Текст книги "Папа, где ты был? (СИ)"

Автор книги: Юлия Бузакина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 29. Елена

Тихонов сосредоточен на дороге, а я держу на коленях коробки с суши и роллами, и с опаской рассматриваю его из-под опущенных ресниц. Честно говоря, после того, как он обмолвился при всем классе о том, что его отец – Григорий Тихонов, мне стало не по себе. В нашем городе имя этого человека на слуху. Он известный владелец строительной компании, которая возводит исключительно элитное жилье. О том, что он потерял жену, много писали в сми. Как и о том, что на похоронах они с родным сыном подрались на глазах у всех. Сын разбил ему лицо и сломал нос. Потом тему закрыли.

Сейчас я складываю в уме события и понимаю, что слухи о том, что Олег из состоятельной семьи, имеют под собой основание. Он и в самом деле тот самый наследник империи-застройщика.

– О чем размышляете, Елена Прекрасная? – уловив мое напряжение, интересуется Тихонов.

– Да так, ни о чем. Вспомнилось, что сми упоминали о вашей драке с отцом. Вас выставили чуть-ли не маньяком.

Олег Григорьевич усмехается.

– Он перед всеми, кто пришел на похороны, сказал, что ее смерть стала для него большим облегчением. Что я мог еще сделать? Я любил свою мать. Она была прекрасной женщиной. А он чуть ли не в отрытую изменял ей со своей секретаршей. Ему были нужны деньги, которыми владела ее семья, понимаете? Но он никогда их не получит. Даже если прикончит меня.

– Вы их так надежно спрятали? – уточняю озадаченно. Хотя, глупо, наверное, уточнять такие вещи. Их не рассказывают посторонним.

– Нет, Леночка. Я их просто вложил в компанию его самого ненавистного конкурента. Еще и квартирку у конкурента прикупил. Туда мы, кстати, и направляемся, – неожиданно раскрывает все карты Тихонов.

С этими словами он сворачивает к новому ЖК. Находит место на парковке и первым выбирается из машины.

Он галантно открывает мне дверь и забирает у меня пакет с ужином.

– Ладно, идем, посмотрим, что там натворили наши дети, пока мы были на родительском собрании, – произносит уверенно.

– Надеюсь, что они на этот раз не догадались впустить в квартиру какого-нибудь странного гостя, – с надеждой отвечаю я.

– Это вы про своего Колобка? – лукаво посматривает на меня Олег Григорьевич.

– Какого Колобка? – хмурюсь непонимающе.

– Того, который закатился вчера вечером на ПМЖ в вашу тесную квартирку?

– А, этого, – отмахиваюсь с досадой. – Лучше не напоминайте. Как подумаю, что сегодня он снова будет храпеть на кровати дочери, так волосы на голове шевелятся.

Тихонов не отвечает. Мы подходим к подъезду, и он открывает дверь подъезда с помощью ключа. Пропускает меня внутрь, и я теряю дар речи.

Ведь в холле подъезда – зеркальные стены, мягкая мебель и даже консьерж возле современного лифта! Я такое только в отелях видела, и то исключительно на картинках в интернете.

Мне хочется полюбоваться холлом еще немного, но Тихонов торопливо подталкивает меня к лифту, который сверкает новенькими кнопками и отполированными до блеска панелями.

Лифт бесшумно поднимается наверх. Мой взгляд падает на зеркало, а там отражается наша пара – приятная женщина с модной стрижкой и брюнет в стильном черном пальто с пронзительным взглядом серых глаз.

Я вздыхаю украдкой. Мне хочется позволить себе романтические отношения с Олегом, но я понимаю, что у нас слишком разный статус. Я – неудачница с дочерью-подростком, которая едва сводит концы с концами, а он – подумать страшно: сын самого Григория Тихонова! Во мне борется два чувства – желание понравиться интересному мужчине, с которым вместе работаю, и страх быть отвергнутой.

Тихонов ловит мой взгляд в зеркале и едва заметно улыбается.

