Текст книги "Попаданка. Жена по приказу императора (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

– Объясни.

Я медленно вдохнула и рассказала всё, что не сказала ночью: про женщину, её слова, предупреждение не открывать сразу дверь и не говорить о ней никому. Я ожидала вспышки гнева, приказов, вопросов, но император слушал молча, настолько внимательно, что это было почти хуже любой злости.

Когда я закончила, он взял у меня ключ.

– Почему ты промолчала?

– Потому что она могла меня убить и не убила. Потому что она назвала дом Вердан до того, как вы сказали о нём сами. Потому что… – я запнулась, раздражённая собственной неуверенностью. – Потому что у меня было чувство, что если я скажу сразу, её убьют раньше, чем она успеет что-то объяснить.

– А ты, значит, решила сыграть сама.

– Я решила не отдавать первую зацепку людям, чьих правил не понимаю.

Он долго смотрел на меня.

– Это было опасно.

– Я заметила.

– Но не глупо.

Я моргнула.

– Вы меня сейчас похвалили?

– Не привыкай.

Морв вернулся прежде, чем я успела решить, раздражает меня это или нет. С ним были двое – молчаливый светловолосый мужчина с коротким клинком у пояса и невысокая женщина в тёмной одежде, больше похожая на тень, чем на придворную стражу. Никто из них не задавал лишних вопросов, и это мне понравилось.

Мы вышли из комнаты без лишнего шума и не через главный коридор. Морв провёл нас узким проходом за гобеленом, потом вниз по крутой лестнице, где пахло сыростью и старым камнем. Чем дальше мы шли, тем меньше этот путь походил на часть обитаемого дворца. Здесь было холоднее, тише, даже факелы горели тусклее, будто воздух не любил огонь.

Наконец мы остановились у массивной двери, почти полностью скрытой в стене. На её поверхности проступали выцветшие символы. Некоторые я уже видела – круг, пепел, корона, разомкнутое кольцо. Другие были незнакомы.

Император протянул ключ мне.

– Открывай.

– Вы уверены, что это хорошая идея?

– Нет. Поэтому она, вероятно, и верная.

Я вставила ключ в замочную скважину. Металл вошёл легко, слишком легко для двери, которую, по словам Морва, не открывали годами. Стоило повернуть ключ, как под пальцами будто дрогнуло что-то живое. Не механизм. Магия. По поверхности двери пробежала тусклая золотая волна, и замок щёлкнул.

Я не успела убрать руку.

Метка на запястье вспыхнула.

Дверь медленно, с тяжёлым скрежетом, отворилась внутрь.

За ней тянулся длинный коридор, уставленный высокими шкафами и закрытыми нишами. Воздух был сухим, пах пылью, воском и старой бумагой. Но было ещё кое-что – ощущение чьего-то недавнего присутствия. Не физический запах, а почти инстинкт. Здесь были не только книги.

Здесь кто-то жил.

И, судя по тому, как медленно гасла моя метка, этот кто-то был связан со мной гораздо сильнее, чем мне хотелось признать.

Глава 8. Архив мёртвого дома

Коридор за дверью был слишком тихим даже для заброшенного места. Такая тишина не возникает там, где просто давно не ходили люди. Это была тишина помещений, которые слишком долго хранили чужие тайны и за это время как будто отучились дышать. Воздух внутри старого архива казался суше, чем во всём остальном дворце, и вместе с пылью в нём стоял едва уловимый запах старого воска, кожи, засохших чернил и чего-то ещё, более тонкого, почти холодного. Похожего на след магии, которая не распалась до конца, а просто осела в камне.

Я переступила порог первой и почти сразу почувствовала, как метка на запястье снова отзывается слабым теплом. Не болью, не вспышкой, а насторожённым покалыванием. Будто знак узнавал это место. За моей спиной вошёл император, затем Морв и двое его людей. Дверь за нами не захлопнулась, но коридор за пределами архива уже казался чем-то далёким, почти чужим. Здесь всё было устроено так, словно помещение специально отрезали от времени.

