Текст книги "Папа, где ты был? (СИ)"

Автор книги: Юлия Бузакина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 42. Олег Тихонов

Выдав Елене Прекрасной мою пижаму в клетку с оленем на груди и полотенца, чтобы она могла спокойно принять душ, мы с детьми ведем на вечернюю прогулку Лютика, а заодно отправляемся на поиски попкорна для нашей пижамной вечеринки.

К счастью, продуктовый магазин у дома открыт.

Привязав Лютика у входа, мы заходим внутрь.

Ваня и Катя порхают по тесному помещению, как юркие птички. Они просматривают пачки, и им удается найти попкорн, который можно сделать в микроволновой печи.

Катя задерживается у морозилки с мороженым и пиццей.

– Дядя Олег, а давайте мороженое купим? Мама любит мороженое, – поясняет с хитрой улыбкой.

Я с интересом заглядываю в холодильник через стекло.

– И какое мороженое любит мама? – уточняю озадачено.

– С грецким орехом и кленовым сиропом, конечно!

– Отлично, купим две пачки. Думаю, хватит на всех, – принимаю решение и достаю из холодильника две коробки мороженого.

Когда мы возвращаемся, в столовой готово угощение.

Оказывается, Елена Прекрасная успела принять душ, переодеться в мою пижаму, а еще она умудрилась вытряхнуть содержимое моего холодильника. Получилось весьма неплохо – гора сэндвичей с курицей, нарезанные ломтиками яблоки, бананы, апельсины и вишневый лимонад.

– А вот и мороженое! – сообщаю торжественно и достаю из пакета контейнеры.

– Ух, ты, мое любимое, – вспыхивает радостью взгляд Куропаткиной.

Я выкладываю на стол попкорн и мысленно ликую. Ведь очаровательная улыбка на лице Леночки стоит намного дороже, чем само мороженое.

– Ну, что, устроим вечеринку? – посматриваю на детей.

– Я первая в ванную комнату! – выпаливает Катя.

– Не парься, у нас их две, – я ей подмигиваю. – Так, дети, стройся и за мной, я выдам вам полотенца и пижамы. Можете занимать ванные комнаты, а мы с Леной пока подберем для вас фильм в домашнем кинотеатре.

Я веду Катю и Ваню к большому гардеробу. Выдаю им полотенца, и они несутся в две ванных комнаты.

Я же возвращаюсь в столовую. Лютик требовательно урчит у пустой миски.

– Прости, брат, сейчас исправлюсь, – обещаю ему.

Достаю пачку сухого корма и наполняю миску.

– А знаешь, мне даже нравится наше маленькое приключение, – подает голос Куропаткина.

Я прячу пакет с кормом в шкаф и поднимаю глаза.

Она стоит у окна с бокалом лимонада и улыбается. Моя пижама в клетку ей, конечно, великовата, но как она ей идет! Даже олень на груди кажется вовсе не дурацким с этими увесистыми рогами.

Ее глаза, так похожие на глаза моей мамы, светятся особым теплом, и я понимаю – Куропаткина в моей пижаме – это оно. То самое, настоящее. То, что не купишь ни за какие деньги.

Я выпрямляюсь и медленно подхожу к рабочей зоне. Наполняю второй бокал лимонадом и приближаюсь к окну. Никак не могу отвести глаз от Куропаткиной. Ловлю себя на том, что волнуюсь.

Приподнимаю бокал.

– Значит, за наше маленькое приключение? – произношу тост.

Она кивает:

– За приключение.

Бокалы тихонько соприкасаются.

– Знаешь, за эту неделю я настолько успел вжиться в роль, что не представляю, как жил до встречи с Ваней и Лютиком, – признаюсь ей. – Я провел половину жизни эгоистом, и лишь на этой неделе выяснил, что, оказывается, дети – как яркая вспышка света. Рядом с ними существование наполняется смыслом. Еще неделю назад для того, чтобы увидеть смысл, мне приходилось работать в неотложке. Спасать, откачивать, делать операции. А сейчас мне достаточно и того, что мы с детьми прогуливались по дорожкам сквера и дразнили Лютика. Жаль, что ты с нами не пошла.

