Текст книги "Печать волка (СИ)"
Автор книги: Юлия Федорченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 11
Архен, Странник. Клер, Лилия. Исадора, Полночь. Робин, Пчела. Хальц, Пайпер и Карма, чьи клички Летиция не запомнила. Ее снабжали едой и водой, позволяли выходить из пещеры в дневное время, но она все равно чувствовала себя узницей. Никто с ней не разговаривал, даже Архен: ей чудилось, что скоро она и вовсе позабудет человеческую речь. Поэтому, оставаясь одна, Летиция тихо говорила сама с собой или напевала незатейливые песенки, в которых плохо помнила мелодию, а еще хуже – слова.
Ничуть не стесняясь, она заявила Архену, что хочет принять ванную. На следующий день волки притащили к пещере огромный чан, чудом не развалившийся от времени. Летиция не сомневалась, что они нашли его в руинах заброшенного города. Она долго и упорно отчищала его от ржавчины, а вечером натаскала воды и разогрела ее на костре. Сбросив платье, Летиция залезла в ванную, радуясь возможности наконец – то смыть грязь. Ее тень загораживала бледный серпик луны, который отражался на поверхности воды, подергиваемой ветром. Когда ванная начала остывать, Летиция смочила волосы и принялась растирать кожу ладонями – мыла и губку ей не принесли.
Она мельком взглянула на вход в пещеру. Летиция не боялась, что кто – то из волков будет подглядывать за ней: и, тем не менее, из логова выскользнул белый силуэт и бодро засеменил в ее направлении. Приблизившись на расстояние трех шагов, Клер села на землю, не сводя с Летиции любопытного взгляда.
– Я пришла посмотреть, – сказала волчица неожиданно тонким голоском.
Летиция удивилась – не ее словам, а тому, что Клер заговорила с ней. Затем пожала плечами.
– Смотри, если хочешь. – Она продолжила отмываться от пота и пыли. Клер молчаливо сидела рядом. – Среди вас есть настоящие волки? – спустя время спросила Летиция.
– Нет, – ответила Клер. – Но есть те, кто не умеет говорить.
– Почему?
– Никто не научил их.
Летиция помедлила, обдумывая ее слова.
– Вы не говорите друг с другом?
– Если Странник разрешит – говорим, – объяснила волчица.
– Стая… ненавидит меня? – Летиции было нелегко об этом спрашивать. Но враждебность, источаемая волками, витала в воздухе и делала его удушливым, словно дым.
– По твоей вине мы потеряли двух самцов.
Тех, что явились в поместье вместе с Археном и погибли от меча Ланна, догадалась Летиция. В сердце проснулась тоска. Ей нужно выбираться отсюда, нужно искать способ. Госпожа ди Рейз оценивающе посмотрела на Клер – сможет ли эта волчица стать ее пропуском на свободу?
– А ты?
– У меня не было пары. Когда – то я думала, что Странник возьмет меня после смерти Вьюги. Но он не взял. – Клер положила передние лапы на ободок чана, приподнявшись на задних. Глаза белой волчицы казались темными, как ночь. – Я не держу на тебя зла.
Жаль, подумала Летиция. В противном случае мы могли бы оказать друг другу неоценимую услугу: ты избавляешься от соперницы, я получаю свободу.
– Зачем ему это все?
– Потому что он Странник, – ответила волчица. – Он не знает, чего ищет.
Клер оказалась не менее сентиментальной, чем ее сестра, погибшая от рук охотников. Ванная остывала, становилось прохладно. Летиция брызнула на волчицу водой, заставив ее отпрыгнуть в сторону, и выбралась из чана, держась за ободок. Прозрачные капли, посеребренные луной, стекали по ее голому телу. Повеял холодный ветер, девушка поежилась, покрывшись мурашками, и поспешила завернуться в одеяло.
Лилия сопроводила ее до пещеры и застыла у входа, глядя на луну. По всей видимости, белая волчица занимала низкое положение в стае: она не охотилась вместе с остальными, всегда оставаясь на своем посту, не имела пары и потомства.
– Я слышал голоса, – сказал Архен.
Он ждал ее в супружеской спальне в глубине логова. Летиция не решилась сбросить одеяло и предстать перед ним обнаженной. Странник жил в мире, недоступном для чужих глаз: такими бывают и люди. Замкнувшись в себе, они поступают глупо и жестоко – и при этом не чувствуют за собой вины.
– О чем вы говорили? – допытывался вожак.
