Текст книги "Попаданка. Жена по приказу императора (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Глава 6. Родовая тень

Несколько секунд я просто смотрела на императора, пытаясь понять, ослышалась ли. Но в его лице не было и намёка на шутку, а такие люди, как он, вообще не производили впечатления людей, способных шутить о вещах, связанных с кровью, заговором и мёртвыми убийцами. В моей ладони больше не было ткани – он держал её сам, двумя пальцами, будто маленький клочок чёрного материала вдруг превратился в доказательство чего-то очень старого и очень опасного.

– Род вашей матери, – повторила я тише. – Значит, Охотники Пепла как-то связаны с вашей семьёй?

– Я сказал только то, что сказал, – ровно ответил он. – Этот знак принадлежит дому Вердан.

– А что это меняет?

Он поднял взгляд. Тёмный, тяжёлый, собранный.

– Всё зависит от того, как именно этот знак оказался на одежде нападавшего.

– По-моему, вариантов не так уж много.

– Наоборот. Вариантов слишком много, и почти все мне не нравятся.

Он подошёл к столу, развернул ткань на тёмной полированной поверхности и на мгновение задумался. Я видела, как в нём работает привычка правителя: сначала отсечь эмоции, потом просчитать последствия, потом решить, кто умрёт первым. Наверное, именно поэтому он всё ещё сидел на троне, а не лежал в семейном склепе рядом с десятком более слабых родственников.

– Объясните, – сказала я уже жёстче. – Нормально. Без ваших любимых полунамёков.

Он не сразу ответил. Потом медленно произнёс:

– Дом Вердан когда-то был одним из сильнейших в империи. Не по армии и не по земле. По влиянию. По старым связям. По бракам. По тем вещам, из которых плетут власть гораздо надёжнее, чем из мечей. Моя мать была из этого дома. После её смерти род почти исчез из двора. Формально – из-за долгов, старых конфликтов и неудачных союзов. На деле – потому что я этого захотел.

Я прислонилась к краю стола.

– Вы их убрали?

– Тех, кто пытался использовать её смерть против трона, – да.

Он сказал это без пафоса. Как человек, сообщающий факт. И от этого стало не по себе сильнее, чем если бы он произнёс это со злостью.

– И вы думаете, кто-то из них до сих пор жив?

– Я думаю, – тихо сказал он, – что кто-то из них мог пережить чистку и затаиться. Или же знак использовали намеренно, чтобы я это увидел.

– То есть вас могут пытаться запугать?

– Меня сложно запугать.

– Тогда задеть.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то холодное и очень личное.

– Да.

Эта короткая пауза сказала больше, чем весь наш разговор. Дом его матери не был просто ещё одной ветвью аристократии. Там было что-то глубже. Не просто политика. Память. Вина. Старые раны. Возможно, именно поэтому он и пришёл ко мне сам, а не отправил капитана стражи или архимага. То, что я нашла, касалось не только покушения. Это касалось его лично.

– Вы были близки с матерью? – спросила я раньше, чем успела подумать, стоит ли вообще это говорить.

Он посмотрел на меня так, что любой другой человек, наверное, сразу бы пожалел о вопросе. Но потом неожиданно ответил:

– Она была единственным человеком при дворе, который никогда меня не боялся.

Я замолчала. Он редко звучал как человек, и уж тем более – как сын. Но сейчас в этих нескольких словах было больше жизни, чем во всей его ледяной выдержке. Видимо, сам он тоже это понял, потому что почти сразу снова стал привычно непроницаемым.

– Завтра я покажу эту ткань только двум людям. Лориану и начальнику внутренней разведки. Больше никому.

– А мне можно знать, кто этот начальник?

– Пока нет.

– Серьёзно?

– Да.

– Это начинает раздражать.

– Полезное состояние, – ответил он. – Раздражённые люди чаще держатся за жизнь.

