Текст книги "Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (СИ)"

Автор книги: Юлия Ханевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 22

Дейран

Родовой замок спит тревожным, настороженным сном.

В коридорах скользит тишина, нарушаемая лишь мягким потрескиванием факелов да дальним, глухим завыванием ветра в бойницах.

Холод здесь не враг, а хозяин. Он струится по стенам тонкими поблескивающими жилами, как будто замок сам дышит этим морозом.

Дейран стоит у высокого стрельчатого окна – как всегда, в моменты раздумий. Глядя на бескрайнюю снежную пустыню за стеклом ему легче концентрироваться на нужных мыслях.

Лунный свет серебрит его лицо, широкие плечи, сжатую челюсть.

Волны ледяной магии стихийно вспыхивают вокруг, отражаясь в стеклах, как блики огня на клинках в кузнице.

Дейран не спит уже много ночей, все его чувства обострены до предела.

И потому шаги он слышит гораздо раньше, чем они оказываются в пределах слышимости.

Тихие, почти несмелые, как будто человек боится нарушить покой зверя, запертого в клетке.

Спустя несколько минут в дверном проеме появляется Ленора. Дейран видит ее отражение в стекле.

Длинные черные волосы, рассыпанные по плечам. Теплое платье до пят, поверх него шаль, чтобы не замерзнуть в этом ледяном крыле замка. В руках свеча. Ее огонек чуть дрожит, отражаясь в карих глазах.

Она стоит там секунду-другую, потом все-таки решается войти.

Проходит в кабинет и садится на софу напротив рабочего стола, не говоря при этом ни слова.

Дейран чувствует ее взгляд – будто слабое касание, которое невозможно проигнорировать. Но он не оборачивается.

Она сама нарушает тишину:

– С твоей истинной… случилась беда?

Он медленно поворачивает голову, словно хищник, обеспокоенный внезапным шумом.

Их взгляды встречаются.

Ленора сглатывает, но не отводит глаз:

– Я слышала рев… тогда… месяц назад. Драконий крик, что сотряс стены замка, – она выдыхает, будто решившись прыгнуть со скалы. – Я побоялась спросить тебя. Но… с того дня ты словно похоронил себя здесь.

Он молчит совсем недолго – ровно столько, чтобы она поняла: он взвешивает ответ.

– Тебе лучше не ввязываться в это, Ленора, – произносит он низко.

Она горько усмехается, опуская взгляд на дрожащий огонек свечи, но потом снова смотрит на дракона.

– Поздно, милорд. Я уже здесь, в твоем замке. В роли жены. Я уже ввязалась по уши.

Он отворачивается к окну. Лед мгновенно покрывает стекло от его дыхания.

– Мы договорились, – жестко напоминает он.

Ленора повторяет его давние слова, но с ноткой усталости и гораздо мягче, чем они были сказаны им тогда:

– Да, помню. Ты не спишь со мной, не прикасаешься. Не смотришь даже. И я… благодарна за это, – ее голос чуть дрожит. – Но я могла бы помочь.

Это первое откровение, которое она произносит вслух.

Дейран медленно выдыхает.

– Ты уже пострадала достаточно, – безразлично отвечает он. – И не нужно лезть еще глубже. Когда все закончится, ты получишь свободу. И откуп. Я официально заявлю, что твоя честь не была поругана.

Она горько усмехается – так, что сердце могло бы отозваться, если бы Дейран позволил себе иметь такое.

– Да, меня выдали замуж против воли. Один человек… который очень дорог мне… мог бы помешать нашему союзу. И он пострадал из-за этого. Его посадили в темницу по ложному обвинению.

Он молчит.

Она зажмуривается на секунду и продолжает:

– Я думала… что наложу на себя руки в первую же брачную ночь. Но когда после церемонии ты сказал, что наш брак – игра, и ты не тронешь меня… этим спас мне жизнь.

Коридоры за дверью вздыхают холодом.

