Текст книги "Папа, где ты был? (СИ)"

Автор книги: Юлия Бузакина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 49. Олег Тихонов

Стол ломится от угощений. Нам подают наваристый суп. На второе идет шашлык из баранины, который поливают специальным рассолом с добавлением красного молотого перца и измельченного чеснока. Свежие овощи, пирожки халюжи и несколько видов сыра манят их попробовать.

Дарья и ее помощник периодически о чем-то переговариваются, а вот мы с отцом стараемся не смотреть друг на друга.

Ваня тоже молчит.

В конце трапезы нам приносят крепкий чай и десерт. Чай заварен по особому рецепту и невероятно бодрит.

Пока мы пьем чай, помощник Дарьи выходит в холл, что-то обсудить по телефону.

– Кажется, нам удалось договориться о встрече с организаторами того тура. Мы отъедем в турагентство, а вы пока ожидайте нас здесь, – предлагает Терехина.

Я решительно отодвигаю от себя чашку с чаем.

– Я еду с вами, – произношу уверенно.

– Я с тобой, пап! – нервничает Ваня.

– Нет. Ты останешься с дедушкой. Так будет лучше, – я пронизываю отца выразительным взглядом. – Дедушка найдет, чем тебя занять.

Мой отец недовольно поджимает губы. Видимо, мое предложение ему не по нраву, но он берет себя в руки.

– Что ж, раз Олег Григорьевич справится сам, мы поднимемся в номер, – произносит спокойно. – А если нам станет скучно, то мы отправимся в городской парк. Уверен, там тоже есть, на что посмотреть.

– Ладно, – Ваня не совсем согласен, но принимает приглашение деда.

– Тогда не будем терять время. Едем в турагентство, – Дарья поднимается из-за стола.

Я поднимаюсь за ней следом и подмигиваю сыну.

– Не скучай, Вань. И пожалуйста, будь на связи. Договорились?

– Договорились.

Я перевожу взгляд на отца.

– Папа, я на тебя рассчитываю.

– Поезжай, умник, – отмахивается тот.

Почему-то я чувствую себя виноватым в том, что его обидел. Дурацкое чувство, я даже не могу нащупать, откуда оно взялось.

Отогнав непривычные мысли, я сажусь в машину к следователю и его помощнику.

Дарья за рулем. Навигатор выстраивает маршрут, и машина трогается с места. Я с интересом осматриваюсь по сторонам.

Майкоп – небольшой город, окруженный живописным скалистым ландшафтом. Здесь чистые улицы и много зеленых насаждений.

Я не очень люблю горы. Я был в горах всего раз. Примерно лет десять назад у меня выпал отпуск на конец января, и коллеги позвали в Домбай. Это был самый ужасный отпуск в моей жизни.

Что-то больно сводит в груди.

…Я вдруг вспоминаю! Та девушка с короткой стрижкой ярко-рыжих волос и большими серыми глазами, как у Вани приехала в Домбай с группой начинающих альпинистов. Они задержались на нашей базе всего на сутки, потом их ждало восхождение.

Мы с ней познакомились в баре. Оказалось, что мы из одного города. Мне было дико скучно, а ей со мной весело. Она была просто одержима «кладбищем альпинистов» в ущелье Алибек! Болтала без умолку. Все выспрашивала меня про мою профессию. Сказала, что у нее было много мужчин, но хирургов никогда.

Я вздрагиваю. Ну, конечно! Та интрижка на одну ночь! Все закончилось на утро. Когда я проснулся, ее уже и след простыл.

Просто приятное времяпровождение. Ни к чему не обязывающая ночь на перекрестке двух миров. Ветренная альпинистка и скучающий хирург.

Навигатор мягким женским голосом подсказывает дорогу до турагентства, а я дрожащими руками нащупываю телефон.

Открываю галерею и нахожу фото, на котором Татьяна с Ваней стоят у школы.

Да, это та ветренная альпинистка. Просто тогда она была намного стройнее и с короткой стрижкой. А цвет волос у нее был рыжий. Вот я ее и не узнал.

Машина сворачивает на парковку у одного из невысоких зданий. Здесь снимает помещение нужное нам турагентство.

– Идем, – увлекает нас за собой Дарья.

Нас встречает директор турагентства. Довольно милая женщина в длинном платье из шерсти представляется Натальей.