– Наверное, я ошибся, – признается внезапно. – У вас красивые глаза, Елена Николаевна. И они совсем не такие, как у моей мамы. Они прекрасны.

Меня бросает в жар. Что это? Комплимент?

– Если это попытка вернуть меня в одну смену с вами, то вынуждена вас огорчить – никто больше не пойдет на уступки, – качаю головой.

Тихонов с досадой усмехается.

– Почему ты всегда все портишь, Куропаткина?!

Я пожимаю плечами.

– Потому что я реалистка?

Лифт останавливается и бесшумно распахивает перед нами свои двери.

Недовольно фыркнув, Тихонов берет меня под руку и стремительно ведет через холл к своей квартире.

Достав электронный ключ, он проводит им по дверному замку и распахивает передо мной дверь.

В прихожей вспыхивает приглушенный свет.

– Добро пожаловать ко мне в гости, – обворожительно улыбается Олег Григорьевич.

Звонкий собачий лай заглушает его голос. В холл с грохотом, будто это стадо бизонов, несется огромный пес.

– Лютик! Это ты?! – я не могу сдержать улыбку.

Узнав старую знакомую, огромный пес радостно прыгает мне на грудь. Толкает лапами, и я оказываюсь в спасительных объятиях Тихонова.

– Лютик, сидеть! – грозно требует Олег, и тот послушно усаживается на полу.

Кажется, я задерживаюсь в сильных руках Олега Николаевича немного дольше, чем следовало, но ощущения от нашей близости настолько приятны, что я не в силах прервать контакт.

– Так-то лучше, – поставив меня обратно на ноги, похлопывает пса по несуразной голове хозяин квартиры. А потом громко произносит в пустоту: – Дети, вы где?

Топот ног из дальней комнаты извещает о том, что Катя и Ваня делают уроки. Ну, или делают вид, что делают уроки, а сами развлекаются.

– Папа!

– Мама!

– Что было на собрании?

– А что на ужин?

– О, суши?

– О, роллы?

Они прыгают вокруг нас с таким энтузиазмом, будто им по пять лет. С интересом заглядывают в пакеты. Две пары горящих любопытством и радостью глаз.

– Накрывайте стол в столовой, – отдает приказ Тихонов и вручает пакеты.

Я удивленно наблюдаю за тем, как моя дочь исчезает в дверях кухни вслед за Ваней. Ты смотри, негодница! Освоилась в чужой квартире лучше, чем в нашей однушке! Ведет себя, как у себя дома, а не в гостях.

– Ну, что? Устроим семейный ужин с детьми, как планировали вчера? – уточняет Тихонов с какой-то особой хрипотцой в голосе.

Испытующе посматривает на меня, а потом делает шаг мне навстречу. Он касается пуговиц моего нового пальто и медленно их расстегивает.

Глава 30. Елена

Он касается пуговиц моего нового пальто и медленно их расстегивает.

От этого простого действия у меня вспыхивают румянцем щеки. По коже разлетается ворох мурашек.

Взгляды на миг встречаются, и мое сердце взрывается тысячей ударов в минуту.

Пока я пытаюсь стряхнуть с себя странный морок, Олег Григорьевич

прячет пальто в гардероб.

Я осторожно осматриваюсь по сторонам.

Просторная квартира с открытой планировкой оформлена в современном стиле. Кухня и столовая объединены между собой. В качестве отделки использована декоративная штукатурка, и в сочетании с большими окнами это придает интерьеру шарм.

Прекрасно оборудованная рабочая зона в светлых тонах ласкает глаз, а большой круглый стол у белой стены, украшенной большой картиной, на которой изображена ветвь со спелыми лимонами, создает ощущение уюта.

Дети вовсю извлекают контейнеры с ужином из пакета, расставляют на круглом столе коробочки с соевым соусом и раскладывают палочки для еды.

Я восхищенно притормаживаю возле картины с лимонами.

– Какая прекрасная работа! Так просто и в то же время идеально. Надо же, я и подумать не могла, что ветвь лимона можно изобразить настолько лаконично!

– Люблю лимоны, – пожав плечами, соглашается Тихонов и достает из шкафа тарелки. – Они великолепно пополняют организм витамином С, а еще приятно пахнут.

