Текст книги "Дорога к несбывшейся мечте (СИ)"

Автор книги: Юлия Балашова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

  – Ты терял голос? Когда? При каких обстоятельствах? – закидал вопросами заразившейся азартом новой информации Родион.

  – Я ответил на вопрос, потому что не хотел врать. Но развивать тему не стану. Да терял, да было тяжело, жалеть меня не надо. Я справился, вылечился, снова встрою. Перейдём к следующему вопросу, – со всей доброжелательностью попросил Оберон, но я заметила, как он стал нервно отбивать ритм ногой.

  Почему я не знала? Почему он не поделился со мной? Даже представить не могу, какие эмоции испытывал человек, посвятивший себя музыке, когда лишился голоса. Я крепче сжала кулачки, пообещав себе мысленно всё выяснить.

  – Думаю, вопрос о твоём самом сильном страхе отпадает? Очевидно вокалист боится потерять голос, но ты и это преодолел, – кажется Адамс стал более лояльнее относиться к Оберону узнавая того ближе.

  – Почему отпадает? Нет, голос потерять больно, но не настолько страшно. Мой страх липкий, колючий, невыносимый представляет собой нечто иное, – Оберон тоже чуть расслабился и откинулся на спинку диванчика, – я боюсь одиночества. И пока ты не спросил, имеет ли оно отношение к фанатам. Нет. Не хочу их обижать, но я боюсь остаться без семьи. Близкие люди для меня всё. Не будет их, не будет меня. Не будет меня, не будет Оберона.

  – Оберон – бренд?

  – Кому как удобно, – Ефим снова поймал мой пристальный взгляд, и, не задерживаясь, вернутся глазами к камере.

  – Чтобы ты хотел поменять в своей жизни? – опустил глаза на смартфон Адамс, и снова посмотрел на артиста, сидевшего напротив.

  – Ничего. Меня полностью устраивает, чего я добился и как живу. Зачем что-то менять? Не вижу смысла. Если бы я что-то изменил, то не пришёл бы ко всему тому, что имею сейчас, как бы жёстко это не прозвучало для некоторых моих близких, – явно намекнул на меня Ефим, но я не выдала себя, стараясь держаться ради него.

  – Кто-то был против твоей музыкальной карьеры?

  – Нет-нет. У нас межличностные конфронтации.

  – Мы плавно перешли к твоей семье. Расскажи о детстве в России? – по лицу блогера, было видно, что его сильно волновала именно эта часть интервью.

  Все хотят узнать как жил Оберон в России, но никому он не позволял влезать в его прошлое. Всегда избегал прямого ответа.

  – Детство как детство. Родители, сестра с братом, собака, дом полная чаша, я правильно выразился?

  – Правильно, – кивнул Родион, – а поконкретнее?

  – А поконкретнее, счастливое детство, друзья, школа, вечеринки. Конкретнее от меня ты не добьёшься, – посмеялся Оберон, явно понимая, что из него пытаются вить верёвки.

  – Твоя жизнь «до» табу?

  – Пусть будет табу. Я желаю своей семье спокойной жизни, не хочу, чтобы их донимали журналисты, преследовали в попытке отрыть сенсацию. Я забочусь об их ментальном здоровье. Беру так сказать – удар на себя. Про меня спрашивай что угодно, о семье я сказал всё что смог, – развёл руки Оберон, и кажется, окончательно принял ситуацию.

  В карих глазах читался полнейший контроль происходящего.

  – Буквально вчера в интернете появилась новость о вашем расставании с актрисой Алией Спенсер. Мы планировали поинтересоваться, как вы умело сохраняете отношения в стабильности, а тут такой неожиданный сюрприз. Расскажешь причину?

  Всем в студии по большому счёту было всё равно, да как собственно должно было быть и мне, однако о новости такой я не слышала, поэтому выпучила глаза от удивления. К своему огромному стыду, я совсем забыла о подружке Ефима живущей в Америке и снимающейся в много бюджетных блокбастерах. Голова была забита одними проблемами, связанными с Егором и его угрозами. И меня осенило, а вдруг он был так рассеян из-за внезапного разрыва? Должна ли я поддерживать Ефима? Почему он смолчал? Я выдохнула, чтобы отпустить ситуацию, потом Саша, всё выяснишь потом. Сейчас не место и не время для разборок. Послушаем, что скажет наша мега звезда.