Она приглашает нас присесть на диванчик в кабинете для посетителей и уточняет цель нашего визита.

– Да, странная ситуация с Татьяной Зайцевой, – Наталья вздыхает. – Мы были уверены, что брат отвез ее в больницу.

– Брат?

Мы с Терехиной изумленно переглядываемся.

– Да, брат. Они приехали вдвоем. Он же и забрал ее после падения.

Он еще упомянул, что у нее кроме него нет родственников, и что он о ней позаботится. Довезет до ближайшей больницы, чтобы ей оказали первую помощь.

Дарья настороженно приподнимает бровь.

– Судя по тому, что ни на один наш запрос в близлежащие больницы не было положительного ответа, он ее… не довез?

– Или увез куда-то в другое место? – предполагает ее помощник.

Я обреченно смотрю на Дарью.

– Вы его отпустили после допроса?

Она кивает.

– Нам было нечего ему предъявить.

Я запускаю пальцы в волосы.

– Твою дивизию, – срывается с губ. – Он же может сбежать из города, пока мы прохлаждаемся за несколько сотен километров от него!

Терехина бледнеет.

– Я звоню в наш отдел. Надо дождаться распоряжений начальства.

А я внезапно понимаю, что надо звонить папе. Потому что только его служба безопасности сможет сделать то, что недоступно нам. Задержать лысого мужика в лыжном костюме, что ловко успел избавиться от вещей и подготовить комнату в общежитии к сдаче квартирантам, и выбить из него всю правду про судьбу Тани.

Я выхожу в холл. Достаю мобильник.

– Алло, пап? Кажется, мне нужна твоя помощь.

– Да неужели? – громыхает изумленное на другом конце.

Глава 50. Елена

Утро выдается суетливым. Мы с Катей провожаем в дорогу Олега и Ваню, потом торопливо собираемся – она в школу, а я на работу. Повсюду топчется Лютик – наша суета не дает ему покоя.

Я мысленно благодарю Олега за то, что он выгулял пса ранним утром до отъезда. Сама бы я с такой махиной не справилась. Но вечером нам с Катей по любому придется взять поводок и вести собаку на прогулку. Об этом я думаю с ужасом, но убеждаю себя, что справлюсь.

Без машины сложно, а осень набирает обороты. На улице темно, всего четыре градуса тепла и колючий ветер. Нам приходится стоять на автобусной остановке почти двадцать минут, и, конечно, маршрутка приходит переполненной.

Понимая, что еще немного, и мы опоздаем, я вызываю такси.

Цена у такси заоблачная, но я, стиснув зубы, принимаю решение его оплатить.

Машина везет нас с Катей в ее школу.

Дочка греет дыханием замерзшие руки.

– Мам, а что будет, если тетя Таня жива? – произносит внезапно.

Я пожимаю плечами.

– Думаю, мы все выдохнем.

– А как же дядя Олег?

– А что дядя Олег?

– Как они будут жить дальше? Ваня вернется к маме?

– Кать… пожалуйста, не нагнетай. Никто не знает, жива тетя Таня, или нет.

Катя хмурится.

– А мы?

– Что «мы»?

– Нет, ничего, забудь, – она отводит взгляд.

Я украдкой вздыхаю. Я знаю, о чем она беспокоится. О том, что если внезапно вернется Таня, то Олег выберет ее и сына. А моя дочь без ума от Олега. Она уже успела нафантазировать себе, что он станет ей отчимом. И ее новые кроссовки я тоже видела. Правда, сделала вид, что не заметила. Заметить – значит поссориться с Олегом и в итоге взять на себя их оплату, а у меня нет таких денег. Захотелось ему приобрести кроссовки для обоих детей, что ж… красиво жить не запретишь.

Да если честно, я и сама волнуюсь из-за того, что произошло с Таней. Больше всего мне хочется, чтобы она каким-то непостижимым образом оказалась жива и здорова. Мы все тогда выдохнем. Все вернется на круги своя. Ну, или почти все. Не знаю.

У школы Катя выбирается из машины, а я понимаю, что совершенно не успеваю подойти к классному руководителю и объяснить, почему Вани сегодня и завтра не будет в школе.

– Катя! – окликаю дочь. – пожалуйста, подойди к Веронике Семеновне и тихонько расскажи, почему Ваня будет отсутствовать.

