Текст книги "Курс по соблазнению. Секс против дружбы (СИ)"

Автор книги: Юлия Крымова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 31.

– Ксень? Всё в порядке? – Костя озадачено крутит головой по сторонам. – Ты будто приведение увидела.

Если бы приведение. Я бы, наверное, и бровью не повела. А так… Не могу совладать с эмоциями. Даже когда до боли впиваюсь ногтями в ладонь, не помогает.

Самодовольный тип, что нагло улыбается мне, в разы хуже приведения. Бывший парень сестры. Тот, кто бездумно разрушил жизнь моей семьи.

– Какие люди, – Родионов раскидывает руки в стороны, будто собрался обниматься. – Золотарёва, ты ли это? Сколько лет, сколько зим? Какая стала, ух! Прям не узнать!

Лучше бы не узнал и прошёл мимо. А ещё лучше, если бы и я тебя не узнала.

Сотню раз я представляла тебя бомжующим где-то у метро. Тощего и грязного. Цепляющегося за ботинки прохожих и жалобно выпрашивающегося милостыню. Надеялась, что вездесущая карма тебя настигла.

Жаль, что, судя по брелку Порше, который ты так демонстративно крутишь в руках, мои мечты не сбылись. Ты жив, здоров. И даже не лечишься от какого-нибудь венерического заболевания.

– Аверин, а ты всё так же во френд-зоне? – Ярослав насмешливо смотрит на Костю, но видя как тот одаривает его красноречивым взглядом, снова возвращает свои мерзкие глаза ко мне. – Не ту сестру ты обхаживаешь. Старшую надо. Она даёт всем и сразу.

Его слова, как удар под дых, от которого мутнеет рассудок.

Дальше всё происходит так быстро, будто не по-настоящему. Будто кто-то на ускоренной перемотке просто показал, что будет, если Родионов не закроет рот. Не перестанет сыпать пошлыми намёками и оскорблениями.

Какая-то невидимая сила дёргает мою руку. И едва он успевает договорить, как я выплескиваю содержимое бокала прямо в лицо этому уроду. Одним рывком. Чётко и уверенно, словно полжизни тренировалась.

Брюнетка, что стоит рядом с Родионовым, ахает и отступает в сторону. Видимо, боится, что её брючный костюм приобретёт новую расцветку в виде бордовых клякс. Таких, которые уже вовсю красуются на светлой рубашке Ярослава.

С его тёмных волос стекают кровавые капли. А на холёном лице проступают не только остатки вина, но и безмерная ярость.

Я хотела остудить его пыл, немного сбить самоуверенность, но кажется, наоборот, плеснула масло в огонь.

Родионов часто моргает, будто не до конца понимает, что произошло. А затем, резко сорвавшись с места, бросается в мою сторону.

– Совсем кукушкой тронулась? – орёт так, что заглушает мелодичный вокал. – Не зря говорили, что мать сдала вас в психушку. Рано выписали?

Он успевает схватить меня за плечо.

И, видимо, хочет хорошенько встряхнуть или даже замахнуться. Но вместо этого сам отлетает в противоположную сторону.

– Кот, не надо, – моя просьба растворяется в звуках удара. Глухих, точных.

Костя слышит, но никак не реагирует. Нависая над Ярославом, он впечатывает кулак в его напыщенную физиономию. Делает это так уверенно, словно перед ним просто груша для битья и ему нужно отработать удар.

Надо бы попросить его остановиться, но я лишь потрясённо смотрю как напрягается его спина, тесно обтянутая тёмной тканью. Ещё немного и рубашка треснет по швам в области бицепсов. Настолько резво он заносит руку, чтобы ударить снова. Замахивается опять и опять, когда подоспевшая охрана, наконец, оттаскивает его.

Родионова, прижимающего окровавленный платок к носу, выводят из ресторана. Нас просят оплатить счет и тоже проследовать на выход.

