Текст книги "Папа, где ты был? (СИ)"

Автор книги: Юлия Бузакина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 33. Елена

Автобус плавно притормаживает на нашей остановке. Мы с Катей выходим. Молча осматриваемся. Фонари, наверное, должны работать, но не в нашем жутком районе. Ночное освещение возле нашей старой многоэтажки работает с перебоями. Лампочки постоянно выкручивают, и в итоге люди после заката вынуждены идти почти наощупь.

У дороги еще ничего, там постоянно снуют машины, а вот, когда сворачиваешь в дома – брр.

Я уже отвыкла от прогулок пешком. Машина спасала от таких опасных маневров после девяти вечера. Но сейчас машины нет, и мы с Катей будем вынуждены идти через мрак.

Холодный ветер пробирается под одежду. На улице ни души. Я беру дочь за руку и уже делаю шаг в темноту, как вдруг на перекрестке замечаю свою машину.

Я даже глаза протираю. Может, показалось?

– Катя! – дергаю дочку за рукав куртки. – Мне не кажется? Это наша машина?

Дочка непонимающе вертит головой по сторонам, а потом замирает от удивления.

– Да, наша… Мам, а за рулем-то Колобок! И не один…

Мы с дочкой застываем на ветру. Я во все глаза смотрю в салон своей старенькой машины. А там – картина маслом! Мой бывший муженек за рулем. Рядом с ним какая-то облезлая курица в короткой джинсовой юбке и свитере с красной помадой на губах. Хихикают, он ей коленку поглаживает.

– Мам… да это же тетя Зина из овощного ларька, что у нас под домом! – икает то ли от холода, то ли от удивления Катя.

У меня в груди бурлит возмущение.

– Эй! – выкрикиваю громко. А потом срываюсь с места, бегу к стоящей на светофоре машине, огибая другие авто и наплевав на опасность.

Поравнявшись со своей машиной, я стучу по стеклу ладонью.

Бывший муж непонимающе смотрит в мою сторону.

– Котя, это кто? – Зина из овощного ларька с презрением приподнимает крашенную бровь.

Мой бывший сканирует меня хамским взглядом. Ухмыляется.

– Это?.. Не знаю. Курица какая-то. Обозналась, наверное.

– Я курица?! А ну, выходите из моей машины! – я рву ручку на дверце, но Славик хлопком ладони запирает ее изнутри. И так много пакости поблескивает в его маленьких глазках! Мол, выкуси, Леночка. Ездил на тебе и буду ездить.

Светофор угрожающе мигает желтым. Зина из овощного показывает мне средний палец, а потом машина срывается с места.

Я оказываюсь посреди дороги. Растерянно хлопаю глазами, а мне со всех сторон сигналят автомобили. Водители зло выкрикивают обидные слова, требуя, чтобы я убралась на пешеходную дорожку.

Я едва успеваю перебежать до середины дороги, как меня окатывает грязью несущийся на полной скорости придурок на «бентли».

Я с ужасом смотрю на свое новое пальто, а мне вслед летит обидное:

– Не стой на дороге, дура!

Всхлипнув, я бросаюсь вперед, игнорируя резкий скрежет тормозов попадающихся навстречу машин, и наконец оказываюсь у остановки.

– Мам, – дергает меня за руку Катя. – Кажется, мы попали, мам…

Я резко оборачиваюсь. У обочины притормаживает патрульная машина. Спецсигналы мигают, как новогодняя елка, а лица сотрудников Росгвардии не предвещают ничего хорошего.

– Нарушаем, дамочка? – строго смотрят на меня они. – А, ну, садитесь в машину, проверим вас на вменяемость.

– На какую еще вменяемость?! – пугаюсь пуще прежнего.

– На какую? Вы пляшете посреди оживленной трассы, кидаетесь на машины. А ну, дохните?

Он принюхивается ко мне, а потом строго приказывает:

– Садитесь.

Второй сотрудник Росгвардии хватает меня под руку и ведет к машине.

Заталкивает на заднее сиденье.

– Эй, дяденьки! Стойте! – внезапно вырывается вперед Катя. – С мамой все в порядке. Она кроме кофе ничего не пьет! У нас с ней просто машину только что угнали. Мама пыталась остановить угонщика.

Я вдруг всхлипываю. Такое чувство, что у меня прорывает плотину. Слезы бурными потоками катятся из глаз, не давая вздохнуть. Я сижу на заднем сиденье патрульной машины и реву, закрыв лицо руками.

