Текст книги "Печать волка (СИ)"

Автор книги: Юлия Федорченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Примерно на середине пути Ланн обнаружил, что ведерко, которое он наполнил водой из ручья, чудесным образом опустело. Он приподнял его за ручку и осмотрел так тщательно, насколько позволяло освещение. Железный ободок проржавел, в одном месте днище чуть отстало от стенки, образовывая узкое продолговатое отверстие. Именно через него вылилась вода. Ланн оглянулся – за ним тянулся мокрый след. Он зашагал к хижине, чуть огорченный тем, что не смог выполнить поручение. Но в решете воду не принесешь – он попросит другой, целый сосуд, если в этой убогой хижине такой найдется.

Ланн поднялся на крыльцо по скрипнувшим деревянным ступеням, доживавшим свои последние дни, и распахнул шаткую дверь. Девушка испуганно вскрикнула, мгновенно обернулась спиной, прикрываясь руками. Ланн закрыл глаза ладонью, пробормотал: «Я сожалею» – шагнул назад и едва не скатился с лестницы.

Оказавшись внизу, он тяжело опустился на землю, пытаясь унять бесновавшееся сердце. Ему следовало постучать. Зрелище оказалось коротким, но исключительно запоминающимся. Другой на его месте не различил бы ничего, кроме смутных очертаний женского тела, но глаза ульцескора отлично видели во тьме. Ланн всегда намеренно сосредотачивал взгляд на ее лице, старался не смотреть на изящную линию шеи, маленькую грудь и плавные изгибы бедер: она ведь была дочерью клиента, он не мог – и не должен был – испытывать к ней никаких чувств.

– Нам не нужно никуда идти, – сказала она, встретив его на краю леса.

– Но… – начал Ланн, – твой отец…

Летиция ладонью запечатала ему рот.

– Пойдем.

И ульцескор, заглушив голос разума и стенания совести, послушно последовал за ней. Разведи огонь. Принеси воды. Побудь со мной, Ланн… Если он свихнулся, если сумасшествие принимало столь восхитительные формы, дорогие его сердцу, он был рад его приходу. На задворках его сознания металась какая – то беспокойная мысль, не получившая четкого определения, какое – то несоответствие: но, говоря по совести, она нисколько его не терзала. Любовь была сродни безумию, любовь слепа; и очки с волшебными стеклами, скрывающими недостатки, пришлись ему как раз впору.

Она позвала его внутрь. Ланн вошел, чуть колеблясь. Летиция плотно завернулась в пожелтевшую от времени простыню и сидела на полу, облокотившись на край лохани. Образ обнаженной девушки поневоле предстал у него перед глазами, и Ланн поспешно отвел взгляд.

– Вода еще теплая, – тихо сказала она. – Я не буду смотреть.

– Я не думаю, что… нам стоит это делать…

– Делать что?

Если эта Летиция и была порождением его больного мозга, то внешне она ничем не отличалась от оригинала. Только вела себя чуть смелее.

– Давай. – Она смущенно улыбнулась, демонстрируя ему мочалку. – Я потру тебе спинку. От тебя плохо пахнет, – добавила Летиция, видя, что Ланн не спешит оголяться.

Он несмело поднял руки и расстегнул две верхних пуговицы. Летиция сделала вид, что увлеченно рассматривает пейзаж за окном (хотя стекло было настолько мутным и запотевшим, что разглядеть за ним что – либо казалось абсолютно невозможным); и дело пошло быстрее. Ланн сбросил на пол куртку из черной замши, вытащил полы рубашки, заправленной в брюки, обнажил грудь. Смущенно потоптался перед лоханью, не решаясь расстегнуть пояс.

– Может, тебе нужна помощь? – спросила она.

Ланн уловил в ее голосе издевку.

– Отвернись, – скомандовал он.

Летиция нехотя повиновалась.

Освободившись от одежды, Ланн залез в лохань. Девушка солгала, ведь вода уже остыла. Он не знал, как ему расположиться в ванной, чтобы неосторожным движением не выставить на обозрение интимные части тела. Ты любил кого – то? Может, одну из ведьм? Ульцескор вздрогнул и покрылся холодным потом, когда Летиция внезапно провела мочалкой по его спине.