– Да, не поспоришь, – не могу не согласиться.

Забираю у него тарелки, чтобы поставить их на стол. Тут же появляются салфетки и высокие голубые стаканы для лимонада.

– Это вы, теть Лен, еще наш диван в гостиной не видели, – с гордостью произносит Ваня, и они с Катей прыскают со смеху.

– А что с диваном? – я непонимающе посматриваю на Тихонова.

– Да пойдите, посмотрите. Авторская собачья работа, – подмигивает мне он.

Скользнув по детям недоверчивым взглядом, я отправляюсь в зону гостиной.

Диван действительно дизайнерский. Был. Сейчас он изорван в клочья, а по центру этого безобразия растянулся несуразный Лютик. Увидев меня, он смешно наклоняет голову и весело машет хвостом.

– Мамочки! – прикрываю рот ладонью. – Бедный диван!

– Как там говорится? Дети – цветы жизни? – с философским вопросом вырастает за моей спиной Тихонов.

– Кажется, так и говорится, – не могу не согласиться. – А с диваном что делать?

– Да ничего не делать, – отмахивается Олег Григорьевич. – Ваньке и так нормально, а гарантий, что новый диван не постигнет та же участь, никаких. Но если быть честным до конца, то вчера вечером мне очень хотелось оставить Лютика на помойке за домом после такого сюрприза.

Я вздыхаю.

– Удивительно, что вы, Олег Григорьевич, этого не сделали.

– А что удивительного? Не могу же я выбросить собаку, которая шла в комплекте с ребенком? Я, между прочим, в институте курс психологии исправно посещал. Детскую психологию мы тоже проходили. И вообще, Елена Николаевна, сколько можно на «вы» общаться? У нас уже дети есть, а мы все по имени-отчеству друг к другу обращаемся, – фыркает Тихонов.

Я вспыхиваю. Как-то неоднозначно звучит, что у нас с ним есть дети!

Я хочу его поправить, но вспоминаю, что отец Кати – полное дно, поэтому решаю оставить запрос без ответа. Пусть лучше так, чем папа-Колобок в комплекте.

Мы возвращаемся в столовую, а там уже накрыт стол. Ваня и Катя успели сесть рядом и нетерпеливо ожидают начала трапезы. Тычут друг в друга палочками для суши, смеются.

– Пап, нальешь лимонад в стаканы? Тут так красиво, я боюсь мимо пролить, – признается Ваня.

– Усажу даму и налью, – под веселое хихиканье обещает Тихонов и галантно отодвигает мне стул, приглашая сесть за стол.

Я осторожно принимаю приглашение. Такое чувство, что вечная неудачница Куропаткина внезапно попала во дворец к принцу. И так хорошо в этом дворце, что вечно бы любовалась картиной с лимонами в прекрасной столовой.

Олег Григорьевич разливает лимонад в высокие голубые бокалы и садится рядом со мной.

– Ну, что, за встречу? – приподнимает свой бокал.

– За встречу, – я улыбаюсь. И правда, мило получилось – картина с лимонами, голубые бокалы, коробочки с японскими суши и роллами. Как в сказке.

Дети согласны. Им очень нравится стукаться красивыми голубыми бокалами.

Потом мы смешно пытаемся захватить палочками для суши угощение. Только роллы все время падают в соевый соус и никак не хотят нас слушаться.

– Никогда не любил эти палочки, – честно признается Тихонов.

– Я тоже, – стараясь удержать рисовый шарик как можно крепче, соглашаюсь я.

– Мам, это же легко! – Катя, в отличие от меня, виртуозно справляется с задачей. – Кстати, у Вани завтра день рождения. Он меня пригласил. И тебя тоже. Пойдем в кино?

Я впадаю в ступор.

– Я не могу. У меня завтра дежурство. Я выхожу вместо Астаховой.

За столом повисает гнетущая тишина.

– Зачем? – вспыхивает Тихонов. – Для чего ты поменялась с Астаховой?!