Высокие шкафы уходили вдоль стен, перемежаясь с нишами, закрытыми деревянными ставнями. На некоторых полках лежали свитки, перевязанные выцветшими лентами, на других – толстые книги в тёмных переплётах, коробки, металлические футляры и аккуратно сложенные папки с гербовыми печатями. Вдоль пола тянулся узкий ковёр, почти весь скрытый под многолетней пылью, но в нескольких местах эта пыль была нарушена. Кто-то действительно бывал здесь недавно. Причём не случайно и не один раз.

– Следы, – тихо сказал Морв, тоже заметив это.

Невысокая женщина из его людей присела, не касаясь пола, и всмотрелась в серые отпечатки.

– Мягкая подошва, – прошептала она. – Один человек. Возможно, женщина. Ходила осторожно. Не бегала.

Император перевёл взгляд вперёд, вглубь архива.

– Значит, нас уже ждали.

– Или сюда возвращаются регулярно, – сказал Морв.

Я обернулась к двери.

– А почему тогда её не забрали? Ключ.

– Потому что ключ мог быть нужен не для двери, – спокойно ответил император.

– А для чего?

Он чуть повернул голову, оглядывая пространство с той настороженной собранностью, которая была ему так свойственна.

– Для того, что здесь спрятано глубже.

Мне не понравилось, насколько логично это прозвучало.

Мы двинулись вперёд медленно. Морв шёл чуть впереди императора, его люди бесшумно рассредоточились по сторонам. Я шла ближе к центру, не потому что хотела, а потому что меня явно не собирались выпускать из поля зрения. Впрочем, спорить с этим желанием не было. После покушений и ночной гостьи я и сама не горела желанием бродить по архиву одна.

Первые шкафы содержали то, чего и следовало ожидать от старого родового хранилища: родословные, брачные контракты, описи имущества, переписку с другими домами, какие-то финансовые книги, помеченные датами тридцати– и сорокалетней давности. На некоторых бумагах стоял герб Верданов – корона над разомкнутым кольцом. Я уже начала узнавать его с неприятной лёгкостью. Но чем глубже мы проходили, тем меньше архив походил на обычное собрание семейных бумаг. Появились закрытые секции. Ящики с печатями, вскрыть которые, по словам Морва, не смогли бы без соответствующего указа даже люди внутренней разведки. Металлические тубусы с вытравленными на них символами. Книги, на корешках которых не было названий, только знаки, похожие на узоры моей метки.

Лориана с нами не было – архимаг остался наверху разбирать старые схемы и поднимать всё, что можно, по линии Верданов, – и теперь я особенно остро чувствовала, что среди бумаги и пыли здесь прячется не только человеческая память.

– Это не просто архив, – тихо сказала я.

Император взглянул на меня.

– Поняла?

– Даже я уже поняла. Слишком много защитных печатей для семейных писем.

Морв остановился у узкой двери в конце первого зала.

– Здесь что-то ещё.

Дверь была ниже основной и почти сливалась со стеной, будто её специально не хотели выставлять напоказ. На тёмном дереве поблёскивала тонкая гравировка – переплетение ветвей, колец и маленьких корон. И посередине – замок, куда ключ, оставленный ночной женщиной, подходил бы слишком уж очевидно.

Император ничего не сказал, просто протянул ладонь. Я вложила в неё ключ, и, когда наши пальцы на мгновение соприкоснулись, по коже снова прошёл тот самый странный отклик. Не боль. Не жар. Скорее короткая волна узнавания, как будто его магия и моя сила на миг заметили друг друга.

Он вставил ключ в замок.

Ничего не произошло.

Повернул.

Тоже ничего.

Морв нахмурился.

– Ложный?

Император отошёл на полшага.

– Нет. Не полный.

Я посмотрела на замок. Маленькая скважина, старое дерево, символы… и едва заметная выемка чуть ниже, которую я бы не увидела, если бы на неё сейчас не упал свет факела.

– Подождите.

