салоне наконец-то удивительная тишина. И Костя, пользуясь моментом, решает её нарушить.
– Нет. Всё хорошо. Просто дел много было, – отвечаю, глядя через лобовое стекло на отдаляющуюся фигуру сына.
Никита в очередной раз демонстрирует, что я не научила его банальному приличию. Молча хлопает дверью и уходит. Но почему-то сейчас мне не хочется его ругать. Хочется поступить также. Выскочить из машины, бросив на ходу «спасибо».
Это желание усиливается, стоит Аверину развернуть корпус в мою сторону.
Друг давно забыл про инцидент в зале. Он собран и уверен в себе. В то время как я, наоборот, дико нервничаю.
– Хорошо, – Костя делает вид, что поверил и пристально смотрит на мои губы.
Я уже знаю этот взгляд. Так же он смотрел тогда у дверей. Перед тем, как поцеловать.
– Не передумал по поводу дня рождения Белецкой? – говорю невпопад, лишь бы не молчать. – Вчера случайно столкнулась с ней в торговом центре, представляешь? Я бы в жизни не поняла, что загорелая брюнетка, стоящая за мной в очереди – это Кира. Но она меня узнала, и сама окликнула. Даже как-то обидно стало, неужели я не изменилась?
– Изменилась, – коротко отзывается Костя, всё так же изучая цвет моей помады. – Если ты решишь пойти, дай знать. Поедем вместе.
Чёрт, его не проведешь. И часть меня, что так жаждет поцелуя тоже. Губы покалывают, словно они усыпаны металлической стружкой. И их магнитом тянет к губам напротив сидящего парня. Настырным. Горячим. Кажется, я помню не только какие они на ощупь, но и на вкус.
– Окей, – хриплю, судорожно нащупывая, где открывается дверь.
Мне срочно нужно на воздух, иначе я сама полезу к Аверину целоваться. А это плохо.
Очень-очень плохо.