Я хотела сказать, что некоторые ещё и чаще посылают императоров ко всем богам разом, но решила, что пока не время. Вместо этого я снова посмотрела на ткань.

– Если охотники связаны с домом Вердан, почему они напали именно сейчас? Почему не раньше?

– Потому что раньше ты не существовала в их мире, – сказал он.

– Я и сейчас существую в нём довольно спорно.

– Но метка на тебе существует абсолютно определённо.

Он сложил ткань и убрал её во внутренний карман камзола.

– До церемонии брака двор будет считать тебя внезапной прихотью правителя. После сегодняшнего нападения они начнут подозревать, что дело не только в этом. А если просочится связь с Верданами, начнётся паника.

– Почему?

– Потому что тогда старая знать решит, что возвращается не просто древняя кровь, а старые права на трон.

Я нахмурилась.

– Подождите. Вы хотите сказать, что тот самый исчезнувший род древней крови каким-то образом пересекался с домом вашей матери?

Он молчал слишком долго.

– Да, – произнёс он наконец. – Есть старые хроники, по которым Верданы когда-то заключили брачный союз с одной из младших ветвей древнего рода. Историки спорят, был ли это просто выгодный союз или попытка присвоить часть силы через кровь. Но с тех пор вокруг дома Вердан всегда ходили слухи, которые было выгодно считать сказками.

– А теперь эти сказки начали вставать и ходить своими ногами.

– Именно.

Я медленно выдохнула. Всё происходящее становилось всё безумнее, но вместе с тем – всё логичнее. Дом матери императора. Охотники Пепла. Древняя кровь. Казнь девушки по имени Ариана. И я, проснувшаяся в её теле в момент, когда чья-то сложная многолетняя игра наконец дошла до решающего хода.

– Мне не нравится одна мысль, – сказала я.

– Какая?

– Что Ариана могла знать больше, чем я. И что умереть должна была не просто какая-то удобная обвинённая в измене девушка, а конкретно она.

– Я тоже об этом подумал.

– И?

– И уже приказал поднять всё, что осталось от её допросов, переписки, прежних слуг и связей.

– Думаете, что-то осталось?

– Во дворце всегда что-то остаётся. Вопрос только в том, кому это принадлежит первым – мне или врагу.

Он подошёл к двери, но задержался на пороге.

– Не открывай никому, кроме меня, Лориана и капитана внешней стражи.

– А если придёт кто-то, похожий на вас?

– Ты поймёшь.

– Очень обнадёживающе.

На этот раз в его лице действительно мелькнуло нечто похожее на едва заметную усмешку. Настолько быстро, что я почти решила, будто мне показалось.

– Отдыхай, пока можешь.

– После такого дня вы серьёзно считаете, что я усну?

– Нет, – спокойно сказал он. – Но организму всё равно, хочешь ты спать или нет.

Когда дверь за ним закрылась, я осталась одна в комнате, слишком тихой для дворца, оказавшегося в осаде. Снаружи иногда доносились глухие шаги стражи, скрип металла, приглушённые команды, но здесь, внутри, всё было почти неподвижно. Я подошла к камину, хотя огонь в нём едва тлел, и протянула руки к теплу. Метка под рукавом не исчезла. Кожа в том месте то и дело покалывала, будто знак жил своей жизнью и напоминал о себе специально, когда я пыталась забыть хоть на несколько секунд.

Дом Вердан. Мать императора. Брачный союз с древним родом. Я мысленно перебирала всё, что услышала, и чем дальше, тем отчётливее понимала: моё появление в этом теле не было просто несчастным случаем. Возможно, случайностью была моя прежняя смерть, свет фар и тот самый удар на мокрой дороге. Но то, что я очнулась именно здесь и именно в Ариане, слишком хорошо вписывалось в чью-то игру. И это пугало сильнее, чем охотники, которых можно увидеть с ножом в руках.