Все взгляды сразу повернулись ко мне. Я подошла ближе.

– Здесь ещё что-то.

Я провела пальцем по резьбе. Выемка была не для второго ключа, а скорее для… прикосновения. Тонкая, вытянутая, повторяющая контур двух переплетённых линий.

Метка на запястье резко кольнула.

Император увидел это раньше, чем я успела отдёрнуть руку.

– Не делай ничего необдуманно.

– Вы очень вовремя это сказали.

Но я уже понимала, что замок ждёт не только металл. Я глубоко вдохнула и прижала внутреннюю сторону запястья, прямо меткой, к выемке.

Сначала ничего не случилось. Потом знак на коже вспыхнул, и под пальцами я ощутила, как по дереву будто пробежала волна тёплой дрожи. Резьба на двери на миг засветилась слабым золотом. Раздался щелчок – не механический, а какой-то слишком гладкий, будто сработал не замок, а старый магический узел.

Дверь медленно отворилась.

За ней оказалась небольшая круглая комната без окон. В центре стоял каменный стол. На нём – один-единственный предмет: длинная узкая шкатулка из чёрного дерева, перетянутая серебряными скобами. По краям столешницы были выгравированы те же знаки, что на моей метке, только сложнее, древнее.

Невысокая женщина из людей Морва шагнула первой, но император остановил её движением руки.

– Нет.

Он вошёл сам. Морв – следом. Я, поколебавшись секунду, тоже переступила порог.

В комнате было холоднее, чем в коридоре. Не просто прохладно. Воздух здесь почти стоял, и в нём ощущалось слабое давление, будто это место много лет держали запечатанным не только от людей, но и от самой магии дворца.

Император остановился у стола.

– Похоже, ключ вели не к архиву, а к этому.

– И что там? – спросила я.

– Сейчас узнаем.

Но не успел он коснуться шкатулки, как метка на моей руке вспыхнула второй раз – резко, почти до боли. Каменный стол ответил глухим звуком, словно где-то внутри сдвинулось что-то тяжёлое. По полу пошла едва заметная дрожь.

– Назад, – мгновенно сказал Морв.

Мы отступили, но было поздно. Стены комнаты засветились тонкими красноватыми линиями, которых раньше не было видно. Они складывались в сложный круг, и я с ужасом поняла, что это защитный контур. Старый. Активированный. И, судя по тому, как потяжелел воздух, крайне недружелюбный.

– Ловушка? – спросила я, стараясь не выдать голосом нарастающую панику.

– Проверка, – ответил император так спокойно, будто его не окружили сейчас древние символы, готовые решить, достойны ли мы выйти отсюда живыми.

Линии на стенах вспыхнули ярче.

Потом раздался голос.

Женский.

Низкий, далёкий, словно идущий не из комнаты, а прямо из камня.

– Назови кровь.

Я застыла.

Голос был не тем, что у женщины из тайного хода. Этот звучал старше, холоднее, как эхо чужой памяти.

Император ничего не сказал. Морв положил ладонь на рукоять клинка – бессмысленный жест против магии, но понятный каждому живому человеку.

– Назови кровь, – повторил голос.

Метка жгла всё сильнее.

– Это защита рода, – тихо сказал император. – Она распознаёт наследника.

– Потрясающе. И что делать? – спросила я сквозь зубы.

Он посмотрел на меня.

– Говорить.

– Что говорить?!

Линии на стенах сжались чуть ближе.

Я резко выдохнула и шагнула к столу.

– Я не знаю, кто я, – сказала я, чувствуя себя полной идиоткой, разговаривающей с древней дверью. – Но именно моя кровь открыла эту печать.

На секунду ничего не изменилось.

Потом голос произнёс:

– Имя.

Я стиснула зубы. Моё? Арианы? Женщины из сна? Впервые за всё это время я не знала, какое имя здесь вообще уместно. Моё собственное казалось чужим для этого мира. Имя Арианы – не до конца моим. Но голос ждал. И стены сжимались.

– Ариана, – сказала я наконец.