  – С Алией мы старые и хорошие друзья, – начал издалека Оберон, вальяжно закинув ногу на ногу, – знакомы со времён университета. Часто зависали вместе, так и сошлись. Потом решили попробовать отношения. В итоге нас разлучило расстояние. Не всякий сможет преодолеть подобное. Мы долго старались сохранять отношения на плаву, но в конце плот всё равно потонул. Рано или поздно это случилось бы, но мы расстались хорошими друзьями без скандалов и провокаций.

  – Получается дело только в ваших графиках? Есть ли надежда на возобновление отношений?

  Я затаила дыхание.

  – Нет. Надежды нет.

  Мои мышцы расслабились, и я прикрыла глаза, услышав удовлетворивший меня ответ.

  – Ладно, не будем бередить рану. Перейдём к следующему вопросу: твоё самое трудное решение в жизни? Приходилось принимать такое? – Адамс желал продолжить вытягивать из артиста подробности личной жизни с Алией, но я заметила, как какой-то мужчина скрестил ладони, показывая, чтобы он остановился.

  – Уехать из России, пожалуй, сложнейшее. Покинуть дом, семью, друзей.

  – Но ты смог, сила воли у тебя имеется.

  – Она есть у всех, просто люди сильно загоняются, и заталкивают её поглубже. Сила воли заставляет пойти на то, что обычно для человека, кажется невозможным, – пришёл к выводу Оберон.

  – Изменил бы прошлое, если б смог?

  – Снова повторюсь: а пришёл бы я ко всему тому, что имею сейчас, если бы поменял, прошлое? Не стал бы ничего менять.

  Зато мне хотелось услышать, что Ефим сожалеет о некоторых своих поступках, но увы, его всё вполне устраивает.

  – Провокационный вопрос: почему не остался на родине и не стал отечественным исполнителем? – блеснули глаза интервьюера.

  Ефим снова погрузился в раздумья. Видимо отвечать на подобного рода вопросы у него не вызывало радость.

  – Сложный вопрос, – напрягся Оберон, – и правда, провокационный. Почему не остался? Да не знаю, с самого начала я не планировал развиваться как артист в России. Да и в общем, я не горел мечтой стать мировой знаменитостью. Вернее так, я хотел быть популярным, но в узких кругах. Одной своей подруге, когда мы были детьми, я сказал: хочу заниматься творчеством, и неважно стану ли я исполнителем или буду писать песни для других.

  Мне показалось, Ефим упомянул меня, но я не стала продолжать об этом задумываться.

  – То есть был вариант писать слова с музыкой и продавать?

  – Был, но естественно приятнее, когда написанные тобою строки исполнил ты сам и получил отдачу от слушателей, – лениво заметил Оберон, словно его достали глупые вопросы Родиона.

  Меня они, кстати, тоже достали. Я посмотрела на наручные часы и заметила, что прошло уже больше часа. Иногда приходилось прерываться, они часто согласовывали, что оставить, а что нет, и как правильнее задать вопрос. И почему не договориться заранее? Где их профессионализм? Я хоть и посчитала вначале Родиона Адамса крутым, а на деле противный тип, ноющий больше чем артист, у которого берёт интервью.

  – Так, а в Москву, почему не поехал и не стал артистом там? – не прекращал душнить Родион.

  – Не захотел. – Коротко и ясно пояснил Ефим, понимая, что Адамс не отстанет.

  – Говоришь, много мечтал, а является ли мечтательность хорошим качеством?

  – Является.

  – Почему? – был настойчив блогер.

   – Мечтать полезно. Скажу так, если мечта не осуществится, так ты хоть кайфанёшь пока будешь представлять, – усмехнулся Оберон.

  Родион коротко посмеялся, а все остальные поддались эмоциям и приостановив съёмку сначала посмеялись в голос, а потом стали нахваливать чувство юмора музыканта. Лицемеры. Благо скоро это всё закончилось и они продолжили.

  Наверное, я для всех выглядела как подсолнух в поле с картошкой, ведь эмоции держала при себе и этим выделялась. Я бы и рада посмеяться вместе с ними, но мысли в голове моей кружились безрадостные. Угнетающие.

