Текст книги "Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (СИ)"

Автор книги: Юлия Ханевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 25

Глаза заливает свет, и я не сразу понимаю, где нахожусь. Проходит несколько долгих минут, и пространство вокруг принимает облик сада.

Того самого, по которому я когда-то шла после своей смерти – я узнаю его сразу, еще до того, как взгляд цепляется за знакомую линию дорожки и белую лавочку в глубине. Здесь все так же спокойно, как тогда, в начале. Будто время свернулось кольцом и замкнулось.

На мне белая сорочка до самых пят. Чистая и легкая, почти невесомая. Без единого пятнышка крови или островка инея. Никаких свидетельств о том, что я прошла через мучительные трехдневные роды, в финале которых умерла.

Я ведь умерла, да? Даже сомнений в этом нет.

Здесь тепло.

Воздух ласковый, наполненный светом и ароматом диковинных цветов.

Ничего не болит.

Даже дышать легко – впервые за очень долгое время.

Я делаю несколько шагов и вижу ее.

Незнакомку.

Она сидит на лавочке, как в прошлый раз, и смотрит на меня.

– Все закончилось? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Она кивает.

– Ты справилась.

От этих слов у меня подкашиваются ноги, и я сажусь рядом с ней, на край лавочки. Ладони лежат на коленях, пальцы дрожат – не от холода, от осознания.

– Ребенок… Он выжил? – и тут же отвечаю сама себе, облегченно выдыхая: – Конечно выжил, я же слышала его крик.

– Да, – подтверждает богиня. – И именно поэтому ты здесь.

Я смотрю на нее, ожидая чего-то. Хочется так много спросить, узнать, но слова ускользают, не желая быть озвученными.

Незнакомка мягко улыбается, будто прочитав мои мысли.

– Дракон, родившийся сегодня, – ключ, – говорит она спокойно. – Пройдут года, и в тот мир нагрянет зло, которому никто не сможет противостоять. Ни маги. Ни армии. Ни боги, связанные клятвами. Только он.

Сердце сжимается.

– Его ждет великая судьба, – продолжает она. – Хоть и печальная. Ему суждено стать последним драконом. Суждено потерять всех, кого он любит и знает, а затем на долгие годы обратиться в камень. Но прежде – он спасет целый мир.

Я сглатываю.

– Последним… Значит, все остальные погибнут? Его отец, его сестры… Анара? Другие драконы – их же много в том мире да?

– Когда все начнется, драконов будет еще меньше, чем сейчас.

– А как же… – мне стало не по себе от осознания. – А как же его детство? Его юность? Его жизнь? Получается, я родила ребенка в таких мучениях, чтобы он только и делал, что страдал? Это жестоко и несправедливо!

Богиня склоняет голову на бок, явно не понимая, почему я так расстроена. Она будто существует вне времени и пространства, видя одновременно миллионы событий.

– Ты переживаешь зря, Нонна. У него будет семья, будет истинная пара. Что касается его сестер и родителей – их жизнь не проста, но они не застанут приход Зла. Они успеют побыть… счастливыми. Как и ты.

– Ты говорила, что он потеряет всех, кого любит и знает…

– Увы, Избранным суждено платить за свой дар любимыми. Но в далеком будущем его будет ждать второй шанс. У этого дракона по судьбе две истинные пары. Вторая связь даже сильнее первой. Такое бывает очень, очень редко, и ему придется многое преодолеть, чтобы обрести ее. Но ты должна понимать, Нонна, что все это – далекое, очень далекое будущее. Оно измеряется драконьими годами, не человеческими. И ты, именно ты, спасла миллионы жизней, когда помогла родить этого мальчика.

Я глубоко вздыхаю, успокаиваясь. Знать будущее, даже если оно далекое, – ужасно.

– Что же в нем такого… особенного? Ледяная магия? Так она есть у его отца.

Незнакомка качает головой.

– В нем заключена сила не только ледяной магии его отца. В нем сплелись и другие стихии.

– Значит, Анара не выдержала бы в одиночку? Она говорила, что предыдущие ее беременности тоже были магическими, как-то же она с ними справилась.

– Нет, – отвечает богиня мягко. – Ослабленная аварией, истощенная магией ребенка… Если бы даже она выжила без тебя в обломках кареты, умерла бы в родах еще до его рождения. Поэтому ты должна была остаться. Даже после того, как ее душа восстановилась.