– Конечно, мам. Не волнуйся, я все сделаю, – Катюша бодро улыбается. – Можно, если уроки закончатся раньше, я приеду к тебе в больницу?

– Можно, – киваю согласно.

Она исчезает за калиткой во дворе школы и ныряет в толпу одноклассников у входа.

До больницы я доезжаю без приключений. Не изменяя традиции, сворачиваю в кофейню и покупаю у Ильи двойной эспрессо.

В голове хаос. Я все думаю о Тане Зайцевой. Если она жива, то почему нам не сообщила? И от скачущих в голове мыслей кофе кажется слишком крепким.

А на работе аврал. В отделении Скорой Помощи не бывает спокойных дней. Кто-то из рабочих на стройке сорвался и упал на торчащий из бетона штырь. Мы не можем остановить кровотечение, а надо зашивать.

…Когда я выбираюсь из операционной вслед за хирургом, на часах уже далеко за полдень. В телефоне два пропущенных вызова от Олега. А еще от него есть голосовое сообщение.

Я снимаю маску и прячусь в дамскую комнату, чтобы никто не мешал. Почему-то от волнения гулко стучит сердце.

Включаю запись, и она взрывается голосом Олега:

– Леночка, привет. Мы возвращаемся домой. Оказывается, Таня Зайцева поехала в Майкоп не одна. Она ездила с братом. С тем самым, на которого мы с тобой подавали заявление в полицию. Он же и забрал ее после несчастного случая, чтобы отвезти в больницу на своей машине. Но в больницы она не поступала. Он обманул нас и следователя. В общем, если мы хотим знать, где Таня, надо ловить ее брата. Отец обещал помочь его разыскать. Надеюсь, мерзавец не успел сбежать из города.

На этом сообщение обрывается.

Я печатаю быстрый ответ: «Ждем вас дома», а потом прячу телефон в карман халата. Потираю напряженно виски. После этого сообщения вопросов еще больше, а ответов ни одного.

Я бегу вперед по просторному холлу. Планирую перекусить, прежде чем меня снова вызовут на операцию.

У ординаторской натыкаюсь на свою свекровь. Она стоит у окна в холле, поджав губы, а у меня сердце летит вниз. Ведь к юристу я собираюсь только во второй половине дня, и предъявить красивое обвинение, состряпанное профессионалом, я пока не в состоянии.

– Варвара Андреевна? Зачем вы снова пришли? – скрестив руки на груди, уточняю хмуро. – Добились ведь своего? Выгнали нас с Катей на улицу?

– Славочке стало плохо, – она нервно теребит ручку своей коричневой сумки-торбы из замши. – Он больше не может находиться в следственном изоляторе.

– А что с ним? – интересуюсь, чувствуя себя подлой гадиной, задумавшей сгубить человека своим заявлением на угон машины.

– Изжога замучила! Тюремная еда не для Славы! Или ты не знаешь, что у него на нервной почве обостряется гастрит?

– То есть, то, что ваша внучка оказалась в холод на улице, вас мало волнует, да? А вот изжога у Славочки – сразу проблема? Пусть минеральной воды попьет, может, отпустит.

– Отзови заявление, пока дело не передали в суд! Чего тебе стоит, окаянная?! Машину же вернули, – не унимается свекровь.

Меня бросает в жар.

– Если бы вы не выгнали нас с Катей из дома на ночь глядя, я бы еще подумала. А так – мой ответ «нет». Уходите. Нам не о чем разговаривать. Кстати, сегодня я иду на встречу с юристом. Он поможет составить заявление для суда. Вы лишили крыши над головой несовершеннолетнюю внучку. Так что, знаете, что? Встретимся в суде.

Я делаю шаг к ординаторской.

– Стой! – паникует Варвара Андреевна.

Я мысленно усмехаюсь.

– Ну, что еще? – оборачиваюсь недовольно.

– Не надо в суд! Давай договоримся мирно? Ты забираешь заявление об угоне, а я, так и быть, отписываю квартиру на Катю.

– Вот как отпишите, так и поговорим.

– Я была у следователя! Надо отозвать заявление сегодня до семи вечера. Дело передают в суд завтра утром.

Я пожимаю плечами.