  – У тебя такие тексты...

  Ефим нагло прервал блогера:

  – Тебе нравятся?

  – Ну, да, но я больше люблю русскую музыку, – запнулся Адамс, ответного вопроса от Оберона он никак не ждал.

  – Не вижу никаких препятствий. Просто слушай мои песни, думая о том, что я тоже русский Ванька, – снова съюморил он, и по студии прошлись смешки.

  – Намёк ли это на твоё настоящее имя?

  Оберон отрицательно помотал головой.

  – Извини, перебил, какие у меня тексты? – сделал он заинтересованное лицо. Я заметила, как Оберон выдохся, и ему требовался перерыв, но чтобы не переносить съёмки ещё и на завтра, терпел.

  – Интересные. Что вдохновляет при написании?

  – Ну, наконец-то лёгкий вопрос, – иронично заметил музыкант, – вдохновляюсь всем. Могу выйти на улицу увидеть красивый луг, но при этом у меня будет плохое настроение, и тогда красоту я миксую с ужасом происходящем в душе. Некоторые песни родились из жизненных обстоятельств. Кое-что я писал, пока болел, понимаешь, вдохновение не приходит по мановению руки, за ним приходится долго и упорно гоняться. Иногда догоняешь, иногда нет, тут дело в другом. Если ты чем-то горишь, ты догонишь вдохновение любыми доступными способами. Если нет вдохновения, считай, ты равнодушен к тому делу, которое тебе якобы нравится. Может я непонятно объяснил, но суть вы думаю, уловили. Там главное понять нужно оно вам или нет. Мне было нужно, я догнал и вытащил из своего вдохновения максимум. Главное не обманываться, и не стремиться догнать моду. Это может сбить с толку.

  – Довольно познавательно, – слишком нагрузил информацией Адамса Оберон, тот даже развивать тему не стал, как обычно любит делать. – Мы подходим к концу. Если бы ты встретил себя маленьким, то чтобы ты себе сказал?

  – Сказал бы: не будь идиотом, можно «убить» и двух зайцев одновременно, главное не быть косым. – Кажется, впервые вопрос Ефиму понравился он ответил с чувством желая подколоть самого себя. – Или кривым.

  – Мы заканчиваем, – на радость мне объявил блогер, – какие планы на будущее?

  – Планов много, и все я собираюсь реализовать как можно скорее. Поделюсь парочкой идей: первое – стану больше выступать в группе; второе – думаю наладить личную жизнь; третье – примириться со всеми и четвёртое самое важное для меня – примириться с самим собой.

  – Ты с собой не в ладах? – поймал его Родион.

  Оберон загадочно улыбнулся ему, а потом перевёл глаза на меня и больше не отводил.

  – А этот вопрос ты задашь мне, когда я навещу Россию в следующий раз.

  Адамсу пришлось сворачиваться, он коротко попрощался со зрителями и пообещал разыграть кольцо принадлежавшее Оберну среди них. Поставил какие-то условия, и покинул съёмочную площадку, попрощавшись с артистом. Насколько я поняла общего языка они так и не нашли. Напоследок Ефим исполнил русскую песню и сыграл на гитаре ради музыкального сопровождения для часового эфира.

  Вышли мы их студии через часа два. С каких ракурсов только не снимали Оберона, боже я думала у меня крыша поедет. Впервые я устала от того что ничего не делала. Оказавшись в машине Ефима, я почувствовала себя комфортно и свободно.

  – Какой-то капец, и как ты только выносишь подобные вещи? – простонала я.

  – А как ты работаешь на своей работе? Для меня это то же самое, – пристегнулся парень, и я тут же последовала его примеру, – ладно, если ты всё ещё не передумала, поехали, поговорим.

  Я не передумала, мы поехали обсуждать то, что волновало меня уже несколько дней. Я хотела раз и навсегда закончить эту пытку.

  Жизнь – это горная река,

  Буйная, шумная, властная.

  Мы любуемся ею издалека,

  Ведь опасна, снесёт наверняка.

  Дарить нам шансы она любит,

  Но лишь миг! А вдруг погубит?