Дейран стоит неподвижно, но пальцы сильнее сжимаются на подоконнике.

Ленора отводит взгляд от его спины.

– Я спряталась здесь, в этом браке. Также, как и ты скрываешься в нем.

– У тебя острый ум, ты все понимаешь, – произносит он. – Иди в постель, уже поздний час. Не усложняй.

Ленора поднимается, но не уходит. Застывает, как статуэтка с подсвечником в руках.

– Я знаю, что ты не мой, и я не твоя. Но если тебе нужна помощь в игре, которую ты ведешь, скажи. Я не враг. Мне тоже хочется, чтобы все это скорее закончилось.

Он поворачивается к ней.

И только тогда она проявляет настоящий страх – не от него самого, а от того, как глубоко смотрят его льдисто-синие глаза.

Ленора вздрагивает, ее губы бледнеют.

– Тогда научись не бояться меня, – тихо произносит он. – Очень скоро нам придется выйти в свет. И ты будешь моей женой. По уши влюбленной и абсолютно счастливой в нашем… браке.

Она нервно сглатывает, но кивает.

– Прости, твоя магия… она действительно пугает меня. Но я очень постараюсь сделать все правильно.

Он ничего не отвечает.

Она несколько секунд неловко топчется на месте, а потом уходит, аккуратно закрыв за собой дверь.

Кабинет снова погружается в холодную, тяжелую тишину.

Только снег, только луна.

И Дейран – дракон, который знает: игра близка к финалу. Ставки слишком высоки, чтобы позволить себе проиграть.

Он не двигается несколько секунд, только слушает, как холодные потоки магии шепчутся в каменных стенах. Потом проходит к рабочему столу и опирается на столешницу. Под его ладонями выступает ледяная корка.

Воспоминания приходят как шаги по снегу, оставляющие глубокие следы.

Еще месяц назад внутри него звенела тишина. Гнетущая, бесконечная, такая, от которой хотелось выть.

Истинная связь молчала, но не была разорвана. Это единственное, что удерживало его от войны, от мести и необдуманных шагов.

Она жива. Где-то в этом огромном, враждебном мире, но жива.

И он продолжал распутывать клубок интриг, из-за которых его семья стала мишенью.

Проклятое пророчество.

Нападение.

Кривые намеки Совета.

Угрозы дочерям, пока он не взял другую жену.

Все это смешалось в один клубок и крепко обмотало его с головы до ног.

Но месяц назад в один миг все изменилось.

Едва уловимое дрожание пространства, и вдруг – удар.

Молния.

Пламя.

Холод.

Все сразу.

Его пронзило насквозь, будто кто-то вырвал ему сердце, сжал в ладони и зажег потухшую ленту истинной связи.

Он почувствовал.

Анара действительно жива. А еще она беременна!

Но в ту же секунду он ощутил другое: дыхание смерти.

Кто-то атаковал.

Кто-то толкнул ее в бездну боли.

Ребенок тонул в ледяной черноте, затягивался в трещину между мирами.

Раздумывать было некогда. Связь вспыхнула, и он направил по ней все, что был в силах дать. Всю свою магию. Чистую стихию льда – необузданную, хищную, подобную дыханию древнего чудовища.

Рев, сорвавшийся из его груди, оказался не человеческим – это был зов дракона.

Он содрал тишину с каменных стен, пронзил небо и землю.

Дейран даже не помнил, как рухнул на колени, ловя воздух ртом, а потом корчился на полу в агонии, пронзившей все его тело.

Но он удержал их.

Вытащил.

И когда связь осветлилась, когда ребенок перестал «тонуть», когда боль Анары отступила, будто ее кто-то укрыл щитом, – Дейран понял: он почти истощил себя.

И в то же время стал сильнее.

Гораздо сильнее.

Магия в его жилах вспыхнула так ярко, что собственное тело едва выдержало напор.

В нем пробудилась древняя кровь – тех самых первобытных ледяных драконов, которые положили начало его роду.