– Все в порядке, – успокаивающе произнесла она. – Чего ты боишься?

Ланн промолчал. Обмывание было мукой – он сам не мог понять, почему.

– У тебя столько шрамов. Здесь… – Летиция нежно коснулась одного из рубцов – сначала пальцем, потом губами, – и здесь… Больше не болит?

– Нет.

Его резкий ответ не понравился ей.

– Что с тобой? – встревожилась Летиция. – Что не так?

– Я не знаю, – честно ответил он.

Она обняла его за плечи, прижалась грудью к голой спине.

– Не надо, – хрипло выговорил Ланн, расцепляя ее руки.

Летиция отстранилась и долго стояла позади него. Он в очередной раз обидел ее, оттолкнул; и ему тоже было неспокойно. Ланн не понимал причин, которые принуждали его к такому поведению: в конце концов, он не был ни девственником, ни моралистом, ни недотрогой.

– Я люблю тебя, – сказала она.

Он не поверил.

– Что?

Летиция решительно развернула Ланна к себе, заставила посмотреть в глаза. Мягкие губы прижались к его губам, узел на простыни ослаб, нехитрое одеяние соскользнуло на пол. Они рухнули в воду, поднимая брызги, старая лохань затрещала под их совместным весом.

– Стой. Подожди. Нет.

Девушка сидела у Ланна между ног, осыпая ласками его тело. Сопутствующие обстоятельства не имели значения: пусть она уже ощутила его возбуждение или всего лишь догадывалась о нем. Ланн схватил ее за плечи и оттолкнул. В сладострастную мелодию, которую вела любовь, закрался явный диссонанс.

– Ликантроп приходил к тебе? Почему ты не с ним?

Летиция состроила обиженную гримасу и скрестила руки на груди.

– Мы можем поговорить об этом позже?

– Нет. – Ланн внимательно вглядывался в ее лицо. – Сейчас.

– Я отказала ему, – пожала плечами девушка. – Он оставил меня здесь.

– Не может быть.

– Ты мне не веришь? – нахмурилась Летиция. – Зачем мне говорить неправду?

Ульцескор повернулся к ней спиной и вылез из лохани. Небрежно обтерся влажной простыней, послужившей Летиции временной одеждой, и натянул брюки. Он наклонился за рубашкой, но вместо нее рука нащупала холодную рукоять клинка.

– Кое – что не сходится, – сказал Ланн.

В следующий миг острие меча нацелилось ей в сердце.

– Что ты делаешь? – В серо – зеленых глазах стоял ужас. Она боялась пошевелиться. – Ты окончательно сбрендил? Я… – ее глаза наполнились слезами, – призналась тебе в любви…

– Я совершил ошибку, – медленно произнес Ланн. – Попался на крючок.

Ульцескор сомкнул пальцы на ее горле, приподнял. Ее нагота больше не вызывала ни трепета, ни смущения. Просто голая девица. Он вдоволь насмотрелся на них еще мальчишкой.

Она захрипела, пытаясь разжать ему пальцы. Осознав всю бессмысленность этих стараний, девушка начала яростно размахивать руками, до крови расцарапывая ему грудь.

– Госпожа Летиция ди Рейз, – сказал Ланн, отчетливо выговаривая каждое слово, – ничуть не похожа на тебя. Видно, ты не успела завязать с ней близкое знакомство. Так ведь, этайна?

Знакомое лицо исказилось от гнева, стало расплываться, меняя форму. Черный цвет сошел с волос, словно краска; под ним обнаружились спутанные кудри мышиного цвета. Огромные, как у совы, глаза поражали своей глубиной. Ланн старался думать о чем угодно, только не о колдунье, сверлившей его взглядом: он опасался, что снова может проглотить наживку.

– Я поймала тебя, ульцескор. – Черты этайны трудно было назвать привлекательными: прежде всего, она оказалась чересчур угловатой и костлявой. Ланн не знал, как выглядят другие, подобные ей: он впервые встретился с женщиной, изменяющей облик. – Мужчин проще затянуть в свои сети. Стоит только приподнять юбку.

