Текст книги "Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (СИ)"

Автор книги: Юлия Ханевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16

Медея подает ужин к столу, и аромат тушеных овощей с травами на миг развеивает тревогу. Я стараюсь улыбнуться, но на сердце все равно неспокойно.

– Что-то вы бледная, леди Анара, – тихо говорит Медея, наклоняясь ко мне. – Вам нехорошо?

– Все в порядке, просто… волнуюсь. Первые клиенты все-таки.

Она кивает, не задавая больше вопросов, но ее взгляд остается настороженным.

Гости спускаются, и мы все вместе ужинаем при свете ламп и камина.

За окном темнеет, где-то вдали перекликаются ночные птицы.

Арден оживлен, шутит, благодарит за еду, нахваливает гостеприимство. Его брат, Герн, молчит почти все время, только иногда поднимает взгляд, и тогда мне хочется отвернуться.

У него холодные, проницательные глаза. Каждый раз, когда ловлю его внимание на себе, по коже пробегает дрожь.

– Дом у вас добротный, – говорит Арден, накалывая кусочек картофеля на вилку. – И место хорошее. Тихо. Удобно для путников.

– Спасибо, – киваю я. – Мы только недавно открыли здесь гостиницу.

– Это видно, – усмехается он. – Все новое, свежее… как будто вы только начали жить.

В его словах проскальзывает что-то двусмысленное, но я не сразу понимаю, случайная ли эта фраза, или с намеком.

Кай сидит рядом, молча ест, но я чувствую, что он настороже. Медея, наоборот, старается поддерживать разговор, чтобы сгладить напряжение.

Вдруг – треск.

Огонь в камине взмывает вверх, ярко вспыхивает белым пламенем, а потом резко гаснет, оставляя после себя шлейф дыма.

Воздух наполняется запахом гари и озона.

Я вздрагиваю, откладываю вилку. Медея испуганно вскрикивает.

– Что это было?..

– Сквозняк, – быстро говорю я, хотя сама не верю в это.

Кай поднимается, проверяет камин, но там все в порядке. А я в этот момент ощущаю знакомое покалывание – легкое, но настойчивое.

Магия дома.

Она будто говорит со мной. Шепчет. Предупреждает.

Я не различаю слов, но чувствую, что это не просто недовольство чужаками. Это тревога.

Что-то не так.

Заставляю себя отогнать эти мысли. Устала, перенервничала, вот и все.

После ужина мужчины благодарят за еду и уходят к себе. Кай запирает двери, тушит свет, и дом погружается в мягкую полутьму.

Я поднимаюсь в спальню, но засыпаю далеко не сразу. Беспокойство, словно черная кошка, ходит по кругу внутри меня. И когда сон все же одолевает, я тут же вздрагиваю и открываю глаза.

В окно светит луна, и не ясно, сколько прошло времени: всего минута или несколько часов.

Встаю, подхожу к окну. Ночь тихая, только ветер шелестит в кронах.

И вдруг – движение. Мелькнула тень у сарая.

Я прижимаюсь к стеклу, пытаясь разглядеть. Но тут с первого этажа доносится еле слышный стук.

Замираю. Внутри все холодеет.

Накидываю халат поверх ночной сорочки, бесшумно подхожу к входной двери и прикладываю к ней ухо.

Снизу слышны глухие шаги.

Потом короткий шорох, как будто кто-то что-то уронил, и тихое, сдавленное «ух!» – звук удара.

Мурашки пробегают по коже. Не зря дом тревожился… Не зря гас свет и дрожали стены.

Я медленно, стараясь не издать ни звука, приоткрываю дверь.

На лестнице мелькает тень – высокая, мужская, скользит по стене, поднимается все выше.

Снизу все еще приглушенные голоса и глухой шум, будто кто-то борется.

Паника накрывает. Я захлопываю дверь и дрожащими руками накидываю крючок. Пячусь, чувствуя, как по спине течет пот.