– Ни о чем, – пробормотала Летиция, укладываясь на ночь. – О тебе.
– Обо мне?
– Да, – ответила девушка. – На самом деле, Архен… – она впервые назвала его по имени, – ты хочешь быть человеком.
Волк ответил молчанием.
На следующий день Летиция сидела на гладком камне, нежась в лучах утреннего солнца. Робин и Пайпер, волчата прошлогоднего помета, резвились в высокой траве. Сначала Робин не хотела играть и упорно игнорировала юного волка, хотя он прыгал вокруг нее и шаловливо вилял хвостом; но потом он куснул Робин за хвост, они сцепились вместе и покатились по земле.
Наблюдая за ними, Летиция вспомнила своего песика Локса. Она подумала, что Пайпер может немного скрасить ее пребывание среди волков, и решила научить его паре несложных команд. Спустя несколько часов волк наконец поддался обучению, принес в зубах обломок ветки, брошенный Летицией, и положил ей на ладонь. Сел на задние лапы, махая хвостом. Девушка несмело протянула руку и почесала его за ушами. Волк довольно заурчал.
В следующий миг за спиной раздалось громкое, разъяренное рычание. Летиция вздрогнула и обернулась, Пайпер отскочил в сторону, поджав хвост и притиснув уши к голове. За ними стоял Архен, оскалив пасть.
– Не смей, – рявкнул он. – Вожак прыгнул на Пайпера. Тот сумел увернуться и, обиженно заскулив, рванул по направлению к пещере. В груди Летиции шевельнулся страх. Каким – то образом она знала, что эти слова предназначаются ей.
– Почему? – тихо спросила она.
– Не делай из него пса. – Архен был зол. Слюна стекала с раскрытой пасти и капала на траву. Он может убить меня, подумала Летиция. Может передумать, решить, что я не достойна его внимания, и в мгновение ока перегрызть мне глотку.
Больше она не пыталась сблизиться с кем – то из стаи. Они все равно не могли разделить с ней ее несчастье, они не помогут ей бежать. Люди – всего лишь на четверть.
Некрополь стоял на холме, затопленный тенью; город как будто находился под невидимым куполом, не пропускавшим свет. По ночам из пустых окон лилось тусклое сияние, доносились музыка и голоса – они влекли Летицию к себе. Иногда она выскальзывала из постели, кралась вдоль стен, стараясь не потревожить чуткий волчий сон, выбиралась на свежий воздух и долго сидела на холодной земле. Ей чудилось, что голоса подсказывают ей ответ, нашептывают на ухо, как обмануть вожака и выбраться отсюда, но она пока еще не могла их понять. Пройдет время – все изменится; она поймет. Голоса мутят разум, говорил ей Архен, но она не прислушалась к нему. И однажды Летиция не вернулась в пещеру после ночной вылазки, она зашагала по направлению к городу, навстречу зову, обещавшему ответы на все ее вопросы. Клер пренебрегла своими обязанностями и не стала поднимать шум; а может, волчица невольно уснула под монотонное пение мертвых.
Повинуясь интуиции, она обошла стороной поле белых цветов и поднялась по отлогому склону. На верхних этажах здания не было ничего, кроме обломков, крошащихся у нее под ногами, паутины, многослойно покрывавшей полоток и стены, смеси пыли и пепла, похожей на черную муку, и ветра, гулявшего в пустоте залов. Побродив по комнатам, Летиция нашла спуск в подвал. Из темного неровного отверстия, некогда служившего аркой, веяло инородным холодом. Летиция колебалась; она оглянулась на коридор, залитый полосами света, источника которого она так и не обнаружила. Она могла вернуться в логово, снова оказаться среди волков и, в конечном счете, разделить с ними проклятье ликантропов.
Истертые каменные ступени вели вниз и терялись во тьме. За первым несмелым шагом последовал второй, третий; дальше девушка уверенно двигалась навстречу неизвестной опасности, не собираясь останавливаться. Ржавая решетка взвизгнула и слетела с петель, хотя Летиция едва до нее дотронулась; в нос ударил сладкий аромат роз. Госпожа ди Рейз вошла в склеп, ощупывая стены руками. Все, что могло разлагаться и гнить, давно превратилось в пыль. Сквозь трещины в камне пробились маленькие алые цветы, а посредине склепа находилась выбоина странной формы – будто великан в ярости ударил по земле своим могучим кулаком, оставив неровный след. В озерце блестела вода, на поверхности плавали растения – волосы, которые Летиция видела в желобках.