Я поднимаю на нее глаза.

– Значит… я умерла за нее.

– Да, – кивает богиня. – Ты приняла на себя смерть вместо нее.

Странно, но в этот момент я не чувствую ужаса. Только тихую, глухую печаль.

– И что теперь? Мой путь… закончен?

– Твой путь в теле Анары, да, – отвечает она. – Он завершен.

Слова отзываются внутри пустотой.

– А как же они? Медея… Кай…

Имя застревает в горле. Я отворачиваюсь, чтобы она не видела, как дрожит мой подбородок.

– Ты ведь просила вторую жизнь с мужем, – напоминает богиня. – С Володей. Я дам ее тебе. Как и договаривались.

Я киваю. Радость должна быть – и она есть, где-то глубоко. Но поверх нее ложится тоска, неожиданная и острая.

Перед глазами – Кай. Его руки. Его взгляд. Его голос в ту ночь, когда он говорил, что я не одна.

– А ты не обманешь? – тихо спрашиваю я. – Это точно будет он? Мой Володя?

Богиня улыбается.

– Это будет его воплощение. Перерождение его души.

Я хмурюсь.

– А мне? Мне тоже нужно… родиться заново?

Она смотрит на меня долго, словно видит больше, чем я сама.

– Тебе – нет. В переплетении нитей миров появился другой вариант.

Сердце пропускает удар.

– Какой?

Она не отвечает.

Вместо этого наклоняется ко мне и обнимает. Тепло ее рук разливается по телу, и вокруг вспыхивает ослепляющий свет.

Последнее, что слышу – тихий шелест над ухом:

– Я забираю воспоминания об этом разговоре, Нонна. Чтобы память не мешала тебе жить.

Я не успеваю даже испугаться.

Свет исчезает – и я стою в другом саду.

Тут холодно.

Темно.

Небо прорезает молния, и следом грохочет гром.

На меня обрушивается ледяной дождь. Сорочка мгновенно намокает, липнет к коже.

Я осматриваюсь – и узнаю место.

Вот особняк.

Вот яблони.

Вот конюшня.

А у конюшни – Кай.

Он стоит, сгорбившись, и бьет кулаками в стену. Снова и снова. Кровь смешивается с дождем, стекает по камню. Он рычит – не по-человечески, от бессилия, от боли, от утраты.

У меня перехватывает дыхание.

– Кай… – зову я, сама не понимая, слышит ли он меня.

Глава 26

Ливень молотит сплошной стеной, а я стою в оцепенении и не могу отвести взгляд от Кая. Не могу пошевелиться, сделать хотя бы шаг.

Он не слышит меня, конечно же.

Очередная молния режет сумеречное небо на части, грохот грома и шум воды глушат все остальные звуки.

Кай обрушивает на стену конюшни удар за ударом, и от этой картины болезненно сжимается сердце. Я знаю, что он думает и чувствует.

Он только что держал меня за руки.

Только что видел, как я умираю.

Пусть не в своем теле – но он знал, что душа была моя.

И сейчас Кай уверен: меня больше нет.

Я делаю глубокий вдох. Легкие наполняются холодным воздухом, но вопреки этому меня охватывает жар узнавания.

Это он.

Мой Володя.

И хоть внешне Кай совсем на него не похож, это непременно он, мой погибший когда-то муж. Моя родственная душа.

Вот почему тянуло и было так больно отпускать.

Вот почему сердце рвалось, даже когда разум говорил «нельзя».

Богиня сдержала слово. Хотя могла бы и сразу сказать, что в этом мире я встречу воплощение своего любимого.

Но как же я сама раньше не догадалась?

Наверное, это Анара мешала. Путала своими эмоциями и воспоминаниями, глушила мою личность своей. А теперь я освободилась от чужих чувств и меня с головой накрыли мои собственные.

Я снова оглядываю себя, ощупываю. Мое тело – настоящее, я не призрак, и это все не сон.

Мои ноги босые, ступни тонут в мокрой траве. Руки изящные, запястья тонкие, на правом маленькая родинка… Я ее узнаю.

На мне белая ночная сорочка, липнущая к телу от дождя.