  Она же шумная горная река,

  Прикоснёшься к ней, и всё пока!

  Глава 21

  Луг и небо

  Он припарковал автомобиль на обочине. До берега реки рукой подать. Я вышла первой, и направилась к слегка волнистой синей глади. Всё точно так же как и шесть лет назад, ничего не поменялось. Разве что цветы на лугу цвели другие. Под ногами росла нежная летняя трава, и мне сразу же захотелось ощутить её прикосновением ступнями. Сняв свою обувь, я стала, медленно наслаждаясь каждым прикосновением ног к траве спускаться к берегу реки. Опустившись на корточки, я зачерпнула в ладошки воды и вдохнула её запах. Она пахла запахом, о котором я всю жизнь грезила – свободой. Казалось, прыгни в прохладную воду, и сразу освободишься ото всех проблем и забот.

  Рука потянулась к карману, нащупала в нём гладкую поверхность кулона в виде скрипичного ключа и достала. Белое золото величественно переливалось, купаясь в солнечных лучах. Я ни разу не надевала его за все пять лет, считая человека подарившего мне драгоценность предателем. Теперь мне казалось, что всё не так просто.

  Перед тем как покинуть дом и поехать с Ефимом на интервью, я специально открыла полочку в шкафчике для украшений и выудила оттуда два письма и одно золотое колье. Записки что первая, которая разбила мне сердце, что вторая дарящая надежду на то, что всё было не зря, были смятые. Охваченная отрицательными эмоциями я скомкала их, и хотела выбросить, а лучше поджечь, но что-то остановило меня пять лет назад, и я распрямила их и оставила как напоминание, что всегда можно пробить дно. Хотела, чтобы они стали мне назиданием, напоминанием о предательстве. Тогда я не взялась сверять подчерк, но сегодня утром я стала рассматривать каждую буковку и сравнивать. Несомненно, они похожи, но выглядело, так что кто-то из них упорно косил под другой, и я смекнула, что возможно одна из записок поддельная. Оставалось выяснить только какая именно.

  Поднявшись, я собиралась вернуться к Ефиму и наконец, поговорить начистоту, но заметила, как он расстилает на траве красный плед. Держа в одной руке записки и кулон, а в другой туфли, медленно направилась к нему.

  – Ты что делаешь? – была удивлена я, хотелось улыбнуться, но старательно делала вид, что происходящее меня не касается. Сокрытие эмоций стало моей привычкой, поэтому я не замечала, как обманываю себя и всех вокруг.

  – А разве не ты хотела настоящий пикник? – занимался он своим важным делом, разглаживая края пледа.

  – Хотела, но что прямо сейчас?

  – А когда? У меня остаётся мало времени, скоро всё закончится, не переживай, я уеду и сможешь жить спокойно. Знаю, как надоел, – с затаённой болью произнёс Ефим и пошёл обратно к автомобилю, открыв багажник, он достал оттуда корзинку, и стал возвращаться.

  Его слова задели меня. Разве я дала повод так думать? Почему он так резок? Да наверняка устал после долгого интервью, но не обязательно обижать меня. Я рассчитывала на совершенно другое общение. Может, я слишком многого прошу? Иногда нужно сбавить обороты.

  – Присаживайся, чего застыла как статуя? – не дожидаясь пока я, отвисну, он уселся на плед, и стал разбирать все, что находилось в корзинке.

  В основном там лежали фрукты, а так же лимонад, салфетки, складной ножик и пластиковая посуда. Я наблюдала за его движениями, иногда резкими, иногда плавными. Зрелище завораживало глаз.

  – Хочу, есть, – достал он виноград и сорвал несколько ягод, которые сразу же отправились в рот, – будешь?

  – Нет, спасибо, – я всё же присела напротив него, опустив глаза.

  – Они чистые, если вдруг что, я всё помыл, – уверял меня Ефим, так словно я изначально заявляла, что фрукты грязные и есть я их, отказываюсь.

  – Я тебе верю, просто кусок в горло не лезет, – постаралась я быть убедительной. Меня всё-таки больше волновал наш предстоящий разговор. – Мы приехали сюда поговорить, так давай не станем откладывать?

