Текст книги "Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (СИ)"

Автор книги: Юлия Ханевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14

Карета трогается мягко, почти бесшумно. Колеса постукивают по мостовой – ритмично, убаюкивающе, но внутри меня все звенит натянутой струной.

Я прижимаю ладонь к груди – сердце бьется слишком быстро.

Мимо мелькают улицы, вывески, лавки, и все это плывет перед глазами, как смазанная акварель.

Кай не спрашивает ничего. Он, как и всегда, молчалив, собран, но наверняка видит, что со мной что-то не так. Просто ждет, когда я заговорю сама.

А я не могу.

Пока не могу.

Мы сворачиваем с центральной площади, и город начинает редеть.

Шум стихает, воздух становится свежее, прохладнее.

Я упираюсь затылком в мягкую обивку сиденья и пытаюсь собрать мысли в кучку.

Меня ищут.

Это уже не просто догадка – факт.

В столице наверняка висят такие же объявления, и, возможно, уже за границами города тоже.

Если кто-то из проезжающих узнает меня, слух дойдет до Дейрана.

А если… если дойдет не только до него?

Грудь сжимает холодом, хотя в карете тепло.

Мне нельзя, чтобы они знали. Нельзя, чтобы он нашел меня. Не сейчас.

Нужно что-то придумать. Изменить внешность – перекрасить волосы, подкорректировать черты макияжем... Может, найти артефакт иллюзии, чтобы скрывать лицо.

Если я собираюсь открывать гостиницу, придется общаться с десятками людей.

Слухи разлетаются быстрее ветра.

Но потом…

Изнутри вдруг поднимается волна. Горячая, жгучая. Чужая для меня, но родная этому телу.

Я сжимаю пальцы, чувствуя, как эмоция становится плотной, живой, будто вторая душа во мне просыпается.

А ведь, возможно, он страдает.

Дейран, каким бы холодным он ни был, не мог просто… забыть.

Он наверняка ищет и… ему больно.

А девочки? Мои девочки…

Лайла, Делия.

Они ведь думают, что я мертва. Что я разбилась.

Может, все эти недели ждали весточки, хоть намека, что я жива.

Мое тело не нашли – значит, они не смогли похоронить, не смогли проститься…

Может, я должна дать им знак.

Я закрываю глаза.

В груди стучит сразу две силы – две воли, две сущности.

Анара – с ее болью, с ее тоской.

И я – Нонна, чужая душа, что теперь живет в ее теле.

– Нет, – шепчу я вслух. – Нельзя.

Нельзя рисковать.

Если «они» – те, кто хотел смерти Анары, узнают, что она жива… они попробуют снова.

А теперь на кону не только моя жизнь.

Я кладу руку на живот. Он еще совсем плоский, но я знаю.

Знаю.

Сохранить ребенка. Это главное.

Дать ему шанс родиться. Ведь именно поэтому я сейчас здесь.

Мысли жужжат в голове, как рой ос.

Боль накатывает медленно – тянущая, тупая. Я прижимаю пальцы к вискам, закрываю глаза.

Карета трясется на булыжной мостовой, а я все еще чувствую, как кровь стучит в ушах. Пытаюсь дышать ровно, но пальцы все равно дрожат.

И вдруг – толчок.

Колеса замедляют ход и останавливаются.

Я вздрагиваю, сердце снова гулко ударяет в грудь.

Выпрямляюсь, выглядывая в окно. Мы далеко от рынка, но еще не покинули город.

Дверца распахивается, и внутрь врывается поток прохладного воздуха.

Кай поднимается по ступеньке.

Он садится напротив и внимательно смотрит на меня.

– Что случилось, леди Анара? – спрашивает он. – Вы побледнели, когда выходили с рынка. Почему мы уехали, не сделав покупок?

Я отвожу глаза.

– Мне стало дурно, – произношу я неуверенно. – Там было столько запахов… шум… слишком много людей.

Кай молчит, и от этого молчания становится не по себе.

Я чувствую, как он смотрит – не просто внимательно, а будто видит меня насквозь.