Метка вспыхнула.

Линии на стенах замерли.

Тишина длилась несколько ударов сердца. Затем голос тихо произнёс:

– Неполно.

По спине прошёл холод.

– Вот и замечательно, – пробормотала я. – Спасибо за конкретику.

Император вдруг шагнул ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание.

– Скажи всё, что помнишь из сна. Любое имя, любое обращение.

– Я не помню имени женщины.

– Она что-то говорила ещё?

– Только… – я запнулась. – Она сказала: «Ты опоздала».

В ту же секунду воздух в комнате дрогнул.

Голос изменился. Стал тише.

– Поздняя кровь.

Красные линии на стенах побледнели.

Потом одна за другой погасли.

Я выдохнула так резко, будто только сейчас вспомнила, как это делается. Морв тоже чуть расслабился, хотя руки с оружия не убрал. Император перевёл взгляд на шкатулку.

– Значит, этого достаточно.

– Для чего? – спросила я.

– Чтобы признать тебя своей.

Мне не понравилась формулировка. Совсем.

Он протянул руку к шкатулке.

На этот раз ловушка не сработала.

Серебряные скобы разошлись сами, бесшумно, словно механизм тоже был магическим. Крышка поднялась на несколько дюймов. Внутри лежали три вещи: свернутый в трубку старый пергамент, тонкое кольцо из тёмного металла с тем же знаком, что на моей метке, и маленькая пластина из матового серебра, в которую был вделан прозрачный камень, похожий на кусочек льда.

Император не стал брать ничего сразу. Сначала внимательно осмотрел содержимое, потом посмотрел на меня.

– Что ты чувствуешь?

Я не поняла вопроса, но честно прислушалась к себе. От кольца ничего. От пергамента – тоже. А вот от пластины с камнем тянуло тем самым странным внутренним откликом, каким иногда отвечает метка. Будто предмет видел меня. Или ждал.

– Это, – сказала я и указала на пластину.

Император кивнул.

– Тогда бери.

– Почему я?

– Потому что шкатулка открылась на твою кровь.

– Замечательно. Люблю, когда меня назначают ответственной за древние артефакты, о которых я ничего не знаю.

Но выбора, по сути, не было. Я осторожно протянула руку. Камень оказался холодным – не просто прохладным, а почти обжигающе ледяным. Стоило пальцам сомкнуться на пластине, как внутри прозрачной вставки вспыхнул свет. Бледно-золотой. Такой же, как моя метка.

И прямо над предметом в воздухе раскрылась тонкая световая сетка. Не изображение даже, а скорее карта, составленная из линий и точек. Несколько символов вспыхнули ярче остальных. Один из них я уже видела во сне – вертикальная линия с двумя короткими штрихами. Другой напоминал башню. Третий – ворота.

– Это схема, – тихо сказал Морв.

Император подошёл ближе.

– Не схема. Фрагмент.

– Чего? – спросила я.

– Пути к печати.

Я сглотнула.

– Вы уверены?

– Почти.

Световая карта медленно вращалась в воздухе, и я вдруг поняла, что одна из точек начинает светиться всякий раз, когда я невольно смотрю в определённую сторону. Не на предмет в руках. Не на стену. А куда-то сквозь камень, вверх и чуть к востоку.

– Там, – сказала я раньше, чем успела подумать.

Все сразу посмотрели на меня.

– Что значит «там»? – спросил Морв.

– Я не знаю. Просто… чувствую. Этот фрагмент как будто тянет куда-то.

Император подошёл почти вплотную и посмотрел не на карту, а на меня.

– В какую сторону?

Я повернулась, ориентируясь по внутреннему странному ощущению.

– Восток. Но не в пределах этого архива. Дальше. Намного дальше.

Морв тихо выругался.

– Восток… Если судить по старым землям Верданов, там только одно место, которое формально не подчиняется императорской власти.

– Храмовая территория, – сказал император.

Я вспомнила слова женщины из сна. Ищи вторую печать там, где у императоров нет власти.