Я подошла к зеркалу и долго смотрела на отражение. Чужое лицо постепенно переставало казаться чужим – и это тоже было страшно. Я уже знала, как поднимается эта бровь, когда я злюсь, как напрягается линия губ, когда пытаюсь сдержаться, как в глазах появляется жёсткость, если страх становится слишком сильным и превращается в злость. Тело принимало меня. Или я принимала его. Не знаю, что из этого хуже.

В дверь тихо постучали.

Я замерла.

Стук повторился. Спокойный, выверенный, без суеты.

– Кто? – спросила я, отступая на шаг от двери.

– Архимаг Лориан.

Я не сразу открыла. Только когда с другой стороны двери снова прозвучал его голос и одновременно послышалось короткое подтверждение одного из стражников, отодвинула засов.

Лориан вошёл без лишних слов. В руках у него был поднос с маленькой тёмной бутылочкой, чашкой и каким-то свёртком. Он поставил всё на стол и внимательно посмотрел на меня.

– Ты держишься лучше, чем я ожидал.

– Очень сомнительный комплимент.

– Как умею.

Он открыл бутылочку и налил в чашку густой тёмный настой. Пахло он ужасно.

– Что это?

– Средство, которое не даст твоей магии ударить во сне.

Я подняла взгляд.

– Во сне?

– После первого отклика древней крови организм часто сбрасывает остаточное напряжение ночью. Некоторые носители видели воспоминания предков. Некоторые поджигали комнату. Один мальчик три дня не просыпался и разговаривал на языке, которого не знал.

Я молча взяла чашку.

– Умеете вы успокаивать.

– Это не моя профессия.

Настой оказался таким горьким, будто туда собрали все отвратительные травы мира сразу. Я едва не закашлялась, но всё-таки выпила до конца.

– Теперь рассказывай, – сказал Лориан.

– Что именно?

– Всё, что почувствовала в момент вспышки в зале.

Я устало опустилась в кресло.

– Тепло. Потом слишком ярко. Потом будто что-то само рванулось наружу. Я даже не успела подумать, что делаю.

– Это важно, – кивнул он. – Древняя кровь упряма. Она откликается раньше сознания. Для неё угроза – это приказ.

– И как с этим жить?

– Научиться отличать страх от опасности.

– Очень просто звучит.

– На деле почти невозможно. Но у тебя нет другого выхода.

Он вынул из свёртка тонкую цепочку с маленьким тёмным камнем.

– Надень.

– Что это?

– Глушитель фона. Не артефакт в полном смысле, но вещь полезная. Камень будет сглаживать мелкие выбросы силы, пока ты не научишься держать её сама.

Я взяла цепочку. Камень оказался прохладным, почти ледяным.

– Почему вы мне помогаете? – спросила я, сама не совсем понимая, зачем задаю этот вопрос.

Лориан посмотрел на меня с неожиданной прямотой.

– Потому что я уже однажды видел, как двор и страх пожирают то, чего не понимают. Второй раз смотреть на это у меня нет желания.

– Вы знали мать императора?

Он не удивился вопросу.

– Да.

– И она была из этого дома Вердан.

– Была.

– Она тоже имела древнюю кровь?

Архимаг помолчал.

– Не так, как ты. Но в её линии действительно было что-то… старое. Слишком старое для обычной дворцовой семьи. Она умела вещи, которые никогда не выставляла напоказ. И, что важнее, умела молчать о них.

Я нахмурилась.

– Вы думаете, меня связали с Арианой именно из-за этой линии?

– Думаю, – сказал он тихо, – что кто-то ждал подходящего сосуда.

От этих слов у меня по коже прошёл холод.

– Сосуда? Я вам не кувшин с проклятием.

– Прости за формулировку. Но древняя кровь часто просыпается не там, где её ждут, и не в том теле, в каком её пытались сохранить. Иногда для неё важна не только плоть, но и момент. Граница между смертью и жизнью. Между мирами. Между именами.