Ланн разжал руку, и этайна рухнула в лохань, расплескивая воду. Невзирая на боль, она рассмеялась, обнажив удивительно мелкие, острые зубы.

– Хочешь убить меня? Давай.

Ульцескор демонстративно убрал клинок.

– Зачем? На тебя нет контракта, – промолвил он.

Этайну обескуражил его ответ. Она даже перестала улыбаться.

– Значит, ты меня отпустишь? – недоверчиво поинтересовалась она.

– При условии, что ты ответишь на мои вопросы. – Ланн надел рубашку через голову и присел на корточки. Этайна не сводила с него напряженного взгляда. – Та, чьим обликом ты воспользовалась, она путешествовала в компании волка?

– Ликантропа. Ты не боишься, что я солгу?

– Не стоит. Второго шанса не будет. Куда они направились?

Она на мгновение задумалась.

– Иди прямо на восток. Я давно не покидала лес, не было необходимости, но в полумиле отсюда находится мертвый город. Лете, – она чуть помедлила, роясь в памяти, – да, Лете – так он называется. Волки обосновались неподалеку от него.

Ланн молча выпрямился. Благодарить этайну? Какая глупость.

Тощая рука схватила его за штанину.

– Может, останешься? – заискивающе спросила она. – На одну ночь? Временами подделка значительно превосходит оригинал. Особенно если, – этайна сильнее сжала пальцы, – подлинник не может дать тебе то, чего ты желаешь

– Отпусти.

Этайна разочарованно вздохнула и повиновалась. Ланн накинул куртку и вышел из хижины, полной грудью вдохнул свежий ночной воздух. Луна улыбалась ульцескору с небес. Он не нуждался в ложных воспоминаниях, которые предлагала этайна, ее опытные, умелые ласки не могли сравниться с неловкими поцелуями настоящей госпожи ди Рейз. Справившись с заданием, Ланн все равно отправит девчонку к папаше; зачем им растрачивать друг на друга любовь и страсть? На сердце и руку Летиции найдется много охотников, рано или поздно она выберет себе подходящего жениха; а Ланн до самой старости будет блуждать среди чудовищ – как реальных, так и тех, что таятся в глубинах разума.

Ульцескор пошел дорогой, которую указала ему колдунья. Если бы он тогда не обернулся на оклик этайны, не повернул назад, Ланн давно бы успел исследовать город. Темно – серое здание, открывшееся его взору, насчитывало не менее пятнадцати этажей: ни один населенный город не мог похвалиться наличием столь высоких жилищ. Пустые окна и залы, длинные вереницы пересекающихся коридоров, заброшенная площадь, поросшая сорняками и темным мхом, что – то наподобие сети открытых канализационных труб, через которые в Лете поступала вода, поле могильных цветов с ядовитыми лепестками. Ланн обошел окрестности, ничего не касаясь, а затем зашагал вдоль скалы.

Вскоре ульцескор набрел на пещеру, служившую волчьим логовом. Ликантропы должны были почуять его приближение и выйти навстречу: дальше следовал кровавый финал, которого Ланн всеми силами старался избежать.

От черного зева пещеры отделилась тень, метнулась по направлению к ульцескору. Он вынул клинок, держа его перед собой. Вместо того чтобы наброситься на человека, волчица замедлила шаг, а, приблизившись, ткнулась мордой ему в бедро и жалобно заскулила. Ланн опустился на колени, приподнял ей морду и заглянул в глаза. У него пересохло во рту.

– Тиша?

Ее взгляд вопрошал: «Где ты был? Почему ты пришел так поздно?»

– Прости меня. Прости.

Волчица лизнула его в ладонь. Ланн мягко отстранил ее и поднялся с колен. Меньше всего его сейчас волновал вопрос, куда подевалось отведенное на поиски время. Сожалеть он будет позже, а сейчас в горле клокотала ярость, требующая выхода. Ульцескор вошел в логово, черная волчица неотступно следовала за ним.