– Нет, нет, нет… – шепчу я, едва дыша. – Что же делать…

Ручка дергается. Медленно, потом сильнее. Кто-то снаружи пытается открыть замок.

Меня будто ледяной водой окатывает. Я бросаюсь в ванную, захлопываю дверь и задвигаю засов.

В груди гулко стучит сердце.

Хватаю первое, что попадается под руку – металлический ковш. Сжимаю его так крепко, что белеют костяшки пальцев.

Снаружи – удар. Потом еще один, сильнее. И я слышу, как дверь спальни с треском вылетает из петель.

– Эй, леди! – раздается веселый голос бородача. – Где вы прячетесь? Не усложняйте нам жизнь.

Я прижимаюсь к стене, дышу часто, как загнанное животное.

Шаги.

Грохот.

И дверь ванной тоже трещит.

– Пожалуйста… – шепчу я. – Просто уйдите…

Последний удар – дерево ломается, и на пороге появляется мужчина.

Тот, второй. Молчаливый.

Фигура заслоняет весь проем.

В руке кинжал, на лице холодное, бесстрастное выражение.

– Не дергайся, леди, – произносит он глухо. – Нам просто нужно закончить начатое.

– Вы… не торговцы, да? Кто же вы на самом деле? Кто вас послал?!

– Неважно, – он делает шаг вперед. – Ты должна была умереть.

Мир в одно мгновение сужается до звука его шагов.

Я размахиваюсь и со всей силы бью бандита ковшом по голове. Раздается глухой удар, и его отбрасывает в сторону.

Пользуясь моментом, я выбегаю из ванной и бросаюсь к выходу.

Не успеваю.

Бородач, перехватывает за локоть и рывком прижимает спиной к себе. Меня окатывает запахом пота и табака. К горлу подкатывает тошнота.

– А она, смотри-ка, кусается, – усмехается он мне в макушку.

Я дергаюсь, но бесполезно, хватка у мужика как у бульдога.

И второй уже направляется в нашу сторону, потирая висок и яростно сверкая глазами.

– Тише, – шипит убийца мне на ухо. – Не дергайся, и все закончится быстро.

Я продолжаю попытки вырваться, и тут меня настигает второй бандит. Его кулак с размаха врезается в мои ребра. Из груди вырывается стон боли, воздух моментально исчезает из легких. Мир сужается до стука собственного сердца.

И вдруг – щелчок!

Как будто внутри лопнула струна.

Воздух мгновенно густеет, и тянет холодом.

Откуда-то из глубины – волна. Сильная, живая.

Пол под ногами покрывается инеем, лампы вспыхивают, меняя теплое желтое освещение на голубое.

Магия вырывается наружу, подобно дыханию зимы.

Того, кто держит меня, отбрасывает назад. Он ударяется о стену и с глухим стоном падает на пол.

Второй рычит, хватает меня за волосы, резко дергает вниз.

Боль режет затылок, я падаю на колени, сжимаю руки в кулаки.

– Драконья подстилка, – шипит он. – Значит, слухи правдивы. Ты и вправду не человек.

– Отпусти… – сиплю я, с трудом поднимая голову.

– Теперь уже поздно, – он ухмыляется. – Раз уж легко умереть не желаешь, развлечешь нас напоследок. Я весь вечер слюни на твою смазливую мордашку роняю.

Он хватает меня за плечи и поваливает на спину, прижимает к полу.

От него несет железом и потом. Я задыхаюсь, сил едва хватает шевельнуться.

Слезы жгут глаза, а внутри растет только страх.

Я чувствую холод – свой, не его. Он копится, ищет выход, но я не знаю, как управлять этой силой. Потому что она не моя, а ребенка, что растет внутри меня.

– Пожалуйста… Не надо!

Он усмехается, наваливается на меня всем весом, лапает мои бока и елозит мерзким влажным ртом по шее. Меня тошнит, голова кружится.

И в этот миг раздается звук шагов.