Пока Костя расплачивается, я оседаю в свободное кресло. Закрываю глаза и медленно считаю до десяти. Всё хорошо. Испуг, смешанный с шоком, постепенно отпускает.

Да, ни в одном из моих сценариев вечер не заканчивался на такой ноте. Но я рада, что человек, познакомивший меня со словом «ненависть», наконец-то получил по заслугам. И даже если Костя сломал ему нос, не страшно. Тем, кто делает детей, а потом кричит, что они тут ни при чём, надо ломать совсем другие части тела.

– Ксень, ты как? – напряженно спрашивает Костя, усаживая меня на скамейку возле стеклянного небоскрёба.

Даже не верится, что полчаса назад мы были высоко-высоко над землей. Высоко над этим городом. Выше неба. Выше бесконечного движения и суеты. Вокруг нас была сказочная атмосфера романтики. Музыка, свечи, вино. Всё пьянило по-своему.

А появление Родионова принесло в этот вечер послевкусие чего-то испорченного.

– Спасибо. В порядке.

В очень сомнительном, правда.

– Расскажешь?

Киваю. Но вместо ненужных слов протягиваю телефон.

Пока Костя на мгновение замирает, рассматривая фото пятнадцатилетнего парня: темноволосого, высокого, с довольной ухмылкой на лице, я мысленно готовлюсь отвечать, что у меня в телефоне делает снимок ненавистного мне Родионова.

– Кто отец понятно, – глухо отзывается Аверин, улавливая сходство без слов. – А мать?

Глава 32.

Да, вопреки логике и справедливости, Илья – копия своего отца. Человека, который в своё время посоветовал сестре как можно скорее решить «проблему» и даже не догадывается о его существовании.

– Мать Инга, конечно.

Аверин как-то слишком громко выдыхает. Неужели думал, что я?

– Помнишь, в одиннадцатом классе вы на Новый Год все ездили в Питер? Ровно через девять месяцев Инга родила сына.

– Родионов в курсе?

– Что у него есть сын? Нет. Он уверял, что с его стороны всё было чисто и ребёнок не от него. Посоветовал сделать аборт.

– Поэтому вы тогда уехали?

– Да. Инга без ведома родителей записалась в какую-то клинику. Там за дополнительную плату должны были сделать прерывания. Но администратор оказалась знакома с мамой и сообщила ей прежде, чем пришло время процедуры.

Мне не хочется вспоминать то время, но память автоматически переносит меня на семнадцать лет назад. Едкий запах корвалола в доме, от которого дико кружилась голова. Побелевшее до неестественного оттенка лицо матери. Истошные крики «Как ты могла?» и причитания, что скажут люди. Спешные сборы и переезд. Сложные отношения с новыми одноклассниками. Желание как можно скорее получить аттестат и уехать далеко-далеко. Ведь ад был не только в школе, но и дома. Мама превратилась в параноика и стала контролировать каждый мой шаг.

Но вишенкой на торте был отказ сестры от новорожденного малыша. Инга подписала бумаги и исчезла прямо из роддома.

Два года она не давала о себе знать.

Два года, на протяжении которых мы с родителями старались стать для малыша семьёй.

Пятнадцатилетняя я училась правильно пеленать и разводить смесь. Часами катать по двору коляску, ведь спать дома в кроватке Илюша отказывался. Полночи носить на руках, когда резались первые зубки.

А потом, ровно на второй день рождения Илюши, сестра явилась. Сказала, что нашла мужчину, выходит замуж и забирает ребёнка.

Родители не стали спорить, вернулись в Москву. Инга запоздало принялась познавать прелести материнства. А я поступила в университет, познакомилась с Игорем и вскоре тоже стала мамой.

– Где она сейчас?

– Инга? Живёт в Калининграде. Вроде бы счастлива. Родила ещё одного мальчика. Она не поддерживает с нами связь.

Как я пропустила момент, что в руках у меня оказался стаканчик с ароматным латте, а сама я на коленях у Аверина?