– Я работаю. Мне некогда. А потом придет моя дочь. Мы теперь ночуем в больнице, так что надо будет разместить ее украдкой на ночевку, чтобы главврач не заметила.

Я, конечно, лукавлю. Но ведь если бы не Олег, все так бы и было! Нам с Катей пришлось бы ночевать в больнице.

– Так что, если вас интересует мирное разрешение нашего конфликта, будьте добры, поторопитесь.

– Хорошо! Я сейчас попробую записаться к нотариусу. Твое присутствие будет необходимо!

– Я работаю до пяти вечера, – пожимаю плечами.

– Отпросись! В конце концов, это ведь в интересах твоей дочери!

– Что ж, попробую. Будем на связи.

– Да, будь так добра, возьми трубку, когда я тебе позвоню.

– Как скажете, – киваю согласно, но Варвары Андреевны и след простыл. Она мчится, обгоняя посетителей, к выходу, чтобы успеть передать нам с Катей обратно квартиру, только теперь уже на законных основаниях.

Я вздыхаю. «Надо же, Славу замучила изжога! Бедняжка», – размышляю с сарказмом.

… В семь часов вечера мы с Катей сидим в моей машине, которую я забрала со стоянки. Заявление об угоне отозвано, а в папке на панели управления лежит свежий документ от нотариуса, в котором черным по белому написано, что наша с Катей квартира отныне принадлежит только нам. Больше никто не посмеет нас оттуда выселить.

– Ну, что, мам? Поехали за Лютиком? – с ожиданием посматривает на меня Катя.

– Да, Лютику просто необходимо как следует прогуляться, – спохватываюсь я и завожу машину.

«Ура, завелась, родная», – выдыхаю мысленно. Мне не понять, каким образом машина починилась сама, но размышлять об этом не хочу. Едет, и прекрасно.

– Лютик, жди нас! – выкрикивает Катя, и авто срывается с места.

Глава 51. Олег Тихонов

Я всматриваюсь в дорогу. Смеркается, а тут еще и дождь поливает с обеда. Ванька спит на соседнем сиденье, а я гоню машину вперед.

Папа нашел выход из ситуации – предложил лететь на вертолете, но я отказался. Как можно оставить машину в другом городе? Ваня тоже выбрал поездку на автомобиле. Таким образом, с папой по воздуху полетела его охрана и наш следователь Дарья Терехина. Надеюсь, они смогут выяснить, что произошло с Таней Зайцевой на самом деле. Братец ее – трус. Уверен, если его хорошенько прижать к стенке, он быстро все расскажет.

А сейчас мне остается только ждать звонка от отца и постараться добраться до дома без приключений.

Ваня что-то бормочет во сне. Кажется, обещает отвесить оплеуху Медведеву. Я посматриваю на него. Вспоминаю себя в этом возрасте и усмехаюсь.

Вздыхаю. Как же хочется, чтобы бесконечная дождливая дорога завершилась! Подняться бы к себе в квартиру и увидеть там Куропаткину.

Сердце сжимается в тоске.

«А может… предложить ей съехаться?» – пробивается смелая мысль.

Фыркаю. Я же представляю ее надменное выражение лица и оскорбленный ответ: «Съехаться? О чем ты говоришь, Олег? А что подумают наши дети?»

Дети, да. Снова посматриваю на Ваньку. Свернувшись калачиком, тот беспокойно спит.

Я не хочу его тревожить понапрасну. Понимаю – нет ничего страшнее неизвестности. Так что лучше уж пусть спит, чем переживает за свою маму.

Я сверлю взглядом лобовое стекло. Капли осеннего дождя стекают потоками, и дворники едва успевают раскидывать эти потоки по стеклу.

Вперед и вперед, через осеннюю мглу.

Наверное, иногда полезно оказаться наедине с собственными мыслями под проливным дождем. Помогает все расставить по местам.

Я внезапно осознаю, что теперь без Куропаткиной моя квартира будет совершенно пустой.

«А может… сделать ей предложение?» – приходит мне в голову шальная мысль.

Почему бы и нет?

Будто чувствуя мои сомнения, Куропаткина присылает сообщение. Я вижу его всплывающим на экране мобильника, который лежит на панели.