Карма подняла голову и угрожающе зарычала при виде человека. Сонные волчата жались к боку матери. Пайпер быстро спрятался за свою подружку Робин, а Хальц вскочил на четыре лапы и пригнулся, готовясь к прыжку.

– Не двигаться, – сквозь зубы процедил Ланн. Он искал взглядом вожака, но Архена не было в пещере. – Не двигаться, иначе я убью вас всех – вместе или по одному.

Глава 13

Шерсть Архена блестела в темноте, напитавшись лунным светом. Он поднял морду и завыл – в этой песне звучали горечь и тоска, понятные ему одному. Летиция остановилась в двух шагах от волка, все еще сжимая рукой плечо.

Окончив сольный концерт, к которому не пожелала присоединиться стая, вожак повернулся к девушке. В небесах висела растущая луна, потешаясь над ним обоими.

Летиция заговорила первой. Ее голос дрожал от гнева.

– Ты проклял меня, – она сильнее стиснула плечо, – пока я лежала на том алтаре, не имея возможности защититься. Я ничего не видела и не понимала, что происходит…

– И что с того? – спросил волк.

Она на мгновение утратила дар речи. Продолжая поток обвинений, Летиция уже не выглядела столь уверенной. Куда ему понять? Он ведь…

– Это низко. Так… не поступают.

– Не поступают люди?

Она кивнула.

– Именно это я и имела в виду.

Архен мог бы рассказать ей, как пытался вытащить Летицию на поверхность, вонзив зубы девушке в плечо. Вокруг головы волка, слово дым, клубились алые ручейки крови, оживляя красками мрачный подводный мир. Он хотел спасти ее от смерти – или полного, неотвратимого безумия, но озеро не собиралось ее отпускать: черные водоросли, которые не удалось перегрызть или порвать когтями, крепко держали пленницу. Архен успел вдоволь нахлебаться отравленной воды, ослаблявшей тело, и едва шевелил лапами. Последним усилием он разжал онемевшие челюсти, вылез на берег и растянулся на камнях, наслаждаясь передышкой. Долгое время ничто не нарушало мертвенную тишину склепа, и волк почти уснул, когда над головой раздался пронзительный скрежет, способный разбудить мертвого.

Купол раскрылся – четверти круга разъехались в стороны, уходя в камень, в воздухе разлилось серебро. На ночном небе висела полная луна, и она никогда не светила ярче. Сначала Архен съежился под этим светом, но прекрасное и чистое, как лицо невинной девушки, белое сияние исцеляло и придавало сил. Летиция всплыла на поверхность, словно утопленница, а волк опять уверовал в то, что сможет ее спасти. Он поднялся на лапы и двинулся к озеру с твердым намерением вернуть свою мардагайл, которую две недели назад украл у него город.

Ему не удалось достигнуть цели. Невидимая сила оторвала Архена от земли и швырнула об каменную стену, как только он ступил в воду. Вожак взвыл от боли, из разинутой пасти закапала кровь, но нападавший остался глух к его страданиям и, схватив Архена за загривок, потащил его вверх по лестнице. Волк извивался и лязгал зубами, неизменно наталкиваясь на пустоту, которой нельзя причинить вред. Его бросили во тьму зала, как беспомощного, слепого котенка, вздымая облако пыли. Архен, рыча и кашляя, с трудом встал и сразу столкнулся со следующим препятствием.

На месте входа в склеп располагалась глухая стена. Приблизившись к ней, волк обнюхал ее и тщательно исследовал лапами. Ничего. Вход был закрыт, замурован; колдовство одержало верх над разумом. И тогда Архен смирился и отступил.

Но вожак решил не посвящать Летицию в подробности этого маленького приключения. Он потерпел поражение. Ему не хотелось в этом признаваться.

– Если тебе от этого станет легче, Летиция ди Рейз, я пытался тебя разбудить, – только и сказал Архен. – Не получилось. Ответь и мне на встречный вопрос. На небе новая луна, со времени укуса прошел месяц. Почему ты не превратилась в волчицу?