– Это неправда, – говорит он тихо. – Я видел ваш взгляд. Это был не надвигающийся обморок и не усталость. Это был страх.

Я опускаю голову, пальцы теребят подол платья. Несколько мгновений молчу, потом выдыхаю и поднимаю глаза:

– Вы правы. Я испугалась.

Кай ждет, не перебивая.

– На стене, у торговых рядов, – говорю я, чувствуя, как голос начинает дрожать, – я увидела… себя. Мое лицо. Магический портрет. Подпись – что я пропала, и за сведения обо мне полагается награда.

Он не двигается. Только хмурится, и карие глаза становятся чуть темнее.

– Ваш… муж ищет вас?

Я киваю.

– Наверное. Или кто-то от его имени. Но мне нельзя показываться. Я не могу.

– Почему?

– Потому что падение моей кареты было не просто несчастье, Кай. – Слова срываются, я едва дышу. – Она сорвалась с обрыва не случайно. Это было покушение.

Он медленно выпрямляется, взгляд становится жестким.

– И кто за этим стоит? Ваш муж?

– Нет… Не знаю. – Я закрываю глаза, чувствуя, как горло сжимается. – Не знаю, кто и почему. Я помню только… страх. Удар. Потом – темноту. И проснулась уже в монастыре.

Внутри все сжимается – я ненавижу, как звучит мой голос. Слабый, дрожащий. Но это правда.

Я не знаю, кто хотел смерти Анары.

– Пожалуйста, – шепчу я, – просто поверь мне. Нельзя, чтобы кто-то узнал, что я жива.

Кай долго не отвечает. Потом откидывается на спинку сиденья, скрещивает руки на груди.

– Хорошо, – произносит он наконец. – Я верю.

Я внимательно смотрю на него – он говорит это спокойно, без сомнений.

– Но покупки все равно нужны, – добавляет он. – Мы недалеко уехали. Я вернусь, все куплю сам. Вы останетесь здесь.

– А если кто-то увидит меня через окно? – шепчу я.

– Я поставлю карету на подъезде к площади. Вас никто не заметит.

Он уже собирается выйти, но я спешу добавить:

– Кай… если попадется мастерская артефактора – зайди туда. Узнай… есть ли какой-нибудь амулет, который может менять внешность.

Он замирает, оборачивается.

– Артефакт маскировки? – брови слегка поднимаются. – Это не лучшая идея.

– Почему?

– Потому что такие вещи отслеживают, – отвечает он серьезно. – Если вас ищут маги, то любая смена внешности привлечет внимание. На подобные артефакты накладывают метки. Их чувствуют те, кто ищет.

Мир будто съеживается вокруг.

Я сглатываю, чувствуя, как снова поднимается паника.

– Тогда… тогда ничего не поможет, – выдыхаю я. – Они все равно найдут.

– Тише, – спокойно говорит Кай. – Не найдут. Не сейчас. Я подумаю, как решить эту проблему.

Я вдыхаю, стараясь удержаться на поверхности.

В его голосе есть что-то твердое, надежное, и я хватаюсь за него, как за спасательный круг.

– Хорошо, – шепчу. – Тогда… давай вернемся и купим все, что необходимо.

Кай кивает, и дверца мягко захлопывается.

Возвращается он быстрее, чем я ожидала.

Открывает дверцу и устанавливает на сиденье напротив несколько бумажных пакетов.

– Все по списку, – коротко говорит Кай, доставая из-за пазухи небольшой сверток, перевязанный бечевкой. – И вот это. Решение вашей… проблемы.

Прежде чем я успеваю уточнить, Кай спрыгивает с подножки, закрывает дверцу и снова занимает место кучера.

Лошади фыркают, колеса мягко трогаются, и мы едем прочь из города.

Я смотрю на сверток, лежащий у меня на коленях, затем осторожно разворачиваю.

Внутри – небольшая прозрачная баночка с темным порошком. Я приподнимаю ее к свету: краска для волос. Запах слабый, травяной. На этикетке аккуратным почерком выведено: каштановая, стойкая.