«Олег, ты не поверишь! Сегодня свекровь отписала на Катю нашу с ней квартиру! Мы больше не будем тебя стеснять»

В груди что-то неприятно ноет. Так, стоп. Это что получается? Куропаткина соберет вещички и упорхнет обратно в свою тесную келью? «Ну, уж нет!» – распаляюсь я.

Машина встает на светофоре в пробку, и я быстро печатаю ответное сообщение:

«Выходи за меня»

Колонна из автомобилей медленно движется вперед. Ответа нет. Минута, другая, третья…

Я начинаю нервничать. Она откажется?

«Только посмей отказаться, Куропаткина! Из-под земли достану», – обещаю мысленно.

«Ты это серьезно, Олег?» – наконец прилетает робкий ответ.

«Серьезнее некуда», – набираю ответ в очередной простой на трассе.

«Скажи «да»!» – умоляю мысленно.

Но Лена предпочитает отмалчиваться.

«Ты заснула, Куропаткина?» – злюсь на Елену за уход от ответа.

«Хочу, чтобы ты повторил свое предложение при встрече», – приходит наконец ответ.

Я провожу по лицу рукой. Ясно, мы не ищем легких путей.

Пробка расходится, и я устремляюсь вперед. Жму на газ. До нашего города всего сто километров.

«Еще чуть-чуть и повторю, не сомневайся», – ухмыляюсь экрану мобильного в ответ.

Мы стоим в пробке на въезде в город, когда раздается звонок мобильного.

Я смотрю на экран. Это звонок от отца, и сердце неприятно сжимается. Кошусь на Ваню, тот тоже подскакивает на сиденье и сонно хлопает глазами.

– Алло? – произношу осторожно.

– Нашли, Олег, – раздается тихий голос отца.

Я напряженно сглатываю. Ванька бледнеет. Трясется, как осиновый лист и во все глаза смотрит на меня.

– И? – уточняю, не дыша.

– Брат ее быстро раскололся. Он думал, что она мертва, повез в ближайшую больницу, а она очнулась в машине. Он испугался. Добрался до нашего города, и бросил ее в подвале своего дома, все надеялся, что она умрет. А она ни в какую. Там были какие-то закрутки столетней давности, ими она и питалась все это время. Мои ребята к нему домой пришли, и он сразу сознался. Короче, в центральную больницу приезжай. Ее туда забрали.

У меня дико колотится сердце.

– Она в сознании?

– Да. Истощена сильно, получила черепно-мозговую травму, но ее быстро поставят на ноги. Не понимаю, как из-за тесной комнаты в общежитии можно решиться на преступление?

– Ее брата арестовали?

– Конечно. Он чистосердечное признание сразу написал, но вряд ли это поможет.

– Понятно. Мы уже почти въехали в город. Через полчаса будем в больнице.

Я откладываю мобильник в сторону.

– Вань, ты только не волнуйся… – начинаю осторожно.

Начинается какой-то дикий фейерверк эмоций, и это не радость. Обхватив себя руками, мой сын давится рыданиями.

– Останови! Меня сейчас вырвет! – кричит в отчаянии.

Я сигналю загородившему обочину автомобилю и резко съезжаю к пустому полю.

Выбравшись из машины, Ваня бежит вперед, а потом его выворачивает.

Схватив бутылку с водой, я устремляюсь за ним следом.

– Не пугайся, это стресс так выходит, – пытаюсь говорить спокойно, сжимая его худые плечи. – Главное, маму спасли. Она жива. Врачи быстро поставят ее на ноги.

Сын всхлипывает.

– А ты? Ты меня не бросишь? – уточняет тихо.

– Я? Ни за что на свете.

Я обнимаю его крепко-крепко. Он зажмуривается и обнимает меня в ответ. Мы так и стоим под проливным дождем, прижавшись друг к другу. Колючий ветер забирается под одежду, влажный воздух свербит в носу, но мы не спешим прятаться обратно в машину.

… Спустя полчаса я останавливаю машину у центрального входа в больницу.

На пороге стоит мой отец, Григорий Тихонов. Он ждет нас с букетом пышных хризантем в руках.

Ванька рвется прочь из машины.

Мой отец что-то ему говорит, вручает букет, и мальчик исчезает за дверью.

Я выбираюсь из машины. Медленно подхожу к отцу.

– К матери побежал, – поясняет тот. – Медсестра его проводит.

Я усмехаюсь.