Летиция растерянно покачала головой. Это стало откровением для нее самой. Произошло что – то, не поддающееся ее разумению; кто – то бессовестно украл время ее жизни, а она узнала о воровстве лишь сейчас, и от кого? От волка.

Архен бросил короткий взгляд на кинжал.

– Что у тебя в руке? Серебро? Ты хочешь убить меня этим?

Летиция, отогнав тревожные мысли, стиснула рукоятку обеими руками и выставила оружие перед собой. Смерть принимала разные формы: иногда она являлась в виде костлявой старухи в черном балахоне, именуемой Кроной и всюду сопровождаемой воронами, иногда – в виде прекрасной юной девы с пылающим взором. Луна омывала госпожу ди Рейз своим светом, ветер взлохматил ей волосы и трепал полы изорванного платья. Увидев Летицию такой, Архен ощутил удовлетворение – выбор, сделанный наугад, оказался исключительно удачным; даже если он погибнет, в венах волчьей невесты будет всегда течь его кровь.

Девушка – волчица, не принадлежащая никому, стояла перед ним с кинжалом наготове. Она – Медейна. Архен выжидал.

– После твоей смерти мой отец вернется к той жизни, которую вел до проклятья, – сказала она. – Я не знаю, что с ним, и где он сейчас…

– Жизнь слишком коротка, чтобы беспокоиться о ком – то, кроме себя.

Он снова поколебал ее решимость. В нем столько от волка, и в то же время – столько от человека, думала Летиция. Убив его, я испачкаю руки кровью существа, чья способность осознавать происходящее и принимать решения, основываясь на полученной информации, не уступают моим собственным. На голом плече был чужеродный шрам: холодная пиявка, намертво прилепившаяся к ее коже, пыталась слиться с ней воедино.

– Ты встречалась с ведьмами Лете? – спросил волк. Летиция кивнула, ничему не удивляясь. Архен пробыл здесь дольше нее. – Что они сказали тебе?

– Достаточно, чтобы понять: судьба волчицы, твоей спутницы, – не моя.

– Ясно. – Волк немного помолчал. – На открытой местности у тебя нет шансов.

Побелели костяшки пальцев, сомкнувшихся на кинжале.

– Я хочу убедиться в этом сама.

– За тобой пришел человек, – продолжил Архен.

– О, я знаю, – небрежно бросила она, стараясь не выдать своего волнения.

– Знаешь? – Архен наблюдал за ней краем глаза. Он не боялся внезапного нападения – девушка не могла соперничать с ним в ловкости. А вот ловец… ловец был опасен. Он перебьет всю мою стаю, думал Архен, испытывая при этом лишь смутное сожаление, всех, кого я обратил за время моего лидерства.

– Почему ты не выбрал Клер?

– Стая не пойдет за ней, – охотно объяснил Архен.

– А как же… – Летиция долго собиралась с мыслями, – любовь?

Волк презрительно фыркнул.

– Любовь?

Она быстро перебрала в уме имена.

– Исадора. Она похожа на меня.

– Цветом шерсти? – Архен оскалился. – Не смеши.

– Тогда что тебе нужно? – вспылила Летиция.

Волк облизнулся.

– Ты.

– Нет, – она мотнула головой, – я дам тебе то, чего ты хочешь намного больше. Долгие годы ты мечтал об этом. Ты видел сны, в которых…

– Смерть? – перебил ее волк.

– Людской облик. Ты все еще ненавидишь того, кто обратил тебя, но запрятал эту ненависть так далеко, что позабыл о ней. – Ее голос набирал силу, становился властным. – Вспомни, Архен. Разум человека, заточенный в теле волка, не может не протестовать. Он рвется… наружу. В нижние миры или сквозь врата небесные. Тебе решать.

– Волчий рай? – рявкнул Архен.

– Человеческий, – возразила Летиция. – Эстер понимала тебя лучше всех. Ты обращал людей насильно, как и твой предшественник, но она пошла на это по доброй воле. Именно поэтому ты ее выбрал. Достоинства альфа – самки здесь абсолютно ни при чем.

Вожак зарычал. Когда – то он сражался за свою жизнь, за положение в стае; он стал сильнее всех. Для Летиции это ровным счетом ничего не значило, и выражение ее лица ранило Архена сильнее, чем слова. Она испытывала к нему жалость.