– Так чтобы вам… тебе лучше работалось.

– Поверь, не лучше! – он сверлит меня рассерженным взглядом. – Стало только хуже! Я не люблю женщин, которые не затыкаются. А женщин, которые при первом знакомстве вываливают историю всей жизни, не люблю еще больше.

Я вздыхаю.

– Уже ничего не исправить. Нам не поменяться обратно. Начальству проще будет меня уволить, чем еще раз перетасовать расписание. Да и Астахова ни за что не согласится.

Тихонов хмурится.

– Значит, так, Елена Прекрасная. Завтра мы с Ваней и Катей заберем тебя после работы и отправимся в кино. Я куплю билеты на вечерний сеанс. А до вечера мы с детьми найдем, чем заняться. Например, пойдем в торговый центр или в боулинг.

– В боулинг! – хором выкрикивают дети. Их глаза горят предвкушением.

– Значит, в боулинг, – не спускает с меня глаз Тихонов. – Ты же отпустишь свою дочь с нами?

Я начинаю тревожиться.

– Только если обещаешь, что с ней все будет в порядке! Сейчас такое время, что девочек нельзя оставлять без присмотра…

– Мам! Ну, что со мной может случиться? – недовольно пыхтит Катя.

– Да что угодно!

– Обещаю, – перебивает нас Олег Григорьевич. Взгляды снова встречаются и задерживаются. Секунда, другая, третья… Я чувствую, как внутри меня расползается смятение. Нет, невозможно выдержать этот взгляд!

– Хорошо, я согласна отпустить Катю завтра с вами, – даю ответ, а сама прячу глаза в тарелку и только тогда выдыхаю.

Звонок в дверь прерывает наш семейный ужин.

Лютик взрывается громким лаем и несется в прихожую. И снова ощущение, что в прихожую бежит стадо бизонов.

– Не понял, кого там принесло?

Тихонов хмурится и поднимается из-за стола. Идет в прихожую.

Мы с детьми с любопытством замолкаем. Прислушиваемся...

«Сидеть, Лютик». «Фу, Лютик».

Тотальная тишина длится несколько мгновений, а потом возобновляется диалог.

«Как ты меня нашел?»

«А ты думал, я не узнаю, где ты приобрел квартиру?»

«Что ты здесь забыл?»

«Что это за существо?»

«Моя собака тебя не касается»

«К черту собаку. Нам надо немедленно поговорить»

«Ты притащил охрану, чтобы поговорить с сыном? Ты напугаешь детей!»

«Каких еще детей?»

«Моих детей».

«Хватит уже нести бред!»

В холле слышны мужские шаги, и спустя пару секунд я вижу того самого Григория Тихонова, бизнесмена из списка самых богатых людей нашего города.

Глава 31. Елена

Я теряю дар речи. Я же его только по телевизору видела! А тут… Костюмчик как минимум за миллион, начищенные до блеска туфли, дорогущее пальто, парфюм.

Да, теперь я улавливаю сходство. Отец и сын похожи. Оба высокие, сероглазые. Такое ощущение, что Олег – молодая копия своего папы-миллионера.

Гость не один. Тут все, как в кино – два телохранителя в черных костюмах защищают его по правую и левую сторону.

Все они грозно разглядывают нашу компанию. Уж не знаю, насколько мы вписываемся в интерьер Тихонова, но судя по слегка побледневшему миллионеру, впечатление на него произвели соответствующее.

– Знакомься, пап, – удерживая Лютика за ошейник, торжественно произносит Тихонов. – Это моя жена Леночка, а это наши дети – Ваня и Катя. Они погодки. Я их все это время скрывал. А это наш семейный пес. Кличка – Лютик. Прикинь, какая Санта-Барбара?

Дети переглядываются. В отличие от меня они улавливают подмигивание Олега, и принимают правила игры.

Я сижу, приоткрыв рот и ошеломленно слушаю бред из уст коллеги.

Кажется, Григорий удивлен. Ведь со стороны мы и вправду выглядим, как семья.

– Здрасьте, – я осторожно киваю и впиваюсь пальцами в столешницу, чтобы ненароком не сползти под стол.