Я уставилась на него.

– Вы сейчас очень тонко намекаете, что моя собственная смерть могла стать ключом?

– Я ничего не исключаю.

Мне захотелось снова сесть, хотя я и так сидела.

– А можно хотя бы одну хорошую новость за день?

Лориан задумался.

– Ты не умерла.

– Вы невыносимы.

– Знаю.

Он уже собирался уходить, но обернулся у двери.

– Если увидишь сон – запоминай всё. Даже мелочи. Особенно если там будут символы, коридоры, огонь, вода или чьи-то имена.

– Почему?

– Потому что иногда древняя кровь говорит не вспышкой, а памятью.

Когда он ушёл, я долго сидела в тишине, глядя на чёрный камень у себя на груди. Комната казалась одновременно слишком защищённой и слишком чужой. Наконец я всё-таки разделась, легла в кровать и убедила себя хотя бы закрыть глаза. Сон пришёл не сразу. Сначала я просто лежала, слушая, как в стенах шепчет старый дворец, как потрескивают дрова в камине и как за дверью меняется караул.

Потом тьма стала глубже.

И я увидела огонь.

Сначала мне показалось, что это просто продолжение мыслей, но слишком быстро я поняла: это не обычный сон. Огонь горел в длинном зале с колоннами, не похожем на тронный, но таком же древнем. Всё вокруг было окрашено в золото и красное – стены, пол, высокие окна. На полу лежали тела. Я не видела лиц, только одежду, кровь и расползающийся по камню дым. Где-то вдали кричала женщина. Не от страха. От ярости.

Я шла. Или не я. Ноги сами несли меня вперёд. На руках – не мои рукава, не мои пальцы. Тонкие кольца, тёмная ткань, на запястье – тот же самый знак, что у меня сейчас, только ярче, живее, как будто выкованный из солнечного металла.

Передо мной открылась дверь.

За ней стояла женщина в тёмном платье. Очень похожая на меня и совсем не похожая. Старше. Величественнее. В её лице была та же линия скул, тот же разрез глаз, но взгляд – древний, тяжёлый, будто через него смотрело само время.

Она протянула ко мне руку.

– Ты опоздала, – сказала она.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается.

– Кто вы?

Но губы не слушались. Или это говорил не мой голос.

Женщина улыбнулась без радости.

– Имя уже не важно. Слушай. Если врата проснутся раньше крови, мир снова сгорит. Не верь тем, кто несёт корону без света. Не верь дому, который просит на коленях. Ищи вторую печать там, где у императоров нет власти.

Я попыталась сделать шаг к ней, но пол под ногами дрогнул. Огонь рванулся вверх. Стены зала треснули, будто по ним прошла невидимая молния. Женщина резко побледнела и посмотрела куда-то мне за спину.

– Они уже здесь.

Я обернулась.

Из пламени выступали фигуры в сером пепле и масках без глаз.

Охотники.

Один из них поднял руку, и я увидела кольцо с гербом – корона над разомкнутым кольцом.

Дом Вердан.

Женщина толкнула меня в грудь.

– Проснись.

Я села в кровати так резко, что чуть не задохнулась. В комнате было темно. Камин прогорел почти полностью. На лбу выступил холодный пот, а сердце колотилось так, будто я только что действительно бежала через горящий зал.

Снаружи за окнами ещё стояла ночь.

И в тот же момент метка на запястье вспыхнула.

Не мягко.

Резко.

Я стиснула зубы и отдёрнула рукав. Знак светился так ярко, что освещал кожу золотом. Боль пришла сразу – колючая, жгучая. В дверь ударили кулаком.

– Леди! – крикнул стражник. – Всё в порядке?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, когда услышала другой звук.

Тихий.

Металлический.

Он шёл не от двери.

А от стены у изголовья.

Я медленно повернула голову.

Каменная панель, которую я ещё вечером приняла за часть кладки, сдвигалась в сторону.