– Чушь, – сказал он, не имея возможности закрыть уши.

– Нет. Правда. – Летиция шагнула к нему. Смертоносное лезвие отражало свет. Архен позволил ей приблизиться к нему вплотную, обвить руками его шею и коснуться губами острого волчьего уха. – Спасибо, что не дал мне умереть, – прошептала девушка. – Укрыл одеялом, когда мне было холодно. Накормил, когда меня мучил голод. – Она сглотнула вставший в горле комок. – Спасибо… и прощай.

Лезвие описало короткую дугу и пронзило воздух. Архен отскочил, грозно рыча, и ее объятья не смогли его удержать. Волка нельзя приручить; только не этого. Летиция со вздохом поднялась с колен. Глупо было надеяться, что он с радостью примет смерть от ее руки.

Архен взглянул куда – то ей за спину и отвел уши назад, оскалив пасть. Девушка оглянулась. На востоке светлело; звезды по очереди ярко вспыхивали и растворялись на фоне занимающегося рассвета. Волки вереницей двигались друг за другом, под мохнатыми лапами, опоясанными лентами тумана, пригибалась трава. Замыкал это шествие ульцескор, держа в правой руке клинок.

Человеческие взгляды встретились. Ланн долго пожирал ее глазами, как будто Летиция могла вдруг раствориться во мгле и перейти в иную, более совершенную форму существования. Затем непонимающе уставился на Исадору, черную волчицу, шагавшую перед ним. Он мигом осознал свою ошибку, и его сердце возликовало.

– Тиша…

Госпожа ди Рейз не смогла произнести ни слова, даже ответить на его короткое, проникнутое чувством приветствие, хотя ей многое хотелось сказать; и пусть для этого было сейчас не время и не место. Волки неровным кольцом окружили их троих: Архена, уже уловившего смысл происходящего, Летицию, на которой висело заклятье безмолвия, и Ланна, не сводившего с девушки глаз.

Архен не собирался растрачивать красноречие на своих соплеменников. Волчий закон предстал перед ним во всей красе: выживает сильнейший. Стая не выбирала, она ожидала исхода поединка, но Архен прекрасно знал, на чьей они стороне, чьей победы они желают. В конечном итоге, они не гнали его прочь – вожак сам избрал отчуждение; он предпочел «Странника».

Ликантропы, когда – то бывшие людьми, невзирая на сильную неприязнь к вожаку, за все время его лидерства ни разу не осмелились напасть на Архена. Он считался отцом семейства, главным, могущественным. Один на один Архену не было равных; а скольких он успеет порвать в клочья, если волки бросятся на него сообща?

Клер, Лилия. Исадора, Полночь. Робин, Пчела. Хальц, Пайпер и Карма со своим выводком. Вместе с Археном взрослых волков было семеро – двое погибли от рук ловца. Теперь этот мужчина, в котором стая видела избавителя, намерен разрушить все и вернуть волкам человеческий облик. Приживутся ли они среди людей? Архену было все равно. Чужие. Все они – чужие ему, но пока никто не лишил его права повелевать стаей.

– Разойдитесь, – зарычал Архен. – Прочь!

Волки помладше бросились врассыпную, поджав хвост. Клер и Исадора отошли на почтительное расстояние, Карма оттащила волчат в сторону, а Хальц лениво зевнул, не сдвинувшись с места.

– Говорящий волк, – Ланн ухмыльнулся. – Я впервые слышу, как говорит ликантроп.

С наступлением зари глаза ульцескора погасли и обрели привычный серый оттенок. Смерть приняла облик высокого мужчины с глазами короля. Лапы волка обвили бледные ручейки тумана. Проклятье с Архена не снимешь – кто найдет того ликантропа, что обратил его, кто станет его искать?

К Летиции вернулся дар речи.

– Ланн! – вскрикнула она.

Вожак прыгнул на ульцескора, повалив его на землю, Ланн защитился клинком: волчьи зубы царапнули по лезвию и сжали его в челюстях. Безоружный человек был легкой добычей; достаточно лишить его острых металлических безделушек, и он упадет на землю и станет молить о пощаде.