Тяжелых, быстрых.

Я уворачиваюсь от скользких поцелуев и вижу, как в комнату вбегает Кай.

Его лицо залито кровью, глаза сверкают, будто внутри них пламя.

Он бросается к нам, хватает насильника за шиворот и отбрасывает его в сторону, как нашкодившего щенка.

– Пошел вон.

Голос низкий, чужой, как будто говорит кто-то другой.

Ударившись о стену, тот быстро вскакивает, но не успевает что-либо предпринять – Кай налетает на него ураганом и сбивает с ног.

Стычка мгновенная, звериная. Звук ударов, хрип, грохот.

Вдруг в чьей-то руке показался кинжал, блеснув лезвием в голубоватом свете ламп.

Тот, что был отброшен всплеском магии, поднимается. Нападает на Кая сзади, но тот разворачивается и отбивает удар локтем.

Двое на одного.

Они почти одинаковы по росту и силе, но Кай движется так стремительно и смертоносно, что я начинаю сомневаться – монах ли он на самом деле.

Стук, треск дерева, приглушенный вскрик.

В дрожащем свете я вижу, как блеснул клинок… и один из нападавших падает.

Второй бросается на Кая, но тот снова успевает перехватить и ударить первым.

Раздается глухой хруст сломанного носа, и мужчина оседает на пол.

На мгновение все стихает.

Я сижу, прижавшись к стене, и не верю, что все еще жива.

Руки дрожат, дыхание сбито, все тело ломит.

Кай стоит, тяжело дышит.

На лице кровь, на рукаве – порез.

Он оглядывается, взгляд встречается с моим.

– Анара… Вы живы? – голос хриплый, слова с трудом различаются за тяжелым дыханием.

Я киваю, но не могу встать – ноги не слушаются.

Губы дрожат, и я вдруг понимаю, что больше не могу держаться.

Слезы хлынули сами собой.

Я закрываю рот обеими ладонями и сдавленно рыдаю, всхлипывая так, что не могу вдохнуть.

Он подходит, медленно опускается рядом на колено и привлекает меня одной рукой к себе. От него пахнет кровью, но рядом с ним… не страшно.

– Все, – говорит он тихо. – Все закончилось.

А я понимаю – нет.

Это только начинается.

– Я заметил движение на кухне, – продолжает Кай, чтобы меня отвлечь. – Когда пошел проверить – они напали со спины. Ударили по голове, связали. Потом, видимо, поднялись к вам.

Я все еще дрожу, не могу перестать. И тут вспоминаю про Медею. Меня будто ледяной водой окатывает.

– А как же… – я резко отстраняюсь. – Медея!

Поднимаюсь на ноги, не обращая внимание на ломоту в теле и полное отсутствие сил.

Кай пытается удержать, но я уже бегу к двери.

– Анара, подождите, – он встает, но тут же спохватывается: – Я пока свяжу второго, пока он не очнулся.

Я не слушаю.

Срываюсь вниз по лестнице. Доски стонут под ногами, руки скользят по перилам.

Запах дыма, железа и страха стоит в воздухе, будто сам дом пережил этот бой.

– Медея! – кричу, распахивая дверь ее комнаты.

Пусто.

Мчусь на кухню – именно там Кай заметил движение перед тем, как на него напали. Молюсь, чтобы с девочкой ничего не случилось, чтобы она была жива…

Нахожу ее на полу, без движения. Свет лампы падает на бледное лицо и растрепанный волосы.

Сердце замирает.

Я оседаю на колени рядом с ней, ищу пульс.

Есть. Слабый, но есть.

– Господи… – выдыхаю. – Спасибо!

Только теперь замечаю: на плече у Медеи порез. Кожа опухла, по краям расползается зеленоватый отек.

Отравленное лезвие.

– Нет, нет, нет… – шепчу я, зажимая рану чистым полотенцем.

Память откликается сама, будто внутри оживает кто-то другой – настоящая Анара.