Сотрудники ДПС озадаченно таращатся то на меня, то на дочку.

– Понимаете, мама меня воспитывает одна. Она работает в отделении Скорой Помощи. Там зарплаты не особо щедро платят. А тут еще нашу старую машину какой-то отморозок угнал. Мы ее случайно увидели. Вот мама и кинулась к угонщику… Так она оказалась на дороге.

Катя грустно вздыхает. Делает щенячий взгляд, и огромные дядьки из Росгвардии соловеют. Умеет она смотреть, как несчастный песик, которого три дня не кормили.

Искренний рассказ ребенка и взгляд производят на гвардейцев соответствующее впечатление.

– А что за машина? – переглядываются они. Поигрывают желваками, ухмыляются.

Я дрожащими руками извлекаю из сумки документы на машину.

– Заявление об угоне писать будете?

– Буду! – киваю отчаянно.

– Тогда в отделение надо будет проехать.

Я судорожно выдыхаю:

– Поехали.

Дверцы захлопываются. Машина срывается с места, и нас с Катей везут в полицейский участок.

К счастью, несмотря на поздний час, заявление дежурный принимает быстро. Регистрирует, а наши новые знакомые передают информацию об угоне всем постам ДПС.

– Как только машину обнаружат, мы дадим вам знать.

– А угонщику хоть что-то будет? – уточняю осторожно.

– А то! – росгвардейцы переглядываются. – До пяти лет лишения свободы. Вас до дома подбросить? А то поздно уже, а вы с ребенком?

Я киваю.

– Будем очень благодарны.

Нас провожают до патрульной машины. Помогают устроиться на заднем сиденье и благородно везут домой.

Мимо пролетают ночные пейзажи.

– А можно с сиреной прокатиться? – просит Катя.

– Кать… – предупреждающе осаждаю дочь.

– А чего бы и не врубить сирену? – веселеют наши спасители.

Врубают на полную сирену и увеличивают скорость.

Машина с диким воем несется по уснувшим проспектам, нарушая размеренную ночь в округе. Красиво разметает листья по обочинам дороги, пугает редких прохожих.

Я таращусь в окно на мелькающие с большой скоростью пейзажи. Чувствую себя так, будто из меня выжали все соки. И так грустно от того, что нас выручили на дороге случайные сотрудники Росгвардии. Больше некому.

Закутываюсь в свое новое пальто, которому светит химчистка, и тихонько всхлипываю. Я уже десять лет как одиночка, но почему-то именно сейчас мое тотальное одиночество, где не на кого опереться, давит с удвоенной силой.

Как же плохо…

И тут, как по мановению волшебной палочки, в мобильном телефоне внезапно вспыхивает сообщение. Я скольжу взглядом по экрану.

«Лен, ну, что ты, как маленькая? Подумаешь, подшутили над дедом? Он над гробом моей матери такие вещи говорил, что я ему нос сломал прямо там. Так что вечерний спектакль – мелочи. Не бери в голову. Кстати, у Ваньки сегодня день рождения. Давай устроим ему праздник? Мы в обед заберем Катю, а за тобой на работу заедем в шесть вечера. Отказы не принимаем», – печатает Тихонов.

Я осторожно выдыхаю. Часы на экране показывают 00.00

А значит, как новая глава и надежда начать все с чистого листа, начался новый день.

Перечитываю сообщение Олега еще раз. Оно, как тихий луч надежды. Я начинаю понимать, какой глупостью было обидеться. Подумаешь, назвал меня своей женой? Катю дочкой назвал. Что такого? Может, он станет ей лучшим отцом, чем желеобразное недоразумение, которое угнало мой автомобиль?

«Хорошо, я согласна. Пусть у Вани завтра будет отличный день рождения. Он его заслужил», – пишу быстрый ответ.

«Наденешь красивое платье?»

«Надену. И… буду ждать вас вечером»

Тихонов шлет мне танцующий смайлик, и я улыбаюсь.

– Кать? – толкаю дочку в бок. – А давай замки на входной двери поменяем?

– Давай, мам, – соглашается дочка. – Я хочу в своей кровати спать, а не с тобой на узком диване.

Я накрываю ее руку своей, и она прижимается ко мне. Я осторожно вздыхаю. Все же, она еще ребенок. Рвется во взрослую жизнь, ведет умные разговоры. Но до полного взросления ей еще далеко.

