Текст книги "Печать волка (СИ)"
Автор книги: Юлия Федорченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 4
Далеко внизу волны бились о прибрежные скалы, взбивая пену, но до слуха доносился лишь негромкий, равномерный шум моря. Свесив ноги, Летиция любовалась солнечными бликами, дробящимися на воде: золотая дорожка тянулась от горизонта и до подножия горы. Когда они перебрались в Сильдер Рок, все это уже было: и скалы, и море под ними, и истрескавшиеся от времени ступени, и два черных моста, переброшенных через каньон. Она не бывала так далеко от дома и не ступала на эти мосты, побоялась бы: но, если верить поверьям, мосты возводили древние, они были прочнее камня и не рухнут до скончания времен.
Вообще – то сидеть здесь запрещалось, но Летиция по обыкновению перелезла через ограду, наплевав на осторожность. Можно ненароком поскользнуться на насыпи из щебня и сигануть в море, широко раскинув руки в полете, освободиться от земных оков… Раньше ей были чужды подобные желания. В чем дело? – спросила Летиция у себя, но ответа не получила. В груди словно поселился мелкий древоточец, который изо дня в день истязал ее изнутри. Девушка попыталась прогнать странные, тревожные мысли, удобнее устраиваясь на камнях.
– Тиша.
Натан ди Рейз стоял по ту сторону забора. Летиция велела подать завтрак в спальню, избавив себя и отца от неприятной беседы за столом. Но он все равно нашел ее, отложив в сторону дела. Забота о дочери была важнее.
– Что? – мрачно осведомилась она. Домашний арест сохранял силу – но Летиция находилась во владениях Рейзов, за оградой или нет. За три дня цыганка могла свернуть шатер и скрыться в неизвестном направлении. Летиция не возлагала особых надежд на затею Вилл, но это многим лучше, чем сидеть сложа руки и мучиться сомнениями.
– Прекращай эти вылазки. – Натан казался строже обычного. – Тебе скучно?
– Нет, – рассеянно отозвалась она.
Отец помолчал. Когда он заговорил снова, в голосе послышались нотки вины:
– Ну, хочешь, устроим прием? Бал какой – нибудь? Пригласим Нортов, Алмеров, еще кого – нибудь… Или нет, танцевать ты не любишь, – спохватился он. Подумал еще. – Ну, тогда – большую партию в крокет.
Летиция отрицательно покачала головой. Взглянула на отца, собираясь улыбнуться, но уголки губ упорно не желали расползаться в стороны. Отец лжет, утаивает от нее что – то важное – иначе к чему эти разговоры, к чему наемная охрана?
Натан не очень разбирался в развлечениях, и его фантазия быстро иссякла. Не хочет – и Богиня с ней, но он все еще рассчитывал добиться от Летиции послушания.
– Не ходи больше в город одна.
– Угу, – раздалось в ответ.
– Обещаешь?
– Угу, – без зазрения совести соврала она.
Если в начале томительного заточения Летиция маялась от скуки и бесцельно бродила по дому, не зная, чем себя занять, то следующие два дня ей выходить никуда не хотелось. В Сильдер Роке по обыкновению начались затяжные весенние дожди. Тяжелые капли барабанили по крышам, за окном неистовствовал холодный ветер, весь мир окутала серая сумрачная пелена. Ярмарка закончилась вчера, но Летиция надеялась, что цыгане не станут срываться с места в такую непогоду, а предпочтут пересидеть ливень в тепле и под надежной крышей. Она даже помолилась Трехликой, обратившись к ней с просьбой о пособничестве. Молитва получилась не слишком рьяной, но Летиция убедила себя, что боги принимают любые.
– Тяни карту. – Госпожа ди Рейз помахала перед лицом Вилл карточным веером. Когда камеристка несмело потянулась к картам, не переставая следить за выражением лица госпожи, Летиция отдернула руку. – Не эту, – мягко сказала она. – Только не эту.
Подруга хмуро сдвинула брови, но взяла другую карту. Понять, врет Летиция или нет, было невозможно: за время знакомства с Вилл госпожа ди Рейз серьезно поднаторела в этом ремесле. В одном Вильгельма не сомневалась: сейчас за ангельской улыбкой Летиции, осветившей ее лицо, скрывался сам дьявол.
– Твоя очередь, Джо.