Я вижу ее глазами и вспоминаю названия нужных мне трав.

Знаю, что делать.

Подрываюсь, роюсь в ящиках. Пакетики, коробочки, засушенные стебли, корни.

Пальцы дрожат, но я нахожу нужное: листья лоха, горькая календула, щепотка лунной мяты.

Нужно измельчить, смешать, залить кипятком.

Я ставлю чайник на печь, и огонь вспыхивает сам по себе. Пока вода нагревается, принимаюсь нарезать травы.

Минуты тянутся мучительно долго.

Когда отвар готов, я возвращаюсь к пострадавшей и промываю рану – зелень на коже шипит, будто яд выходит наружу.

Потом приподнимаю голову Медеи и вливаю ей в рот несколько глотков.

– Ну же, милая, приходи в себя… – шепчу я, чувствуя, как в груди все сжимается.

Какое-то время ничего не происходит.

Потом – легкий вдох. Второй.

Цвет кожи постепенно возвращается, а зеленый налет по краям раны исчезает, остается только воспаление.

Я выдыхаю, чувствуя, как дрожат колени и руки.

– Спасибо… – не понимаю, кому говорю – себе, дому или той, что живет во мне.

Медея дышит ровнее, веки дрожат.

– Все хорошо, – шепчу я, гладя ее по щеке. – Все уже хорошо…

Кай появляется в дверях, будто тень.

Он молча подходит, склоняется над Медеей, осматривает рану, потом поднимает взгляд на меня.

В его глазах вопрос, и я понимаю без слов.

– Уже все хорошо. У них был отравленный кинжал. Наверное, она вышла на кухню, когда они обсуждали… что делать с нами.

Кай коротко кивает.

Поднимает девушку на руки, легко, будто она пушинка, и несет в гостиную. Я следую за ним, держась за стену, чтобы не упасть.

И замираю на полпути.

У подножия лестницы – тело.

Глаза открыты, но уже пустые. На груди – темное пятно, расползающееся по рубашке.

– Он мертв? – шепчу я, едва узнавая свой голос.

Кай укладывает Медею на диван, подкладывает под голову подушку и только потом выпрямляется.

Он мрачен, даже больше, чем обычно.

– Сам напоролся, – отвечает коротко. – Этот клинок предназначался мне.

Я закрываю глаза, лишь бы не смотреть на то, что осталось от нападавшего. Того, кто пытался надругаться надо мной, прежде чем убить. Его совсем не жаль, но…

Мир покачивается, воздух тяжелеет.

Я дохожу до второго дивана и опускаюсь на него, потому что ноги больше не держат.

Бросаю взгляд на связанного, которого Кай оттащил к входной двери.

– Что будем делать со вторым? – спрашиваю тихо.

– У меня есть вопросы к нему. На кого он работает. Кто приказал вас убить. Нужно узнать это. Я отволоку его в конюшню и допрошу.

Он говорит это так просто, словно мы обсуждаем погоду на завтра. Но я стараюсь ничему не удивляться.

Снова смотрю на мертвого, и сердце сжимается.

– Кай… прости, – шепчу. – Ты… Он сам напоролся на нож, да?

– Я дал этому ножу направление, – ровно отвечает он.

– Прости, – повторяю глухо. – Тебе пришлось испачкать руки из-за меня. Все из-за меня. Это я во всем виновата. Открывать гостиницу было глупо. Мой портрет висит в городе, меня ищут… Зачем я пошла на это, о чем вообще думала…

Слезы жгут глаза, и я стираю их дрожащими пальцами со щек.

Кай подходит, садится прямо на пол, рядом, опираясь спиной о диван. Несколько секунд мы просто молчим.

– Я не убил, – произносит он тихо. – Я спас жизни. Свою и вашу. Это не одно и то же.

Я опускаю руки, поворачиваюсь к нему. Он говорит спокойно, просто констатирует факт.

И потом – добавляет:

– Я не всю жизнь провел в монастыре. Когда-то я служил в императорской армии. Был женат.