Лена тихонько смеется:

– Зато я успела принять душ раньше всех.

Ее смех вызывает у меня приятные мурашки.

Взгляды встречаются.

У меня под кожей медленно растекается жар. Взгляд скользит по ее лицу и останавливается на линии губ. Осторожно выдыхаю.

Что-то стало слишком душно, или мне кажется?

Рядом с Куропаткиной я ощущаю себя подростком, который впервые оказался на свидании.

Несколько мгновений мы смотрим в глаза друг другу. Не дав ей опомниться, я осторожно касаюсь губами ее губ.

Она замирает. Испуганно хлопает ресницами, но не сбегает.

«Попалась, Куропаткина?» – ухмыляюсь победно.

Я склоняюсь к ней и обрушиваюсь на ее губы настоящим поцелуем. И – о, чудо! Она не сопротивляется! Наоборот, отставляет бокал на подоконник и смело обвивает мою шею руками.

Я притягиваю ее к себе, а она прижимается к моей груди.

По телу разливается тепло. Мы оба отпускаем контроль, и поцелуи становятся все настойчивее.

Грохот в гостиной заставляет нас очнуться.

Отпрянув от меня, Куропаткина хватается за бокал, как за соломинку.

– Думаешь, они видели? – шепчет испуганно.

– Надеюсь, что нет, – шепчу в ответ, но почему-то ощущаю смятение.

Не хотелось бы, чтобы дети застукали нас за первым поцелуем.

– А если все же видели? – паникует она.

– Сделаем вид, что ничего не было, – принимаю решение. – Кстати, креманки для мороженого и десертные ложки в ящике справа.

Я подхватываю поднос с сэндвичами и уверенно иду в гостиную. Там Катя и Ваня, оба в пижамах в клетку, уже успели включить домашний кинотеатр и спорят, какой фильм страшнее.

– А вот и угощение! – произношу я громко.

За моей спиной появляется Елена Прекрасная с мороженым и попкорном.

На лицах детей безмятежность, а значит, они ничего не видели. Или видели, но отлично притворяются? Впрочем, неважно. Конфликт по любому исчерпан.

Куропаткина расставляет угощения на журнальном столике, а я слежу за ней неотрывным взглядом. Ловлю себя на мысли, что я не хочу никакой другой семьи. Мне нужна эта. С Катей, Ваней, несуразным Лютиком и неудачницей Куропаткиной, которой так идет моя пижама с глупым рогатым оленем на груди.

Глава 43. Елена

Будильник безжалостно врывается в мой сон, намекая на то, что пора вставать. Я вспоминаю, как тяготят дежурства по воскресеньям. Вместо размеренного утра и чашки кофе меня ждет экстренный сбор и поездка в общественном транспорте.

Я открываю глаза, и первое мгновение не могу понять, где нахожусь. Взгляд фокусирует мягкую постель, безмятежно спящую на другой стороне кровати Катю.

Сажусь, сонно осматриваю пижаму в клетку с глупым оленем на груди и медленно вспоминаю прошлый вечер. Мы с детьми и Олегом смотрели ужастик до полуночи, а потом я долго не могла заснуть на новом месте.

Сейчас мне жутко неловко от того, что мы с Катей оказались дома у Тихонова с вещами.

Как ни крути, а мне придется серьезно взяться за свою жизнь.

Осторожно соскальзываю с кровати и подхожу к большому окну с плотными занавесками.

Пять утра, за окном кромешная тьма. Как и в моей жизни.

Вспоминаю поцелуй, который мне подарил Тихонов и заливаюсь краской от смущения.

Осматриваюсь и украдкой вздыхаю. Никогда в своей жизни мне не приходилось просыпаться в чужой спальне. Как ни крути, а нашу с Катей каморку придется отвоевать обратно. Сегодня я пойду к юристу. Это даже не обсуждается. Я бы могла пойти на поводу у свекрови и забрать заявление из полиции, но ведь до тех пор, пока все наши договоренности не будут юридически обоснованы, у меня не будет гарантий того, что нас с Катей не вышвырнут из квартиры снова.

