Текст книги "Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (СИ)"

Автор книги: Юлия Ханевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 18

Мне кажется, что мир вокруг сужается до одной точки – до силуэта девушки у ворот.

Лайла.

Как она нашла это место?

Почему дом позволил увидеть дорогу, если нам с дочерью нельзя видеться? Это вопрос безопасности! Стоит хоть кому-нибудь узнать, где я нахожусь, случится очередное покушение.

И не уверена, что мне снова удастся избежать смерти.

Я стою, держась за подоконник, и чувствую, как немеют ноги. Появление Лайлы стало ударом, я совершенно не ожидала ее тут увидеть.

Мне хочется выбежать к ней, рассмотреть поближе, обнять, прижать к груди… и одновременно с этим – спрятаться, запереться в своих покоях и не показываться никому на глаза.

Внутри меня бушует столько эмоций! И вдруг… отзывается магия.

Она дрожит – не угрожающе, а как будто узнает что-то родное, близкое.

Так откликается кровь. Родство.

И это пугает даже сильнее, чем появление Лайлы.

Во мне сопротивляются две силы.

Одна – та, что принадлежит настоящей Анаре, тянет меня к дочери. Больно, остро, почти невыносимо.

Другая – та, что я – попавшая в чужое тело душа – шепчет: «Спрячься. Не смей выходить. Это будет стоить тебе и ребенку жизни.»

И вроде бы я должна побеждать в этом противостоянии, но… Это непросто. Сейчас я как никогда чувствую себя самозванкой.

В этом мире. В этом теле.

В этой семье.

Одна надежда на то, что мне не придется решать: выходить к Лайле или нет. Сейчас она повернется и поедет прочь.

Я стою у окна и смотрю, как Кай медленно идет к остановившейся карете.

Как из нее выходит мужчина. Высокий, широкоплечий дракон с длинными белыми волосами, собранными в низкий хвост. Это лорд Кириан, супруг моей дочери.

Стоит ему увидеть меня, и уже через несколько часов здесь будет Дейран. Даже если я договорюсь с Лайлой, и она согласится ничего не говорить отцу, ее хладнокровный муж не станет играть в эти игры.

Он подходит к ней, приобнимает за плечи, а потом что-то говорит Каю.

Я не слышу слов, но читаю по движениям, по жестам – все мирное, спокойное.

Нет напряжения или угрозы.

Кай слушает, кивает.

Кириан показывает на дорогу и улыбается. Наверное объясняет, что увидел указатель, будь тот не ладен.

И Кай… пропускает их во двор.

– Нет! Что же ты делаешь! – восклицаю я, отшатываясь от окна.

Тороплюсь к двери, почти бегу по лестнице вниз. Ступени скрипят под ногами, и с одной я соскальзываю, чуть не падая. Вовремя хватаюсь за перила, повисая на них, тяжело дыша.

Замираю, приказываю себе успокоиться. Выпрямляюсь и делаю несколько глубоких вздохов.

С улицы доносятся голоса.

Совсем близко.

Кай что-то объясняет, Кириан отвечает.

Медея тоже там – ее тонкое «да-да, проходите» пролетает бабочкой по террасе.

И среди всего этого я слышу голос Лайлы.

Тонкий, мелодичный, узнаваемый.

Я крепче сжимаю перила и прикрываю глаза.

Если останусь стоять тут, как истукан, наша встреча неизбежна. И тогда нужно будет готовиться к визиту Дейрана. Он увезет меня отсюда, независимо от того, в каком статусе мы находимся. Дракон увидит живот, почувствует свое дитя у меня под сердцем. И я стану пленницей в его замке, где, скорее всего, уже живет его молодая вторая жена.

Но если не останусь…

Что тогда?

Я зажмуриваюсь сильнее, пытаясь справиться с внутренней борьбой двух противоположностей.

Что мне делать… Господи, что мне делать?

Я все еще стою на лестнице, не в силах сделать ни шага: ни вперед, ни назад. И вдруг… мысль пронзает молнией.

У меня ведь есть заколки!

Те самые, что Кай купил в первую поездку в город. В тот день, когда я увидела свой портрет на стене какой-то мастерской и впервые испугалась по-настоящему. Когда пыталась найти хоть какой-то способ скрыть свое лицо.

Я тогда спрятала их в ящик косметического стола и с тех пор ни разу даже не вспомнила.