– Дети, а ну, поздоровайтесь с дедушкой! – грозно требует Олег.

– Здравствуй, дедушка, – хором произносят Ваня и Катя.

– Что за бред? – обескуражен гость. – У тебя никогда не было детей, Олег!

– Это ты так думал, папа, – толкает меня локтем Тихонов. – А они есть. Вот умора, да?

– Может, чайку? С лимончиком? – я растерянно брякаю первое, что приходит в голову, чтобы хоть немного разрядить обстановку и остановить спектакль, который разыгрывает перед отцом Олег. Сначала мне кажется, что он не в себе, а потом я вспоминаю его разговор с той фифой в больнице и понимаю, что Тихонов просто издевается над отцом в отместку за мать.

– Садись, дедушка! – суетится Ваня. Соскальзывает со стула и отодвигает гостю соседний.

Тот растерянно усаживается за стол.

Катя бежит к рабочей зоне и достает из шкафчика сервиз.

Я изумленно приподнимаю бровь – эта-то коза откуда знает, где у Олега Григорьевича хранится сервиз?

– Давай, мам, завари дедуле чай, – улыбается хитро и придвигает мне пачку чая.

Тихонов за спиной у отца резко притягивает меня к себе.

– Смелее, Леночка, – рычит тихонько на ухо. – Ты у меня такая умница, покажи моему папе, какая ты гостеприимная!

Как в замедленном кино, я с глуповатой улыбкой иду к рабочей зоне. Растерянно ищу глазами чайник. На помощь приходит Катя. Быстро нажимает на нужные кнопки, и чайник начинает греться.

Я оглядываюсь. Лютик растягивается перед дверью кухни, загораживая гостям выход с видом: враг не пройдет.

А дети в восторге! Хитро улыбаются, ухаживают за «дедом». Тащат на стол сахарницу, извлекают из холодильника джем и даже находят где-то в закромах вазочку с карамельками.

Я ставлю в центр стола заварной чайник и чашки.

Удовлетворенный проделанной работой, Олег садится рядом со мной. По-свойски приобнимает за плечи и пронизывает отца внимательным взглядом.

– Так, о чем ты хотел со мной поговорить, папа?

– Этот разговор не для всех, – хмурится его отец.

– А у нас в семье секретов нет, – подмигивает ему Олег. – Как и измен.

Я в смятении. Ведь от мягко сжимающей мои плечи руки Тихонова исходит приятное тепло. По коже снова разлетаются предательские мурашки, а мозг превращается в розовое желе.

Его отец громко стукает ладонью по столу, заставляя нас с детьми вздрогнуть.

– Прекрати!

– Что прекратить? – игриво приподнимает бровь мой фальшивый супруг. И вдруг резко отпускает мои плечи. Подается вперед.

– Я всего лишь пытаюсь показать тебе, какой может быть нормальная семья. Нормальная, отец! Та, где не предают! Не убивают ради наживы…

– Твою мать никто не убивал!

– Да что ты?! Именно поэтому ты своим давлением оставил преступление не раскрытым?!

– Я просто не хотел, чтобы нашу фамилию трепали в новостях!

– Какой заботливый!

В столовой воцаряется тишина. Они оба возвышаются над столом, упираясь в него ладонями. И так много напряжения в их перепалке, что мне кажется, еще немного, и нас всех сметет их ярость.

– Значит, так, расставим все точки над «и», и немедленно, – первым выдыхает Григорий. Садится обратно на свое место. – А, ну, Леночка, налей мне еще чаю.

Я дрожащими руками беру заварной чайник и осторожно наливаю чай в белую чашку с блюдцем.

Тихонов медленно опускается на стул рядом со мной. Напряженно молчит.

– Во-первых, если Леночка твоя жена, то, где ваши обручальные кольца? – хмурится гость.

Я краснею. Прячу глаза. Как неприятно – вот и вскрылась ложь.