У шкафа стоят наши с Катей пакеты с вещами. Честно говоря, накануне у меня не было сил смотреть, что внутри.

Нахожу в пакете свои юбку и свитер из светлой шерсти. Для похода к юристу то, что надо.

Собрав вещи, я устремляюсь в ванную комнату.

Размышляю по дороге о том, что у Олега нам придется задержаться еще на сутки. Понимаю, что это не очень удобно для всех, но другого выхода я не вижу.

Горячая вода и тропический душ творят чудеса.

Выбираюсь из ванны, нахожу фен и сушу волосы. Быстро крашу глаза, подвожу брови, наношу на губы блеск, переодеваюсь и отправляюсь в зону столовой.

На кухне слышится шум. Там пахнет свежим апельсином и жареным беконом. Я тихонько прокрадываюсь к арке.

Вижу спину Тихонова. В приталенной рубашке из хлопка, джинсах и босиком он выглядит весьма привлекательно. Не подозревая, что за ним следят, он рубит овощи на салат и бодро танцует в такт песне в наушниках.

У окна под батареей растянулся Лютик. Он неотрывно следит за хозяином в надежде урвать кусочек бекона.

Не желая и дальше подсматривать, я делаю шаг вперед.

Тихонов поворачивается в танце и замирает.

– Сюрприз, однако, – произносит весело. – Как спалось?

Я пожимаю плечами.

– Хорошо.

– А почему ты одета? Куда ты собираешься в шесть часов утра?

– Так… дежурство никто не отменял.

– Какое дежурство? Ты же с Астаховой поменялась. Это у меня сегодня дежурство. Воскресенье сегодня, Лен.

– Ой…

Я растерянно посматриваю на иронично улыбающегося Тихонова. Оставив готовку, он оказывается рядом со мной. Убедившись, что в холле нет детей, он мягко привлекает меня к себе. Легкий поцелуй в шею – и по коже бегут волшебные мурашки. Пронзительный взгляд серых глаз – и я тону в странном мороке.

– Нет, скажи, если бы не встретила меня на кухне, то серьезно отправилась бы в больницу? – заглядывая мне в глаза, не унимается Олег.

– Представь себе, отправилась бы, – отмахиваюсь я. – С такими событиями, как у меня, не только дежурства спутаешь.

Он игриво касается губами моих губ. Легко, непринужденно. Всего лишь короткий поцелуй. Но почему-то от этого поцелуя сладко замирает сердце.

– Угу, угу, давай, рассказывай про события. Это не тебе сегодня с Астаховой тусоваться от рассвета до заката, – выдыхает он.

Я обвиваю его за шею руками.

– Расслабься, ты ей больше не интересен, – шепчу ему в губы.

Тихонов оскорбленно замирает.

– То есть, как это?

Я пожимаю плечами.

– Вот так. Хирург Потапов интереснее. У него связи с начальством. Она просила меня вчера поменяться обратно.

– Нет, ты смотри, какое коварство, – разочарованно пыхтит Олег. – Надеюсь, сегодня она будет работать молча. Иначе, клянусь, я заклею ей рот скотчем.

– Боюсь, ей это не понравится.

Олег несколько мгновений смотрит на меня.

– Хочешь свежевыжатый апельсиновый сок? – предлагает внезапно.

– Хочу, – соглашаюсь.

– Один поцелуй в губы.

– Что?

– Сок стоит один поцелуй.

Он вдруг прижимает меня к столешнице и накрывает мои губы своими.

– М-м-м… – вырывается у меня возмущенный стон, но он тонет в нашем магнетическом притяжении.

Он целует меня снова и снова, а потом, оставив в растрепанных чувствах переводить дыхание, подхватывает два апельсина. Режет их напополам и отправляет в соковыжималку. Сыплет лед в высокий стакан.

Три секунды – и у меня перед губами появляется высокий стакан с витиеватой трубочкой.

– Держи свежевыжатый апельсиновый сок.