Джоанна, которую Летиция спасла от мытья ночных горшков исключительно ради карточной игры, испустила тяжелый вздох. Служанка то и дело бросала алчущие взгляды на комод: там стояло блюдо с теплыми мягкими булочками, посыпанными сахарной пудрой, и закончивший игру первым получал право скушать одну из них. Другие игроки при этом оставались ни с чем.
Булочка не досталась служанке еще ни разу. Джоанна зажмурилась, протянула руку к вееру Вилл и долго щупала холодные картонки, прислушиваясь к своему сердцу. Потом открыла глаза. На ладони лежал Черный Питер. Сколько Джоанна ни старалась корчить рожи и подмигивать госпоже ди Рейз, подталкивая ее к ошибке, через два хода пиковый король так и остался у служанки в руке. Она обреченно выложила его на стол рубашкой вниз.
– Мне работать надо, – сказала Джоанна, рискуя навлечь на себя гнев госпожи. Булочки пахли просто одуряюще и не давали ей покоя. Лучше убежать прочь, сглатывая слюну, чем и дальше терпеть это унижение.
Летиция пожала плечами, буркнула:
– Насильно не держим.
Какое – то время служанка надеялась, что госпожа сжалится и позволит взять лакомство. Хруст булочки на зубах у Вилл, которая вышла из игры первой, стал последней каплей. Джоанна поклонилась и вылетела из комнаты, сдерживая подступившие к горлу слезы. Летиция и не подозревала, какие страсти бушуют в душе служанки, иначе охотно бы ее угостила.
– Что слышно от Коула?
Камеристка сглотнула хлебный комок и покачала головой.
– Он не приедет. Пишет, что дороги сильно размыло.
Летиция хмыкнула. Норту следовало явиться по первому зову, невзирая на дождь или ураган. Теперь у него точно нет шансов заполучить ее руку, что уж говорить о сердце. Госпожа ди Рейз потянулась за булочкой и целиком запихнула ее в рот.
Вилл подошла к окну, небрежно отдернула занавеску и уставилась на что – то за стеклом. Веснушчатое лицо камеристки мгновенно приобрело мечтательное, чуть глуповатое выражение.
– Что там? – спросила Летиция.
Вилл не ответила, рисуя пальцем узоры на стекле. Госпожа ди Рейз сама подошла к окну, проследила за направлением взгляда подруги. У Летиции сжалось сердце.
Сутулая одинокая фигура сидела под деревом, которое долгие годы помогало Летиции перебраться через ограду. Вместе с порывами ветра на голову мужчины обрушивались грады брызг, дождь ручьями стекал по его плащу. Из – под капюшона торчали мокрые черные пряди и кончик носа, покрасневшего от холода.
В такое ненастье следовало греться у теплого очага, а Ланну приходилось мокнуть под деревом, выполняя приказ отца. Вряд ли он назавтра будет шмыгать носом или свалится с горячкой, но Летиция все равно почувствовала себя виноватой.
– Может, вынести ему одеяльце? – робко предложила Вилл.
Госпожа ди Рейз отвернулась от окна.
– Оно вымокнет за минуту, – ответила Летиция резче, чем ей бы хотелось. – Давай лучше еще разок перекинемся в карты. Раздавай.
Камеристка вздохнула, бросила на Ланна прощальный взгляд и принялась тасовать колоду.
Два дня Летиция не устраивала мятежа и не пыталась выскользнуть из дома, по большей части из – за непогоды. В комнате госпожу ди Рейз не запирали, хотя слуги на время домашнего ареста приглядывались к ней пуще обычного. Никто из них и помыслить не мог о доносе: они всего лишь пытались выслужиться перед хозяином. Примерное поведение дочери принесло свои плоды. Натан ди Рейз наконец – то утратил бдительность и разрешил Ланну впредь не караулить под деревом.
Отец смягчился и поверил Летиции. В этот раз она твердо решила вернуться заблаговременно, пока ее не хватились.
Вилл ждала Летицию по ту сторону забора с корзинкой в руках. Камеристка, в отличие от госпожи ди Рейз, не лазила по деревьям, как кошка, и вполне могла свернуть себе шею, рухнув с ветки. Охране Вилл сказала, что идет за особыми редкими фруктами для госпожи, и те без лишних расспросов выпустили ее за ворота. От сопровождения камеристка отказалась, прихватив с собой Локса. Песик наматывал круги вокруг ее ног, а потом, ощутив вкус свободы, понесся вниз по ступенькам и скрылся из поля зрения.