Я чувствую холод, чувствую землю, чувствую, как сердце колотится под ребрами. И наконец осознаю главное: богиня не просто перенесла душу, она вернула мне тело.

Мое.

Молодое, полное сил и энергии тело.

Я снова смотрю на Кая. Зову его, но голос тонет в очередном раскате грома.

Он продолжает бить стену, разбивая костяшки в кровь.

– Кай! – зову громче.

В этот раз он замирает.

Вряд ли смог услышать, скорее почувствовал.

Молния вспарывает небо так близко, что сад на мгновение заливает белым светом.

Кай медленно оборачивается.

И видит меня.

Мир будто останавливается.

Он смотрит, не моргая. Дождь заливает его лицо, стекает струями по волосам, смывает алые разводы с рукавов и рубахи.

– Нонна… – выдыхает он наконец.

Так тихо, будто боится спугнуть видение.

Я направляюсь к нему.

Он срывается с места.

Мы встречаемся посреди сада и замираем, как вкопанные на расстоянии полушага.

Кай поднимает руки и касается дрожащими пальцами моих плеч. Потом – щек. Проводит по шее, по ключицам, будто проверяет: настоящая ли.

– Нонна… – повторяет он.

И вдруг его ноги подкашиваются.

Он падает на колени прямо в траву, обнимает меня за бедра, вжимается лицом в мой живот, как будто ищет опору, спасение, доказательство, что я действительно здесь.

– Я думал… – шепчет он хрипло. – Я думал, что навсегда потерял тебя. Снова.

Я обхватываю его голову ладонями. Его волосы мокрые, холодные, но он сам – горячий, будто только что из бани.

– Я здесь, – шепчу я, оседая в его руках. Покрываю поцелуями любимое лицо и повторяю: – Я здесь. Я никуда не ушла.

Он смотрит на меня так уязвимо и открыто, что сжимается сердце.

– Это правда ты… – говорит он, словно сам себе. – Ты. Настоящая. Моя.

И целует меня.

Не осторожно и робко, а дико и совершенно отчаянно.

Так, как целуют после долгой разлуки и долгих лет одиночества.

Я отвечаю, цепляясь за него, и дождь вдруг начинает стихать. Капли редеют, гром уходит вдаль, будто небо уже выполнило свою задачу – возвестило миру о моем возвращении.

Мы отрываемся друг от друга только тогда, когда осознаем, что дрожим. Оба промокшие до нитки, замерзшие.

– Ты вся холодная, – говорит Кай хрипло. – Пойдем скорее в дом.

Он поднимается, подхватывает меня на руки и несет к особняку. Я прижимаюсь к нему, утыкаюсь лицом в его шею, вдыхая знакомый запах – дым, свежесть озона, и что-то еще, до боли родное.

В доме тепло и тихо. Кай опускает меня на ноги, но тут же снова обнимает, будто боится отпустить.

– Не оставляй меня больше, – шепчет он, коснувшись моего лба своим. – Никогда.

Слезы текут по щекам сами собой. Мне так много хочется сказать…

Что я тоже потеряла его однажды.

Что долгие годы жила одна и хранила в памяти наши счастливые моменты.

Что ради этой нашей встречи столько всего пережила… хватит на несколько сотен жизней.

Но я ничего этого не говорю, только держусь за его плечи и дышу полной грудью. Потому что мы оба уже прожили свое прошлое. Самое время его отпустить.

Ведь здесь и сейчас у нас снова есть мы.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем наше уединение нарушают тихие шаги.

Я отступаю от Кая и оборачиваюсь.

На лестнице стоит белая, как мел Медея со свертком простыни на руках.

Глаза у нее огромные, пустые, не мигающие – она смотрит на меня, но не видит по-настоящему.

Становится понятно, что причина ее растерянности сейчас вовсе не я – незнакомая женщина в промокшей насквозь сорочке, – а нечто иное, еще более шокирующее.

Она набирает в грудь побольше воздуха и наконец выдавливает:

– Кай… там… там леди Анара… Мы думали, она умерла, но… – Медея сглатывает и качает головой. – Кажется, она жива. Но я… я боюсь давать ей ребенка. Она ведет себя странно. Она… она меня не узнает.

Сердце пропускает удар.

Я делаю шаг вперед, тянусь к младенцу, инстинктивно, почти не думая – так, как тянется мать.