И с ней вместе пришел иной холод.

Опасный.

Слепой и дикий, бьющий во все стороны без разбора.

Дейран тогда не колебался ни секунды: распахнул окно, выпрыгнул, и в падении обратился в зверя.

Серебристые крылья разрезали воздух и подняли исполинское тело от границы с землей в три мощных взмаха.

Он точно знал, где сейчас истинная.

Связь тянула, направляла, будто протянутая сквозь грудь раскаленная нить.

Он летел так быстро, что воздух рядом с ним сверкал льдистыми искрами и потрескивал от мороза.

Но на середине пути Дейран понял, что не может добраться до Анары.

Ему нельзя.

Если он появится там – они узнают.

Потому что за ним следят. Каждый его шаг, каждый взмах крыла отслеживается Советом и не только им.

И если дракон приведет всю эту враждебную толпу к своей истинной…

Они последуют по его следам.

Убьют ее.

Убьют ребенка.

Он вступит в бой, конечно, но одинокий дракон против стаи заговорщиков – это не героическая легенда.

Это самоубийство.

А еще у него есть две дочери.

Их тоже убьют, если он вскроет свои намерения раньше времени.

Он тогда впервые за долгие годы признал:

– Я не охотник сейчас. Я – добыча.

От этого признания было горько, как от ржавчины на языке. Но дракон понимал, что не должен жить иллюзиями.

Дейран подавил эмоции, сменил курс.

Увел себя в скалы, чтобы запутать след. Сделал огромную петлю и вернулся в замок так, словно это был обычный полет перед сном.

Единственное, что он мог теперь – не прекращать поток магии.

Он держит ребенка на расстоянии.

Делится силой.

Отправляет в сторону той крошечной жизни ровно столько, сколько нужно для выживания. Мягкий постоянный поток, едва заметный, чтобы не привлечь врагов.

Он надеется на то, что Анара это выдержит.

Ведь она его истинная и уже выносила двух дочерей. Уже пережила тяжелые магические беременности.

Она должна справиться.

Она справлялась всегда.

С того самого дня, месяц назад, его лед вышел из-под контроля.

Раньше Дейран держал магию строго в рамках одного помещения: в этом крыле, в своем кабинете.

Это был единственный способ оставаться всегда человеком. Не позволять зверю внутри заморозить все вокруг.

Но после того крика, после возобновления связи, после того как он едва не потерял и истинную, и ребенка…

Холод вырвался наружу.

Сначала трещины инея направились по полу кабинета в сторону дверей. Потом паутина льда расползлась по стенам коридоров.

А затем магия захватила все северное крыло вместе с башней.

Камень покрылся морозной коркой, гобелены подернулись серебристой изморозью, даже воздух стал хрупким и трескучем.

Сейчас весь замок дышит льдом вместе с ним.

Дейран не пресекает это.

Не может, да и не должен.

За последний месяц он раскрыл шесть имен, причастных к организации нападения на карету Анары.

Четверых из них он поймал, допросил и… убрал.

Не своими руками – слишком грязная работа для того, кто не желает преждевременно выдать себя.

Но они были лишь пешками. Исполнителями, связанными магической клятвой, которые не могли назвать имя заказчика.

Зато появились ниточки, направившие его дальше.

И он дошел до пророчицы.

Старой женщины, что жила в башне на краю столицы.

Слепой и почти безумной, обладающей даром и магией сильными настолько, что даже императорские чародеи боялись ее трогать.

Он вытянул из нее всю правду.

Предсказание, что Совету передали оказалось лживо.

Умело составленная фальшивка, ведь истинное пророчество говорило совсем о другом.

О наследнике Льда – ребенке истинной пары.

О сыне, которого выносят две души.

О том, что он положит конец великой войне…

И станет последним драконом империи.

Когда пророчица шептала это, ее голос дрожал так, будто сам воздух сопротивлялся словам.

Две души? Разве такое вообще возможно?

А как насчет великой войны?