– Спасибо за разбитый нос Родионова, – шепчу, прижимаясь к колючей мужской щеке. На коже тут же ощущается покалывание, но это именно то, что мне сейчас нужно. Я как кошка, которая нуждается в человеческой ласке, довольно трусь и едва не мурлычу от удовольствия. Внутри разливается что-то теплое-теплое. Это и спокойствие, и умиротворение, и чувство защищённости.

Мне остаётся лишь догадываться, о чём хотел поговорить Костя. Но то, что он заступился за меня, громче любых слов. Мой бывший муж никогда бы не рискнул пускать в ход кулаки. Он выбежал бы за охраной или пытался урегулировать конфликт словесно. Возможно, даже извинился бы сам.

– Мало дал, – вздыхает Костя.

Отрицательно мотаю головой. Меня топит необъяснимым чувством. Накрывает с головой чем-то таким трепетным. Это мало похоже на благодарность. Скорее на восхищение.

Сама ловлю его губы. Сама целую.

Жадно хватаю ртом воздух, когда Костя незамедлительно отвечает. Толкается языком и будто душу вытягивает через поцелуй.

– Я снял нам номер, – кивает на стеклянный небоскрёб. – Если хочешь, мы можем подняться?

Голос вкрадчивый и осторожный, а предложение весьма недетское и заманчивое.

Хочу! Хочу-хочу! Во всё горло вопит часть меня, которая уже успела распробовать все прелести близости с Константином Авериным.

Но другая половина, которая знает, как больно потом может быть, командует сказать другое.

– Предусмотрительно. Чтобы случайно не наткнуться на очередную незваную гостью?

– Что? Ксюш, нет!

– Чья очередь на этот раз баррикадировать твою дверь? Рыжей или брюнетки?

Костя тяжело вздыхает, намекая, что хватит болтать ерунду. Но я не унимаюсь.

– Ты случайно не музыкальный продюсер?

– Чего?

– Нет, ну а что? Тогда стало бы понятно, почему вокруг тебя столько девушек. Собираешь новый состав группы «ВиаГра».

– Ксюш, я … – Костя собирается что-то сказать, но резко замолкает.

Действительно, что тут скажешь? Бессмысленно отрицать наличие всех его подружек. Как и мне бессмысленно отрицать, что я жутко ревную Аверина к ним. Ещё немного и сама превращусь в такую же сталкершу.

– Зачем ты позвал меня на ужин, Кот? – развернувшись, я вопросительно смотрю на Костю.

Этот вопрос самый безобидный. Ведь на деле мне хочется спросить другое.

Зачем позволяешь думать, что между нами нечто большее, чем физическое влечение?

Или ты ничего не делаешь? И это извечная женская проблема – придумать то, чего нет? Женская суперспособность: выдавать желаемое за действительное.

– А сама как думаешь?

Да как тут думать, когда Костя начинает поглаживать мои колени? Так нежно, но вместе с тем уверенно. Рисуя пальцами какие-то узоры, медленно ведёт рукой вверх. Прорывая оборону, переходит на внутреннюю поверхность бедра. Поднимаясь выше и выше. Сантиметр за сантиметром, подчиняя моё тело себе.

А оно и радо стараться. Откликается мурашками и требовательной пульсацией.

Кажется, я начинаю искрить. Ещё пара умелых движений и вспыхну.

Конечно, Костя это видит. Видит и мастерски пользуется. Ведь сейчас он не Кот, а наглый котяра, который знает чего хочет и намерен получить это любой ценой.

– Прости, – прерываю его, когда мой телефон неожиданно оживает.

Это может быть Ник, поэтому я спешно тянусь к сумочке. И торможу, увидев на экране имя бывшего мужа.

Последний раз он звонил как раз после нашего отъезда в Москву. И нет, не ради того, чтобы узнать, как добрались или как Никита. А уточнить, где я оставила ключи от его квартиры.

Поэтому теряюсь в догадках, что он спросит сейчас? В одиннадцатом часу ночи. Спустя месяц с нашего последнего разговора.