  – Саш мне тяжело думается на голодный желудок, дай насладиться тёплым деньком, запахом речки и фруктами, – казалось, он пытался отделаться от меня.

  – Хорошо, как скажешь.

  В молчании он откусывал яблоко и смотрел вдаль. Я проследила за его глазами, но ничего необычного углядеть у меня так и не получилось. Ещё минута в тишине и Ефим не выдержал:

  – Меня угнетает твоё спокойствие. Что сегодня с тобой твориться Саш? Ты слишком серьёзная с самого утра, я опять что-то натворил?

  Лучше бы ты, но всё куда хуже.

  Я решила подойти к теме его брата близнеца аккуратно, и окольными путями.

  – Ты не рассказывал о том, что терял голос, – постаралась я быть расслабленнее, вытянула ноги, и пока убрала записки и кулон обратно в карман.

  – А, вот что тебя так мучает. Не рассказал, потому, как мы не были близки.

  – Твоя семья знает?

  – Только папа и сестра, – не отвлекаясь от просмотра горизонта, отвечал Ефим, – маме мы говорить не стали, она начала бы волноваться, всех обязательно переполошила бы, а в моей профессии это ни к чему.

  – Когда это случилось?

  – Полгода назад, у меня был долгий перерыв в пять месяцев, но ты, наверное, не в курсе, – с лёгкой досадой заявил Ефим. – Да и не должна была быть.

  – Я читала новости мира шоу-бизнеса, и там говорилось, ты взял длительный отпуск, чтобы найти вдохновение для новых синглов, – припомнила я.

  Тогда действительно отовсюду трубили о том, что Оберон не будет выступать какое-то время. Месяцы шли, а он всё не возвращался на сцену, некоторые посчитали, что артист решил завершить, таким образом, музыкальную карьеру. Признаться, я тогда даже заволновалась и пошла, спрашивать у Аделины, правда это или нет, сестра Ефима заверила, что это полный бред, и брат ей ничего такого не говорил.

  – Считай, так оно и было. Не люблю разводить шум там, где ему нет места.

  – Обычно артисты любят пожаловаться на свои проблемы, и иногда это помогает им достигнуть желаемой известности, – сказала я не просто так, ведь действительно поныть на камеру иногда бывает полезно для прироста подписчиков. Выносить все своим проблемы на всеобщее обозрение помогает в продвижении.

  – Как ты справился?

  – Сначала было тяжело, но с течением времени прошло. Саш, – повернулся ко мне Ефим, и отложил своё «интересное» занятие с поеданием фруктов и разглядыванием кустов в дали, – не надо думать, что я жду от тебя поддержки или сочувствия. Мне задали вопрос, и я не смог солгать. На этом всё!

  – Почему ты так груб? Я просто поинтересовалась, нужен ты мне жалеть тебя. Меня бы кто саму пожалел, – надулась я, схватила оставшуюся гроздь винограда и стала поедать сама. Вот же придурок, теперь что и спросить ничего нельзя? Хочешь быть вежливой, а твоей вежливостью нагло подтираются.

  – Ладно-ладно, не кипятись, я действительно сильно устал от этого надоедливого и дотошного блогера. Извини, – тронул он моё предплечье, улыбнулся и, поняв, что винограда ему больше не видать как собственных ушей, взялся нарезать яблоко тем самым складным ножом. Откусывать самому ему почему-то надоело.

  – Тебе повезло Ефим, что я не злопамятная, – усмехнулась я. На самом деле обидеться я не успела, да и у нас такая патовая ситуация, что на обиды времени нет.

  – Я же счастливчик, – выдохнув он, посмотрел на небо, – такое чистое и красивое. Облака напоминают огромных овечек, тебе не кажется Саш?

  Я подняла голову вверх, чтобы проверить реально ли овечки.

  – Похожи, – выдала свой вердикт я, – любишь смотреть на облака?

  – Люблю наблюдать, как небо плавно перетекает в зелёную траву на горизонте, – воодушевлённо пояснил парень.

  – Как на заставке виндовс?

  Ефим посмотрел на меня и недовольно поморщился.

  – Испортила всю романтику. Где твоя женственная мечтательная натура? Пока её раздавали другим, ты видимо стояла в очереди за желанием подчиняться, – сказал Ефим, и быстро одёрнул себя, – это шутка. Не воспринимай всерьёз. Я говорю много лишнего.