Я замираю.

– Она умерла… в родах. Вместе с ребенком. Я тогда был на службе. Не успел вернуться. Я потерял смысл жизни после этого. Попал в монастырь и… просто на тот момент это оказалось единственным местом, где я мог свободно дышать.

Он смотрит в пол, потом переводит взгляд на меня.

– А потом я встретил вас. И понял, что у меня снова есть цель. Вы нуждаетесь в защите, и я сделаю все, чтобы вы были в безопасности.

Глаза слезятся, и я отворачиваюсь. Не могу вынести этот спокойный, уверенный тон, в котором нет ни упрека, ни жалости – только простая вера, что он должен меня защищать.

Кай поднимается, устало вздыхает.

– И еще, – добавляет он. – О гостинице. Это не глупость. Вам нужны деньги. Нам они нужны. Впереди зима, а вы ждете ребенка. Просто… вы поторопились, подошли к делу неправильно. Вас не должны видеть постояльцы. Позже мы подумаем, как сделать лучше.

Я долго молчу. Потом киваю.

Даже не спорю.

А потом, когда Кай уносит пленника в конюшню, я не поднимаюсь к себе. Остаюсь сидеть в полумраке гостиной и слушать, как размеренно дышит Медея.

Глава 17

Я помню день после нападения так ясно, будто все случилось вчера.

Кай тогда вывез тело убитого бандита на тачке в лес и похоронил. А потом всю оставшуюся ночь допрашивал выжившего. Вернулся в дом лишь утром, и рассказал, что удалось выведать.

Тихо. Без эмоций. Но по глазам было видно, что услышанное ему более чем не понравилось.

Конечно же это были не случайные бандиты.

Именно они должны были убить Анару на перевале.

– Мерзавцы забросили на крышу кареты дымящуюся пугалку, – передал слова пленника Кай. – Лошади обезумели. Карета сорвалась в пропасть. Они наблюдали за делом рук своих, а потом… проверили тело.

Он сделал паузу.

– Ваше тело.

Я помню, как у меня похолодели пальцы.

– Они думали, что я мертва.

Кай кивнул.

А потом – самое страшное.

Они узнали, что Дейран ищет свою бывшую жену. Что он не похоронил ее. Значит она жива и нужно закончить начатое.

Когда Кай спросил, кто их нанял – пленник замолчал. Не с вызовом, не от упрямства. Он просто не мог ничего больше рассказать.

– На нем заклятье, – объяснил Кай. – До сих пор стоит. Ему физически невозможно назвать имя или хотя бы описать заказчика. Он пытался – едва собственной кровью не захлебнулся.

Я помню, как у меня по спине прошел ледяной холод.

Падение кареты с обрыва организовал влиятельный и сильный маг. Он наверняка не отступит, пока не получит доказательство моей смерти.

Отпускать пленника было нельзя.

Стоило бы ему выйти за ворота, он связался бы с заказчиком и рассказал, где я прячусь.

И хотя Кай мог бы… избавиться от него – он не стал.

Теперь пленник живет в конюшне, словно в камере. Он ест, спит, иногда пытается разговорить Медею, когда она приносит еду и ведро горячей воды с ковшом для мытья. Обещает «просто исчезнуть» и «никого не трогать».

Но никто ему не верит.

С тех пор, как Кай соорудил в конюшне темницу и посадил бандита под замок, прошло два месяца. И за это время многое изменилось.

Рана на плече Медеи зажила удивительно быстро, будто ее тело само торопилось забыть тот кошмар. Она вернулась к своей обычной активности уже через пару дней – ходила по дому, напевала под нос, вытирала пыль и каждый день экспериментировала с ужином, пытаясь изобрести новое блюдо.

Но вместе с тем она изменилась.

Стала внимательнее, тише.

И однажды вечером, когда я сидела в кресле у камина и читала, она вошла в гостиную и твердо сказала Каю:

– Научите меня защищаться.