Из дыры в потолке струился мутный свет. Голоса стали громче, они кричали у нее в ушах, подталкивая к воде. Черная жидкость коснулась ее ступней, жадно обхватила лодыжки и медленно поднялась до уровня бедер. Изорванный подол напитался влагой, мокрое платье сверкало и переливалось, как серебристая парча; красными и белыми звездами расцветала поверхность водоема. Что – то пульсировало на темном дне, набирая силу. Летиция зачерпнула пригоршню воды и вылила ее в рот, высоко запрокинув голову. Через мгновение тонкие водоросли оплели ее запястья, утянули девушку под воду и плотно сомкнулись над ее лицом. Одурманенный разум не противился тому, что могло ждать ее на глубине; Летиция даже не пыталась освободиться. Сознание затопили чужие слова и звуки мелодии, которую не мог воспроизвести ни один знакомый ей инструмент; десятки фантомов, менявшие формы, затянули свой безумный хоровод перед ее взором.
Чего вырядилась, Морвена? Образ сутулой ведьмы в алой накидке, впервые в жизни бесконечно счастливой, с сияющим взглядом. Тихий шорох крыльев – голубая бабочка бьется о прозрачную стенку банки, и чьи – то глаза наблюдают за ее мучениями, чьи – то пальцы непрерывно барабанят по стеклу. Кто – то стучит в окно наравне с дождем, ищет пристанища; как не пустить путника в дом, не накормить чем богаты и не позволить заночевать в сенях? Она сонно тянется к задвижке, откидывает занавеску, и холодные пальцы, смоченные дождем, хватают ее за руку. Горящие глаза безумца в прорезях хрустальной маски, закрывающей верхнюю половину лица; светлые волосы выбиваются из – под капюшона, сквозь хрусталь просвечивает красивое мужское лицо – лицо соблазнителя и убийцы. Она отдергивает руку, из горла вырывается крик, который сразу поглощает темнота; мужчина не ждет у двери – он проникает в дом через окно, как вор. Он и есть – грабитель… Он…
Цепляясь за обломки, Летиция выбралась на берег, и ее стошнило черной водой. Оглушительно кашляя, она исступленно расцарапывала ногтями горло, словно внутри нее было что – то, от чего она отчаянно пыталась избавиться. Когда руки испачкались кровью, а на шее остались сине – багровые следы от пальцев, она обессилено рухнула на землю, вдыхая пряный запах цветов. Тени подкрадывались все ближе, намереваясь снова утащить ее в мир сновидений, от которых не просыпаются. Сбоку ударил свет – на стенах склепа сверкнули десятки зеркал; свет отразился от поверхности каждого зеркала, безжалостно пронзая лучами девушку, распростертую на камнях. Летиция зажмурилась и перевернулась на живот, спасаясь от ослепительного сияния.
Зеркальная гладь подернулась рябью, из пучины потустороннего мира вынырнули смутные очертания женских фигур. Какое – то время они мерно раскачивались, как будто пребывая в трансе, а затем каждая потянулась к своей сестре, отпечатавшейся в соседнем зеркале: их пальцы переплелись. Прикрывая глаза рукой, Летиция приподнялась и взглянула на них. На каждой женщине – алая накидка; глубокие капюшоны скрывают лица, но под ними отчетливо белеет кожа – или кость?
– Говорят, все зло исходит от ведьм. А ведь именно мы приручили первичный хаос, придали ему форму и наполнили ее смыслом. – Летиция обернулась на голос. Отличить одну женщину от другой было невозможно. – Говорят, освобожденная сила способна создавать аномалии.
– Ликантропы, – продолжил другой голос. – Вампиры, алчущие крови, жизненной силы или плотской любви. Людоеды. Существа с одним разумом на двоих. Мстительные призраки. Меняющие облик. Похитители снов…
– Я вынимаю глаза и кладу их в чашу, когда ложусь спать, – перебил третий голос.
– А я – зубы, – доверительно прошептал четвертый. – Боюсь порезаться.
– Замолчите, – зашипела на них женщина, говорившая первой.
– Ты не знаешь, что я могу видеть, – возразила третья.
– Вот именно, – поддакнула еще одна ведьма. – Не знаешь, что я могу слышать…
– …обонять…
– … вкушать…
– … ощущать кожей…
Хор голосов, перебивающих друг друга, наконец – то начал затихать. Первая ведьма дождалась, пока сестры соизволят выговориться, и опять взяла слово:
– Поэтому Гильдия ищет нас среди людей. Собирает в стадо, как заблудших овец, утешает и дает пристанище падшим ангелам, изгнанным из рая. И мы повинуемся, позволяем заковать себя в цепи и стать… наблюдаемыми. Ни шагу в сторону. Ни шагу назад. Ты или с нами…
– … или против нас.