«Лена, а что бы ты сделала, если бы появилась возможность начать с чистого листа?» – поглаживая Катю по волосам, спрашиваю у себя.

«Подарила бы Ване настоящий день рождения», – приходит ответ.

Глава 34. Олег Тихонов

Я стою в столовой у большого панорамного окна. Просматриваю последнее сообщение Куропаткиной и сердце бьется чаще. Кажется, пронесло. Нет, все же нельзя испытывать на прочность хрупкие отношения, которые только-только зарождаются.

Всматриваюсь во мрак осенней ночи. Перед глазами стоит образ моей сотрудницы. Ей так идет новая стрижка! А в пальто она похожа на милую, немного чопорную леди.

И я хочу, чтобы эта леди провела завтрашний вечер в нашей компании. Хочу, чтобы она смеялась моим шуткам, чтобы улыбалась и хмурилась, да просто чтобы была рядом. Я сам не понимаю, почему мне так необходима поддержка Елены Прекрасной. Но ее глаза, такие яркие и живые – кажется, они смогли вдохнуть в меня желание жить и созидать.

Я прислушиваюсь. В гостиной тихо работает телевизор. Кажется, Ванька смотрит какую-то серию человека-Паука. Он даже попросил купить ему плакат с этим героем. Типичный подросток.

Я не иду спать, все жду, когда мой сын наконец ляжет спать. Да, можно было бы приказать ему идти в спальню, но он не может спать в тишине. Засыпает только в обнимку с мохнатым и под фильм про человека-Паука.

Я не хочу ему мешать. Каждый из нас переживает самую большую потерю в жизни по-своему.

А сейчас на лоджии в коробке спрятана дюжина разноцветных воздушных шаров с надписью: «С днем рождения!», и ее надо незаметно протащить к кровати именинника.

Я так и не решил, что подарить Ваньке на день рождения. Так что утром он откроет коробку, оттуда вылетят шары, а на дне будет лежать новый мобильный телефон и большой постер с его героем из фильма.

Я заметил, что у него самая дешевая модель телефона, и та не новая. А без связи сейчас никуда. Впрочем, есть у меня и еще одна идея насчет подарка. Надеюсь, Куропаткина не отправит меня в бан, когда мой план раскроется. Но об этом позже.

Подавляю вздох. Ох, уж эта Куропаткина! С ней все время, как на вершине вулкана. Не знаешь, когда в следующий раз рванет.

В телефоне прорывается вызов. Смотрю на экран – а это Никита Балановский, тот самый товарищ, у которого я делал ДНК-экспертизу.

Интересно, что ему нужно? На дворе-то почти новый день.

– Алло? – бурчу недовольно в трубку.

– Тихонов, привет! Ты не спишь?

– Не сплю. А ты что так припозднился?

– Не поверишь! Я, грешным делом, решил новости городские на сон грядущий посмотреть. И тут – картина маслом, Олежа! Братца твоего из вашей семейной конторы под рученьки выводит полиция!

– Да ладно? – изумляюсь я. – Может, ты что перепутал, Никита?

– Я? Перепутал? Нет, я же Филиппу платные медицинские услуги недавно предоставлял. Я его хорошо запомнил. В общем, выводят его значит, из главного офиса вашей строительной компании, следом бежит красивая жена твоего отца, рвет на себе волосы, заливается слезами. А папаня твой стоит у дверей, будто каменное изваяние. Не один мускул не дрогнул на его лице, когда Филиппа сажали в полицейскую машину.

– И как я такое веселье пропустил? – сокрушаюсь я.

– Вот и я о том же! Думаю, неужели Олежа упустил возможность поглумиться над братцем? Ты где пропадал-то?

– В школе. На родительском собрании.

– Не смеши меня.

– Не смешно, Никита. Я теперь отец. А за что моего братца взяли?

– Судя по комментариям, Филиппа сняли с должности финдиректора. Он в открытую воровал деньги у компании и переводил их заграницу на оффшорные счета.

– Ты смотри, орел, – рвется негодование из груди.

– Еще какой! – вторит мне Никита.

– Ладно, давай, брат. Спасибо, что сказал. Увидимся.

Никита отключается. Я с досадой потираю подбородок. Как же так? Я пропустил самое главное реалити-шоу в своей жизни! Может, потому что у меня теперь свое собственное шоу с участием сына и Куропаткиной?