Летиция спрыгнула на землю, оправила платье, задравшееся до колен. Нельзя сказать, что ее ничего не мучило: отец выглядел ужасно взволнованным до того, как вырвал у нее обещание. Но раз он не желал выложить все начистоту, придется докапываться до правды самой. Летиция сама не могла понять, почему так серьезно отнеслась к словам какой – то цыганки. Но мир, где невеста на свадебном пиру сидит рука об руку со зверем, представлялся ей особенно ярко.
Для подобных случаев у них с Вилл были одинаковые плащи. Если кто – то и заметит девушку, бегущую вниз по ступенькам, то в первую очередь подумает на камеристку, а уж потом начнет вспоминать, где он ее сегодня видел. Большинству стражников хватало первого этапа раздумий. Спешит девушка по делам, может, по распоряжению хозяев. Незачем ее беспокоить.
Встретившись у подножия лестницы с госпожой, Вилл сбросила плащ – обманку болотного цвета и затолкала его в корзину, а после облачилась в потрепанную короткую накидку. Конечно, их все еще могли уличить во лжи: но наличие двух идентичных плащей должно было остаться в тайне. Девушки были примерно одного роста и похожей комплекции, волосы убирались под капюшон, который низко надвигали на лоб. Госпожа? Служанка? Леший их разберет.
– Думаешь, они еще не уехали? – выразила опасения Летиция, поглядывая на город из тени капюшона. – Как – никак три дня прошло.
– Цыгане обычно путешествуют табором, – уверенно ответила Вилл. – Ты видела только гадалку, но остальные наверняка болтались где – то поблизости. Они, как правило, задерживаются на несколько дней.
Невзирая на предполагаемую спешку, первым делом Вилл заглянула не на рыночную площадь, а в ткацкую лавку. Летиция поддалась на уговоры и уныло смотрела в окно, пока камеристка примеряла очередное платье, а юная помощница ткачихи начиняла его шпильками и рисовала на ткани мелом: где добавить, где убрать. Перемерив с полдесятка нарядов, не включая туфелек, перчаток и шляпок, Вилл наконец угомонилась.
Следующую остановку пришлось сделать уже через десять минут: на этот раз внимания камеристки удостоился парфюмер. Изнывая от восторга, Вилл перенюхала все ароматы, стоящие на прилавке: нежный, едва уловимый запах «Слез Зари», изысканно тонкая «Белая Леди», сладкий, дурманящий «Ночной Полет» и тяжелая, пряная «Охота на бабочек». Летиция понемногу теряла терпение, от букета разнообразных ароматов, не всегда удачно сочетающихся между собой, у нее ужасно чесалось в носу. Окончательно расчихавшись, госпожа ди Рейз со слезящимися глазами выбралась на свежий воздух, оставив Вилл наслаждаться парфюмерией на пару с продавцом.
Глухой шум рынка подействовал на Летицию успокаивающе. Ярмарка кончилась, цветные флаги сняли, на мостовой сиротливо лежали одиночные кружочки ярких конфетти. Жонглеры убрались восвояси, прихватив с собой апельсины, девушки в откровенных нарядах больше не изгибали в танце соблазнительные тела, наслаждаясь вниманием толпы, силачи не предлагали помериться силами мимо проходящим мужчинам, а на месте шатра, в котором Летиция получила предсказание, жилистый бородатый старик торговал целебными травами и настоями.
Она с минуту тупо смотрела на прилавок, покуда купец не осмелился с ней заговорить. Слова долетали до ее слуха медленно, откуда – то издалека, словно преодолевая расстояние в тысячи миль.
– Чего печалишься, красавица? – добродушно поинтересовался старичок. – Есть зелья от хворей разных, от женского недомогания, ребеночка сбросить, если случайно понесла. Что будет сладким, не обещаю, но облегчение принесет.
Летиция подняла на него глаза.
– Здесь раньше шатер стоял цыганский.
Старичок, видя, что покупать она ничего не собирается, сразу поменял отношение. Приветливое, почти раболепное выражение сползло с его лица, как заскорузлая маска. Немного потеребив бороду и хмуро сдвинув брови, он спросил:
– Стоял. А зачем тебе? Свернулись они рано утром и убрались к лешему. Туда им и дорога. Обманули тебя, что ли? Теперь ищи ветра в поле. Забудь лучше.