Он поднял взгляд, и я ждала, что он начнет отговаривать ее от этой затеи. Она же девушка, зачем ей подобные навыки?

Но Кай сначала просто смотрел на нее – девочку, которая едва пережила ночь, когда ее пытались убить.

А потом кивнул.

Теперь каждое утро я слышу, как в саду, под серым ноябрьским небом, щелкают деревянные тренировочные палки. Порой раздается смешок Медеи – ее все-таки сложно надолго загнать в серьезность – а затем хрипловатое замечание Кая.

Она уже умеет вырываться из захвата, правильно держать нож и падать так, чтобы не навредить себе.

Иногда я наблюдаю из окна: Медея ловкая, быстрая, несмотря на хрупкость. Кай терпелив.

И внутри меня растет странная гордость – за нее.

И одновременно… тень вины.

Ведь если бы не я, ей не пришлось бы всему этому учиться.

С Каем все тоже стало иначе.

Мы… сблизились.

На расстоянии нескольких шагов, но ближе, чем раньше.

Я начинаю замечать, что он всегда находится поблизости: точнее, в той части дома, где я сейчас. Не навязчиво, просто… рядом.

Как стена, как защита.

Для меня он стал кем-то вроде старшего брата – человеком, рядом с которым можно дышать спокойно.

Но…

Иногда, когда я встречаю его взгляд, в нем есть что-то другое.

Что-то теплое, сокровенное.

И я не знаю, что с этим делать.

Я даже не могу позволить себе думать в эту сторону – не сейчас, когда внутри меня растет новая жизнь, связанная с мужчиной, от которого мне пришлось бежать.

С мужчиной, который ищет меня и к которому все еще тянется запертая во мне душа.

Так что я делаю вид, что не замечаю.

Наверное, это проще для всех.

Самое главное изменение происходит сейчас внутри меня.

Ребенок развивается быстрее, чем обычный малыш. Живот заметно округляется, и, кажется, что с каждым днем становится все больше. За одеждой его не спрятать. Он виден уже не только мне или Медее, которая наблюдает за мной так, будто я стеклянная.

А еще магия… ее невозможно игнорировать.

Она растет вместе с моим животом и чаще всего будто существует отдельно от меня. Контролировать ее не получается. Даже разобраться, как она работает и на что реагирует.

Я могу сидеть и спокойно пить горячий чай, а через минуту обнаружить, что в кружке плавает лед. Или что окно покрыто узорами инея, хотя в комнате тепло.

Сначала я боялась, что заморожу весь дом или причиню кому-нибудь вред.

Но потом… Был случай в лесу.

Мы с Медеей собирали грибы. Обошли озеро и начали углубляться в чащу, стараясь при этом держаться ближе к тропе.

И вдруг видим их: двух серых диких псов. Они загнали на сосну огромного лесного кота – темно-рыжего, большого, с кисточками на ушах, как у рыси, и круглыми желтыми глазами.

Не знаю, сколько бедолага просидел на дереве, но псы совершенно точно не собирались сдаваться. А тут еще мы… Они сразу нас заметили.

Я замираю, даже дыхание задерживаю. Страх окатывает ледяной волной, ведь точно знаю – от псов не убежать, а стоит дернутся, они прыгнут.

Медея шепчет что-то и начинает пятиться. Наступает на сухую ветку, и тут раздается такой оглушительный для тишины леса треск, что я вздрагиваю.

Псы бросаются на нас.

И тогда магия просыпается так стремительно, что я даже не успеваю испугаться. Словно внутри меня распахиваются настежь двери, и оттуда холод идет волной.

Псов поднимает в воздух и отбрасывает прочь.

Они взвизгивают, сшибают бока о стволы деревьев, и едва приземлившись – убегают прочь.

Мы стоим, ошарашенные.

Медея дрожит, едва не плачет.