Кажется, я начинаю понимать, зачем приходил мой отец. Видимо, понял, что из себя представляет дерьмецо по имени Филипп.

«Выкуси, Батя!»

Не могу удержаться, набираю отцовский номер.

Гудок, еще гудок.

– Я тебя слушаю, – раздается глухое на другом конце.

– Зачем ты приходил? – уточняю без приветствий.

– Хотел сказать тебе о том, что я ошибся. Я хочу, чтобы мы с тобой восстановили наши отношения. И мне не нужны те деньги, что оставила тебе мать. Я хочу ввести тебя в совет директоров. Да, понимаю, ты совершенно ничего не смыслишь в строительном бизнесе. Но мне необходимо твое участие. Ты – мой единственный наследник.

– А твоя любимая курица в курсе твоих благих намерений?

Несколько мгновений отец молчит.

– Филипп успел два раза крупно облажаться, – отвечает спокойно. – Сегодня утром его сняли с роли генерального директора. Он избежал ареста только потому, что я женат на его матери.

– О, в твоей идеальной картине мира наметился раскол, и ты решил обратиться к своему неудачному проекту?

Григорий тяжело вздыхает.

– Мы все совершаем ошибки. Я не исключение. Ты прежде всего мой сын, а не проект. Мне стоило признать это раньше. А сейчас, когда я узнал, что у меня есть внуки, я тем более готов пойти тебе навстречу.

– Слушай, я тебя обманул, ясно? Эта женщина мне не жена. А внук у тебя только один – Ванька Зайцев. У него, кстати, сегодня день рождения. Ему исполняется двенадцать.

– Почему Зайцев?! – изумленно хрипит на другом конце отец.

– Потому что его мать мне о нем не сообщила. А несколько дней назад она погибла. И тогда одна дама из попечительского совета решила ко мне обратиться. Я сделал ДНК экспертизу, и ву-а-ля, я отец! Видишь, как все просто?

– Ребенок рос под фамилией матери?

– Представь себе.

– Ты уверен, что это твой сын?

– Спроси у Никиты Балановского. Он делал ДНК-экспертизу.

– Черт, – кажется, мой батя не на шутку озадачен. – А когда, говоришь, у мальчика день рождения?

– Сегодня.

– Значит, не все потеряно? У меня есть еще один наследник, и если взяться за его воспитание, то через несколько лет я получу достойного преемника моей строительной компании?

– Эй, придержи коней! Ваня – мой проект.

– Я не позволю тебе забить ему голову медициной и сделать из него еще одного неудачника!

– Он мой сын!

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы начать обучать ребенка финансовой грамотности и строительному делу. Может, хоть через поколение гены выстрелят?

– Не смей портить моего сына своими идеями!

– Это мой внук! Имею право!

– Не имеешь!

– Во сколько придут гости?

– Гостей не будет.

– Завтра в полдень я буду у вас дома. Не вздумай уходить! Из-под земли достану! И не забудь пригласить ту милую голубоглазку, которая так изящно подавала мне чай. Она идеально тебе подходит. Не облажайся хоть на этот раз! Сделай что-то стоящее в своей жизни ради сына.

В трубке раздаются короткие гудки.

Я испепеляю взглядом мобильник и морщусь. И зачем я ему только позвонил? К чему сказал про Ваню? Он же теперь не отвяжется со своей бредовой идеей сделать из него наследника своей империи.

Что ж, слово – не воробей. Вылетит, не поймаешь. Я откладываю телефон в сторону и иду в гостиную. Там тихо работает телевизор. Ванька спит на изодранном диване, уткнувшись лицом в мохнатую шею Лютика. Все, как всегда. Идиллия, вашу мать.

Вздыхаю. Накрываю его пледом и подкладываю под голову подушку. Беру его телефон в руки. Галерея открыта. Я понимаю, что он смотрел фотографии своей матери, и мне становится не по себе.

Усаживаюсь рядом с ним и осторожно глажу его по волосам. Я не умею утешать. И я не знаю, как мне себя вести, чтобы ему стало комфортно в моем мире.

Лютик поднимает свою косматую голову. Внимательно смотрит на меня, а потом тянется и лижет прямо в лицо. Я пытаюсь увернуться, но это невозможно.

– Фу… хватит, умоляю… – отплевываюсь с хриплым шепотом.

Потом мы с Лютиком перетаскиваем коробку воздушными шарами в гостиную. Тихо клеим сверху красный бант, и только после этого отправляемся спать.