  – Нет, ты полностью прав, – я отложила виноград, согнула ноги в коленях и обняла их. – Сначала мама, потом Егор, кто станет мной потакать дальше? Самое противное от этого не так-то просто отделаться. Наверное, у меня нет стержня.

  – Ну-ну, не преувеличивай мелкая, – подбодрил меня музыкант, – есть девушки скучнее тебя в десятки раз. Я с такими не вожусь, люблю перчинку. В тебе она имеется. Мой тебе барский совет: развивайся, и тогда сможешь вырваться из лап драконов, в которые ты угодила.

  – Легко сказать, – поразилась я его метафорам, – трудно воплотить.

  – А ты пыталась? И вообще Сашуль, если бы жизнь была лёгкой, её скучно было бы проживать. А так, перед смертью повеселишься. Проблемы всегда временные, сегодня ты загоняешь себя в угол, не зная, куда от них сбежать, а через год посмеёшься над собой.

  – Ой, всё не умничай, – отмахнулась я от него. Вещи говорит правильные, только не рассказывает, как верно ими пользоваться.

  – Я умничаю?

  – Да, понаслушался своих американцев с их умными цитатами, теперь и сам им подражаешь. Они лишь и умеют толкать речи, – скрестила я руки на груди. – От своей Алии набрался да?

  – А она-то здесь, каким боком?

  – Прямым. Почему расстались? Надоела? – вспомнились мне сразу все мои прежние обиды. Алию было и жалко, и нет одновременно.

  Ефим не мог взять в толк, почему я поднимаю на него голос и жду ответы на вопросы, которые меня, в общем-то, волновать не должны.

  – Закончился контракт, – огорошил меня музыкант.

  Контракт? Что? В смысле? У меня сейчас взорвётся голова от постоянно льющейся на неё новой информации. С чего бы Оберону заключать контракт с какой-то малоизвестной актрисой (на момент начала их отношений), мне кажется, кто-то вешает мне лапшу на уши.

  – Это шутка? – на прямую спросила я.

  – Ага, мне же скучно, решил таким образом повеселить себя, – недовольно произнёс Ефим, – Саш, ты хотела со мной о чём-то поговорить? Так давай поговорим, хватит обсуждать всякую ерунду.

  Я поймала себя на мысли, что наше общение выглядит как допрос. Почему я так зациклилась? Какое мне дело контракт у них с этой Алией или реальные чувства? И ответ явился мне сразу: я не хотела, чтобы у этих двоих реально была привязанность друг к другу. Пыталась выяснить окончательно действительно ли это всё контракт либо есть что-то большее. У меня имеются определённые виды на Ефима, и хотелось бы иметь его только в личном пользовании без посторонних соперниц. Господи, и о чём я только думаю? С чего вообще взяла, что могу, ему до сих пор нравится? Хватит, надо прекращать.

  – Прости, давай забудем? – сменила я тактику, в конце концов, мы здесь совершенно за другим.

  Он мне не ответил, отвлёкся на телефон. Пришло сообщение, просмотрев и коротко напечатав ответ, Ефим вернулся ко мне.

  – Что ты говорила?

  – Забудем то, что я бываю бестактной, и перейдём к тому, о чём я хотела сказать, – поумерила я пыл, и натиск, давящий на мою голову ослаб. – Егор.

  Ефим оживился, видимо он и подумать не мог, что я начну обсуждать его близнеца.

  – Что с ним?

  – Мы расстались, и он слетел с катушек. – Перед глазами пронеслась сцена, как брат Ефима ударил меня по лицу и обозвал нехорошим словом.

  – Слетел с катушек? В каком смысле?

  – У нас возник конфликт, но дело не в этом, – пересказывать о нашей стычке желания не было, – суть в том, что Егор поставил меня перед выбором.

  – Выбором? – пока только повторял за мной как попугай Ефим. – Каким? Что ты должна была выбрать?

  Я не знала, как преподнести это мягче, и знала, что в скором времени у Ефима начнутся из-за меня неприятности, ведь я выбрала неверно.

  – Сначала я расскажу о том, что привело его в бешенство.