А я держу руку перед собой и не узнаю собственных пальцев – от них исходит голубоватый свет. Я смотрю на это сияние, словно в трансе, не слыша и не видя ничего вокруг.

Пока в прелую листву прямо перед моими ногами не падает нечто большое и рыжее.

Кот не убежал, едва почуяв, что опасности больше нет.

Он спрыгнул с дерева, обошел нас кружком и пошел следом. Будто на самом деле он не был загнан на ветку двумя дикими псами, а сидел там и ждал именно нас с Медеей. Словно мы – его истинная добыча.

Теперь он живет у нас, величественно расположившись на диване в гостиной. По ночам он приходит ко мне в спальню и засыпает в ногах, прогибая матрас немаленьким весом.

Медея назвала его Рыцарем.

– Потому что он храбро сидел на сосне, пока мы его спасали! – уверенно объяснила она.

Я смеялась тогда долго.

Хотя… эта кличка лесному рыжику очень даже подошла.

Что сказать о гостинице – все сложилось довольно интересно.

После нападения Кай снял указатель с дороги уже к обеду. Едва разобрался с допросом пленника, так сразу отправился к дороге. Повалил столб и притащил домой, поставил его под навесом.

Ни о каких новых постояльцах речи не шло, хотя возможности продолжить дело конечно же были. Кай предложил заниматься приемом и выпиской гостей, а Медея остальными хозяйственными делами. Я бы даже не появлялась на людях.

Но слишком свежи были воспоминания о двух «братьях» торговцах, которые едва нас не убили. Один из них уже покоился в земле, а второй буквально мотал срок в импровизированной тюрьме моей конюшни…

Я почти успокоилась, но этот пленник одним своим существованием напоминал об опасности. Ведь враг все еще был где-то там, за пределами моего нового дома.

А еще был Дейран, который не прекращал поиски.

Я все гадала: почему же он до сих пор не вышел на мой след? Ведь с его связями и возможностями, с его магией, бывший муж мог буквально из-под земли меня достать.

А потом произошло то, что все объяснило.

Вчера вечером у ворот остановилась повозка.

Я сразу насторожилась – ведь дорогу сюда найти не так просто. Подошла к окну и увидела, как Кай идет через двор к неожиданным гостям.

Повозка у них была небольшая, обыкновенная, с дорожной пылью на колесах и трещинами в деревянных боках. Лошади фыркали, пар клубился из ноздрей.

На козлах сидел мужчина лет сорока. Вид у него был усталый, будто в пути он был уже не первый день.

Рядом с ним – женщина в сером плаще, голова укрыта платком. Рядом с ней на сиденье кудрявая девочка с пухлыми щечками.

Я не слышала, о чем они говорили, но видела, как Кай слушает, потом кивает. И, к моему изумлению, открывает ворота.

Сердце у меня тогда в миг ушло в пятки.

Я даже не успела подумать, а уже бежала наверх, чтобы не попасться чужакам на глаза.

Выждала, запершись в своей спальне до тех пор, пока с третьего этажа не донесся гул голосов. Медея помогала заселить гостей – слышался ее легкий, певучий голос.

Дом молчал. Никаких признаков недовольства: ни дрожи воздуха, ни тусклого света, ни пугающего скрипа в стенах.

Когда все стихло, я спустилась на первый этаж.

Кай стоял у очага, поправлял дрова.

– Кто они? – спросила я, и голос прозвучал чуть резче, чем хотелось бы. —Почему ты их впустил? Как они вообще нашли дорогу?

Он поднял на меня глаза и чуть нахмурился.

– Они сказали, что увидели указатель. На дороге.

Я замерла.

– Но… ты же его снял.

– Снял, – подтвердил Кай. – Указатель стоял под навесом. Я сам приносил его.

Он сделал паузу, потом продолжил:

– Я поговорил с отцом семейства. Не думаю, что они лгут. Простые люди. Возвращались из соседнего города, устали и решили переночевать. Уедут утром.

Я медленно перевела взгляд на окно – за стеклом уже было темно, луна пробивалась сквозь ветви яблонь.