– Дай его мне, – мягко прошу я.

Медея резко отступает, прижимая сверток к груди, будто я сейчас представляю главную опасность.

– Н-нет… – выдыхает она. – Кто вы? Я не понимаю, что происходит.

Я замираю и медленно опускаю руки.

– Медея, – говорю я тихо. – Это я. Не бойся. Моя душа все это время была в теле Анары. Я – Нонна. А там… там наконец пришла в себя настоящая Анара.

Слова повисают в воздухе.

Медея смотрит на меня, как на сумасшедшую. Ее губы дрожат, лицо становится еще бледнее.

– Это правда, – хрипло подтверждает Кай за моей спиной. – Все именно так.

Она переводит взгляд с него на меня. Потом – на ребенка.

Я подхожу ближе, кладу ладонь ей на плечо и мягко улыбаюсь.

– Мы познакомились с тобой в монастыре. Меня привезли туда едва живую два брата, которые случайно наткнулись на разбитую карету в скалах. Ты выхаживала меня и лечила. Рассказывала, что мечтаешь стать целительницей и ездить по миру в составе группы милосердия. Помогать тем, кто не может себе позволить оплатить лекаря.

Ее плечи начинают подрагивать, по шекам бегут слезы. Я притягиваю ее к себе и осторожно обнимаю, стараясь не давить на младенца.

– Все хорошо, милая. Я обязательно расскажу тебе историю, как я очутилась здесь, но сейчас важнее малыш и его мама.

К нам подходит Кай и накидывает мне шаль на плечи.

– Тебе бы переодеться. Промокла до нитки, еще заболеешь.

– Все потом, – шепчу я. – Медея, дай мне ребенка.

Она шмыгает носом, кивает и протягивает сверток. В тот миг, когда я принимаю его, по телу прокатывается теплая, почти болезненная волна. Прижимаю малыша к себе, и внутри что-то наконец встает на место.

Я ощущаю его тепло, хрупкую, едва ступившую в этот мир жизнь.

Откидываю край ткани и смотрю на личико.

Маленький, розовый, самый обычный младенец. Ни инея, ни холода, ни следа той жуткой магии, что рвала меня изнутри все эти дни.

Я осторожно провожу пальцем по его щеке.

И в этот момент он открывает глаза.

Я замираю.

Ярко-синие, насыщенные, глубокие – и в них четко различимы вертикальные, драконьи зрачки.

– Вот ты какой… – выдыхаю я едва слышно.

Он смотрит на меня. Спокойно, осознанно. Словно видит больше, чем должен новорожденный.

Я сглатываю и мягко улыбаюсь.

– Пора отнести тебя мамочке, – шепчу я. – Она очень тебя ждет.

Поднимаю взгляд на лестницу и делаю шаг вперед. Кай идет следом, но я останавливаюсь, оборачиваясь к нему и Медее.

– Останьтесь здесь, – прошу я тихо. – Пожалуйста.

Он смотрит на меня несколько секунд, затем кивает.

Я поднимаюсь по лестнице медленно, осторожно, будто несу не просто ребенка, а целый мир. Каждая ступень отзывается в груди эхом воспоминаний.

Это была моя спальня. Моя боль. Мое тело.

А еще кровь, холод и страх…

Я останавливаюсь в дверном проеме и просто смотрю.

Комната выглядит так, будто здесь гремело сражение. На полу валяются окровавленные простыни, на стенах и потолке еще не растаяли островки инея. Воздух холодный и тяжелый, пропитанный железным запахом крови.

Анара лежит на кровати.

Бледная, осунувшаяся. Почти прозрачная.

Я смотрю на нее, и на мгновение чувствую странное раздвоение. Будто вижу себя со стороны. Ведь совсем недавно я была ею. Лежала здесь. Умирала.

Теперь же вся моя боль – ее.

Я чувствую это так ясно, что становится не по себе. Мое тело больше не мучается, и холод ушел. А она платит свою цену – болью, слабостью и зябкой дрожью.

Анара медленно поворачивает голову.

Видит меня.

Видит ребенка у меня на руках.

Ее губы дрожат, и она тянет ко мне руку. Слезы катятся по вискам беззвучно, словно у нее уже нет сил даже плакать вслух.

Что-то внутри меня обрывается.