– Нет, – мотнула головой девушка. – Мне очень надо. А куда поехали, в какую сторону?
– Да откуда мне знать – то? – вконец рассердился старик. – В сторожа не звали. Иди своей дорогой, – он махнул на Летицию рукой, как на шкодливую ворону, которую пытался спугнуть, – покупателей только разгонишь. Нечего было связываться! Да у тебя и самой, – пригляделся купец к девушке, – дурной глаз.
Глаза у Летиции действительно были необычные, но обнаруживалось это только при внимательном рассмотрении. От зрачка расходились пять серых лучиков, похожие на раскрывшиеся лепестки цветов в зеленых озерцах, подернутых тиной.
– А у тебя башка дурная, – раздалось у девушки за спиной. Вилл уперлась руками в бока и состроила недовольную гримасу. – Только и знает, что чушь пороть.
Вилл, удержавшись от соблазна презрительно плюнуть старичку под ноги, схватила Летицию под локоть. Увела в сторонку, в тенек под раскидистым деревом, заглянула в глаза.
– Хочешь, к другой гадалке сходим?
– Нет, – мрачно ответила Летиция. – Зачем?
– Как зачем? – растерялась Вилл. – Ты же хотела знать…
– У меня правда дурной глаз?
– Не знаю, – серьезно сказала подруга. – Меня пока не сглазила.
Какое – то время они провели в молчании. Летиция взирала на ретиво торговавшихся купцов, на людей, спешащих по своим делам, на бурлящую повсюду жизнь. Цветные каменья сверкали на солнце, над фруктами кружили мухи, мелькали ноги в истертых, поношенных башмаках. Пахло выделанной кожей, людскими телами, овощами и рыбой. Неясно шумели голоса, спорящие, отвечающие, смеющиеся. Эта мешанина звуков, видимых образов и ощущений захлестнула ее тошнотворной волной, пытаясь подмять под себя, вызвала желание убежать и спрятаться, только бы не стать частью этого беспокойного и вместе с тем такого равнодушного мира.
– Я устала, – сказала Летиция. – Идем домой, пока отец меня не хватился.
Вилл не стала возражать, хотя чувствовала себя подавленной. Где теперь искать цыганку? Надо было переждать денек для осторожности, а на следующий спуститься в город. Ланн под деревом сидел? Он же не зверь, с ним можно договориться. Зверь. Свирепое, хищное животное. Вилл внутренне содрогнулась. Чего только цыгане не придумают.
– Эй, девчонки.
Подруги одновременно ускорили шаг, не оглядываясь.
– Да обождите вы, куда убегать! – Паренек лет тринадцати обогнал их и раскинул руки, загородив дорогу. Рубаха у него была грязная, зато талия оказалась лихо перехвачена ярко – зеленым кушаком с бахромой. – Знаю я, где цыгане ваши. Они табор раскинули в лесу. Провести могу. Не бесплатно.
Девушки переглянулись. Им неожиданно улыбнулась удача.
– Неужели проведешь?
А о цене и не спросили, подумал мальчишка. Не подвело чутье, богатенькие попались, надо заломить побольше. Кивнув, он выпятил грудь и непреклонно сообщил:
– Четыре сребрика.
Они и не подумали торговаться. Летиция запустила руку в карман и высыпала ему на ладонь целых пять серебряных монет. Лишнюю забирать не стала. Мальчишка изумился – заплатили сразу, не половину, как принято, а ведь он и сбежать может. Почесал в затылке, обдумывая эту идею, но потом махнул на нее рукой. Если бы дядька какой денежный, смылся бы без угрызений совести, а тут – девушки…
– Сейчас идем? – уточнила Вилл.
– А когда еще! – возмутился парень. – У меня работы невпроворот.
Путь выдался недолгий. Через полчаса они выбрались за пределы города и оказались на дороге, изрезанной продольными колеями телег. Парень прошел с ними до указателя, а дальше не захотел. С вершины утеса, на котором находилось поместье Рейзов, деревья казались крохотными пушистыми иголочками, но вблизи лес стоял непроглядной стеной: исполинские сосны тянулись вверх, как темно – зеленые пики, пронзающие облака.
– Вот тропка, – парень указал на узкую, извилистую полосу земли. – Не сворачивайте никуда, в лесу легко заблудиться. Если что – не докричишься.
– А ты чего не с нами? – спросила Вилл, хватая подростка за рукав. – Деньги – то взял!