«С днем рождения, сынок!» – гласит надпись на банте.

– С днем рождения, – шепчу, на миг обернувшись, а потом закрываюсь в спальне. Надеюсь, батя завтра не настигнет нас со своими наполеоновскими планами празднования дня рождения внука и не испортит мне вечер с Куропаткиной и ее дочерью.

Глава 35. Елена

Утро начинается с приятного осознания того, что мы с Катей снова одни. Я с наслаждением потягиваюсь, с удовольствием нежусь под струями душа, а потом неспешно потягиваю растворимый кофе у кухонного окна.

Благодать!

Катюша не спит. Шныряет мимо меня к большому зеркалу в прихожей то с джинсами и топиком, то с черным платьем в белый горошек, то с юбкой-мини из экокожи.

– Мам, ну, как я тебе? – она вертится перед зеркалом в юбке и футболке.

Я хмурюсь. Юбка кажется мне через чур короткой. А ведь мы ее весной покупали.

– Юбка слишком короткая. Лучше платье в горошек, – выдвигают предложение.

– Платье кринж, мам! Надену топ и джинсы. И можно, я возьму у тебя тушь?

– Катя, зачем? – пугаюсь я. – Тебе всего одиннадцать.

– И что? Сегодня же вечеринка. Девочки в классе уже давно красятся. И ногти наращивают.

– Ногти?! Это же вредно!

– Может, и вредно. Я не знаю. Ну, так что, можно взять тушь? Я всего разочек взмахну щеточкой.

– Бери, – сдаюсь. В конце концов, она пойдет с Тихоновым, так что, ничего страшного не произойдет.

Катя прячет тушь к себе в карман и вдруг замирает.

– Мам, а ты почему не приводишь себя в порядок?

– В каком смысле?

– Ты же не забыла, что мы все вместе идем вечером в кино?

– Нет, не забыла.

– Пожалуйста, надень свое темно-красное платье.

– Оно слишком короткое.

– Нет, мам! – Катя возвращается. Берет меня за руку. – Послушай, я ведь уже не совсем ребенок. Я понимаю, что такие красавцы, как твой гусь, на дороге не валяются. И уже если так получилось, что он пригласил нас вечером в кино, то будь человеком, очаруй его по-настоящему!

Я закатываю глаза.

– Катя! Сколько можно поучать мать?

Дочь с обидой поднимает вверх указательный палец.

– Между прочим, по статистике в России одиноких женщин в несколько раз больше, чем одиноких мужчин. Шанс остаться одинокой до конца один к пяти. К пяти, мам! То есть, у тебя еще четыре потенциальных соперницы.

– Катюш, мама разберется в своей личной жизни сама, ладушки?

– Да не разберется моя мама в личной жизни! Поэтому заклинаю тебя – надень темно-красное платье и накрасься.

– Хорошо, я накрашусь перед выходом с работы. Так тебя устроит?

Катька вздыхает.

– Устроит, – бурчит недовольно. – Вечером я тебе позвоню, чтобы напомнить. А то заработаешься и забудешь.

Я ставлю на стол бутерброды и овсяную кашу.

– Позавтракай, а потом, когда Ваня и его папа за тобой заедут, запри квартиру на все замки, поняла?

– Угу, – Катя уже потеряла интерес к моей персоне и зависает в телефоне.

– Что интересного пишут? – уточняю я.

– Да так. Медведь в нашей приватной беседке дразнится. Пишет, что Ваня, теперь, оказывается, мажорчик. Видите ли, батя и дед у него миллионеры, а кроссовки ему так и не купили.

Я вздыхаю. Дались им эти кроссовки! Тридцать тысяч рублей за пару кроссовок для подростка, у которого нога вырастет через два месяца – непозволительная расточительность.

– Ладно, Катюш, я убегаю. Будем на связи. Если явится отец, в дом его ни за что не пускай! – избегаю болезненной темы.

– Договорились, мам, – кивает дочь.

Я снова бегу на работу. Приходится воспользоваться общественным транспортом, и настроение немного портится – людей с утра на остановке слишком много.

До больницы я добираюсь без приключений. Не забываю заглянуть в любимую кофейню и купить у баристы Ильи свой двойной эспрессо без сахара и даже успеваю переодеться в ординаторской, когда мне на телефон поступает звонок из полиции.

– Здравствуйте, Елена Николаевна. Уголовный Розыск беспокоит, на связи следователь Иванов. Вы вчера оставляли заявление об угоне машины?