Кто-то открывал потайной ход прямо в моей спальне.

Я вскочила с кровати, не успев ни испугаться по-настоящему, ни закричать. В узкой чёрной щели появился силуэт. Высокий, закутанный в плащ. Я схватила первый попавшийся подсвечник и отступила на шаг. Метка на руке горела всё ярче, почти до боли.

– Назови себя! – выдохнула я.

Фигура замерла.

А потом я услышала женский голос. Низкий, хрипловатый, незнакомый.

– Если ты хочешь дожить до рассвета, открой дверь стражникам не сейчас, а через десять секунд. И никому не говори, что видела меня.

Я уставилась в темноту.

– С какой стати я должна вам верить?

Из-под капюшона блеснули глаза.

– Потому что дом Вердан не весь мёртв. И если император узнает обо мне раньше времени, ты умрёшь быстрее, чем успеешь понять почему.

Я не успела ответить.

Женщина бросила к моим ногам маленький металлический ключ, резко шагнула назад – и панель сдвинулась на место так бесшумно, будто ничего и не было.

В дверь снова ударили.

– Леди! Откройте!

Я смотрела на каменную стену, на ключ у своих ног и на метку, медленно гаснущую на запястье.

Потом поняла, что десять секунд почти прошли.

Глава 7. Женщина из потайного хода

Я смотрела на каменную стену так, будто могла прожечь её взглядом и заставить снова открыться. В руке дрожал тяжёлый подсвечник, у ног лежал маленький металлический ключ, а за дверью всё сильнее гремели кулаки стражников. Женщина исчезла так быстро, словно и не приходила вовсе. Если бы не ключ и не жжение метки на запястье, я бы решила, что это продолжение сна. Но сон не оставляет после себя холодного металла на полу и не умеет так точно попадать в самую больную точку.

Дом Вердан не весь мёртв.

Если император узнает обо мне раньше времени, ты умрёшь быстрее, чем успеешь понять почему.

Я резко выдохнула и только тогда сообразила, что десять секунд почти прошли. За дверью уже раздавались встревоженные голоса, кто-то звал капитана караула. Если я не открою немедленно, они просто выбьют дверь и тогда будет поздно решать, что говорить.

Я наклонилась, схватила ключ и, не успев толком подумать, спрятала его в складках ночной рубашки. Подсвечник оставила у кровати, провела ладонью по лицу, заставляя себя выглядеть не так, будто только что разговаривала с призраком из родовой гробницы, и подошла к двери.

Засов отодвинулся тяжело. Стоило мне приоткрыть дверь, как внутрь почти ввалились двое стражников. За ними стоял третий, старше остальных, в плаще капитана внутреннего караула. Он внимательно осмотрел комнату, меня, кровать, окна, стены, пол – взгляд человека, привыкшего мгновенно проверять, кто ещё жив и где именно прячется опасность.

– Леди, – жёстко произнёс он, – что произошло?

Я не сразу ответила, потому что в ушах всё ещё звенел голос незнакомки.

– Я проснулась, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Метка загорелась. Потом мне показалось, что кто-то есть в комнате.

Капитан нахмурился.

– Показалось?

– Я услышала звук от стены.

Он мгновенно повернул голову в сторону изголовья. Двое солдат уже двинулись туда, один с факелом, второй с коротким мечом наготове. Они ощупывали камень, проверяли швы между плитами, искали рычаг или зазор. Ничего. Панель снова выглядела цельной частью стены.

– Здесь тайный ход? – спросила я, как будто не знала этого наверняка.

Капитан не ответил сразу. Потом сухо сказал:

– В старом крыле их много. Не все отмечены на нынешних планах.

– Очень успокаивает.

Он, кажется, хотел ответить, но в этот момент за его спиной раздались быстрые шаги. Стражники разом вытянулись.