Я выхожу из оцепенения и тороплюсь к ней.

– Тише, тише… – шепчу я, подходя ближе.

Одной рукой поправляю подушку, ставлю вертикально под спину, помогаю приподняться. Она тяжело дышит, но цепляется за матрас и приподнимается.

Я передаю ей ребенка.

Анара принимает его дрожащими руками, прижимает к груди так, будто боится, что он исчезнет. Склоняется и целует его в лобик – осторожно, благоговейно.

И плачет.

От счастья. От боли. От того, что он жив.

Я смотрю на них и понимаю: мы обе выносили этого малыша. Обе прошли через ад, каждая по-своему. Но только сейчас все становится правильным.

Она поднимает на меня взгляд и шепчет:

– Рада видеть тебя… не во сне.

Я улыбаюсь сквозь слезы.

– Я тоже.

Анара долго смотрит на меня – так, будто пытается прочитать мысли. Ее глаза все еще усталые, сонные, но в них уже нет той пустоты и обреченности, что я видела раньше.

– Тебе ведь обещали вторую жизнь с мужем, – наконец произносит она.

Я улыбаюсь.

– Это она и есть. Я встретила его в этом мире практически сразу, как очнулась здесь. Просто… узнала его только сегодня.

Анара закрывает глаза на мгновение, позволяя этим словам повиснуть в тишине на какое-то время. Потом ее губы приоткрываются, и она шепчет:

– Я очень за тебя рада, Нонна. Ты достойна быть счастливой.

От этих слов в груди разливается тепло. Кто бы мог подумать, что мы встретимся вот так, лицом к лицу, и будем говорить о счастье.

Я перевожу взгляд на ребенка. Он еще не спит, но лежит у мамы на руках очень тихо

Мне все еще кажется, что он мой, но материнские чувства уже не такие яркие. Память души постепенно оседает, осознание реальности раскладывает все по местам. Этот мальчик – сын Анары. И хоть мне все еще кажется, что он наш, я уже соглашаюсь с обратным.

Не наш.

Ее.

– Как его зовут? – спрашиваю я тихо.

Анара не отвечает сразу. Она смотрит на сына, проводит пальцем по его щеке, будто знакомится с ним, запоминая каждую черточку.

– …Рейгард, – наконец говорит она. – Его будут звать Рейгард. Это имя первого ледяного дракона в истории. Оно наделит моего сына мудростью и силой, станет его броней от врагов.

Ребенок будто слышит: хмурит бровки, причмокивает и постепенно засыпает. Его дыхание выравнивается, становится глубоким и спокойным. Я аккуратно забираю его из рук Анары, и она не протестует – доверяет.

Подхожу к колыбели.

Кай сделал ее сам. Я помню, как он вечерами уходил в сарай, как пах после работы стружкой и древесной смолой, как смущенно отмахивался, когда я спрашивала, что он там мастерит. Простая, крепкая, с вырезанными по краю узорами – неровными, но сделанными с заботой.

Я укладываю малыша, поправляю одеяльце. Он вздыхает, но не просыпается.

– Спи, маленький дракон, – шепчу я. – Однажды ты станешь героем.

Задерживаю на нем взгляд, пытаясь припомнить что-то очень важное. Не получается. Отмахиваюсь от этого странного чувства и возвращаюсь к Анаре.

Теперь, когда ребенок в безопасности, на нее будто обрушиваются все три дня родов сразу.

Я помогаю ей встать – осторожно, медленно. Она опирается на меня, почти вся ее тяжесть ложится на мои плечи, и я чувствую, насколько она слаба. Мы идем в ванную комнату, я помогаю ей смыть кровь, придерживаю, когда у нее подкашиваются колени.

Потом – свежие простыни, чистая рубашка, снова кровать. Гудящий во всю камин уже хорошо протопил комнату, не оставив и следа того жуткого холода, что истязал меня во время беременности.

Я укладываю ее, поправляю одеяло.

– Если бы не ты… – тихо говорит Анара, глядя в потолок. – Если бы не ты, мы бы оба были мертвы.

Она поворачивает голову ко мне.

– Спасибо, Нонна. Спасибо тебе большое. За все.

Я качаю головой.

– Мы сделали это вместе.

Она молчит несколько секунд, а потом вдруг говорит:

– Я хочу, чтобы ты стала хозяйкой этого особняка.