Дом по-прежнему был тих. Даже лампы не мигали.

Значит, он не возражал против этих людей.

А если так, значит, им можно было доверять.

– Проверю, – сказал Кай, взял плащ и ушел.

Через некоторое время я услышала тяжелый глухой стук. Выглянула в окно и увидела, как он возвращается, волоча за собой бревно с табличкой.

Той самой.

С выжженной надписью: Гостиница «Дом у озера».

Я поторопилась выйти на крыльцо. Кай опустил бревно на землю, вытер ладонью лоб.

– Был там. На том же месте, где я его ставил в первый раз, – произнес хмуро. – Даже следов перетаскивания нет. Как будто он и не исчезал.

– Как это возможно? – прошептала я. – Я же видела, как ты его убирал…

Ответить он не успел.

Над дверью тихо звякнули колокольчики, привлекая наше внимание. Они покачивались, словно от легкого ветра, но в воздухе не было ни малейшего движения.

Мы с Каем переглянулись. Мне вдруг стало холодно.

– Это… дом, – выдохнула я. – Но как? Разве его магия может действовать за пределами территории?

Кай нахмурился, напряженно глядя на колокольчики.

– Это может принести проблемы...

Тут в дверях появилась Медея с кружкой дымящегося чая в руках.

– Я слышала вас, – сказала она спокойно. – Похоже, особняк умеет двигать предметы… Но разве это плохо? Дом нас защищает, а теперь, выходит, и решает проблему с гостиницей. Он сам выбирает, кого впустить, кому показать эту табличку.

Ее простая уверенность обезоружила. Я невольно улыбнулась.

– Может, ты и права…

Колокольчики снова звякнули, будто подтверждая ее слова.

И в тот миг я поняла, почему никто не нашел дорогу сюда за все эти месяцы.

Дом не просто нас укрывает, он прячет нас от мира.

От всех, кто ищет меня и может причинить зло.

На утро семья, ночевавшая у нас, действительно засобиралась в путь. Я все же не стала рисковать и не показалась им на глаза.

Теперь, когда они вышли во двор, я стою у окна своей спальни и наблюдаю, как отец семейства укладывает вещи в повозку. Утро тихое, слегка морозное, дыхание клубится паром. Солнце едва поднимается над лесом, разливая золото на верхушки елей.

Муж помогает жене забраться на козлы, девочка в красной шали машет рукой – не нам, а Рыцарю, который чинно сидит на ступеньке крыльца. Он выглядит так серьезно, будто действительно назначен провожатым гостей.

Я улыбаюсь… но почему-то на душе становится грустно.

– Доброй дороги! – звучит голос Медеи у ворот.

Кай угрюмо стоит рядом, будто ее личная охрана.

Повозка трогается. Скрип колес растворяется среди тумана, и вскоре все вокруг снова замирает – только редкие птицы перекликаются над озером.

Я стою у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. Вижу, как Медея идет к левой створке ворот, а Кай – к правой, чтобы закрыть их.

А потом…

Что-то меняется.

Я моргаю, думая, что мне просто мерещится, но нет – по дороге между соснами, где только исчезла повозка, медленно появляется другая.

Черные колеса катятся по инею, лошади дышат паром. На боку богатой кареты мерцает серебром знакомый до боли герб.

Я почти не дышу.

Лошади останавливаются у ворот, которые Кай с Медеей еще не успели закрыть после отъезда гостей.

Дверца кареты распахивается.

На ступеньку опускается изящная ножка в светлой туфле, и сразу же – край пышной юбки, расшитой золотом.

А потом я вижу ее.

Девушку.

Золотистые волосы легкими волнами на плечах, светлая кожа, большие ясные глаза и выражение мечтательности на лице.

Конечно же я сразу узнаю ее.

Это Лайла, моя старшая дочь.

Стоит у ворот и смотрит на особняк.

А кажется, что прямо на меня.