Император вошёл так стремительно, словно не шёл по коридору, а разрезал его пополам одним движением. За ним следовал Лориан, уже в тёмной мантии, без намёка на сон. Похоже, в этом дворце либо никто не спал по ночам, либо все давно разучились делать это спокойно.

Взгляд императора сразу остановился на мне.

– Что случилось?

Я почувствовала, как под тонкой тканью рубашки холодит кожу спрятанный ключ.

– Метка загорелась, – сказала я. – И я услышала движение в стене.

Он перевёл взгляд на капитана.

– Проверили?

– Да, ваше величество. Следа проникновения пока нет, но здесь явно есть скрытый механизм.

Лориан уже подошёл к изголовью. Он не стал ощупывать стену руками, а просто задержал над камнем ладонь. Воздух едва заметно задрожал, и по серой поверхности пробежали тонкие серебристые линии, будто кто-то на мгновение обрисовал скрытый контур двери. Через секунду линии исчезли.

– Ход есть, – сказал архимаг. – Старый. Давно запечатанный… или очень хорошо спрятанный.

Император посмотрел на меня снова.

– Ты кого-нибудь видела?

Всего одно мгновение решало, солгу я ему прямо сейчас или нет. И от этого мгновения зависело уже слишком многое. Я не успела обдумать, правильно ли скрывать правду. Просто почувствовала, что если расскажу всё сразу – про женщину, про имя Вердан, про предупреждение, – что-то пойдёт не так. Не обязательно из-за самого императора. Но из-за того, что за его спиной всегда стоят люди, интересы, двор, власть, чужие страхи. А женщина из хода была явно связана с тайной, которая старше моего появления в этом мире.

– Нет, – ответила я. – Только звук. Когда я подошла к двери, всё стихло.

Император смотрел слишком пристально. Я почти физически ощущала, как он взвешивает мои слова. Возможно, он слышал не только то, что я сказала, но и то, что я решила не говорить. Но, к моему удивлению, он не стал давить.

– Капитан, – произнёс он, – удвоить охрану. У стены выставить двоих. Восточное крыло перекрыть. Никто не проходит без моего личного разрешения.

– Да, ваше величество.

– Лориан, закрой ход.

Архимаг склонил голову.

Когда стражники ушли, дверь за ними закрылась не до конца. Двое остались снаружи, как и приказал император. В комнате воцарилась напряжённая тишина. Лориан работал у стены, тихо шепча незнакомые слова. Камень временами отзывался слабым гулом. Император стоял в нескольких шагах от меня, и в его присутствии комната словно становилась меньше.

– Что тебе снилось? – спросил он вдруг.

Я моргнула.

– Что?

– Метка не вспыхивает без причины. Либо рядом была внешняя угроза, либо её расшевелило что-то изнутри. Ты проснулась не просто так.

Я слишком резко подняла на него взгляд.

– Откуда вы знаете, что мне что-то снилось?

– Потому что ты выглядишь так, будто ещё не до конца из этого сна вышла.

Проклятье. Он замечал слишком много.

Я медленно села на край кровати. Скрывать сам сон смысла, пожалуй, не было. Тем более Лориан прямо предупреждал: если увидишь что-то – запоминай.

– Это был не совсем сон, – тихо сказала я. – Скорее… воспоминание. Или что-то вроде него.

Лориан сразу обернулся.

– Рассказывай.

Я пересказала всё. Огонь, длинный зал, женщину, похожую на меня, её слова о вратах, крови и второй печати, фигуры охотников в масках и кольцо со знаком Верданов. Чем дальше я говорила, тем мрачнее становились лица мужчин. Особенно после слов о короне над разомкнутым кольцом.

Когда я закончила, Лориан первым нарушил тишину:

– Это не обычное видение. Слишком связное. Слишком целенаправленное.

– То есть я не схожу с ума? – спросила я.

– Пока нет.

– Очень щедро.