Я застываю.

– Что?

– Это твой дом, Нонна, – спокойно продолжает она. – Ты заслужила его. Документы оформим позже, когда все уляжется. Но решение я уже приняла.

Я чувствую себя оглушенной.

– Анара… это слишком. Я… – слова путаются. – Спасибо. Правда. Но мы и так прекрасно уживемся здесь вместе.

Она грустно улыбается и медленно качает головой.

– Нет. Я должна вернуться к Дейрану.

Я хмурюсь.

– Это плохая идея, – говорю честно. – Он причинил тебе боль. Развелся с тобой и выбрал другую.

Анара протягивает руку и сжимает мою ладонь. Ее пальцы сухие и теплые.

– За минуту до рождения Рейгарда я встретилась с Богиней. Она сказала, что супруг верен мне. Все, что ему пришлось сделать, было ради нашего спасения. Ради детей. Ради меня.

Она говорит это с абсолютной уверенностью в своих словах, а у меня не поворачивается язык опровергнуть их.

– Скоро все закончится, Нонна. И он найдет нас.

Глава 27

Дейран

Дворец утопает в ярком свете.

Золото, хрусталь, живое пламя сотен свечей и магических светильников. Музыка льется под высокими сводами, переливается, вплетается в смех и шелест дорогих тканей. Маги в расшитых мантиях, аристократы в драгоценных украшениях, военные в парадных мундирах – вся империя собралась здесь, под одной крышей, сияя и демонстрируя благополучие.

И только холод здесь неуместен, который следует за Дейраном.

Невидимый, сдержанный, идеально контролируемый.

Он движется по залу спокойно, размеренно, будто является частью этого праздника. Его лицо непроницаемо, взгляд лениво скользит по лицам гостей, но на самом деле он смотрит глубже. Сканирует. Слушает магию, как зверь слушает лес.

Рядом с ним Ленора.

Она держится безупречно, хоть он и знает, как ей это непросто.

Легкая улыбка, мягкий взгляд, рука на его предплечье – ровно настолько близко, насколько положено счастливой молодой жене. Она смеется там, где нужно, склоняет голову в правильные моменты, ловит взгляды других женщин и отвечает им спокойным достоинством.

Она играет свою роль идеально.

И Дейран это отмечает.

Не вслух, не взглядом, а где-то глубоко внутри – сухим, холодным признанием.

Он благодарен ей за то, что она хорошо держит маску. За то, что не дрожит, не показывает страха перед ним, не пытается быть кем-то большим, чем должна быть в этой игре.

Музыка меняется.

Протяжная, плавная мелодия – приглашение к вальсу.

Дейран подает Леноре руку. Она принимает ее сразу, без колебаний. Их движения сливаются с десятками других пар, закручивающихся в медленном вихре.

Он ведет ее легко, уверенно, будто танцует ради удовольствия.

На самом деле – продолжает искать.

И в этот момент поисковая магия отзывается.

Едва заметно, словно нащупала что-то и тут же потеряла.

По позвоночнику Дейрана пробегает ледяная волна. Внутренний зверь резко поднимает голову, хищно втягивая ноздрями воздух. Пространство вокруг будто сужается, теряя краски.

Есть.

Он с трудом удерживает контроль, чтобы не остановиться прямо посреди танца.

Музыка доигрывает последние такты.

Как только она затихает, Дейран отпускает руку Леноры.

– Останься здесь, – говорит он негромко.

Она кивает, не задавая ни единого вопроса.

Он уже отворачивается.

Бал для него перестает существовать, остается только цель.

И это – Артемер.

Советник императора. Маг. Мужчина около пятидесяти, с аккуратно подстриженной бородой, проницательным взглядом водянистых серых глаз и привычкой всегда находиться рядом с троном. Человек, имевший доступ ко всему: к Совету, к архивам, к пророчествам, к чужим страхам.

Вот почему все сходилось на картах магических всплесков.

Вот кто дергал нити.

Дейран не торопясь идет к нему, словно хищник, который больше не прячется.

– Лорд Артемер, – произносит он ровно. – Есть разговор. Не для посторонних ушей.

Советник приподнимает бровь, явно польщенный вниманием. В его глазах мелькает интерес, и ни тени тревоги.