Металл не сдался под напором зверя, как и человек. Послышался негромкий хруст стекла, с руки ульцескора капнула кровь. Все чувства Архена мгновенно обострились и завопили в унисон, предупреждая его об опасности. Волк разжал челюсти, клацнул зубами перед лицом Ланна и метнулся в сторону.

Ульцескор поднялся на ноги, взмахнул клинком, словно пытался стряхнуть с него кровь после смертельного поединка. С меча полетели светлые капли какого – то вещества. Яд? Летиция села на корточки и несмело коснулась мерцающего пятнышка, оставшегося на земле. Архен понял раньше нее, чем являлось это вещество: серая шерсть вздыбилась на загривке, волка пробила мелкая дрожь. Смерть стояла ближе, чем он предполагал, она уже протягивала к нему костистые пальцы. Попади одна из капель ему в глотку – вожак был бы уже мертв.

Ланн раздавил пальцами еще одну стеклянную колбу, гнездившуюся на рукоятке. Жидкий металл заструился вниз по лезвию, заполняя руны. Он годился не для всех противников – именно поэтому хранился в узких сосудах, прилегающих к основанию клинка. Волшебный меч истекал серебром; холодные металлические слезы орошали землю и исчезали в высокой траве.

Волк раскачивался, выгнув спину. Ульцескор перебросил клинок в левую руку и простер правую к Летиции, глядя ей в глаза. На его ладони кровь смешалась с серебром.

– Смотри. – Он грустно улыбнулся. – Теперь ты мне веришь?

Она кивнула, выпрямилась и протянула руку ему навстречу. Архен грозно зарычал и бросился между ней и ульцескором, заставив Летицию попятиться. Ее обдало запахом мускуса и летнего дождя. Столь наглядная демонстрация ревности, на мгновение затмившей разум волка, привела в замешательство и ее, и Ланна. Архену следовало бежать; он еще мог перемахнуть через лежащего Хальца, который явно попытается его остановить, скрыться в руинах Лете или затаиться в лесной глуши.

Архен бросился на противника, разрывая подвижный молочный туман. Горящие глаза вынырнули из мглы, острые волчьи когти рассекли плотную ткань куртки и оставили глубокие царапины на плече ульцескора. Ланн нанес ответный удар: клинок лишь прорезал туман, расплескав серебро. Металл медленно стыл на открытом воздухе, теряя свои чудесные свойства.

В схватке волк сражается до победы или до смерти. Архен продолжал нападать. Ланн отшатнулся от следующего удара лапой, спасая лицо. Стая ответила одобрительным рыком. Злость и ревность переполняли Архена, доселе не знавшего, что такое предательство. Голубоглазый волк оторвал солидную часть рукава вместе с прилегавшей к нему кожей; ульцескор кружил вокруг Архена, терпеливо выжидая момента, чтобы нанести один – единственный удар, который решит исход поединка.

Спустя время Археном начало овладевать отчаяние. В нем крепла уверенность, что ульцескор не остановится, не упадет на колени, даже если он начнет вырывать из его тела куски мышц и дробить зубами кости. Боль истязала тело человека, но взгляд Ланна оставался спокойным. Он привык к таким схваткам, в которых превосходство силы не имело критического значения, – проигрывал тот, кто первым терял самообладание.

Человек ничем не рискует, кроме своей жизни, думал Архен, на моей чаше весов находится все: если я выйду победителем, то остальные волки впредь и тявкнуть не посмеют в моем присутствии. Они будут почитать меня, как бога. Может быть, я буду расхаживать на двух задних лапах, стану прямоходящим, прямо как… Архен мысленно одернул себя. Прямо как человек. Значит, истинной правдой было то, что он стремится вернуться к истокам? Вновь стать человеком? Но это… невозможно.