– Потому что мы несем беду и отчаяние. Редко – надежду.
– Нас никто не любит, – всхлипнул кто – то.
– … ни люди, ни другие ведьмы…
– … мы ненавидим себя самих.
– Что вам нужно от меня? – пробормотала Летиция. Ее губы дрожали. – Пожалуйста, оставьте меня в покое. Я просто хочу попасть домой, увидеть отца. Я не хочу становиться волчицей…
На какое – то время в склепе повисла тишина, а затем из глубины зеркал донеслись тяжелые, разочарованные вздохи, чередуясь со стонами и короткими всхлипами. Упадок духа, который продемонстрировали ведьмы, был почти осязаемым. Сестры разорвали кольцо рук, их силуэты начали удаляться и меркнуть. Осталась лишь одна, самая старшая: та, что завязала беседу.
– И это все? – спросила ведьма. – Все, чего ты хочешь? Впрочем, – медленно добавила она, – твои желания не имеют значения.
– Я не понимаю, – покачала головой Летиция. Свет больше не резал глаза. В погасших зеркалах клубился сизый дым. – Здесь пыль, водоросли, вода…
– Ты знаешь, что там? – Ведьма указала на озеро. – Останки тех, кого поглотили боги. Они спят, но им нужно чем – то поддерживать свое существование. Почему они не взяли тебя? Не отвечай. – Воздух плотным сгустком закрыл девушке рот. – Окажи мне услугу, Летиция ди Рейз… нет, Медейна. В конце концов, у тебя уже есть этот шрам… Бледный полумесяц на левом плече. – Летиция машинально ощупала плечо, но кожа была ровной и гладкой, как прежде. – Поклянись, и я отпущу тебя. – Девушка кивнула. Ведь посмей она отказать ведьме – клятву вырвут силой. – Слушай внимательно. Найди девушку по имени Морвена. Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше. Я не помогу тебе в поисках, не направлю тебя: прошлое, настоящее и будущее смешалось в моем сознании, и я не берусь отличить одно от другого. Найди Морвену и скажи ей…
За этим последовал такой оглушительный грохот, что, казалось, небесный свод рухнул наземь и похоронил под обломками города и людей, искавших убежище среди высоких стен – но от божественного гнева нельзя укрыться. На потолке змеились трещины, из них ручейками сыпалась пыль. Ведьма все еще пыталась говорить, хотя потусторонний мир затягивал ее обратно, скручивая в спираль; осталось одно лицо под капюшоном, белее кости, и сухие губы, произносившие отдельные звуки, которые не представлялось возможным разобрать. Летиция не услышала слов, но они отпечатались в ее сознании; когда – то они всплывут на поверхность, будут обработаны разумом, и, наконец, донесены до адресата.
Ведьму поглотил водоворот; гладкая, сияющая поверхность зеркала треснула и поблекла. Секундой позже прекратился шум, ожесточенно терзавший слух, на голову больше не сыпалась пыль, а земля больше не норовила уйти из – под ног. Летиция перевела дыхание, нашла взглядом выход и осторожно двинулась к нему, когда фрагмент пола, на который она ступила, внезапно ушел вниз.
Она сорвалась в пропасть. Девушка инстинктивно вскинула руки, надеясь ухватиться за край скалы, нащупать опору или хотя бы замедлить падение. Пальцы скользнули по шершавой поверхности, когда чья – то рука вынырнула из тьмы и обхватила ее запястье. Тогда она по – настоящему испугалась. Летиция беспомощно болтала ногами в пустоте, сердце бешено колотилось в груди, ведь сила, тянувшая ее наверх, страшила ее значительно больше, чем неминуемая гибель. Липкие от пота пальцы, глаза безумца в прорезях хрустальной маски, торжествующая улыбка: теперь не уйдешь…
Последним рывком он освободил ее из цепких объятий смерти. В этот раз он сумел ее удержать. Обхватил руками, прижал к себе: слова казались ненужными. Летиция дышала прерывисто и тяжело, все еще не сознавая своего счастья. Спустя минуту она мягко отстранилась и с восторгом ощупала его лицо: коснулась сеточки выпуклых шрамов на щеке, тонкого носа, знакомого излома губ. Колыхались висячие серьги. Из глаз струился лазоревый свет, матовый отблеск этого света лежал на ее лице.