Император медленно прошёлся по комнате. Я видела, как в нём складываются куски мозаики, которую он пока никому не показывает целиком.

– Вторая печать, – повторил он. – Интересно.

– Вы знаете, что это? – спросила я.

– Только по слухам. Если Пепельные Врата действительно существовали, одного ключа для них быть не могло. Любая древняя система защиты строилась на раздвоении доступа. Кровь и печать. Род и место. Наследник и проводник.

Лориан кивнул.

– В старых текстах упоминаются две печати, но почти без подробностей. Считалось, что первая была утеряна вместе с королевской линией, а вторая – сокрыта так, чтобы её нельзя было использовать даже при полном возвращении крови.

– То есть в переводе на нормальный язык, – сказала я, – кто-то очень давно спрятал всё так, чтобы никто ничего не открыл, а теперь кто-то очень настойчиво хочет всё же открыть?

– Именно, – сказал Лориан.

Император остановился у окна.

– И если верить твоему сну, место второй печати не подчиняется власти императоров.

– Мне очень не нравится, как это звучит, – сказала я.

– Мне тоже.

Лориан закончил с магией у стены. Камень на миг засветился тусклым синим и снова погас.

– Теперь открыть отсюда не смогут, – сказал он. – Но если ход использовался недавно, у него есть выход с другой стороны. Я проверю старые схемы крыла.

Император коротко кивнул. Архимаг ещё раз внимательно посмотрел на меня.

– Если сон повторится – буди стражу сразу.

Я чуть не рассмеялась. Если бы он знал, насколько неполным был мой рассказ. Но Лориан ушёл, и мы с императором остались в комнате вдвоём.

Он молчал. Я тоже. За дверью едва слышно переступали караульные. В камине потрескивали остатки углей. Ночь казалась слишком длинной, будто не хотела кончаться из принципа.

– Ты мне не всё сказала, – произнёс он наконец.

Я подняла голову.

– Вы всегда настолько прямолинейны в обвинениях?

– Только когда уверен.

– А если вы ошибаетесь?

– Тогда ты просто скажешь мне это в лицо.

Я медленно встала. Подошла к окну, хотя за стеклом было почти ничего не видно, только редкие факелы и тёмные очертания башен.

– Вы доверяете хоть кому-нибудь во дворце? – спросила я.

Он не ответил сразу.

– Нескольким людям.

– И всё?

– Для правителя это уже слишком много.

Я повернулась к нему.

– А если кто-то придёт ко мне с правдой, которую вы не захотите услышать?

Его взгляд стал тяжелее.

– Правду я как раз предпочитаю. Мне не нравятся только способы, которыми её приносят.

Я молчала. Сказать ему сейчас? Показать ключ? Рассказать о женщине? Логично было бы так и сделать. Но что-то внутри упиралось. Возможно, инстинкт. Возможно, память чужого тела. Возможно, просто понимание, что женщина из хода пришла не чтобы убить меня, хотя могла. И она знала о доме Вердан больше, чем любой придворный должен знать. Если я раскрою её сейчас, игра перейдёт в другую фазу, а я до сих пор не понимаю правил.

– Я не уверена, – тихо сказала я, – что умею отличать, кто здесь враг, а кто просто носит удобную маску.

Он медленно подошёл ближе.

– Это нормально. Я тоже не всегда умею.

Я удивлённо посмотрела на него.

– Вы сейчас серьёзно?

– Да.

– Никогда бы не подумала.

– У тебя ещё будет много поводов удивиться.

Мы стояли слишком близко, и я снова заметила, что в нём нет привычного человеческого тепла. Не в смысле холода характера, а буквально – присутствие его магии ощущалось как плотная тень под кожей мира. Рядом с ним воздух был тяжелее, глубже. И всё же меня не убивало, не ломало, не душило, как должно было, если верить его словам о запретной магии. Наоборот, моя метка только один раз вспыхнула рядом с ним – и не от боли, а как будто от отклика.