А сейчас… кажется, это и есть решение!

Разворачиваюсь и бегу наверх, стараясь не шуметь. За спиной слышится звук открывшейся двери.

– Сейчас я впишу вас в журнал, а потом провожу в комнату, – доносится голос Кая.

К счастью, я уже направляюсь в спальню и снизу меня не видно.

Запираюсь и тороплюсь к столику. Ящик выдвигается с тихим щелчком. Аккуратный бумажный конверт бросается в глаза сразу же. Пальцы дрожат, когда я его открываю.

Внутри заколки.

Серебристые невидимки, с тонкими линиями рун, едва заметных при обычном свете.

Я беру одну и на мгновение замираю, сомневаясь. Она изменит только черты лица или и голос тоже? Лайла узнает меня с одного слова, и тогда вся эта затея бесполезна.

Времени на раздумья больше нет.

Закалываю волосы над ухом.

И сразу же в зеркале – не я.

Женщина в отражении моложе. Глаза ее темно-карие, почти черные, губы другой формы и немного тоньше. Нос с небольшой горбинкой, скулы – мягче.

Даже осанка менее напряженная.

Я подхожу ближе к зеркалу и тихо спрашиваю:

– Здравствуйте, откуда держите путь?

Звук моего голоса ошарашивает.

Он стал тоньше, мелодичнее, словно колокольчики на ветру.

Заколка изменила абсолютно все.

Я улыбаюсь, чувствуя облегчение. Снова пробегаю взглядом по отражению, поправляю рукава платья, воротник, волосы.

Отбрасываю короткие пряди с плеч.

Глубоко вдыхаю и направляюсь вниз, навстречу с дочерью.

Я спускаюсь так медленно, будто каждая следующая ступенька может провалиться под моей ногой.

Когда мы виделись с дочерью последний раз мне причинили много боли ее слова и поведение. Она приняла сторону отца и даже не попыталась меня понять.

Но сейчас эта обида была укрыта тонким слоем инея – чувства притупились, проросли в глубину и не влияют на меня так, как должны.

К тому же материнское сердце тянет к дочери будто магнитом, шепчет: «Подойди. Убедись, что с ней все хорошо. Узнай, как она сейчас живет. Обними».

И я поддаюсь этому порыву, хочу увидеть Лайлу поближе.

Хочу понять: счастлива ли она? Как у нее дела с мужем? Не давит ли на нее его характер? Драконы редко бывают мягкими.

Мне сейчас даже не так интересно, принял ли Дейран мою смерть или все еще ищет. Но если удастся узнать об этом, будет неплохо.

Интересно, женился ли он на другой, как собирался?

Мысли роятся, как пчелы, предвкушение разговора захватывает с головой.

Но вместе с тем, все еще присутствует страх.

Рядом с Лайлой стоит ее муж.

Сильный, чистокровный дракон.

Я чувствую, как магия внутри меня отзывается, дрожит. Если он заметит… если учует силу, растущую у меня в животе…

Ты погибла, – шепчет внутренний голос.

Но… мне нужно видеть дочь. Хоть на мгновение.

И не важно, что под чужой личиной.

На середине лестницы я замираю, вцепившись пальцами в перила.

Внизу, у основания ступеней стоят Кай, Лайла и ее муж – лорд Кириан.

Я глотаю воздух, едва сдерживая себя от рывка вниз, чтобы заключить дочь в объятия.

Кай замечает меня первым. Он слегка вздрагивает, и я понимаю причину. Сейчас он смотрит на незнакомую женщину, на мое измененное лицо.

И всего мгновение – ему нужно ровно столько, чтобы понять, кто я.

Его взгляд становится чуть мягче, и он быстро опускает глаза, скрывая эмоции.

– А вот и хозяйка, – произносит Кай спокойным тоном, обращаясь к гостям.

Пауза.

Он снова смотрит мне в глаза чуть дольше, чем нужно. Словно спрашивает: что дальше?

Я беру под контроль эмоции и возобновляю спуск. Улыбаюсь, приветствуя гостей.

– Доброго дня! Меня зовут Нонна, – представляюсь с легким наклоном головы. – Рада приветствовать вас в нашем доме.

Настоящее имя слетает с губ быстрее, чем я успеваю подумать. Новый голос для меня непривычен и совершенно мне не идет, но остальные не замечают ничего странного.