С кем, интересно, если империя уже десятки лет живет в шатком, но мире...

Единственное, что Дейрану было ясно: никакая другая женщина не может выносить его наследника.

Ленора – разменная монета.

Жертва.

А он сам – лишь инструмент в чужой игре.

Кто-то испугался ребенка, которого еще нет на свете. Испугался так сильно, что решил уничтожить его до рождения.

Но почему?

Потому что он станет победителем в далеком иллюзорном будущем?

Или потому, что станет последним?

Дейран резко выпрямляется и обходит стол. Лед хрустит под его шагами, а дыхание разносится по воздуху паром.

Он открывает поочередно ящики и вытаскивает из них документы, отчеты, свитки. Швыряет их на стол, чтобы в очередной раз все изучить и собрать цельную картину. Понять, что он пропустил.

Его ладони холодеют до прозрачности, по пальцам бегут белые трещинки инея.

Он знает: это не император и не его родня.

Не Совет целиком.

Даже не Ильмерий, хотя именно через верховного мага была передана ложная версия пророчества.

Ильмерий – фигура, но не игрок.

Есть кто-то выше.

Сильнее.

Хитрее.

Кто-то, кто дергает за нити так искусно, что даже Дейран не сразу заметил ловушку.

Но сейчас…

Сейчас он стоит на пороге разгадки.

Еще шаг, и он увидит виновного.

Еще шаг – и этот «кто-то» падет.

За окном свистит ветер, поднимается буря, но Дейран даже не замечает этого. Он наклоняется над столом и глаза его вспыхивают холодным свечением.

Перед ним карта империи. Красными пометками нанесены маршруты заговорщиков. Черными – клятвенные круги. Синим цветом расставлены точки, в которых был замечен магический след, слишком сильный, чтобы оставил его обычный чародей.

Дейран изучает карты, перекладывает свитки, зачеркивает имена, соединяет линии.

И вдруг замирает.

Рука с пером зависает в воздухе.

Он понял.

Не до конца, не имя…

Но направление.

Он откидывается в кресло, ледяной воздух в кабинете дрожит от его дыхания. В глазах вспыхивает опасный красноватый свет.

Еще несколько дней, максимум неделя, и он поймает того, кто прятался в тени все эти месяцы.

А на предстоящем императорском балу, где соберутся все сильные мира сего, он увидит врага в лицо.

Глава 23

Нонна/Анара

Я резко проваливаюсь в сон, словно меня утягивает под лед.

Холодный воздух вокруг дрожит, как прозрачная ткань на ветру, и я понимаю, что снова оказываюсь там.

Внутри себя. В той комнате, где живет Анара.

Но теперь все иначе.

В прошлый раз я очутилась в мрачной, сырой камере. Потолок обваливался, стены были чернее ночи, а в углу, свернувшись в комок, тихо умирала женщина.

Она не поднимала головы и явно не хотела жить.

Она даже не боролась.

Но сейчас…

Я стою на пороге того же помещения и не узнаю его.

Свет льется из ниоткуда – мягкий, теплый, разбрасывающий солнечные блики по полу.

Тени отступили, разбежались по углам и затаились.

Стены больше не давят безнадежностью, горечью и тоской.

Под ногами мягкий ковер, а в воздухе витает запах весенней свежести, будто здесь впервые за месяцы открыли окна.

И она стоит посреди комнаты.

Не согнувшаяся фигура в углу, не бледный призрак, который я видела тогда…

Анара.

Настоящая.

Она держится прямо, плечи расправлены, в глазах – живой огонь. Щеки порозовели, волосы лежат сияющими волнами, хотя в прошлый раз они свисали тусклыми грязными прядями.

И самое главное – она больше не дрожит от страха.

Она уверенна.

– Нонна… – ее голос чист и крепок. – Ты пришла.

И, прежде чем я отвечаю, она делает уверенный шаг ко мне.

– Спасибо тебе, – говорит она. – Я бы умерла без твоей помощи. Я знаю это.