Не успеваю я подхватить стакан, как Олег притягивает меня к себе и целует в шею, отчего по спине в разные стороны разлетаются волшебные мурашки.

– Ну, как тебе такая подача? – обжигает мочку уха его горячий шепот.

– Восхитительно, – чувствуя себя полностью выбитой из реальности, шепчу растерянно в ответ.

На лице Тихонова сияет победная улыбка.

– Ты такая красивая, когда краснеешь, – подмигивает мне он.

Я с удовольствием отпиваю глоток сока. И правда восхитительно.

Но мрачные мысли о том, что мы с Катей навязались в гости, все портит.

– Олег, – произношу осторожно. – Мне неловко, что мы с Катей напросились к тебе с ночевкой. И похоже, сегодня нам придется здесь задержаться. Я даже не знаю, как мне быть с жильем. Нас ведь выселили…

Он хмурится.

– Лен, тебя, конечно, выселить могли. Но Катю – нет. Она же несовершеннолетняя. А насчет пребывания у меня – если позаботишься о детях и собаке, пока я буду на дежурстве, буду очень благодарен. Ванька, он…

Олег мрачнеет. Его веселость куда-то пропадает.

– Понимаешь, он молчит, но я ведь знаю, что он очень скучает по своей матери. И одного его оставлять сейчас опасно. Он спит только в гостиной на разодранном диване в обнимку с Лютиком. А я не знаю, чем ему помочь. Лезть в душу боюсь – не тот я для него человек. Мы с ним знакомы всего неделю. Я просто права не имею, понимаешь? Я его не растил. Я так боюсь что-то испортить, Лен!

Обхватив плечи руками, он смотрит мне в глаза, ища поддержки.

Я напряженно сглатываю. Касаюсь его плеча.

– Олег… Ему нужно время. Здесь ничто другое не вылечит.

– Я это понимаю. Но мне так страшно сделать что-то неправильно!

– Тебе ничего не надо делать. Просто будь рядом.

Тихонов вздыхает.

– Думаешь?

– Я в этом уверена. А сегодня… обещаю, что к твоему возвращению домой будет готов превосходный ужин. Дети и собака будут под моим контролем.

Олег улыбается и притягивает меня к себе.

– Великолепно. Весь день буду думать о вечере. Точно обещаешь ужин?

– Точно.

– Тогда встретимся вечером?

– Буду ждать нашей встречи.

Мы смотрим в глаза друг другу. И так много эмоций в наших взглядах. Как сквозняк в открытую форточку, нас внезапно затянуло в служебный роман.

Глава 44. Олег Тихонов

На работе день начинается привычно, с обхода и новых поступлений. Отделение «Скорой помощи» – место, где постоянно что-то происходит. Выходные – не исключение. Скорее, наоборот, самые активные дни.

Астахова сегодня немногословна. Похоже, и вправду потеряла ко мне интерес. Это, конечно, задевает мое мужское самолюбие, но не настолько сильно, чтобы впасть в уныние. Мысленно я молюсь, чтобы она молчала до самого окончания рабочего дня.

Приятное удовольствие доставляют новости из интернета, которые я от скуки листаю в перерыв. Филипп, похоже, крепко влип. Его не отпустили под залог, и теперь до самого суда он будет развлекаться в следственном изоляторе. Яркие заголовки в местных пабликах кричат именно об этом.

Я довольно потираю руки. Нет, не могу удержаться, очень хочется позвонить отцу.

Набираю его номер.

– Олег? Хорошо, что ты позвонил, – он откликается после первого же гудка, и, конечно, без приветствия.

– И тебе привет, – цежу холодно, чувствуя, что меня задевает такое общение. И в самом деле, к чему приветствие? Виделись же накануне. Даже чуть не подрались в полицейском участке.

– Когда ты подъедешь в офис? Нам надо серьезно обсудить дела. Я планирую передать тебе часть своих полномочий. Ты просто обязан вникнуть в суть дел.