Клинок ульцескора чиркнул по мохнатому боку, высекая кровь; нервные окончания волка заныли и вспыхнули болью. На кончике меча не было серебра, клинок не нанес Архену смертельное увечье. Полученная рана лишь усилила страх и тревогу, терзавшие вожака. Ланн раздавил последний сосуд с текучим серебром и слизнул с ладони кровь. Сплюнул на землю осколки стекла.

Летиция с замиранием сердца наблюдала за поединком. Она прекрасно знала, что не может вмешаться. Волки, расположившееся на земле, мигом бросятся на нее – или, что хуже, на Ланна. Они без промедления убьют тех, кто посмеет нарушить правила.

Архен налетел на Ланна и сбил его с ног, впился зубами в руку, сжимающую клинок. Серебро стекало по израненной кисти ульцескора, исчезая в траве. Одна лишь капля – и ты покойник. Инородный, смертельный холод проник в глотку волка и сосредоточился на языке. Ланн отбивался одной рукой – вожак полулежал на нем, не давая дотянуться до кинжала на бедре. Архен разинул пасть перед лицом Ланна, дохнул на него смертью, твердо намереваясь захватить человека с собой, если суждено погибнуть ему самому.

Близилась развязка. Волки поднимались на лапы. Летиция закрыла ладонью рот, сдерживая крик. Ланн ведь не может умереть? Ты просто мнительный сопляк, вспомнила она свои слова, тебе не ведома ни храбрость, ни благородство. Но ведь ульцескор последовал за ней и добровольно сунул голову в волчью пасть – Архену оставалось лишь сомкнуть челюсти и перекусить человеку шею. Глаза Летиции защипали слезы. Дурак, хотелось крикнуть ей, зачем ты явился сюда за мной? Почему ты не использовал свои баснословные методы для устранения ликантропов? Ловушки, яд, хитрость, Богиня знает что еще!

Прежде чем волчьи зубы разодрали ему лицо, Ланн плюнул вожаку в пасть – плюнул серебром, оставшимся во рту. Архен захрипел, его хватка ослабла, и ульцескор, воспользовавшись моментом, сумел сбросить с себя волка. Архен пятился, хирея на глазах.

Вожак неосторожно развернулся к Ланну боком, и последний взмах клинка пришелся вдоль позвоночника. Серебристая шерсть меркла, теряя мягкость и блеск. На слабеющих ногах Архен заковылял прочь. Ульцескор опустился на одно колено, выравнивая дыхание. Взгляд госпожи ди Рейз долго метался между ними обоими; затем она побежала следом за своим волчьим женихом.

Ланн не стал ее останавливать. Он слишком устал, чтобы спорить. Ульцескор не знал, что происходило между Летицией и Археном в его отсутствие, да и не хотел знать. Одно было неизменным: ликантроп умрет, он останется в живых.

Волк споткнулся и едва не скатился вниз по склону. Белые цветы тянули свои головки к восходящему солнцу. Архен обернулся к девушке.

– Что?

Способность говорить покидала его вместе с жизнью. В ответном взгляде Летиции не было мрачного торжества. Зачем девчонка пошла за ним? Архен не догадывался.

– Что? – повторил он.

– Можно, я побуду с тобой? – тихо спросила она, опускаясь на землю и протягивая к нему руки. – Иди сюда.

Архен собирался рявкнуть, что он не пес и не намерен играть с ней, но вместо этого он послушно приблизился и положил морду девушке на колени. Летиция ласково погладила волчью макушку, почесала волка за ушами. Расплавленное золото света заливало долину; Архен закрыл глаза, Летиция наклонилась над ним, уткнувшись лицом в серый загривок. Она почувствовала, что плачет: когда приходит смерть, слезы льются сами собой. В ее душе теплилась надежда, что Странник уйдет туда, где его ждали.

Плоть подверглась изменениям под ее рукой, ветер шевельнул светлые локоны человека. Летиция подняла голову и с удивлением разглядывала лицо Архена – того Архена, каким он мог бы стать, если бы над ним не нависло проклятье оборотня. Будь она чуть сентиментальней, она бы влюбилась в него – влюбилась в мертвого парня, лежащего у нее на коленях. Но госпожа ди Рейз всего лишь развернула голову Архена к себе и поцеловала его в губы.