Она берет мои ладони, и я впервые чувствую ее.

Не только вижу, а ощущаю эту душу – теплую, живую, сильную. Прикасаюсь к ней.

– Но теперь… – она делает вдох. – Я хочу вернуться.

Комната чуть дрожит, словно подтверждая ее слова.

– Хочу чувствовать своего сына, – шепчет Анара. – Хочу полноценно быть его матерью. Хочу жить.

Ее голос становится чуть тише:

– Я ведь не умерла, правда? Я еще здесь? В этом мире? Скажи мне.

Я сжимаю ее пальцы.

– Жива, – отвечаю. – Мы обе живы. Но… обе слабы. Если одна исчезнет – вторая не выдержит. Понимаешь?

– Да… – Анара кивает, но глаза ее наполняются отчаянием.

– А вместе с нами погибнет и ребенок, – заканчиваю я.

В ее взгляде вспыхивает настоящий материнский страх.

– Его магия слишком велика, – продолжаю я. – Он не может ее контролировать. Он давит на нас обеих. Я держусь как могу… скорее всего, твоя сила тоже помогает. Но этого мало.

Анара зажмуривается, будто собираясь с духом.

– Это… нормально, – произносит она. – Драконы выматывают. Любая магическая беременность – испытание.

Ее голос становится тихим, почти виноватым:

– С дочками я тоже мучилась. Ночами не спала, постоянно мерзла. Падала в обмороки. Но… рядом был Дейран. Его сила защищала меня. Питала.

Она открывает глаза.

– Сейчас он далеко. И поэтому все так… страшно.

Я вздыхаю.

Она говорит искренне, но это ее воспоминания, не мои.

– И еще, – добавляет Анара, – у нас мальчик. Наследник льда. Он в сто раз сильнее своих сестер.

Она касается своего живота, как будто чувствует его даже здесь, во сне.

– И вынашиваю я его не девять месяцев, Нонна. А шесть. Драконы развиваются быстрее.

Я задерживаю дыхание, погружаясь в свои мысли.

Шесть.

Значит…

Совсем скоро.

Эта мысль одновременно и радует, и обжигает страхом. Ведь у меня почти нет сил.

Дойду ли я до конца?

Анара продолжает говорить, но теперь с другой болью, другой глубиной.

– Я тоскую по нему, – шепчет она. – По Дейрану.

Она будто стесняется этих слов, но не может их удержать.

– Я ненавижу то, что он женился. Ненавижу, что оставил меня, поверил в ложь…

Пауза.

– Но… истинная связь никуда не делась.

Анара обхватывает себя за плечи, смахивая дрожь.

– Я хочу увидеть его. Хочу обнять дочерей. Я… просто хочу знать, что они живы и счастливы.

У меня перехватывает дыхание.

– Они ведь тебя предали, – говорю я осторожно. – Не поняли. Не защитили. Неужели ты простила?

Анара долго молчит.

Очень долго.

Но потом поднимает на меня глаза и тихо произносит:

– Истинная любовь… Она сильнее всех обид. Это нечто такое… что выше меня.

Я молчу, и она тихо усмехается:

– Может, и выше человеческой логики тоже.

– Понимаю, – только и говорю я.

Разве у меня есть право ее судить?

Я не могу упрекать Анару, корить или осуждать. Потому что поставить себя на место другой души – невозможно. Всегда есть множество "но", куча деталей и моментов из прошлого, от которых не скрыться.

Это ее чувства – не мои, и сравнивать их глупо.

Она смотрит на меня внимательнее, будто чего-то ждет.

– Думаю… – начинаю я нерешительно. – Осталось недолго. Скоро я уйду.

– Уйдешь? – Анара снова сжимает мою руку. – А как же… Что будет с тобой дальше?

Я печально улыбаюсь.

– Богиня обещала мне второй шанс с моим мужем Володей. Я хочу верить, что она сдержит слово.

И в ту же секунду… я думаю о Кае.