– Разумеется, – отвечает он. – Я как раз хотел обсудить с вами кое-что важное.

Они выходят из зала.

Потом – из дворца. Ночь встречает их холодным воздухом и ветром.

Дейран не тратит ни секунды.

Пространство рвется, магия вспыхивает – и в следующий миг на месте человека возвышается дракон.

Лед мгновенно смыкается вокруг Артемера. Магические цепи оплетают его тело, вдавливают в воздух, лишая возможности даже вдохнуть, не то что сотворить заклинание.

Драконий рев разрывает ночь, и Дейран взмывает в небо.

Устраивать разборки с магом рядом с дворцом и скоплением людей слишком рискованно. Он несет его к ближайшим скалам.

Приземляется, швыряя советника на камни. Лед трескается и осыпается, позволяя Артемеру свободно вдохнуть, но не освободиться.

Дейран снова обращается, надвигаясь на врага всей своей скрытой яростью. Вокруг него вырастает плотная стена холода, распуская иней на камнях и кустарниках.

Артемер поднимается на локтях. В его глазах – страх, но он все еще надеется.

– Вы… вы не понимаете, что делаете, – хрипит он. – Это ошибка.

– Ты пытался уничтожить мою семью. Ради чего? – говорит Дейран тихо. – Отрицать бесполезно, я провел большую работы, выискивая тебя.

Артемер сглатывает.

– Ради будущего, – отвечает он. – Ради нового мира. Я работал с порталами годами. Другие миры существуют, милорд. Там – армии. Там – сила. Мы могли бы стать во главе…

– И ты узнал о пророчестве, – перебивает Дейран.

Молчание – лучший ответ.

– О драконе, который уничтожит твою армию, – продолжает он. – Поэтому ты решил убрать ребенка. Моего сына, еще до рождения.

– Я знал, что ты не поймешь, – резко говорит Артемер. – Ты слишком предвзят. Привязан к женщине. К детям. А потому слаб! Империи нужен новый порядок!

– Самое время сказать об этом императору, – произносит Дейран.

Его голос лишен ярости, но на лице советника отражается почти дикий ужас.

– Ты совершаешь ошибку! Проклятый ящер!

Дейран не слушает эти вопли. Оборачивается в дракона, хватает Артемера за ледяную цепь и тащит обратно – туда, где свет, музыка и иллюзия безопасности.

Во дворец он входит уже человеком.

Лед по-прежнему сковывает Артемера магическими цепями, он спотыкается, едва держась на ногах, но Дейран не замедляет шага. Его ладонь сжимает холодный узел чар, как поводок, и тащит советника прямиком туда, где звучит музыка.

Как только они приближаются, двери бального зала распахиваются.

Очередной танец в самом разгаре. Кружение пар, шелест юбок, приглушенные разговоры. Беззаботная суета праздника держится еще несколько секунд.

Ровно до тех пор, пока Дейран не делает первый шаг внутрь, и холод не проносится перед ним волной.

Танцующие сбиваются с ритма. Кто-то оборачивается, кто-то застывает, не закончив поворот. Музыка продолжает играть, но становится теперь совершенно неуместной.

Люди расступаются, пропуская дракона и его пленника. Ропот расходится по залу, словно рябь по воде.

Дейран не смотрит по сторонам, он идет прямо к возвышению, где находится трон. Останавливается и толкает советника к ногам императора. Тот падает на колени, ледяные цепи звякают, и по мраморному полу расползаются трещины инея.

– Нам нужно поговорить, ваше Величество, – произносит Дейран. – Вопрос жизни и смерти.

Император поднимает ладонь, и музыка тут же обрывается. Удивление мелькает в его взгляде, но не гнев. Он слишком хорошо знает того, кто перед ним стоит.

Генерал императорской армии. Ледяной дракон, который не станет прерывать праздник по прихоти.

– Бал окончен, – объявляет император на весь зал.

Гости спешно покидают помещение, не задавая вопросов. Кто-то старается даже не смотреть в их сторону, а кто-то, наоборот, оглядывается и задерживает взгляд. Но ни один не осмеливается остаться.

Дейран находит взглядом Ленору.

Она в нерешительности стоит у стены, явно не зная, что ей делать. Маска впервые за вечер дает трещину – в ее глазах смешались страх и волнение.