Это радует. Значит, никакого диссонанса с внешностью, и даже имя не вызвало вопросов.

Лайла смотрит на меня – и конечно же не узнает, хотя я на секунду задерживаю дыхание, наблюдая за ее реакцией.

У меня даже перехватывает горло.

Справляясь и с этим, я говорю:

– Буду рада пригласить вас к чаю, Медея испекла вкуснейший пирог.

Лорд Кириан удостаивает меня лишь быстрым взглядом. Холодным и равнодушным, будто я просто часть интерьера.

Дракон до кончиков пальцев, что тут сказать. Именно таким я его и помню.

Он отвечает низким усталым голосом:

– Мы бы хотели отдохнуть без посторонних.

В его понимании это не грубость, а просто нежелание проявлять любезность.

Лайла слегка розовеет.

– Простите… – тихо отвечает она мне. – Мой супруг устал с дороги. Но я… я обязательно спущусь. С удовольствием выпью с вами чаю.

Ее голос, улыбка.

Ее глаза – знакомые и такие родные.

Я молча киваю, остерегаясь, что голос дрогнет и выдаст меня.

Кай жестом предлагает им подняться.

Я стою, не двигаясь, пока они идут по лестнице мимо меня. Чувствую аромат духов Лайлы и делаю глубокий вдох. Смесь апельсина и цветочной сладости – ее любимые, подаренные мной еще в прошлом году на день рождения.

Она проходит, и мое сердце почти останавливается.

Когда они скрываются наверху, я спускаюсь в гостиную и падаю в кресло, потому что ноги едва держат.

Мы встретились лицом к лицу, оказались опасно близко друг к другу, но ни Лайла, ни Кириан ничего не почувствовали.

Это хорошо.

Даже прекрасно.

Дракон не приглядывался ко мне и не учуял магию. Не порылся внимательным взглядом в моей ауре.

Угроза пока миновала и у меня есть шанс поговорить с дочерью за чашкой чая. Узнать, что происходит в мире, который я покинула.

Я прижимаю ладони к животу. Под пальцами – тихая вибрация магии, как биение второго сердца.

Ради тебя, – мысленно шепчу я малышу. – Ради тебя нам нужно все знать.

Со стороны кухни слышатся торопливые шаги, и я замечаю Медею. Она подбегает ко мне, замирает напротив и хватает за руку.

– Невероятно! – шепчет она, едва не подпрыгивая от восторга. – Это все те самые заколки, о которых вы говорили, да? Вас вообще не узнать!

Я бросаю быстрый взгляд на лестницу. Тишина. Никто не спускается.

– Да, – тихо отвечаю я. – Это они. Очень… пригодились.

– Но почему сейчас? – Медея хмурится, прикусив губу. – Эти гости не выглядят злодеями. Дом бы их не пустил, если бы была опасность.

Я нервно облизываю губы и снова смотрю на убегающие наверх ступени.

– Ох, Медея… Это моя старшая дочь, – выдыхаю едва слышно. – А вместе с ней… ее супруг. Дракон.

Глаза девушки расширяются, как два блюдца. Она прижимает ладони ко рту.

– О боги… бедная вы… – шепчет она, потрясенно хлопая ресницами. – Как же вам… скрываться перед собственной дочерью! Неужели… нельзя открыться ей?

Я закрываю глаза на секунду.

– Сейчас – нельзя. Никто не должен знать, что я живу здесь, и уж тем более жду ребенка. Но поговорить с Лайлой… мне это необходимо.

Медея смотрит на меня долго, внимательно, сочувствуя и понимая все без слов. Потом спохватывается.

– Я… я накрою стол! Нет, лучше – устрою все прямо тут, – она показывает на столик у камина. – Тут уютнее. Вы сможете сесть на диванчиках, и все пройдет замечательно!

Я хватаю ее за руку.

– Медея. Если мы будем здесь вдвоем – это будет выглядеть странно. Ты должна присоединиться. Просто поддержать беседу.

Она застывает на секунду, а потом кивает:

– Конечно. Я буду рядом.

Медея уходит и почти сразу же возвращается Кай. Он подходит ко мне, и выглядит при это непривычно задумчивым.

– Все нормально? Разместил их?