– Не люблю я цыган, – помотал головой тот. – Заходить далеко не надо, они на окраине леса обосновались. Костры, небось, зажгли, пляшут. Не увидите – так услышите. Ну, бывайте. – Парень зашагал обратно в город, сунув руки в карманы.
– Тиша, ты чего? – окликнула подругу Вилл. Летиция не ответила, глядя на лес. Древоточец очнулся ото сна и истязал ее душу с удвоенным рвением. – Может, ну его, этих цыган? Вернемся в поместье, сыграем в Черного Питера…
– Идем, – решительно сказала Летиция. – Двум смертям…
– Перестань! – перебила ее камеристка. – С таким настроем я не сделаю и шагу.
– Тогда я пойду сама, а жалование ты получишь в следующем году.
– Вот поганка эдакая, – сказала Вилл тихо, чтобы подруга не услышала, но послушно засеменила за ней.
Сосны подступали близко к тропе, их раскидистые кроны закрывали небо и неохотно пропускали свет. В глубине леса жалобно перекликались канюки, мимо девушек, ничуть не опасаясь людей, прошмыгнула рыжая белка. Вилл жалась к госпоже ди Рейз, постоянно озираясь, и нервно вздрагивала при каждом шорохе. Мальчишка не обманул, и девушки услышали музыку, не пройдя и двух десятков шагов. Кто – то наигрывал на гитаре лирическую, незатейливую мелодию, ему аккомпанировали кастаньеты, из мужских уст неторопливо лилась странная песня: голос менестреля временами снижался до шепота, а в следующем куплете почти срывался на крик.
Двигаясь на звук, девушки сошли с дорожки и свернули в чащу. В прорезях ветвей замаячили яркие полотнища шатров, табор оказался немноголюдным: палаток насчитывалось не больше десятка. Молодой цыган, сидящий с гитарой перед костром, прервал песню и мрачно взглянул на пришелиц. Смуглая танцовщица продолжала плясать, постукивая кастаньетами и ослепительно улыбаясь.
– Мы ищем старую цыганку, – сказала госпожа ди Рейз. – Она назвалась Шейлой.
– Шейла? Со тукэ трэби? – грубо спросил цыган.
Летиция нисколько не сомневалась, что цыган прекрасно ее понял, но деньги послужат дополнительным стимулом. Она извлекла из кармана горстку момент и продемонстрировала ему. Поколебавшись, начала объяснять:
– Она мне гадала. Я забыла спросить, что это значит. – Цыган смотрел равнодушно. – Ты просто позови Шейлу, ладно? Я заплачу, – она потрясла монетами. – И ей, и тебе.
Парень что – то буркнул себе под нос, видимо, витиеватое цыганское ругательство, отложил гитару и направился к одной из палаток. Цыганка зажала кастаньеты в кулаке, приблизилась к Летиции и осторожно потрогала ее волосы. Потом воскликнула:
– Шукар! – И звучно рассмеялась.
Цыган пришел один. Летиция с надеждой протянула ему деньги, но он только презрительно искривил губы. Взяв танцовщицу за тонкое запястье, он настойчиво потянул ее вглубь табора, но та заупрямилась, кивнула на Летицию – мол, сначала реши дело с ней.
– Нат! – зло сказал цыган. – Шейла не говорить с тобой.
Возвращались девушки молча. Летиция шла первой, сердито топча ногами мягкий покров из упавших сосновых веток. Вилл уныло тащилась позади. Гордые какие, денег им не надо! – мрачно думала Летиция. Потому и не захотела встретиться с ней старуха, что болтнула глупость, а оправдываться поздно!
Тропка все не показывалась впереди, хотя девушкам следовало уже добраться до указателя на перекрестке. Вилл поняла это первой. Она поравнялась с подругой, несмело дернула ее за рукав. Летиция остановилась, обвела взглядом лес. В груди девушки тревожно екнуло сердце.
– Кажется, мы заблудились, – тихо произнесла Вилл.
– Быть не может, – возразила Летиция, сопротивляясь нарастающей панике. – Здесь идти минут пять, не больше.
– А прошло пятнадцать.
– Почему ты не следила за дорогой? – взвилась на подругу Летиция.
– А сама? – в свою очередь спохватилась Вилл.
– Я думала о другом!
– Я тоже, – кивнула камеристка.
– Дай угадаю, – Летиция сделала круговое движение пальцем, словно инициируя сложный ритуал чтения мыслей, – о нахале с побрякушками?