По спине снова прошёл холод.

– Значит, сон был не просто сном, – тихо произнесла я.

– Это уже давно понятно, – ответил он.

Морв наклонился над шкатулкой и осторожно взял пергамент. Печать, удерживавшая его, рассыпалась пылью, словно ждала именно этого момента. Он развернул свиток, пробежался взглядом по строчкам – и его лицо стало заметно жёстче.

– Что там? – спросил император.

Морв медленно поднял голову.

– Личное письмо. Без даты. Но судя по почерку и стилю, его писала леди Эсмина Вердан. Ваша мать.

Комната будто стала ещё холоднее.

Император не шелохнулся.

– Читай.

Морв опустил взгляд обратно к тексту. Читал он без выражения, но именно это делало слова тяжелее.

– «Если ты читаешь это, значит, я не успела завершить начатое, а дом уже пал или скоро падёт. Запомни: они пришли не за нами, а за тем, что было вплетено в наш род задолго до моего рождения. Кровь упряма. Её нельзя уничтожить, можно только увести с дороги тех, кто умеет её искать. Я приняла решение запечатать архив и скрыть путь ко второй печати. Первая уже утрачена, но пока вторая не найдена, врата останутся закрыты. Не верь никому из тех, кто клянётся в верности короне и одновременно просит открыть старые родовые книги. Не верь мужчине с пустыми глазами, которого назовут хранителем трона. И если кровь проснётся не в моём сыне, а в другой линии – защити её даже ценой его ненависти».

Морв замолчал.

Я чувствовала, как внутри медленно растёт странное, тяжёлое понимание. Не оформленное, не до конца ясное, но опасное.

Император взял свиток из его рук и сам дочитал оставшиеся строки. Лицо его оставалось неподвижным, но тень под глазами стала глубже.

– «Он не должен знать всё сразу», – тихо прочёл он последнюю фразу. – «Если он узнает раньше времени, корона заставит его сделать неверный выбор».

Тишина после этого текста была почти осязаемой.

Я не решалась первой что-то сказать. Морв тоже молчал. Даже его люди, до этого почти невидимые, замерли так, словно понимали, что сейчас в комнате происходит не просто находка улик, а что-то куда более серьёзное.

Наконец я спросила:

– Ваша мать писала о вас?

Он не ответил сразу. Потом свернул свиток.

– Очевидно.

– И она кому-то приказала скрыть от вас часть правды.

– Похоже на то.

Голос у него был спокойный. Слишком спокойный. Я начинала замечать, что именно так он звучит перед тем, как в нём что-то окончательно окаменеет.

Морв осторожно взял кольцо из шкатулки. Тёмный металл выглядел старым, но не потускневшим. На внутренней стороне была выгравирована короткая фраза. Морв нахмурился.

– Это древний диалект. Знаю только часть.

– Что там? – спросила я.

– «Кровь откроет путь, но сердце решит цену».

– Ну конечно, – пробормотала я. – Почему древние тайны никогда не могут выражаться прямо?

Император вдруг посмотрел на меня так, будто услышал в моих словах не жалобу, а что-то иное.

– Потому что прямые слова слишком легко крадут.

Мне хотелось спросить, как часто он вообще живёт среди тайн настолько старых, что в них уже не отличить заботу от предательства. Но не успела.

Одна из женщин Морва резко подняла голову.

– Тихо.

Мы замерли.

Сначала я ничего не услышала. Потом – да. Очень слабый звук. Шаг. Где-то в коридоре архива. Потом ещё один. Осторожный. Не стража. Не нас двоих сопровождали до двери, они должны были ждать снаружи. Кто-то двигался внутри, уже после того, как мы вошли.

Морв бесшумно достал клинок. Император закрыл шкатулку одним движением и посмотрел на людей разведки.

– Живым.

Светловолосый мужчина кивнул и скользнул к двери первым. Женщина – за ним. Морв вышел следом. Мы с императором остались в круглом помещении наедине на какие-то несколько секунд, но и их хватило, чтобы тишина стала почти невыносимой.