– Я принадлежу другому, – прошептала она. – Волку.
– Нет, – возразил он. – Пока еще нет.
Ланн убрал мокрые волосы, облепившие ее щеки и лоб. Они с любовью взирали друг на друга: душевная пустота вдруг оказалась наполненной чем – то обжигающе горячим, перехлестнувшим через край. Не в силах противиться наплыву чувств, он едва коснулся губами ее рта и сразу же отпрянул. Долго ждал с холодеющим сердцем, что она рассердится и влепит ему звонкую пощечину, но Летиция лишь растерянно улыбнулась в ответ на его ласку. Это придало ему смелости. Ланн стиснул в ладонях ее лицо и жадно впился губами в ее губы, покрыл поцелуями мокрое лицо, стирая с него грязь и пыль.
– Ланн, – шептала Летиция, гладя его по голове и плечам, – Ланн…
Когда схлынула первая волна нежности, он сунул ей в руку холодный, тяжелый предмет. Летиция вздрогнула от неожиданности.
– Что это? – испуганно спросила она, ощупывая подарок.
– Кинжал Лирена, лорда карцев, – объяснил Ланн. – Он носил его на шее, как талисман. Я забрал кинжал, когда Лирена сразил ульцескор. Взгляни.
Ланн накрыл ее руку своей и вытащил из ножен кинжал. Повертел его в пальцах. По гладкому лезвию скользили лунные блики. Ульцескор вложил его обратно в ножны.
– Это серебро?
Он кивнул.
– Ланн, я… – умоляюще начала она. – Я… не смогу.
Холодный воздух резко вошел в легкие. Выпуклый купол, нависший над головой, венчало круглое витражное окно с изображением Богини. Стеклянные шестигранники отлично сохранились, не потемнели от времени и древней пыли; они зажигались светом и меркли, отбрасывая цветные блики на девушку, распростертую на алтаре. Три лика Богини: величественная королева в серебряном венце, гордо смотрящая прямо перед собой, улыбающийся паяц слева от нее и тень в капюшоне, методично пожирающая спящий мир, справа. Царский венец был выполнен в форме символа – два полумесяца, обозначавшие растущую и убывающую луну, острыми концами повернутые наружу, а между ними – белый диск, полнолуние.
Летиция приподнялась на каменном ложе, широко раскрывая рот и стараясь вдохнуть как можно больше кислорода. Вдоволь наглотавшись воздуха, она немного успокоилась и критически осмотрела себя: обрывки черных водорослей все еще охватывали запястья и лодыжки. Прямоугольник, на котором она лежала, находился в центре округлой выбоины с неровными краями. Вода ушла, земля ничуть не пострадала от подземных толчков, а на стенах не было никакого намека на зеркала. Внутри болезненно сжалось сердце.
Ничего не было. Она спала и видела сны. Не было ведьм, не было Ланна, не было его сияющих глаз; это тепло было ненастоящим. Ей явилась странная химера образов, звуков и чувств. Летиция сглотнула подступившие к горлу слезы и спустила ноги с алтаря. Что – то соскользнуло вниз и с металлическим лязгом ударилось об камень.
Ей все привиделось, но кинжал, лежащий перед ней, был удивительно реален. Взгляни. Летиция ухватилась за рукоятку, ножны упали наземь; в лунном свете переливалось серебро. Прижимая кинжал к груди, она направилась к лестнице.
Может быть, она до сих пор спит? Надо выбраться из этого кошмара, перетекающего в сладкий сон; еще одно такое потрясение она может не пережить. Ступенька за ступенькой девушка поднималась наверх, и мертвый город вынужденно отпускал ее, не имея возможности удержать.
Когда некрополь, напряженно наблюдавший за ней пустыми окнами, остался позади, Летиция остановилась и коснулась пальцами своего рта. Теплые, влажные, чуть опухшие губы, как будто после поцелуя. Ее рука медленно переместилась вниз, судорожно ощупала левое плечо; потом, не доверяя своим ощущениям, девушка скосила глаза на шрам. Полумесяц. Гладкий и холодный, словно лед.
Мы приручили первичный хаос, придали ему форму и наполнили ее смыслом. Мы обрели власть над временем и пространством. Мы…
Летиция запрокинула голову. Среди темного полотна неба, усыпанного звездами, висел улыбающийся рот – в точности такой же, как на ее плече.