Вилл немедленно залилась краской – то ли от смущения, то ли гнева. Лес поймал их в невидимые сети и не хотел отпускать домой, а они стояли на месте и продолжали ссориться по пустякам. Госпожа ди Рейз с язвительной улыбкой напомнила Вилл все ее неудавшиеся романы, на что камеристка упрекнула Летицию в чрезмерной холодности и даже бездушии. Сидела ли госпожа когда – нибудь у окна, лелея мечты о статном айле на белом скакуне? Тратила ли часы перед зеркалом, примеряя различные платья и закалывая волосы так и эдак – только ради того, чтобы понравиться милому? Просила ли покровительства у Богини, собираясь на свидание? Нет, нет и еще раз нет.
Под сильной, мохнатой лапой хрустнула ветка. Он смотрел на двух человеческих самок, потревоживших мрачное спокойствие леса своими криками. Волк медленно обошел их по кругу, потянул носом воздух. Самки пахли соблазнительно, но он не испытывал голода: только желание наброситься на одну из них со спины, повалить на сосновый ковер и впиться в мягкое безволосое горло, разрывая артерии. Архен запрещает здесь охотиться, но разве Архен ему указ? Пусть руководит своей стаей.
Девушки были слишком увлечены перебранкой, чтобы заметить подкрадывающегося к ним хищника. Он не спеша наметил жертву – вот эту, с вьющимися черными волосами, ниспадающими на спину, вопящую особенно недовольно и громко. Волк пригнулся для прыжка, оскалив пасть, когда к навязчивому запаху живой человеческой плоти примешался другой, звериный. Его братья поблизости? Нет, этот запах исходил от девушки, которую он избрал своей добычей. Но ведь она не была одной из них. Волк колебался.
– Надолго вы сцепились?
Шерсть хищника вздыбилась на загривке. Волк скользнул за дерево, обдумывая дальнейший ход: скрыться в чаще или напасть. Мужчина, четвертый участник действа, появился из леса неслышно, словно летел над землей, а не ступал по ней. От него не разило ничем: ни человеком, ни животным. На правом бедре вяло покачивался клинок.
Волк принял решение. Сначала – человек с оружием, затем можно полакомиться рыжей девчонкой. Странно пахнущую брюнетку трогать не стоит. Волк присел на мощных, пружинистых лапах и совершил прыжок.
Девушки одновременно заметили хищника, но предупреждающие крики прозвучали многим позже того момента, в который волк ударил Ланна в грудь. Единственное, что успел сделать наемник – обернуться и смягчить толчок, вцепившись пальцами в волчьи лапы, и это спасло ему жизнь: в противном случае удар раздробил бы ему грудную клетку. Ланна сбило с ног, человек и волк покатились по земле, соединившись в тесном объятии.
Зверь рычал, извивался и норовил схватить наемника за горло. Ланн не давал ему сомкнуть челюсти, руками держа пасть раскрытой. Он успел порезаться об острые клыки, собственная кровь капала ему на лицо, но Ланн стоически терпел боль, стараясь не упустить шанс, когда он сможет нанести ответный удар. Волк весил двести тридцать, а то и двести пятьдесят фунтов, и этот вес целиком находился на Ланне, придавливая его к земле. На руках наемника напряглись мускулы: Ланн знал, что ему недостанет сил разорвать хищнику пасть, и все же волк, ощутив сильную боль, мог отпрыгнуть в сторону и дать человеку передышку. Хищника, крадущегося между деревьями, Ланн заметил давно, но он не ожидал, что волк станет нападать на людей так близко от города.
Волк отскочил назад – Ланн не стал ему мешать. Собравшись с силами, зверь напал снова, но наемник к тому времени успел подняться на ноги и выхватить меч. Ланн проворно пригнулся под телом волка и подставил клинок, распоров мягкое брюхо от шеи до задних лап. Хищник взвыл от боли, кувыркнулся в воздухе и рухнул наземь, вывалив из раны бледно – розовые внутренности. Предсмертная судорога сотрясла его тело.
Вилл притиснула дрожащую ладонь ко рту. Глаза Летиции широко распахнулись – в них стоял немой ужас. Ланн, весь забрызганный кровью, сорвал лопух и старательно вытер им лезвие.
– Ланн… – прошептала Летиция онемевшими губами. – Кого ты убил?