Мое сердце ноет, потому что этот мужчина стал мне близок. Я чувствую с ним особую связь и понимаю, что ему не безразлична.

Если бы не все эти обстоятельства, и я просто попала в этот мир – без заданий, без чужой души в теле, без младенца под сердцем… Я бы осталась с Каем.

Прожила бы с ним свое «долго и счастливо», потому что уверенна – он дал бы мне это счастье. Заботу и любовь, о которой мечтает любая женщина.

Но это не моя история.

Не моя жизнь.

Не мой мужчина.

Впереди меня ждала встреча с Володей... и своего мужа я не могу променять ни на кого другого.

Комната вокруг начинает таять, как иней на солнце. Контуры размываются, свет тускнеет.

Анара крепче сжимает мои пальцы, но ее лицо уходит в туман.

– Нонна! – ее голос звучит все дальше. – Подожди! Еще минуту! Еще…!

Но сон рушится.

Я падаю обратно в тело – тяжелое, холодное, больное, – и резко просыпаюсь.

Грудь ходит ходуном, все тело в холодном липком поту. Ладони покрыты инеем – его кристаллы мягко потрескивают, когда я шевелю пальцами.

Я лежу под ворохом одеял.

На моем животе теплая тяжесть моего пушистого спасителя, Рыцаря. Кот снова спит со мной, согревая всей своей широкой пушистой тушкой.

За окном метель.

Снежная стена, и стекла гудят от ветра.

И вдруг – бух!

Сильный толчок изнутри.

Дыхание перехватывает, и я кладу ладонь на живот. Туда, где только что ударил маленький кулачок.

– Дракон… – шепчу одними губами. – Мой маленький дракон…

Он отвечает еще одним толчком, более мягким, но уверенным.

И я понимаю: осталось совсем немного.

Совсем-совсем немного до момента, когда эта жизнь – его жизнь – ворвется в мир.

Что он принесет с собой? Каким будет человеком?

Справедливым, добрым и любящим или жестоким и бессердечным?

Предвидеть это невозможно. Я знаю только одно: моя миссия – дать этому дракону родиться. Он важен настолько, что множество сильнейших людей объявило на него, еще нерожденного, охоту, а Богиня привлекла иномирную душу для его спасения.

Мою душу.

И вот уже совсем близко день, когда я должна буду…

Выдержать.

Глава 24

Последующие дни после разговора с Анарой проходят в напряженном, густом ожидании. Я просыпаюсь каждое утро с мыслью «сегодня?», а вечером ложусь спать, не веря, что дожила до очередной ночи.

Тело мое слабеет, я чувствую, как малыш толкает время вперед, приближая нас двоих к моменту рождения.

Или смерти.

Это пока не известно.

Я стараюсь вставать, ходить по дому, двигаться, хотя ноги подкашиваются и дрожат. В коридорах все еще холодно – это не зима, это ледяная магия, захватившая все вокруг.

Дом трещит от нее, но терпит. Сейчас уже легче, ведь снаружи, за стенами, наступила весна.

Кай внимательно следит за мной.

Он не говорит лишних слов, но взгляд у него напряженный. Я предупредила его заранее, что роды начнутся на три месяца раньше, чем должно быть. Что беременность разрешится не как у обычных людей, и ожидать нужно все, что угодно. Хотя это давно уже стало понятно и без моих уточнений.

С тех пор он становится моей тенью.

Но все равно пропускает момент, когда все начинается.

Я просыпаюсь от тянущей, вязкой боли – такой глубокой, что сначала даже не понимаю, где нахожусь.

Темно. Стекла дрожат от порывов ветра.

За окном давно уже капель, весенние ручьи, но в особняке все тот же лютый холод.

Мой личный ледник.

Рыцарь, свернувшийся на моем животе, резко поднимает голову. Его уши прижимаются, шерсть встает дыбом. Он тихо мяукает – тревожно, протяжно – и тычется носом мне в бок, будто пытается предупредить.