– Да, выдал большую спальню, – он замолкает ненадолго, внимательно на меня глядя, а потом тихо произносит: – Нонна, значит?

Не знаю, почему, но меня словно током прошибает. Я смотрю на него без слов и только спустя несколько ударов сердца отвечаю:

– Д-да, просто первое пришло в голову.

– Хм… – Кай отводит взгляд к окну. – Давно я не слышал этого имени. Очень редкое оно для наших краев.

– Да? Ты уже знал какую-то Нонну?

Он снова смотрит на меня, прямо в глаза, и от этого мне становится не по себе.

– Это второе имя моей жены.

Меня словно ледяной водой окатывает.

– Прости… Я не знала. Не хотела бередить старую рану.

Кай пожимает плечами, и переводит тему:

– Кто тебе эта девчонка? Я сразу не заметил, но сейчас, когда разговаривал с ней наверху, понял, что похожи вы чем-то.

Я вздыхаю и шепчу еле слышно:

– Это моя дочь.

Понимание вспыхивает на его лице мгновенно. Он сжимает губы.

– Если бы я знал…

– Не пустил бы их? – поднимаю на него взгляд. – Брось, Кай. Все случилось так, как должно. Мне важно узнать, что происходит в замке моего бывшего мужа. Возможно… удастся что-нибудь выведать.

– И то верно. Я не буду мешать. Пойду… поработаю в саду.

Я не успеваю ничего ответить, а Кай уже отворачивается и скрывается за дверью.

Как раз в этот момент появляется Медея, балансируя с подносом. Она аккуратно расставляет чашки, ставит чайник, сахарницу, маленькое блюдце с нарезанными лимонами.

Комната наполняется запахами свежести, чая с чабрецом и сладостью выпечки.

С лестницы доносится легкий звук шагов.

Я поднимаю голову и вижу Лайлу.

– Спасибо за гостеприимство, – говорит она, направляясь к нам.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – Медея улыбается. – Как насчет лимонного пирога? Любите?

– Не откажусь, – мягко отвечает Лайла.

Медея уходит на полминуты и возвращается с блюдом, на котором красуется невероятно душистый десерт.

Лайла садится напротив, и я не могу отвести от нее глаз. Но вовремя спохватываюсь – опускаю взгляд в еще пустую чашку, рассеянно поправляя ее на блюдце.

Медея садится рядом, наливает нам всем чай.

Я снова смотрю на Лайлу.

Она аккуратно кладет кусочек пирога на блюдце и чуть улыбается, как будто вспоминает что-то, связанное с таким вот чаепитием.

– Долго ли вы были в пути? – начинаю я ровным, чужим голосом.

Глава 19

– Долго ли вы были в пути?

Лайла поднимает взгляд от пирога и едва заметно вздыхает.

– Мы едем из столицы на север, в Крайфорд, – отвечает она. – На свадьбу.

Внутри меня что-то холодеет. Так резко, что я едва не роняю чашку.

– На свадьбу… – переспрашиваю осторожно. – Кто-то из ваших родственников женится?

Лайла качает головой.

– Нет. Это друг моего мужа. Мы… – она делает паузу, будто подбирая слова. – Мы не могли пропустить. Свадьбы стали частым праздником в последнее время.

– Это замечательно, – поддерживаю я расслабленным, чуть поверхностным тоном, какой и должен быть у незнакомок в дорожных гостиницах.

Но Лайла вдруг грустнеет. Ее глаза скользят к огню в камине. Пламя отражается в зрачках, и от этого она кажется глубоко задумчивой.

– В прошлом месяце отец взял вторую жену, – произносит она тихо.

Мир вокруг меня на долю секунды исчезает.

Я будто падаю в бездну спиной вперед. Ощущаю лишь горячую кружку в руках, и жар, исходящий от нее, обжигает ладони. Это странно, ведь внутри у меня сейчас лед. Густой и колючий.

Значит… женился.

Значит, все-таки перестал искать.

Решил, что пророчество важнее, чем я… или память обо мне.

На так уж много времени ему для этого понадобилось. Три неполных месяца, если быть точной.

Я пытаюсь убедить себя, что мне должно быть безразлично. Я ведь не настоящая Анара. Но душа, что живет в этом теле, поднимается из глубины и бьется в груди, будто пытается разорвать меня изнутри.

Она бы плакала.

Если бы могла.