– Ксюша, а скажи мне, где сейчас наш сын? – вместо приветствия в динамике раздаётся раздраженный голос Игоря. Удивительно, но я уже успела забыть его манеру общения. Будто ты обязан ему по гроб жизни. – И почему он просит встретить его в шесть тридцать утра на вокзале?

Глава 33.

Внутри всё холодеет. И вовсе не от недовольного тона бывшего мужа. И не от его дальнейших угроз забрать Ника себе. Всё это пустые слова, не имеющие ничего общего с действительностью. Он в жизни и дня с ним не проводил.

Я цепенею от страха за сына. Вот что реально. Он сейчас один. Ночью. В не просто малознакомом городе, а городе миллионнике, в котором ежечасно случаются какие-нибудь происшествия. ДТП, кражи, мошенничества. Это самое безобидное, что приходит на ум.

Не помню, что я отвечаю Игорю и как заканчиваю разговор. Кажется, просто сбрасываю вызов где-то на середине его гневной тирады.

Резко подскакиваю на ноги и судорожно набираю номер Никиты. Аппарат абонента выключен. Чёрт.

Разве он мог купить себе билет? Теоретически да. Деньги у него есть. А навигатор и Интернет дарят полную свободу действий.

Почему моё материнское сердце не почувствовало неладное, когда я собиралась на ужин? Почему я не обратила внимание, что Ник был как-то особенно молчалив сегодня? Почему не предала значение, что за дверью в его спальне стоял полусобранный рюкзак? Почему все эти важные "мелочи" вспоминаются только сейчас?

– На вокзал? – уточняет Костя, пытаясь поймать такси.

Растерянно киваю, и молюсь, чтобы он был там.

– Ксень, всё будет хорошо, – успокаивает Аверин, когда мы уже едем по Садовому кольцу. – Детей без сопровождения не должны пускать в поезд.

Даже не знаю, что хуже. Если всё же запустят. Или если он ночью будет слоняться по Москве.

– Простите, а можно побыстрее? – тороплю водителя, который, как назло, еле плетётся.

Сейчас давно не час пик и дорога вполне свободна.

– Можно, если вы потом штраф за превышение скорости оплатите. Тут камера на шестьдесят.

На шестьдесят! А мы едем сорок! И кланяемся каждому светофору.

– Оплатим, – Костя протягивает ему несколько купюр. – Давай только поживее до Казанского.

И дальше у меня опять пробел в памяти.

Я не помню, как выскакиваю из такси. Как расталкивая всех, несусь в здание вокзала. Как высматриваю на табло, с какого пути отправляется поезд.

Вокруг гул и нескончаемая суета. Кто-то кого-то встречает и нетерпеливо расхаживает по перрону. Кто-то провожает и душит в прощальных объятиях. Я же кручу головой по сторонам, чувствуя, что вот-вот сама потеряюсь.

– Ксень, Никита со мной, – сообщает в трубку Аверин. – Ждём тебя у центрального входа.

Сжимаю в руках телефон, но выдохнуть так и получается.

Успокаиваюсь только когда вижу сына, стоящего рядом с Костей. Точнее, когда обнимаю его.

– Ник, как ты меня напугал, – шмыгаю носом.

Никита молчит и виновато отводит взгляд.

Ругаться не хочется.

Да и на кого? Разве что на себя?

Он ведь предупреждал, что собирается выкинуть нечто подобное. А я не восприняла его угрозы всерьёз. Пошла на поводу собственных желаний, а не здравого смысла.

Домой едем молча. Мы с Ником сидим сзади. Аверин – рядом с водителем. Улавливаю запах его туалетной воды. Уже по привычке вдыхаю глубже. Устало прикрываю глаза.

Что мне ему сказать? Банальное «спасибо» ничтожно мало. А на большее я, к сожалению, сейчас не способна.

– Кот, – прижимаюсь к нему украдкой, когда Никита заходит в подъезд.