– А у нас с Леной гражданский брак, – оглушает меня новой ложью Тихонов. – Так модно, понимаешь? В современном мире не обязательна печать в паспорте. Она нужна только меркантильным секретаршам, которые жаждут прибрать к рукам фирму своего начальника.

– Ты заделал этой милой женщине двоих детей и пудришь мозги одиннадцать лет?! Что ж ты мне паришь тут про идеальную семью, а?! Какая у тебя семья?! Это ж курам на смех!

– А это уже не твое дело, пап. Нас с Леночкой все устраивает, мы люди современные, – Тихонов криво улыбается и подчеркнуто обнимает меня за плечи. Видимо, чувствует, что его глупая легенда о семье дает течь, а отступать не хочет.

– Знаешь, Олег, я пришел поговорить о делах, но вижу, что ты совершил еще больше ошибок, чем я. Я, если честно, весьма огорчен тем, что ты обманываешь эту милую женщину. Водишь ее за нос так много лет! Даже с нами не познакомил! А ведь ваши отношения имели место еще когда она была жива… Это возмутительно! У меня двое внуков, а я не в курсе!

Я украдкой слежу за Тихоновым. Он смотрит в пол. Мрачен. Что ж, вот и доигрался у папы на нервах.

– А для чего ты вообще пришел? – цедит угрюмо.

– Не важно, зачем я пришел! Я требую, чтобы ты немедленно женился на Леночке! Надеюсь, у детей твоя фамилия, а? Мальчик, а, ну, скажи, как твоя фамилия? – упирается строгим взглядом в Ваню дед.

– Так… Зайцев, – пугается тот.

– Зайцев?!..

Глава 32. Елена

Григорий бледнеет. Поднимается из-за стола мощной скалой и хватает Олега Григорьевича за грудки.

– Зайцев?! Мой наследник носит фамилию Зайцев?! – орет ему в лицо.

– Ну, а что? Как по мне, красиво звучит. Иван Зайцев. Разве нет?

– Каким образом Иван вдруг стал Зайцевым?! У него отец, что – Заяц?!

– Почему сразу Заяц?.. Ладно, давай я все объясню, – пытается погасить пламя Тихонов. Но полыхает сильно. Такое пламя не сбить одной фразой.

– Объяснишь?! Слушай сюда, сынуля. Ты, я смотрю, только на словах красиво семью рисуешь. А сам – как был неудачным проектом, так им и остался! Чтобы завтра же отправился в Загс и поставил печать в паспорте! А ребенку дай нашу фамилию! Если сам этого не сделаешь, я тебя и твою Леночку туда лично доставлю! Даю сутки на решение проблемы. Все, погнали ребята.

От его властного взмаха рукой телохранители оживают. Перешагивают через недовольно рычащего лютика, как через коврик, и удаляются в холл.

– Зайцев, надо же! Мой внук – и Зайцев! Нет, вы на это безобразие посмотрите… – доносится из холла возмущенный бас Григория Тихонова.

Входная дверь громко хлопает, извещая нас о том, что мы остались одни.

Я резко поднимаюсь из-за стола. В груди бурлит возмущение. Размахиваюсь и леплю Тихонову пощечину.

– Ай! За что?! – хватается за щеку он.

– За ложь! – выдыхаю с яростью. – Катя, собирайся! Мы едем домой.

Катя выбирается из-за стола и семенит к выходу.

Я иду за ней следом.

Тихонов бросается за нами. Пытается взять меня за руку, но я сейчас – самый колючий кактус из всех возможных. Мы с Катей собираемся так быстро, как будто служим в армии и внезапно прозвучала команда: «Рота, подъем!»

Тихонов неловко переминается с ноги на ногу.

– Лена, подожди… Ну, подумаешь, пошутили над папой? Что такого?

Я на миг притормаживаю.

– Пошутили?.. Это была глупая шутка! Мне очень стыдно перед твоим отцом за все, что ты ему наговорил. Почему бы тебе было не начать с правды? Рассказать, что ты сам не знаешь, как стал отцом? Что не знаешь, где был все эти годы, и теперь пытаешься наладить отношения с Ваней? Что я– всего лишь мама Ваниной одноклассницы? Сложно было сказать правду, да? Может, от того, что в этом случае ты будешь выглядеть неудачником на самом деле? Уж не знаю, что между вами с отцом произошло в прошлом, но ты ничем не лучше него. И я рада, что мы с тобой больше не работаем в одной смене! Пошли, Катя!