  – Саш хватит, ходить вокруг да около, у меня от тебя мигрень скоро начнётся, – сел по-турецки парень, и стал внимательно смотреть мне в глаза. – Ты сказала, что перейдёшь к важному, а теперь что опять?

  – Ефим это и есть часть того важного. Не перебивай!

  Он горестно выдохнул и кивнул.

  – Егор как-то смог узнать о нашей последней ночи. То есть первой и последней, – поправила я саму себя, – у нас с ним тогда была просто дружба, но он считает иначе. Видите ли, я ему коварно изменила, и теперь Егор жаждет мести, насколько я поняла.

  – А, и всё? – поник мой собеседник.

  – Тебя что это ни капли не впечатлило? – возмутилась я. Он что издевается?

  – И каков был твой выбор? – не стал он озадачивать себя и отвечать на мой вопрос.

  – Я плюнула ему в рожу и ушла. Ничего выбирать не стала, – была честна я.

  – А какой выбор он перед тобой поставил?

  – Либо я остаюсь с ним и продолжаю играть в игру под названием «невеста для жениха» и тогда всё останется как есть, либо я следую своим чувствам, и он разрушает твою карьеру.

  Ефим прочистил горло.

  – А я здесь, каким образом возник?

  – Он считает, что у меня всё ещё есть к тебе что-то есть, поэтому поставил условия, потом он поменял их, но я всё равно отказалась, потому, как новые были ничуть не лучше старых, – скороговоркой выпалила я. Говорить о чувствах было сложнее всего.

  Ефим замолчал. С минуту он размышлял и пытался видимо сопоставить что-то в голове. Я не тревожила его, пусть подумает, может хоть у него появится идея, как избежать нападки близнеца. Сама же сжалась в комок, и боялась услышать, что поступила неправильно. Но я не хотела быть чьей-то марионеткой. Я всю жизнь живу по указке матери, можно мне хотя бы сейчас побыть немного собой. Почувствовать смелость. А когда я отказала Егору, именно её и ощутила.

  – Егор любит предлагать людям сделать выбор. Прям как дьявол, ей богу. Возомнил себя выше всех, – бубнил себе под нос артист, – всегда таким был, а сейчас это стало каким-то гипертрофированным. Он совсем свихнулся. И почему никто не обратил на это внимание? Даже дураку понятно это ненормально. Брату срочно нужна помощь.

  – Со мной он был хорошим, – попыталась я оправдаться, что не замечала изменений в Егоре.

  – А ты у нас вообще великая слепая. Я тысячу раз предупреждал, и хотя бы раз поверила бы. – Он, поднялся и ушёл к воде, накрыв лицо ладонями. – Все почему-то думают, что я какой-то шутник, клоун, только и умею говорить глупости. В итоге, когда их предупреждаешь на серьёзных щах, они не слушают. Зато потом приходят и жалуются. «Ефим, оказывается ты был прав, нам так стыдно, и бла, бла, бла», – последнее предложение он произнёс писклявым голосом, видимо парадируя меня.

  Я не могла стерпеть его слов сказанных от отчаяния, поэтому поднялась следом, и приблизилась к нему, оставаясь позади. Смотреть в глаза ему я не спешила, боялась увидеть там бездну.

  – Я бы поверила Ефим, но ты постоянно вёл себя как козёл, поэтому старалась всё делать вопреки, – прорвало меня из-за обиды, – с тобой вечные проблемы. Ты то рядом, то далеко, то целовал, то гнал. А я должна была слушаться тебя и оставаться монашкой, таково твоё мнение? Конечно, мне захотелось, чтобы ты видел, будто у меня есть друг, и меня есть, кому защищать. А то, что происходило в прошлом с твоей стороны реально выглядело как очередная дурацкая шутейка. Кому хочется быть объектом насмехательства? Ты меня всегда обижал, и продолжаешь так поступать. А мне что остаётся? Принимать и проглатывать? Мне мамы хватило, а потом ещё и на вас с братом наткнулась. Надеялась наивная, что Егор другой, хороший, будет мне и другом и партнёром, а получила как всегда тирана диктатора.

  – Ты могла выбрать любого другого парня, но остановилась на моём брате, отчего? – повернулся ко мне Ефим и глаза его горели огнём. Он злился.