Боль сворачивается в тугой узел и взрывается. Я не сдерживаю крика.

Иней покрывает края одеяла. Воздух потрескивает так, будто в нем тысячи крошечных разрядов. Лед пробегает по стенам гладкими, блестящими змейками.

Рыцарь отскакивает, шипит, шерсть его встает дыбом, превращая лесного кота в огромный рыжий шар.

Я отмахиваюсь от него, стараясь прогнать. Сейчас магия будет особенно мощной, зверь может пострадать.

– Уйди… пожалуйста, уйди… – шепчу.

Но он только тревожно смотрит на меня, не решаясь покинуть.

Следующая схватка накрывает так резко, что я сгибаюсь пополам и начинаю выть сквозь стиснутые зубы.

Через мгновение в комнату врывается Кай.

– Нонна! – он подлетает ко мне и сжимает мои плечи, удерживая. – Дыши. Слышишь? Дыши, не зажимайся.

Я пытаюсь кивнуть – выходит рваное, хаотичное движение. Боль рвет пополам.

Вслед за ним в комнату входит взъерошенная, бледная Медея.

– Что случилось? Ты… ты так кричала…

Я цепляюсь за руку Кая, будто за единственный якорь.

– Началось… – шепчу. – Началось…

Кай сразу берет командование.

– Медея, горячую воду сюда. И быстро. Таз, чистые полотенца, простыни – все, что найдешь. Живо.

– Роды? Уже? Но ведь… еще рано… – Медея теряет цвет лица.

– Я сказал – живо! – рявкает Кай.

Она вздрагивает, и бросается к двери.

Новая схватка бьет меня так, что я хватаюсь за Кая обеими руками.

– Мне… страшно… – выдыхаю. – Кай… мне страшно…

Он наклоняется так близко, что чувствую тепло его дыхания – единственное тепло в этом ледяном аду.

– Все будет хорошо. Я здесь. Я знаю, что делать, – его голос ровный, уверенный. – Военных учат принимать роды. Ты не одна.

Но я качаю головой.

Не от того страх.

Совсем не от того.

В глубине души шевелится ужас от уверенности, что я не переживу это.

Комната вздрагивает. Холод лезет в стены. Камин пылает, но вокруг меня морозный круг, словно кто-то вычерпал тепло прямо из воздуха.

Рыцарь жалобно мяукает, пытаясь прижаться ко мне, но Кай отталкивает его.

– Уйди, кот! Брысь! Магия из тебя все соки выпьет.

Зверь отпрыгивает, будто понимает человеческую речь, и пулей вылетает из комнаты.

Медея возвращается, в руках у нее таз с горячей водой, из которого валит пар. Она ставит его на пол, передает Каю полотенца.

Боль снова рвет меня на части.

По стенам пробегает треск.

Иней утолщается.

Я чувствую, как утекают силы. Как будто кто-то отобрал у меня контроль над телом, и оно стало тяжелым, непослушным.

Кай держит меня на поверхности, не давая провалиться в темноту. Я слышу его голос и цепляюсь за него, как за спасательный круг.

– Будь со мной, Нонна. Смотри на меня. Дыши.

Но я едва могу вдохнуть.

И с каждым ударом магии, с каждым толчком боли становится все яснее: что-то идет не так…

Я мучаюсь в схватках три дня.

Целых три дня мой мир сжимается до боли, холода и чужих голосов, плывущих сквозь туман.

Я не уверена, когда наступает рассвет, а когда опускается ночь. Кажется мы давно вышли за пределы времени.

Меня бросает в жар, тут же в ледяной озноб. Комната вокруг плывет, будто весь дом держится на тонких нитях и раскачивается на них, как качели.

В камине гудит пламя, но вокруг кровати воздух холоден, как в зимнюю ночь. Тонкая изморозь выступает на моих волосах, на ресницах, на руках Кая.

Иногда я открываю глаза и вижу его силуэт. Размытый, темный, наклоненный надо мной.