Посматриваю на человека, с которым сражался всю свою взрослую жизнь.

– Я пропустил самое интересное? – уточняю немного разочарованно.

– Ну… я бы не сказал, что там было интересно. Скорее, весьма неприятно. Держать сестру с черепно-мозговой травмой в подвале с надеждой на то, что она умрет – это отвратительно.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что вернул Ваньке маму.

Он вздыхает.

– Надеюсь, хотя бы этим я заслужил твое прощение за те слова на похоронах у матери? Я не хотел, честное слово! Оно само сорвалось. Да и поплатился я за все сполна: новая жена оказалась змеей. На старости лет я оказался у разбитого корыта с огромными дырами в бюджете компании.

Я ловлю себя на мысли, что впервые за последние годы он меня не раздражает.

– А знаешь, – посматриваю на него лукаво. – Давай попробуем начать все с чистого листа?

– Думаешь? – оживляется он.

– Почему бы и не попробовать?

Отец обнимает меня за плечи, и мы заходим в холл больницы. Кажется, пришло время поговорить с Таней Зайцевой.

…Вот и палата интенсивной терапии. Пышный букет хризантем лежит на прикроватной тумбе.

В приоткрытую дверь мне видно Ваню, который сидит у кровати матери и держит ее за руку.

Мне не хочется нарушать их идиллию, и я стараюсь не создавать шума.

– Приветик, – произношу немного растерянно. Посматриваю на лежащую на постели бледную женщину.

На ее обезвоженных губах проступает едва заметная улыбка.

– Олег, привет, – шепчет она. – Спасибо, что не отказался от Вани, когда в его документах нашлась та глупая записка, в которой я рассказала, кто его отец.

У меня в сердце вспыхивает обида.

– Глупая записка? Вообще-то, ты бы могла и поделиться со мной новостью о том, что оставила ребенка, не дожидаясь катастрофы, – произношу угрюмо.

– Зачем? Мы свободные люди. Совершенно разные. У каждого своя жизнь. Я приняла решение оставить ребенка, потому что ты был особенным. Вот и все. Я не собиралась тебе навязываться.

– Не убедила. Я бы мог участвовать в его жизни. С меня, между прочим, можно было сбить весьма неплохие алименты. А ты этого не сделала!

– Я что, похожа на женщину, которая родила ребенка исключительно ради того, чтобы тянуть деньги из его отца? Не опошляй прекрасное, Олег.

– Как бы там ни было, но теперь я официально являюсь отцом Вани. И я не собираюсь увиливать от своих обязанностей, – упрямлюсь я.

– Отлично, – слышу за спиной голос отца. – А начнем мы, пожалуй, с подбора новой квартиры. Да, Танечка?

Таня удивленно смотрит на нас. В ее взгляде проступают оттенки паники.

– Какой еще квартиры? Олег?

– А, да. Танечка, знакомься. Это мой папа, Григорий Тихонов. Он миллионер, – я с сарказмом представляю отца. – Это папа тебя нашел. А теперь на правах дедушки Ивана он хочет помочь тебе улучшить жилищные условия. Верно, пап?

– Да, – бодро кивает Тихонов-старший.

– Меня в моей жизни все устраивает, – робко произносит Татьяна.

– Да неужели? – выкатывает глаза отец.

Меня начинает разбирать смех.

– Ладно, вы тут обсудите подробнее свои жизненные ценности, а я заберу Ваню к себе.

Ванька с готовностью поднимается. Целует мать в щеку.

– Пока, мам. Я завтра к тебе приеду, – обещает ей.

– Хорош, сынок. Поезжай к папе, – она согласно кивает.

Мы с Ваней переглядываемся. Я крепко сжимаю его руку и веду к выходу.

– А теперь, уважаемая, давайте побеседуем о вашей жизни, в которой вас все устраивает, – слышу бас отца, но не останавливаюсь. Пусть сами разбираются.

– Заедем в цветочный магазин? – предлагаю Ване уже у машины.

– Точно! – он наконец улыбается. – Купим цветы для тети Лены и Кати?

– Купим, – киваю согласно, и сын забирается в машину.

Я сажусь на водительское сиденье, и вскоре наш автомобиль мчится по дороге.

«Жди меня, Куропаткина. Буду делать тебе предложение», – ухмыляюсь победно.