Вкладываю в эти спешные объятия всё, что чувствую. Благодарность. Уважение. Привязанность. И то, что в разы сильнее вышеперечисленного. Что заставляет сердце замедляться от понимания – мы не можем продолжать общаться. Я не готова ставить на кон свои отношения с сыном.

– Спасибо тебе за всё … – выдаю, будто скороговоркой.

Когда нервничаю, я тараторю без разбора. Но в этот раз всё идёт по-другому сценарию. Договорить мне не дают. Костя прикладывает палец к моим губам и отрицательно машет головой.

– У нас сегодня не складывается с разговорами.

Тут вряд ли поспоришь. Поэтому, когда Кот запечатывает мой рот своим, я не сопротивляюсь. Отвечаю на поцелуй, думая, что он станет последним. Закрываю глаза. На мгновение позволяю чувствам взять верх. Позволяю слюне с приятным кофейным привкусом смешаться с моей в какой-то совершенно новый напиток. От него ведёт и пьянит, как от крепкого алкоголя. Чуть затуманивается рассудок. Движения замедляются. Но по всему телу разносится такое блаженное состояние расслабленности.

Сейчас я бы многое отдала, чтобы этот момент не заканчивался. Чтобы Костин вкус и дальше проникал в кровь. Чтобы его сильные руки и дальше впечатывали меня в крепкое мужское тело.

Не хочу прекращать нашу странную пере-дружбу. Но и сына терять не хочу. А он не хочет принимать Аверина.

Как решить это уравнение, чтобы обе величины остались постоянными? Подскажите! Ведь сама я, к сожалению, не знаю ответа.

Глава 34.

Я понимаю, что ситуация с Никитой не наладится сама собой. Глупо закрывать глаза и делать вид, что всё хорошо. Да и ждать очередного побега не хочется.

Поэтому ищу методы решения проблемы во всезнающей сети «Интернет». Долго копаюсь в разных статьях о выстраивании взаимоотношений с подростками, а затем оплачиваю консультацию психолога.

Как ни крути, одна я не справлюсь. Слишком много всего свалилось на Ника: развод родителей, вынужденный переезд, Аверин, которого он воспринимает как угрозу. Мне нужен знающий специалист и его толковые советы.

Больше часа я беседую с приятной женщиной по имени Алёна. Психолог задает множество вопросов, делает пометки, временами уточняет и переспрашивает, верно ли она меня поняла.

В итоге в моей голове есть четкая картинка происходящего и осознание собственных ошибок. Но главное – есть план действий: в ближайшее время качественно проводить время с сыном, не зацикливаясь на попытке побега, а уже потом вывести Никиту на разговор.

Этим же вечером мы идём в кино, причем фильм сын выбирает сам. Затем ужинаем в уютной пиццерии, где незаметно от обсуждения кинокартины переходим к обсуждению наших с ним взаимоотношений. Его и моих страхов. Говорим много и долго. Я стараюсь запомнить каждое слово, чтобы потом обсудить услышанное с Алёной.

С утра прошу Нинку забрать сына погулять вместе с её пацанами и оплачиваю новый сеанс. Тщательно записываю, что говорит психолог. Обещаю строго выполнять рекомендации и связаться с ней через пару недель.

Правда, больше я ей не звоню и не пишу. Ведь ситуация решается совершенно иным способом.

– Привет, – растерянно шевелю губами, когда на пороге вместо сына неожиданно появляется широкоплечая фигура Аверина.

Черная футболка, джинсы и такие же идеально чёрные кроссовки без единой пылинки. В руках картонная коробка внушительных размеров. В глазах блеск. Привычная лёгкая небритость на своём законном месте. Смотрю на неё и невольно вспоминаю как приятно она царапала кожу.

Оказывается, я скучала. Нет, не за щетиной. За Костей.

Сколько мы не виделись? Дня три? С момента, как Ник хотел сбежать к отцу.

Или с момента, как между нами повисла острая недосказанность? Мы оба взяли негласную паузу. Таймаут, чтобы решить, как нам быть дальше.