– А что, еще есть, что передавать? Тебя разве не обобрали до нитки? Паблики пестрят подробностями того, как он на протяжение полутора лет крал из твоей фирмы огромные суммы. Такое ощущение, что после смерти мамы тебя окружила слаженная команда мошенников.

– Да, так и есть, – внезапно соглашается он. – Я совершил ошибку, женившись второй раз. Мои адвокаты уже занимаются бракоразводным процессом.

– Боюсь твоя секретарша по любому оставит тебя без трусов.

– Не оставит. На кону свобода ее сына. Ради него она пойдет на любую сделку. Выставлю их обоих из компании и из дома без гроша в кармане, и все. Скажи, когда вы с Ваней переедете ко мне?

– Что? Это еще зачем?

– Затем, что в моем доме должен жить мой родной сын и мой родной внук.

– Твой сын вырос. А внук не нуждается в жилье. Заведи себе собаку, если скучно одному.

– Мне не скучно. А собаку можешь купить своему сыну.

– У Вани есть собака.

– Это ты про то страшилище? Жуть, а не пес. Где вы его взяли?

– На помойке, конечно.

– Почему-то я так и подумал. Я приеду к тебе сегодня вечером, чтобы обсудить подробности текущих дел в компании.

– Я предупрежу охрану, чтобы тебя не пускали на территорию жилкомплекса.

– Очень смешно, сын!

– А я не смеюсь. Просто признай – неудачный проект невозможно исправить. Смирись с тем, что я никогда не стану тобой. Мы с Ваней и без твоих миллионов прекрасно справимся.

– Не станешь мной, да? А как же деньги матери, которые ты удачно вложил в дело моего подающего надежды конкурента? Сечешь ведь фишку. Значит, ты не безнадежен.

Я морщусь. Надо же, пронюхал!

– Я вложил их, чтобы ты не смог отдать их семейке мошенников!

– Ну… что тут скажешь? Делаешь успехи. Интуитивно, не имея специального образования, ты сделал вложение, которое хорошо выстрелило и принесло прибыль. Только хочу тебя огорчить, сын – рано или поздно я выкуплю все активы конкурента. Хочешь, или нет – а ты станешь частью моего бизнеса. Нам придется работать вместе. Советую заканчивать корчить из себя доктора. У тебя теперь есть сын. Пришла пора принимать серьезные решения. Бизнес не терпит идиотов.

– Сначала наскреби денег, пустозвон, – рычу зло и с досадой жму на отбой.

Активы он выкупит, как же! Вот как этот пронырливый мерзавец узнал, что я вложил деньги?

Нет, все же, надо сокращать людям перерывы. На перерыве мы делаем слишком много глупостей..

Оля Астахова садится напротив меня за стол и достает контейнер с обедом.

– Олег Григорьевич, хотите сэндвич? – предлагает любезно.

– Нет, спасибо. Я уже успел пообедать, – отрицательно качаю головой.

– Жаль. А почему вы не пришли ко мне на вечеринку? Я вас ждала, – она обиженно посматривает на меня.

– Побоялся, что не впишусь в ваш новый интерьер, – хмыкаю в ответ.

– Да ладно вам, вписались бы, еще как.

– Не уверен, Оль. Я на всякий случай пересаживаюсь на диван и зависаю в мобильнике – слушать рассказы о новых приключениях Астаховой я не готов.

Сегодня все мысли плавно стекаются в одно русло – дома меня ждет Куропаткина. С тех пор, как в моей жизни прочно осела Елена со своей дочкой, я перестал чувствовать острую боль потери. Как будто мое пространство заполнилось тем же светом, который мне дарило общение с матерью. Елена, конечно, тот еще кадр, вечно вляпывается в глупые истории. Но думаю, если направить ее в нужное русло и придать уверенности, она сможет справиться со своими тараканами.

Начнем, пожалуй, с букета цветов. Надо будет не забыть сегодня вечером заскочить в цветочный павильон.

Когда же закончится перерыв? Почему сегодня минуты тянутся так долго?

Внезапно в ординаторскую заглядывает милая девушка.

– Здравствуйте! Я к Олегу Григорьевичу Тихонову, – приветливо улыбается она.