– Вы подозреваете, кто это? – спросила я вполголоса.

– Есть один очень неудобный вариант.

– Женщина из хода?

Он не стал отвечать.

Из коридора донёсся короткий шум. Борьба. Глухой удар о дерево. Потом чей-то резкий вдох, похожий на вскрик, который успели задавить ладонью.

Император уже шагнул к выходу, когда из темноты коридора послышался голос:

– Не смейте её трогать!

Женский.

Тот самый.

Я застыла.

Через секунду в дверном проёме показалась фигура в тёмном плаще. Капюшон был сорван, и я наконец увидела лицо ночной гостьи.

Она была старше меня лет на десять, может, на двенадцать. Темноволосая, с резкими скулами и усталым, очень красивым, но изломанным лицом человека, который слишком давно живёт на острие. В уголке губ кровь – видимо, успели задеть. Один из людей Морва держал её за руку, вывернув запястье, но даже так она выглядела не сломленной, а скорее опасной.

И главное – в ней действительно было что-то от Верданов. Не фамильное сходство в прямом смысле, а тонкая, почти неуловимая общая линия. То, что сразу не объяснишь, но замечаешь мгновенно.

Император остановился так резко, что воздух в комнате словно натянулся.

– Ты, – произнёс он.

Женщина встретила его взгляд без поклона, без страха, без малейшего желания изображать почтение.

– Я, – ответила она.

Я переводила взгляд с него на неё и обратно.

– Вы знакомы?

Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

– К сожалению.

Император сказал очень тихо:

– Отпустите её руку.

Люди Морва не сдвинулись. Только после короткого кивка самого Морва женщина оказалась свободна. Она тут же отступила на шаг, но не попыталась бежать. Наоборот, как будто сама пришла к моменту, когда больше не может скрываться.

– Кто она? – спросила я, и собственный голос прозвучал слишком резко в этой странной сцене.

Женщина не отвела взгляда от императора.

– Хороший вопрос. Пусть он ответит.

Он молчал всего секунду.

– Леди Селена Вердан. Дочь младшего брата моей матери.

Я уставилась на неё.

– Ваша кузина?

– Формально.

Селена коротко усмехнулась.

– Формальности – единственное, что этот двор умеет сохранять с завидным постоянством.

Я попыталась уложить это в голове. Живая Вердан. Та самая женщина из тайного хода. Та, кто пришла ночью и не убила меня. Та, кого император, судя по всему, считал мёртвой, или по крайней мере исчезнувшей.

– Но вы сказали, что дом почти исчез.

– Почти, – холодно сказал император.

Селена подняла подбородок.

– Исчез для двора. Это не одно и то же.

Морв шагнул чуть в сторону, перекрывая ей путь, хотя теперь уже было ясно: бежать она не собирается.

– Ты следила за архивом, – сказал император.

– Кто-то же должен был.

– И следила за ней, – он кивнул в мою сторону.

– Да.

– Зачем?

На этот раз Селена посмотрела на меня. Дольше, внимательнее, с тем странным выражением, в котором смешивались усталость, напряжение и что-то ещё, почти болезненно похожее на надежду.

– Потому что, – тихо сказала она, – я слишком долго ждала ту, ради которой моя тётка велела мне остаться в живых.

У меня внутри всё сжалось.

– Тётка? Вы говорите о матери императора?

– О Эсмине Вердан, да.

Она повернулась к нему.

– И прежде чем ты прикажешь меня связать, изгнать или казнить, выслушай до конца. Потому что, если письмо уже найдено, времени у нас меньше, чем ты думаешь. Они знают, что архив вскрыт.

Император не моргнул.

– Кто – они?

Селена перевела взгляд на шкатулку, потом на пластину с картой у меня в руках.

– Те, кому первая печать уже досталась.

Слова повисли в воздухе как удар.

Первую печать нашли.

Значит, игра за врата уже давно идёт.

И, судя по выражению лица Селены, мы опаздывали намного сильнее, чем я могла представить.