Он едва заметно кивает: останься.

Она понимает без слов.

Когда двери закрываются, остаются только четверо, не считая личной стражи, которая никогда не покидает Его Величество.

Начинается долгий и тяжелый разговор. Сначала слово берет Дейран, затем приходит очередь императора задавать вопросы. Артемер пытается юлить, но быстро сдается и рассказывает правду. Он больше не пытается лгать, в этом нет смысла.

Дракон уже разоблачил его.

– Артемер, – произносит наконец император. – Ты объявляешься предателем империи.

Советник вздрагивает, но принимает приговор в полном молчании.

– Увести в темницу, – командует Его Величество, и стража тут же приходит в движение. – Там он будет ждать допроса, а затем казни. Я же немедленно созываю Совет. Если существует угроза извне… мы должны быть готовы.

Он переводит взгляд на Дейрана.

– Ты проделал большую работу. Как тебе удалось все это скрыть от меня?

– Я вел расследование. Никому не доверял. Простите, Ваше Величество, но даже вам. Моя семья бла под ударом, как вы знаете, я едва не лишился истинной пары. К счастью, она пережила нападение и все это время скрывалась вдали от столицы. Я был вынужден играть на поле врага и взять вторую жену. Но свадьба была фальшью, как вы уже поняли. Брак не был консумирован. И я прошу расторгнуть его.

Император смотрит на Ленору, потом снова на Дейрана.

– Вам придется оформить официальное заявление. Рассказать в письменном виде все, что поведали мне, – произносит он. – А что касается вашего союза с этой девушкой… Властью, данной мне, я объявляю этот брак аннулированным.

– Благодарю, Ваше Величество, – склоняет голову Дейран. – Есть еще кое-что. От рук советника пострадал истинный возлюбленный Леноры. Сейчас он заключен в одной из темниц по несправедливому обвинению. Было бы справедливо отпустить его.

– Что ж, думаю это не единственная жертва заговора… Нам предстоит большая работа, – Император переводит взгляд на Ленору. – А человек, заключенный по приказу Артемера будет немедленно освобожден.

Секунду девушка словно не верит услышанному. Потом торопится подойти ближе и приседает в глубоком поклоне.

– Благодарю вас… – ее голос дрожит от переизбытка чувств. – Благодарю, Ваше Величество!

Она поворачивается к Дейрану и порывисто обнимает его. Повисает неловкая тишина, но дракон не отталкивает, наоборот, притягивает девушку одной рукой и целует в лоб.

– Теперь ты свободна, – произносит он. – И получишь откуп за все те дни, что тебе пришлось провести в моем замке. Можем прямо сейчас пригласить твоих родителей на разговор.

– Я… я хотела бы остаться во дворце, – тихо говорит она, поднимая на него глаза. – Чтобы встретить его... Из темницы.

– Оставайся, – отвечает Дейран. – Ты можешь делать все, что пожелаешь.

Больше ему добавить нечего. Он почтительно кивает императору, затем разворачивается и уходит.

Коридоры дворца встречают его тишиной и холодом. Факелы трещат, отбрасывая вытянутые тени на стены. Камень под ногами привычно покрывается инеем при каждом его шаге.

Он почти достигает выхода, когда воздух из легких выбивает резкий удар в солнечное сплетение.

Покачнувшись, Дейран опирается ладонью о стену и со стоном сжимает кулак у груди.

Это не боль тела, а магическая вспышка. Она взрывается внутри, реагируя на новую мощную связь. Не истинность, и не та тонкая нить, по которой он месяцами отправлял силу.

Другая.

Только что рожденная.

Дейран делает медленный вдох, но воздух не помогает. Его сердце бьется глухо, тяжело, как перед обращением.

Истинность тянет – неумолимо, властно, не оставляя выбора.

Он знает, где Анара.

Знает, что опоздал уже на все, кроме самого главного.

– Я иду, – произносит он вслух, сам не зная кому.

Отталкивается от стены и почти бегом вырывается из дворца. Магия рвется наружу, кожа горит холодом, крылья распахиваются с оглушительным треском, поднимая снежную бурю. Огромное тело взмывает в небо, оставляя позади дворец, столицу, интриги и тронные залы.

Остается только зов истинной пары.

И ребенка, который только что пришел в этот мир.