– Да, да, конечно, – волнуюсь я.

– Вчера был объявлен план-перехват, и машину обнаружили на одной из парковок. Но тут нестыковочка – угонщик – Вячеслав Куропаткин, уверяет нас в том, что он – ваш муж, и машина принадлежит ему, как и вам.

– Муж?! Нет, что вы. У меня нет мужа. Я уже десять лет, как мать одиночка. Я не знаю этого человека.

– Но у вас совпадают фамилии.

– Это случайность. У меня уже давно нет мужа.

– То есть, заявление оставляем в силе?

– Да. – произношу твердо. Не знаю, что на меня находит, но я хочу раз и навсегда пресечь присутствие Славы в своей жизни. И мне ни капельки его не жаль.

– Что ж, значит, пойдет по статье. Вы можете забрать машину на нашей стоянке в будний день, для этого надо будет подойти в участок и заполнить документы.

– Спасибо, я зайду в понедельник.

Я осторожно выдыхаю. Что ж, по крайней мере, я отвоевала свою машину и личное пространство.

Но после двух операций выясняется, что отвоевала я их не на долго.

В обеденный перерыв в ординаторскую заглядывает медсестра Люба.

– Елена Николаевна, к вам там посетители, – сообщает она.

Я настораживаюсь.

– Что за посетители?

– Какая-то ужасно скандальная дама. Утверждает, что она ваша свекровь.

Что-то неприятно сосет под ложечкой. Какая быстрая у Славы мама! Стоило запахнуть жареным, так сразу прискакала. В курсе, наверное, что сыночку-корзиночку арестовали за угон авто.

– Хорошо, спасибо. Пусть ожидает внизу, я спущусь к ней в холл, – произношу спокойно.

Доедаю свой салат и гречку с курицей, и только потом спускаюсь вниз.

Заметив меня, свекровь подскакивает с лавки.

– Здравствуйте, Варвара Андреевна, – здороваюсь громко. – Вы к нам какими судьбами? Приболели?

– Я? Да типун тебе на язык!

– А что тогда вас сюда привело?

– Лена, я не понимаю, что у вас со Славой происходит? Он в тюрьме, ты в курсе?

Я пожимаю плечами.

– Ну вы же сами говорили, что Слава – взрослый мужчина? Видимо, он вляпался в какую-то гадкую историю.

– А по чьей вине он вляпался?

– Ума не приложу. Может, по вашей? Вы ведь его воспитали?

– Значит, так, Леночка. Хватит мне зубы заговаривать. Просто пойди в полицию и отзови заявление. Поиграли и будет.

– Нет.

– Что?

– Нет. Я не заберу заявление. У меня угнали машину, угонщик – Слава. А значит, он будет отвечать по закону.

– Он просто взял вашу машину, чтобы покататься!

– С каких пор моя машина является общей собственностью?

– С тех пор, как вы поженились!

– Мы развелись!

– Отзови заявление!

Я усмехаюсь.

– Вы не поняли, Варвара Андреевна? Я не буду забирать заявление. Все, мне пора. Перерыв окончен.

Я делаю шаг в сторону лестницы.

– Хорошо! – свекровь бросается за мной следом и хватает за руку. – Давай оформим сделку? Я забираю Славу к себе в квартиру, а ты отзываешь заявление.

Я жму на кнопку лифта, а потом на миг оборачиваюсь.

– Если вы со своим сыночком оформите на меня нашу с Катей однушку по всем правилам, то я, возможно, пойду вам навстречу.

– Ты… ты… вот это наглость! Сколько стоит твоя колымага, и сколько однокомнатная квартира? Тебе не кажется, что это неравноценный обмен?

– Нет, не кажется. Нам с Катей нужна наша квартира. Хотите, чтобы ваш сыночка оказался на свободе, сходите к нотариусу и оформите ее по всем правилам. Иначе пусть Слава отбывает срок. Всего хорошего!

Лифт распахивает свои потертые двери, и я не без удовольствия созерцаю перекошенное лицо свекрови. Бедняга стоит в холле, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыбка и отчаянно бормочет проклятия себе под нос.

Я подмигиваю своему отражению в зеркале и подмечаю, что в красивом платье и с новой стрижкой я стала чувствовать себя увереннее. Надеюсь, вечером все пойдет по плану, и Тихонов тоже оценит мой образ.