Не знаю, к чему пришёл Аверин и какую речь в итоге подготовил. Но моя поменялась уже дважды за последние пять минут.

Сначала она была традиционной и правильной. «У нас ничего не выйдет».

А стоило его увидеть, как вся эта правильной куда-то испарилась. «Я хочу хотя бы попытаться». Очень-очень хочу.

«Но Костя ведь ничего тебе не предлагал» кто-то злорадно шепчет.

– Никита дома? – осторожно спрашивает, опуская коробку на пол.

– Нет. Со Скориковыми в Аквариум ушёл.

– Хорошо, – доносится, прежде чем я подлетаю вверх и приземляюсь на деревянный комод, что стоит у дверей.

Надо бы спросить, что происходит и что на него нашло. Но как? Мужские губы наглухо приклеились к моим.

Теряюсь от этого напора. От жадности движений. Обмякаю в сильных руках и позволяю им абсолютно всё, что они хотят.

Стянуть с меня домашний топ? Пожалуйста! В ответ я лишь бесстыже выставляю обнажённую грудь вперёд.

Что дальше? Поймать пальцами сосок и легонько оттянуть? Вот вам поощрительный стон.

Проникнуть в трусики? Ещё один стон, но уже куда громче.

– Хочу тебя адски, – хрипит Костя, стаскивая с меня домашние шорты.

И это его признание окончательно отключает мозг. Выводит из строя все датчики правильности. И я хочу. Также чертовски сильно. Прямо тут. В прихожей. И потом на кровати. И в душе, если успеем. Ведь картинки из моего сна стали навязчивой идеей. Ласкать друг друга под теплыми струями воды. Прижиматься к мускулистому телу и дрожать от удовольствия. Хочу. Даже если потом случиться Армагеддон и конец света.

– Кот. Боже… – с трудом выговариваю, ощущая его внутри.

Костя не церемонится и не осторожничает. Входит сразу на всю длину и шумно выдыхает.

Как тогда в джакузи моментально задает темп. Не быстрый и не медленный, а именно такой, от которого пальцы на ногах автоматически поджимаются.

Ко мне словно подключили какой-то электрический прибор и постепенно увеличивают силу тока. Импульсы бегут по телу. Оно не слушается. Ещё немного и совсем перестанет подчиняться мне.

Откидываюсь назад, спиной прислоняясь к стене. Сильнее поддаюсь бёдрами вперед. Ловлю каждый новый толчок. Каждый рваный вдох.

Костя больше не целует. В этом сейчас нет необходимости. Единственное, что сейчас важно – частые жадные движения, которые он совершает. Берёт ненасытно, хищно. Будто ждал этого момента как минимум несколько жизней.

Редкие глухие стоны лишь подпитывают мои догадки. Дарят ощущения уникальности и особенности. Возрождают давно растоптанную самооценку.

Ему хорошо. Сейчас. Именно со мной.

Безумный взгляд и сбивчивое дыхание не могут врать.

Они становятся для меня спусковым крючком. Пара мощных толчков и меня вышвыривает из реальности. Словно я обеими руками схватилась за оголённый провод. По телу проносятся разряды тока. Такие сильные, что перед глазами мелькают яркие вспышки.

Костя видит, как я дрожу, и крепко прижимает к себе. Продлевает этот миг эйфории. Что-то еле слышно нашептывает и покрывает шею мелкими поцелуями.

Улыбаюсь от того, насколько у нас всё наоборот. Но зато так искренне и по-настоящему.

– Прости, – виновато произносит Аверин, когда, отдышавшись и приведя себя в порядок, я предлагаю ему кофе.

Да, у нормальных людей кофе, разговоры, прелюдия, секс, а у нас всё в обратном порядке. Возможно, в этом секрет такого сильного удовольствия? Ведь я не испытывала ничего подобного с бывшим мужем. Даже что-то отдаленно похожее.

– Надеюсь, я тебя не напугал. Не хотел так, прям с порога. Хотя вру. Хотел. И не только так.