– Тихонов – это я, – машу ей с дивана.

– Ой, я вас и не узнала. В белом халате вы выглядите иначе, – она подходит ко мне.

И тут я узнаю следователя Терехину. Ту самую, которая принимала у нас с Куропаткиной заявление на мерзкого родственника Зайцевых, промышляющего противозаконным самозахватом жилплощади в общежитии.

– Надо же, а я вас тоже не узнал, – улыбаюсь приветливо в ответ. – Присаживайтесь, кофе будете?

– Спасибо, но не стоит. Я не кофеман, – качает головой гостья. – У меня для вас есть новости, Олег Григорьевич. И они весьма противоречивы.

Я настораживаюсь.

– Что за новости?

– Мы допросили брата Татьяны Зайцевой, и выяснилось, что никакого свидетельства о ее смерти у него нет.

– То есть, как это нет? – изумляюсь я. – Он ее не похоронил?

– В том-то и беда, что нет! Он вам солгал. Битва за ту комнату у них с сестрой шла давно, она осталась в наследство от родителей. Поэтому, как только прошел слух о том, что Татьяна погибла, ушлый родственник быстро захватил территорию. Естественно, незаконно, потому что Ваня – несовершеннолетний.

– Получается, мать моего сына так и не похоронили?

– Ситуация еще сложнее. Нигде нет данных о том, что она погибла. Вернее, сообщение прошло, а подтверждения этого нет… Запросы в морги ничего не дали.

– Так, я ничего не понял.

– Я и сама пока пытаюсь разобраться в случившемся. Мы подали запрос в республику, но там никто не подтвердил информацию о гибели, а тем более о захоронении Татьяны Зайцевой.

– То есть... она могла остаться в живых?

Следователь Терехина разводит руками.

– В тот день, когда она отправилась вместе с друзьями в поход, произошла какая-то путаница. Татьяна неудачно поставила ногу и сорвалась вниз, на камни. Ее тело забрали в больницу. Только сообщение о смерти не подтверждается.

– Вы хотите сказать, что дороге в больницу сотрудники «Скорой помощи» потеряли тело? Но это бред!

– В том-то и дело, что тело потерять не могли. Человек – не сотовый телефон! В общем, с сегодняшнего утра мы объявили Татьяну Зайцеву в розыск. Завтра с утра я выезжаю на место происшествия, в город Майкоп. Будем разбираться на месте.

Я застываю.

– Есть надежда, что она не погибла?

– Я не стану исключать этой возможности. Хотя, если она жива, то почему не объявилась? Не позвонила сыну? Очень много вопросов остаются без ответов. Поэтому надо ехать на место происшествия. Опросить тех, кто находился рядом с Зайцевой в момент ее неудачного падения. Проследить цепочку передвижений после падения. Возможно, нам удастся ее найти.

Я растерянно провожу по волосам рукой.

– Ничего себе, новости.

– Мне жаль. Крепитесь.

И тут меня осеняет.

– А знаете, я, наверное, поеду с вами. У меня завтра выходной, а на вторник я попробую взять отгул. Начальство, конечно, не обрадуется, но думаю, у меня получится найти замену.

Терехина протягивает мне свою визитку.

– Что ж, думаю, ваше присутствие не помешает. Позвоните мне сегодня вечером, попозже. Я точно сообщу вам время отъезда.

– Да, конечно. Я провожу вас.

Я сопровождаю ее до лифта. Она уезжает на первый этаж, а я остаюсь в полном раздрае.

Кажется, жизнь снова перевернулась с ног на голову.

«Но почему?! Почему стоило мне привыкнуть к тому, что у меня есть сын, все снова меняется?» – сокрушаюсь мысленно.

Ясно одно – надо ехать в Адыгею. Найти контору, которая устроила тот тур и вытрясти из них всю информацию о происшествии.

Жива ли Таня Зайцева, которую я никак не могу вспомнить? Если жива, то почему не связалась с Ваней?

Как много вопросов пока остаются без ответа. Я хотел безмятежный вечер? Размечтался.