В пяти ярдах от нее лежал человек со вспоротым животом. Его застывшие, остекленевшие глаза с укором смотрели в никуда, лицо навеки исказила гримаса ярости и боли. Вся схватка заняла не более минуты, и на земле лежал мертвый человек, но разве не бурый волк выпрыгнул на них из чащи? Летиция могла бы поклясться Богиней, что зверь казался исключительно злым и громадным.
– Ланн…
– Ты хотела знать правду? – спокойно произнес он. – Так вот она, прямо здесь. – Летиция попятилась, яростно замотала головой, отказываясь верить глазам.
– Это оборотень, – словно прочитав ее мысли, сказал Ланн. – Ликантроп. После смерти они принимают человеческий облик – тот, которым обладали до проклятья. В Сильдер Роке все умирают счастливыми. И всегда людьми.
Труп всецело завладел вниманием Вилл – она не могла оторвать от него взгляда. Летиция, кое – как оправившись от удара, искала в лице Ланна следы раскаяния: искала и не находила. На глазах у двух девушек он хладнокровно убил человека; человека, что скрывался под личиной зверя.
– Но зачем? – спросила Летиция, перебирая в памяти все, что знала об оборотнях. Как водится, днем оборотни вели обычную, размеренную жизнь, лишенную чудес, а по ночам превращались в диких животных, преследовавших лишь одну цель – насилие. Солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев, убеждая Летицию в том, что на дворе стоит ясный день, но от навязанных в детстве верований было не так – то легко отделаться. – Рано или поздно оборотни превращаются обратно, – молвила она.
– Нет. – Ланн выпрямился и с минуту прислушивался к звукам леса – не идут ли сюда другие волки, учуяв запах родной крови? – Есть только два способа вернуть ему человеческий облик: убить самого оборотня или вожака, инициировавшего проклятье. Нередко после смерти вожака людьми становится вся его стая.
Летиция поежилась. Вот, значит, как.
– Так убей его, – холодно сказала она. – Убей вожака.
– Я затем и позволил вам зайти в лес. Надеялся, что он прибежит за моей госпожой, шаловливо помахивая хвостом. Оборотням не чужды человеческие страсти: понюхать, познакомиться. – Ланн криво усмехнулся.
– А это не он? – с сомнением спросила Летиция, указывая на труп.
– Нет.
– Откуда тебе знать?
– Знаю. Не подходит по приметам.
– Как ты нашел нас? Мы заблудились.
– Вы ходили по кругу, – поправил ее Ланн.
Летиция недоверчиво смотрела на наемника. Как ему удается следить за ней так, что она постоянно забывает об этом? Ланн крадется за ней, как тень, но она больше не чувствует взглядов, обращенных в спину. Значит, в первый раз он нарочно выдал себя?
Мертвый человек лежал на старом месте, не собираясь убегать. Летицию пронзила внезапная догадка. Если принять на веру слова Ланна, то ликантропов неподалеку Сильдер Рока водится как минимум двое, но глупо полагать, что они единственные оборотни во всем мире, или, более того, в этом самом лесу.
– А что насчет полнолуния?
– В полнолуние они всего лишь становятся сильнее, – сказал Ланн. – После обращения ликантропам волей – неволей приходится обосноваться в лесу, подальше от человеческих жилищ. Оборотни живут дольше людей, но в итоге и за ними приходит смерть.
– Так ты ждал вожака? – спросила девушка. – Но почему он должен был прийти за мной? Зачем я понадобилась оборотню, именно я?
До Вилл только сейчас дошел смысл беседы между Ланном и госпожой. Незнакомый, чужой мир кирпичной кладкой обрушился на ее несчастную голову. Ликантропы? Стая? Вожак? Перед глазами поплыли сосны, земля пошатнулась, а потом, задрожав, понеслась ей навстречу. Летиция кинулась к подруге, но опоздала: к счастью, пушистые ветки смягчили падение.
Ланн молчал. Госпожа ди Рейз пыталась привести подругу в чувство всеми известными ей способами: рьяно трясла за плечи и немилосердно хлестала по щекам. Вилл бормотала несуразности, не приходя в сознание.
– Это ты у своего отца спроси, – сказал Ланн.
– Не понимаю, – Летиция уставилась на него, отвлекшись от подруги. – Какое он имеет к этому отношение?
– Спроси, – повторил Ланн. – Пусть расскажет, как обещал тебя зверю.