Он держит меня за руки, просит выпить целебный отвар, подносит к губам кружку и убирает с лица мокрые пряди.

– Нонна, дыши. Слышишь? Дыши.

Я хочу сказать «да», но губы не слушаются.

Медея где-то рядом. Я слышу ее тихие всхлипы между командами Кая.

Она подает полотенца, меняет простыни, подтирает кровь, поддерживает меня под спину, когда я проваливаюсь куда-то.

– Бедная… бедная моя… – шепчет она. – Потерпи еще чуть-чуть…

Я бы улыбнулась ей, но лицо словно окаменело. Не чувствую даже собственных щек – слишком холодно.

В какой-то момент я проваливаюсь в темноту окончательно.

Вязкую, бездонную.

Она моментально захватывает меня в свой плен и тащит на дно.

Меня вытаскивает обратно чей-то резкий хриплый голос:

– Нонна! Открой глаза! Смотри на меня!

Кай. Я уже почти не узнаю его.

Он шлепает меня ладонью по щекам. Я с трудом распахиваю веки – вижу его лицо, покрытое инеем.

– Нельзя уходить, слышишь? Нельзя.

Губы дрожат.

Я хочу что-то сказать ему, но получается только выдохнуть пар.

Время летит рывками.

Между схватками, болью, криками и треском льда.

Очередная простыня летит в угол – Медея тут же подменяет ее новой.

Кай все делает уверенно, почти без сомнений. Но я вижу, как он напряжен, как дрожат его руки. Он боится за меня.

– Хорошо… хорошо… еще немного, – бормочет он на автомате. – Я здесь.

А потом боль меня окончательно ломает.

Сгибает пополам и рвет на части.

Я закусываю губу до крови, и снова ухожу, теряя все вокруг.

Когда возвращаюсь, Медея держит мою голову на своих коленях и плачет беззвучно.

– Кай, он… он слишком силен… – ее голос дрожит. – Он ее убьет…

Кай, стоящий между моих ног, рявкает:

– Молчи и держи ее!

А в воздухе – холодное голубое свечение.

Оно исходит от меня.

Нет.

Не от меня.

От него.

От малыша.

И я вижу, как Кай принимает очередной удар магии грудью, сдерживая, перенаправляя – он защищает меня от собственного ребенка.

Я больше не кричу.

Голоса становятся далекими, свет – тусклым.

Иней покрывает мои руки до локтей.

Пальцы синеют.

Кай кричит что-то, но слова распадаются на части в моем сознании.

Медея молит – то ли богов, то ли меня саму – выжить.

Но я больше не могу бороться.

Я отдаю последние силы. Последнюю каплю тепла, если оно еще осталось.

Финальная схватка накатывает не как боль, а как раскаленная волна света, которая одновременно режет меня и ослепляет.

Я даже не успеваю вдохнуть.

Магия взрывается вокруг – яркая, ледяная, бело-голубая, как вспышка молнии внутри комнаты. Она такая сильная, что воздух дрожит, а заледенелый пол покрывается трещинами.

Я понимаю: это конец.

– Нонна! – голос Кая. – Слышишь?! Дыши! Смотри на меня! Не смей… не смей уходить!

Я пытаюсь моргнуть, пытаюсь поднять хоть палец – ничего.

И среди холода, боли, тумана я слышу… крик.

Громкий и яркий, подобный вспышке в темноте.

Ребенок.

Он родился.

Он жив.

Я улыбаюсь – или мне кажется, что улыбаюсь – и проваливаюсь в ватную тишину.

В полную, глубокую, абсолютную темноту.

Боль исчезает.

Тело растворяется.

Холод уходит первым, будто кто-то одним движением руки меняет климат в комнате.

Темнота становится мягкой, теплой.

Я падаю в нее – без страха, без мыслей, без борьбы.

Просто падение.

И черный провал раскрывается навстречу, как глубокий сон без сновидений.

Я исчезаю.