Под банкой – небольшой конверт. Внутри – три простенькие заколки. На вид самые обычные, железные невидимки, но едва я беру одну в руки, по пальцам пробегает легкий ток.

Магия.

Я резко приоткрываю окно и зову:

– Кай!

Он оборачивается на звук.

– Что это? – спрашиваю я, держа заколку в пальцах. – Ты же сам сказал, что артефакты отслеживают!

– Это не артефакты, леди Анара. Зачарованные вещи, да, но не магические по сути. Купил в лавке фокусов и иллюзий. Они слишком просты, чтобы на них реагировали маги из столицы.

– Иллюзии? – я смотрю на заколки, не совсем веря.

– Их действие недолгое, – поясняет он. – И каждая дает новую внешность. Одной хватит часов на шесть, не больше. Но если появится кто-то лишний или придется показаться в людном месте – они помогут.

Он делает короткую паузу и добавляет:

– Только используйте их в крайнем случае.

Я закрываю окно и глубоко вздыхаю.

В моих руках крошечные вещицы, но кажется, будто это подарок судьбы. Уверенна, они мне обязательно пригодятся. Возможно даже спасут жизнь…

Я убираю заколки и краску обратно в сверток и прижимаюсь лбом к стеклу. За окном мелькают знакомые поля и дорожные изгибы. Воздух чист, пахнет осенью и приближающимся дождем.

Доезжаем мы уже к вечеру. Еще светло, но сумерки приглушают краски, добавляя серости. Хочется поесть и лечь в кровать, но на сегодня у меня еще одно важное дело.

Едва успеваю переступить порог, как ко мне подбегает Медея.

– Наконец-то вы вернулись! – радостно восклицает она. – Признаться, было страшновато оставаться одной в этом огромном доме. Кстати, ужин уже готов!

– Отлично, – улыбаюсь я, передавая ей пакеты. – Разберись с этим, пожалуйста. И садитесь с Каем ужинать, не ждите меня.

– Но, как же… Вы весь день голодная!

– Я поем позже, не переживай.

Она кивает, а я, не дожидаясь вопросов, тороплюсь по лестнице в свою спальню. Закрываю за собой дверь и какое-то время просто стою, прислушиваясь к тишине.

Затем разворачиваю сверток и выкладываю на туалетный столик покупки. Баночка с краской выглядит безобидно, но в груди все же тревожно. Рука сама тянется к волосам, освобождая их от заколок и плетения прически.

Они рассыпаются по плечам, спускаясь до самой талии – густые, светлые, как расплавленное золото. Такая длина всегда была гордостью Анары, ее отличительной чертой.

Но сейчас – это метка. Опасная примета, по которой меня могут быстро узнать.

Я переодеваюсь в простое домашнее платье, закатываю рукава и иду в ванную.

Там уже все готово, словно дом прочитал мои мысли: кувшин с водой, чистый таз, несколько сложенных полотенец.

Я наливаю воду, развожу порошок в ковше, как указано на упаковке. Густая каштановая масса медленно темнеет, источая терпкий травяной запах.

Пока смесь настаивается, беру ножницы и подхожу к зеркалу.

Перевязываю волосы лентой чуть ниже плеч и, не давая себе времени передумать, срезаю в несколько решительных движений.

Отрезанный хвост ложится в ладонь, тяжелый, шелковистый.

На миг в груди щемит – выбросить рука не поднимается.

Я заворачиваю его в одно из полотенец и откладываю на полку. Не знаю зачем, просто чувствую: так надо.

Затем наклоняюсь над ванной и начинаю наносить краску, черпая пальцами из ковша чернильную смесь.

Медленно, прядь за прядью, пока светлое золото не исчезает полностью.

Остается ждать. Я сажусь прямо на пол, опираюсь спиной на ванную и прикрываю глаза.

Когда время выходит, я ставлю таз под струю воды. Она появляется из ниоткуда, как и прежде – теплая, ровно такая, какая нужна.

– Спасибо, – шепчу в пустоту, благодаря дом за заботу.

Я тщательно смываю краску.