Сквозь боль я слышу голос Медеи.

– Прям вторую? – спрашивает она с детской непосредственностью. – А первая… не была против?

Лайла вскидывает на нее удивленный, чуть настороженный взгляд. Потом улыбается, но выходит это слишком быстро и неловко.

– Моя мама – первая жена, – говорит она. – Она умерла.

Медея смущается, суетливо отставляет свое блюдце с пирогом на столик и торопится оправдаться:

– Простите… я не хотела задеть такую тему…

– Все в порядке, – мягко перебивает Лайла. – Мы… уже пережили это.

Нет.

Не пережили.

Она говорит это для приличия. Я вижу по глазам: эта рана не закрыта. Просто спрятана под слоями вежливости.

Или мне просто хочется в это верить.

– У вас прекрасный дом, – меняет тему Лайла. – В нем… чувствуется магия. В людских жилищах это большая редкость.

Медея оживает, тут же забыв о неловкости:

– Вы тоже это чувствуете? Особняк очень древний!

– Да, – подхватываю я, заставляя себя улыбнуться. – Он достался мне в наследство.

Все бы отдала, чтобы закончить этот болезненный разговор, но я должна держать роль.

Потому осторожно задаю следующий вопрос:

– Ваш супруг… он ведь дракон, верно?

Лайла кивает, опуская глаза в чашку.

– Да. Он самый.

– Он кажется таким… холодным, – продолжаю я, будто между делом. – Драконы меня всегда немного пугали. Неужели он и дома такой же?

Лайла смущается. Впервые за разговор поглядывает на лестницу – словно боится, что Кириан может появиться и услышать.

– На самом деле… он замечательный, – отвечает она.

Но глаза… глаза говорят другое.

Я знаю этот взгляд.

Так смотрит женщина, которая не смеет жаловаться.

А дальше давить в эту сторону я уже не могу. Это было бы слишком жестоко.

– Мне жаль, что вы лишились матери, – произношу я тихо. – Девушке важно иметь рядом кого-то, кому можно рассказать… все. Без прикрас.

Это оказывается последней каплей.

Я вижу, как напряглось ее горло. Как она отворачивается, чтобы спрятать блеск в глазах. Как делает маленький, осторожный глоток – и ставит чашку на стол.

– Пирог великолепный, – говорит она. Голос ее едва слышен. – Но мне… нужно вернуться к мужу.

– Конечно, – киваю я. – Вы хотите, чтобы обед принесли вам в комнату или сами спуститесь в столовую?

– Нет… да, лучше в комнату. Спасибо.

Она поднимается, благодарит нас и уходит наверх.

Я наблюдаю за каждым ее шагом, пока силуэт не исчезает за поворотом. А когда теряю ее из вида, замечаю, как больно сжала кружку.

Трещина по фарфору.

И в ней – лед.

Настоящий лед.

Я вздрагиваю, ставлю кружку на столик. В горле поднимается паника, дыхание сбивается.

– Вы в порядке? – спрашивает Медея, тревожно глядя на меня.

– Мне нужно… подышать, – шепчу я и поднимаюсь.

Выхожу на крыльцо. Холодный воздух наполняет легкие. Я хватаю его ртом, будто только что вынырнула из-под воды.

Небо светлое, ясное, и от этой яркости у меня слезятся глаза. Или дело вовсе не в этом? Я кусаю губу, чтобы не разрыдаться.

Провожу ладонью по щеке, смотрю на влажные пальцы. Слеза.

Дейран женился, дочери живут дальше.

Все смирились с моей смертью. Похоронили заживо.

А что чувствую я?

Я вдыхаю глубже, еще раз… и еще.

Пока не ощутится ледяная тишина внутри.

Душа настоящей Анары затихает. Не исчезает, но будто бы опускается на дно.

А вместе с ней меня покидает и боль, исчезает горечь и тяжесть в груди.

Я снова остаюсь одна в этом теле.

Дейран

Комната при тронном зале освещена мягким золотым светом магических сфер. За ее стенами гулко перекликаются стражи, но здесь – тихо. Лишь мерцает пламя в низком камине.

Дейран сидит в широком кожаном кресле, с подлокотниками из темного дерева. Холодный, неподвижный, как статуя, только дыхание указывает на жизнь. Лед на его плечах тает и стекает по рукавам редкими каплями – следами недавнего превращения.