  – А ты не понимаешь? Ты совсем дурак? Посмотрите на него, передо мной стоит господин Оберон, мировая звезда, а мозгов нет? Пораскинь ими. Ты отлично справлялся в школе, когда в очередной раз нужно было меня опустить, – перешла я на крик. Вся прожитая боль и унижения прорвались наружу. Прошло столько лет, и только сейчас я дала им выйти.

  – Да когда я тебя опускал? Ты что городишь?

  – Ты унижал. Забыл случай, когда поцеловал при всех на физкультуре, а потом я как идиотка припёрлась к тебе на встречу. Что было там? – обида из меня лилась и лилась огромным потоком. Я хотела ударить Ефима за его беспечность, дурость и непонимание. Он совсем не думал когда принижал меня перед своими пассиями в школе. В итоге страдала всегда только одна я. – Что было на той встрече? Отвечай мне!

  Ефим отвёл глаза. Вспомнил. Так-то, для одного это всего лишь шутка, а для другого целая трагедия. И почему трагедия досталась как всегда мне?

  – Молчишь? Мне рассказать? Давай я поделюсь впечатлениями, – стала жестикулировать я, отчего из кармана выпало колье, и приземлилось в песок. Однако я не обращала на него внимания, моё внимание полностью сосредоточилось на Ефиме. – Я стояла в уголке как мышонок, и наблюдала. После того как ты поцеловал меня, во мне поселилась надежда. Зачем ты мне её дал? Зачем? Что я тебе сделала? Ты никогда не понимал меня, ты и сейчас смотришь и не понимаешь. Господи, да что я вообще от тебя жду?

  – Саш, – нежно позвал Ефим и попытался взять за руку, но я не позволила, – успокойся. Передохни.

  – Я слушала, как твоя очередная потаскуха говорила обо мне в пренебрежительном тоне. А ты ей поддакивал, – я злобно (впервые за всю жизнь) ухмыльнулась, – потеха какая, интересно, а если бы многомиллионные фанаты Оберона узнали, как он вёл себя в школе, относились бы так же с теплом? Приятно бы им было узнай они, как ты раз за разом разбивал моё сердце. И ты делал это наслаждаясь. О милый Ефим, предупреждая меня о своём брате, ты не упомянул, что и сам не далеко ушёл.

  – Саша, давай поговорим спокойно, не кричи, – снова он сделал попытку прикоснуться, но я ударила его по руке, да так что у парня остался временный красный след от моих пальцев.

  – Не волнуйся Оберон, никто никогда не узнает твоей истиной натуры. Пусть фанаты живут в неведении, в мечтах которых ты благородный рыцарь. Я не стану уподобляться тебе. Прощу. Иначе жить не смогу. Ты и твой брат вылетите из моей жизни так же быстро, как и появились, – закончила я, и развернулась, чтобы покинуть Ефима, – я предупредила тебя о Егоре. На этом всё. Больше никогда меня не тревожь.

  Не оборачиваясь, я вернулась к лежавшему на траве пледу, обулась и собиралась пешком уйти домой. Всё равно на это уйдёт не больше получаса. Я выдохлась. Сил больше ни на что не осталось. Когда сделала первый шаг навстречу дому, Ефим схватил за руку и развернул меня к себе.

  – Ты сказала, можно и мне минутку? – попросил он, говорил тихо, очевидно я напугала его своим шумом.

  Я крепко сжала руки в карманах, прихватив попутно и записки. Совсем о них забыла. Чёрт! Самым страшным стало не это, я не смогла нащупать кулон.

  – Ефим, – глаза мои из злых превратились в перепуганные.

  – Что?

  – Я потеряла его, – и не став слушать парня кинулась обратно к пляжу и стала как ненормальная, сидя на коленках рыть песок. – Где? Где? Где? Боже, как я могла не заметить.

  Пока я впопыхах комкала и разбрасывала песок, Ефим присел со мной рядом и прямо перед моими глазами в воздухе повис кулон из белого золота. Я посмотрела на украшение, а потом на Ефима. Как обезумевшая попыталась вырвать цепочку из рук музыканта, однако он оказался проворнее меня, и ловко сжал его в руке.