Сначала вода окрашивается почти в черный, потом в коричневый и янтарный. Она уходит по сливу, а я снова и снова поливаю голову из ковша, пока не добиваюсь абсолютной прозрачности.

После сушу волосы полотенцем, расправляю их пальцами.

Из зеркала на меня смотрит другая женщина.

Каштановые локоны чуть ниже плеч. Легкие волны, теплый оттенок, подчеркивающий зеленые глаза.

Лицо кажется другим. Даже взгляд изменился.

Я улыбаюсь самой себе.

Всего лишь новый цвет, иная длинна волос – а будто незнакомый человек в отражении.

Глава 15

Когда я впервые показываюсь после стрижки и покраски, Медея ахает так громко, что даже Кай обращает на это внимание.

– Леди Анара! Как вы могли! Такие волосы! – она чуть не плачет. – Я бы их берегла, как зеницу ока!

На секунду я теряюсь, не зная, как на это реагировать, но тут вмешивается Кай:

– Иногда на кону стоит гораздо больше, чем красота, – говорит он тихо, глядя не на нее, а на меня.

И добавляет после паузы:

– К тому же есть красота, которую ничем не испортишь.

Я чувствую, как внутри что-то вздрагивает, и щеки предательски теплеют.

– В любом случае, теперь я шатенка, – коротко улыбаюсь я, глядя на Медею. —Придется тебе привыкать.

Следующая неделя проходит максимально продуктивно.

Каждое утро я просыпаюсь с ощущением, что этот день может быть последним и использую время по максимуму. Ведь на рынке могли узнать меня, проследить за каретой, выяснить, где живу.

Рано или поздно так и случится. Хорошо, если это будут люди Дейрана, а не те, кто жаждет моей смерти.

Ну а пока мне остается только положиться на судьбу и просто жить.

Мы работаем с рассвета до заката.

Кай почти не отдыхает – сначала он закончил сад, подрезал кусты, выровнял дорожки, а потом занялся территорией у пруда. Земля мягкая после недавних дождей, и он спешил закончить, пока погода не испортилась.

Медея с утра хлопочет рядом со мной, мы вместе разрабатываем меню для будущей гостиницы.

– Не будем усложнять, – говорю я, замешивая тесто. – Простые, домашние блюда.

– Как в монастыре? – уточняет она.

– Нет, – улыбаюсь, – вкуснее.

Я показываю ей, как делать сырники, и Медея таращит глаза:

– Так это же… жареное тесто из творога?!

– Именно, – смеюсь я. – Попробуешь – поймешь.

На следующий день готовим запеканку, и аромат детства окутывает кухню.

Я давно не чувствовала себя так спокойно.

Будто я и не Анара вовсе, а снова Нонна из маленькой квартиры, где пахнет ванилью, выпечкой и кофе.

Ближе к выходным Кай снова отправляется в город, на этот раз с Медеей.

Возвращаются они загруженные пакетами с припасами и материалами для будущей вывески.

Я наблюдаю, как он вечером во дворе сколачивает указатель – аккуратно, сосредоточенно, будто создает что-то гораздо более важное, чем просто деревянная табличка.

К утру на дороге появляется вывеска с выжженной надписью:

Гостиница «Дом у озера». Приют для путников.

Я понимаю, что уже завтра на пороге могут появиться первые гости, и иду наверх, последний раз проверить подготовленные номера.

Комнаты на третьем этаже теперь выглядят совсем иначе. Я не ожидала, что смогу так преобразить это пространство за столь короткий срок.

Светлые стены, которые раньше были тускло-серыми, теперь выглядят теплее и чище. Новые занавески на окнах мягко колышутся от ветра, пропуская в комнаты свежий воздух и солнечные полосы.

В каждой спальне стоит кровать: простая, но добротная, с вычищенными спинками и свежим бельем. На прикроватных столиках глиняные лампы, а у окон небольшие кресла и низкие столики, где гости смогут пить чай или писать заметки в дневник.

Я расставила вазы с осенними цветами, добавила скатерти и вышитые наволочки на подушки.