В кресле напротив сидит Ильмерий – Верховный маг императора. Пожилой, с длинными седыми волосами, которые стекают по спине и груди тонкими прядями до самого пояса.

Мантия цвета ночи, капюшон откинут, на груди – серебряные руны, переплетенные в знак Совета.

Когда Дейран выходил из тронного зала, где император лично поздравлял его с недавней свадьбой, Ильмерий словно вырос из воздуха. И жестом предложил «перекинуться словом».

Теперь маг сидит напротив, руки сложены на коленях, а подернутые сизой дымкой глаза не мигая смотрят на Дейрана. Не отрываются ни на мгновение.

– Вы не нашли свою пропавшую супругу, милорд? – голос его мягок, но в нем чувствуется опасная глубина. – Все знают, что тела леди Анары у разбитой кареты так и не было найдено.

Дейран отвечает не сразу.

Он уже привык к этим завуалированным под непредвзятую беседу допросам, потому спокоен и нетороплив.

Как всегда.

– Поиски мной прекращены, – произносит он ровно. – Поблизости с крушением непроглядный лес. Там водятся крупные хищники. Скорее всего тело… утащили.

Паузу он держит безукоризненно. Ни один мускул на лице не дрогнет.

А сделанный акцент на нужном слове дает понять, что он в курсе других поисковых кампаний.

Ильмерий долго смотрит на него, будто въедается взглядом в каждую черту, ищет даже самые незначительные изменения в мимике. На дне его размытых глаз отчетливо видна магия – стоит Дейрану показать хотя бы намек на ложь или сомнение, и эти чары найдут себе применение.

А потом его узкие морщинистые губы медленно растягиваются в улыбке.

– Вы сделали правильный выбор. Бороться с силами, которым невозможно противостоять, – глупо. И недальновидно.

– Я пришел к тому же выводу, – кивает Дейран. – Когда моя младшая дочь едва не погибла на турнире в академии.

Глаза Ильмерия чуть сужаются, улыбка расширяется едва заметно.

– Острый ум, – произносит он, – отличительная черта всех драконов.

На этом вежливость заканчивается. Маг меняет тему с ловкостью опытного дипломата:

– Как вам молодая супруга? Не понесла еще?

Челюсти Дейрана едва заметно напрягаются. Настолько тонко, что увидел бы только тот, кто уже ожидает реакции.

– Нет. Срок нашего брака еще слишком мал.

– О, я не сомневаюсь в вашем успехе, – Ильмерий чуть склоняет голову. – Семя дракона очень… сильное. Особенно когда союз предопределен пророчеством. Скоро вы нас порадуете наследником. Ледяная магия должна быть передана сыну.

– Всенепременно.

Ильмерий делает вид, что удовлетворен.

Но он не отводит глаз.

– Как чувствует себя ваша супруга? – спрашивает он чуть небрежно. – Что-то она нечасто выходит за пределы вашего родового замка.

На это Дейран улыбается – уголком губ, едва заметно. Холодно.

– Ленора слишком устает по ночам, – отвечает он. – Мы с ней… усердно трудимся над исполнением предсказания.

Ильмерий моргает – впервые за разговор. Кажется, пытается понять, шутка ли это. Или в словах скрыт подтекст.

А затем издает короткий смешок, совершенно неестественный для его возраста и положения.

– В таком случае, – произносит он, поднимаясь, – не буду вас больше задерживать, милорд. Все мы понимаем важность… продуктивности.

Дейран встает следом. Чуть склоняет голову – ровно настолько, насколько требует этикет, не больше.

– Верховный маг.

– Милорд.

Обмен короткий, но напряженный. Маг уходит первым, его мантия плавно скользит по белому мрамору.

Дейран остается на секунду, переводит взгляд на двери тронного зала. Весь его вид говорит: он отыграл роль безупречно.

Он разворачивается и выходит на двор, к полигону для превращений.

Холодный воздух встречает его, как старого друга.

Одно движение, и одежда превращается в лед. Тело меняется, увеличивается, покрывается серебристой чешуей. Крылья расправляются, ударяя по земле ледяным вихрем.

Через миг на месте человека – огромный дракон.

Он отталкивается мощными лапами и взмахивает крыльями, поднимая ввысь тучи инея.

Взмывает в небо и берет курс к своему родовому замку.