– Пока, Лютик, – грустно протягивает дочь. Тянет руку, чтобы погладить мохнатую голову, но я хватаю ее за шиворот и выталкиваю на лестничную клетку.

Лифт занят. Нервно потыкав в кнопки, я беру Катю за руку и толкаю двойные двери, ведущие на лестничную клетку.

– Куда мы так бежим, мама? – едва поспевает за мной дочь.

– Домой, – выдыхаю с досадой.

– Да что там делать?! – вспыхивает Катя. – Сидеть в одной комнате с Колобком?!

– Как ты называешь отца?

– Нормально я его называю. Как заслужил.

Я закатываю глаза.

Бесконечные ступени заканчиваются, и мы с Катей оказываемся на улице.

– Мам, а где твоя машина? – вертит по сторонам головой дочь.

– Машину угнали, поедем на автобусе, – бурчу я.

– На автобусе? Какой кринж…

Я хочу сказать ей, чтобы она закрыла рот и не возмущалась, но вместо этого молча иду вперед.

Катя, нахохлившись, бежит за мной следом.

– Как ее могли угнать?! Кому она вообще понадобилась? Она же такая старая! – отчаянно жестикулирует руками на ветру.

Ветер рвет с деревьев листья, бьет в лицо и пробирается под одежду, заставляя ежиться.

Я оставляю вопросы дочери без ответа. У меня на душе скребут кошки. А ведь я на миг поверила, что Тихонов и я… что у нас с ним может сложиться. Только его концерт все испортил. А может, я просто оказалась не готовой к той роли, которую он на меня повесил? Испугалась, что отношения станут ближе?

Впереди показывается остановка. В этот час там пусто. Я с надеждой смотрю на расписание движения автобусов. Очень надеюсь, что еще не так поздно. Нам везет, еще есть два рейса. Надо просто подождать.

И мы стоим на остановке, кутаясь в верхнюю одежду, пытаемся согреться.

– А знаешь, мам, – Катя с вызовом смотрит на меня. – Ванин папа – самое лучшее, что произошло с тобой с того момента, как я себя помню. Он веселый и добрый. Он даже к тебе пытается подкатывать! Но нет. Ты же у нас Снежная Королева. Подумаешь, подшутили над его отцом? Может, он заслужил? Не находишь? Что, надо было сразу психовать? Мне, между прочим, понравилось быть частью большой семьи! У нас же может получиться семья! Тебе надо только сделать шаг ему навстречу.

Вдалеке показывается автобус. Я испепеляю дочь взглядом, намекая на то, что надо замолчать. Но как унять Катерину?

– Я одного не понимаю – почему судьба дает тебе шанс выбраться из ужаса, в котором мы живем, а ты вместо того, чтобы принять, раздаешь пощечины? – разрывается она.

– А знаешь, что, Катя? Детям слова не давали! – выдаю злой ответ. Хватаю ее за локоть и веду к двери автобуса.

– Так и просидишь всю жизнь на нашей тесной кухне в компании человека, который когда-то сделал тебе меня! – огрызается дочь.

Я угрюмо заталкиваю ее в автобус и оплачиваю проезд.

– Скажешь еще хоть слово – и в наказание завтра останешься дома на весь день с Колобком! – рычу в ярости.

– Вот именно! С Колобком! – нахохлившись, Катя прыгает на сиденье и отворачивается к окошку.

Я сконфуженно прикрываю рот ладонью. Докатилась, Леночка? Мало того, что ужинала с психом, у которого не все в порядке с головой, так еще и родного отца Кати назвала Колобком. Стыдно должно быть! Только почему-то мне совсем не стыдно. Мне грустно и одиноко. А от мысли о том, что впереди нас ждет еще одна ночь с храпящим бывшим мужем, становится еще и тошно.