Комнаты ожили.

Теперь здесь пахнет не пылью, а уютным домом из моей прошлой жизни.

Я медленно прохожу от одной комнаты к другой, поправляю покрывала, расправляю складки на занавесках.

И вдруг, то самое чувство.

Легкий ток под кожей, и воздух вокруг слегка дрожит.

Дом... дышит.

Я замираю, прислушиваюсь.

Тишина вроде бы обычная, но за ней есть что-то еще, словно шепот или вздох, едва уловимый.

Он недоволен.

Я ощущаю это внезапно, отчетливо, всем телом:

Дом не хочет гостей.

Он признал меня хозяйкой, принял тех, кто приехал сюда со мной, но сама идея впустить сюда чужих тревожит его.

В груди холодком отзывается беспокойство.

– Ну пожалуйста, – шепчу я, неуверенно касаясь дверного косяка. – Они будут ненадолго. Всего лишь путники, уставшие с дороги…

Ответа нет, но напряжение не уходит.

Лишь в воздухе что-то колышется, будто легкий ветер промчал по коридору.

Я выдыхаю, стараясь не поддаваться тревоге.

Кто знает, на что способен волшебный дом?

Если он решит, что гости – угроза, все может пойти не так, как я планирую. Надо придумать, что с этим сделать… Или просто ждать и надеяться на лучшее.

Я спускаюсь по лестнице, и руку тянет положить на живот. Он все еще незаметный под одеждой, но я чувствую там жизнь. Тихое присутствие, крошечная искра, которая теплее любого солнца.

И от этого тепла внутри рождается волнение: будто это дитя не просто часть тела, а источник чего-то большего.

Иногда, когда я слишком устаю, воздух рядом со мной становится плотнее, а в ладонях рождается прохлада.

Магия.

Она идет не от меня, а от него. От ребенка.

А еще, я все чаще чувствую, как просыпается она – настоящая Анара. Иногда это просто мысли, вспышками, отблесками чужих эмоций. Иногда – внутренний голос.

Желание связаться с Дейраном, дать весточку дочерям.

Позвать, объяснить, сказать, что жива.

Я ощущаю эти порывы, будто чьи-то руки тянутся изнутри. Не со злым умыслом, а от непреодолимой тоски.

И мне больно вместе с ней.

Она горюет по тем, кого любит, а я вынуждена держать ее в узде и не позволять вырваться наружу.

Ведь если она это сделает – погубит нас обеих.

Следующие два дня выдаются спокойным, почти ленивым.

Теплый ветер шевелит занавески, в воздухе стоит запах прелых листьев и дыма от костров, что затеял Кай у озера.

Я сижу на диванчике в гостиной, пересматриваю записи в блокноте, когда с улицы слышится скрип колес.

Повозка.

Я поднимаю голову, смотрю в окно и застываю.

Неужели?.. Первые гости!

Сквозь натертое до блеска стекло вижу, как Кай выходит к воротам. Несколько слов, короткий кивок, и кованые створки начинают открываться. Повозка въезжает во двор.

Лошади усталые, серые от дорожной пыли. На скамье сидят двое мужчин. Путники, похоже. Обычные. И все же… внутри зарождается легкое, вязкое беспокойство.

Один из них высокий, широкоплечий, с густой бородой и открытой улыбкой. Он оживленно что-то говорит Каю, смеется, жестикулирует. Второй молчаливый, сидит чуть в стороне, опершись локтем на колено. Он выглядит значительно моложе своего товарища, хотя запущенная рыжеватая щетина не придает ему свежести. Его внимательный взгляд скользит по окнам особняка и на миг кажется, что он сразу попадает в меня.

Я неосознанно отступаю вглубь комнаты, ладони влажнеют.

Глупости. Это просто гости. Да к тому же первые! Самые важные.

Но сердце все равно колотится чаще, чем должно.

– Все в порядке, – тихо говорю себе, делая глубокий вдох. – Для этого ты все и готовила.

Быстро поднимаюсь в свою комнату, подхожу к зеркалу. В отражении чуть усталое лицо, тени под глазами, волосы, собранные в пучок. Не годится.

Я беру косметичку.

Сегодня как раз пробовала легкий макияж, теперь добавляю немного цвета: румянец, чуть ярче губы. Помада выходит чересчур насыщенной, но почему-то это придает мне уверенности.

Темно-каштановые волосы мягко падают на плечи.

Не та, что раньше. Не Анара, которую можно узнать с первого взгляда.

– Ну что ж, хозяйка гостиницы, – шепчу отражению, – вперед.

Беру блокнот, который подготовила для записи клиентов, и спускаюсь.

На лестнице пахнет хлебом и жареным луком. Медея, судя по звукам, готовит ужин.

В холле гулко отзываются шаги.

Кай заносит дорожные сумки и переговаривается с гостями.

– Хозяйка дома, – произносит он, оборачиваясь ко мне.

Я спускаюсь на последнюю ступень, стараясь выглядеть уверенно.

Мужчины направляют на меня взгляды.

Бородач сразу улыбается:

– Добрый вечер, миледи. Простите, что на ночь глядя. Мы с братом путники, ехали через перевал, да застали сумерки. Увидели указатель на дороге, у вас можно остановиться?

Я киваю, чувствуя, как внутри все еще дрожит тонкая струна настороженности.

– Конечно, – отвечаю ровно. – Добро пожаловать в «Дом у озера».

Молчаливый брат чуть склоняет голову. Его глаза – темно-серые, холодные. В них нет вежливого интереса, только внимательность.

– Прошу, присаживайтесь, – говорю я, указывая на диваны в гостиной. – Я должна записать вас в журнал.

Они подходят, садятся. Кай никуда не уходит, но держится чуть в стороне, будто охраняет. С ним мне спокойнее, и даже тревога уходит на задний план.

Я сажусь в кресло, раскрываю блокнот и беру карандаш, заложенный между страниц. Поднимаю глаза на мужчин.

– Ваши имена?

Более разговорчивый из них сразу откликается, голос у него бодрый, с едва заметной южной хрипотцой:

– Меня зовут Арден, а это мой брат – Герн. Мы торговцы. Распродали товар и едем домой, в соседнюю деревню, но дорога заняла больше времени, чем ожидали.

Я киваю, делая запись. Почерк ровный, но рука немного дрожит.

– На сколько ночей вы планируете остаться?

– Всего на одну, – отвечает Арден, все тем же легким, вежливым тоном. – К обеду уже уедем. Но от ужина и завтрака не откажемся, если можно.

– Разумеется, – говорю я. – Ужин скоро будет готов. Завтрак – как проснетесь.

Он достает из сумки кошель и спрашивает:

– Сразу рассчитываемся?

– Нет, перед выездом.

Я улыбаюсь, стараясь не смотреть на второго, того, что молчит и внимательно на меня смотрит. Поднимаюсь первой.

– Пойдемте, я покажу вам комнаты.

Они берут вещи, следуют за мной по лестнице.

Шаги гулко звучат по ступеням, и мне вдруг мерещится, что воздух слегка дрожит. Мимо скользит едва заметный отсвет – по стенам, по перилам, будто пробегает волна.

Тонкая, красноватая, живая.

Дом реагирует.

Он недоволен.

Я невольно задерживаю дыхание, сжимаю пальцы на поручне.

Пожалуйста, только не сейчас…

На третьем этаже все тихо. Я открываю двери двух соседних комнат.

– Вот здесь и здесь, – говорю ровно, хотя внутри все сжимается. – Если что-то нужно – скажите.

– Все прекрасно, миледи, – отвечает Арден. – У вас уютно.

Я киваю, стараюсь улыбнуться.

– Ужин будет через час.

– Прекрасно!

Я поворачиваюсь к лестнице и, уходя, чувствую, как по потолку снова пробегает красноватое мерцание. Лампы на стенах едва заметно мигают.

Дом напрягается все сильнее.

Я иду вниз, и с каждым шагом ощущаю – что-то не так.

Совсем не так.