– Почему я действительно не умираю рядом с вами? – спросила я тихо.

Он посмотрел мне в глаза.

– Я хотел бы знать это сам.

– И не пытайтесь снова говорить, что я просто полезна.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Хорошо, не буду.

Это сбило меня сильнее, чем если бы он начал спорить. Он стоял напротив, тёмный, собранный, почти неподвижный, и впервые с того дня на площади мне показалось, что он тоже идёт по незнакомой земле. Не как император, а как человек, которому приходится принимать решение раньше, чем он получил все ответы.

– Спи, – сказал он наконец. – Остаток ночи я посижу здесь.

– Что?

– Это временно.

– Вы собираетесь караулить меня лично?

– Тебя это смущает?

– Меня смущает уже почти всё в этом мире.

На этот раз усмешка в его лице была заметнее.

– Тогда это хотя бы не выбивается из общей картины.

Он опустился в кресло у камина, словно вопрос был решён окончательно. Я открыла рот, чтобы возразить, и поняла, что возражения кончились. К тому же где-то глубоко, под усталостью, страхом и постоянной злостью, появилось очень нелепое чувство безопасности. Наверное, потому что трудно придумать более надёжную охрану, чем человек, которого боится весь этот дворец.

Я легла снова, но уснуть сразу не смогла. Слышала, как за окном начинается предрассветный ветер, как шуршат поленья в камине, как иногда едва уловимо двигается в кресле император. Несколько раз мне казалось, что я вот-вот провалюсь в тот же огненный сон, но, видимо, настой Лориана всё же работал. Сон пришёл глубже и без видений.

Утром меня разбудил запах дыма и чая.

Я резко села, но уже через секунду поняла, что ничего не горит. В комнате было серо от раннего света. На столе стоял поднос с завтраком, а у окна разговаривали двое мужчин – император и тот самый начальник внутренней разведки, о котором он вчера не захотел говорить. Теперь я видела его впервые.

Он был моложе, чем я ожидала. Лет тридцать пять, не больше. Светлые волосы, спокойное лицо, слишком обычное для человека, чья работа – находить ложь среди знати и убийц среди слуг. Именно такие люди, наверное, и опаснее всего: не запоминаются, пока не оказывается слишком поздно.

Они сразу замолчали, когда заметили, что я проснулась.

– Доброе утро, – сказала я хрипло.

– Насколько оно может быть добрым, – отозвался незнакомец и слегка склонил голову. – Эйдан Морв. Я отвечаю за те части дворца, о которых двор предпочитает не знать.

– Звучит обнадёживающе.

– Не люблю обнадёживать заранее.

Император отошёл от окна.

– Морв нашёл кое-что интересное.

Я выбралась из кровати, стараясь не думать о том, как странно просыпаться в одной комнате с императором и его шпионом.

– Надеюсь, в этот раз новость хотя бы наполовину хорошая.

Морв положил на стол свиток.

– Ночью мы подняли старые записи по восточному крылу и нашли частичную схему запечатанных проходов. Ход у вашей стены действительно существует. Он ведёт не в коридор и не в служебные помещения.

– А куда?

– В старый семейный архив дома Вердан.

Я застыла.

Император тоже не шелохнулся, но воздух в комнате стал плотнее.

– Архив? – переспросила я.

– Закрытый ещё при жизни матери его величества, – сказал Морв. – Формально – по её личному приказу. После её смерти часть помещений опечатали, часть передали дворцу, а часть вообще выпала из планов. Кто-то очень постарался сделать вид, что этого места не существует.

Я медленно села на край кровати.

– И теперь вы хотите сказать, что прямо за моей стеной находится тайный архив семьи вашей матери?

Император ответил сухо:

– Именно это он и хочет сказать.

– Ладно. А что там может быть?

Морв переглянулся с императором.

– Документы, письма, родовые книги, записи о браках и наследовании. В худшем случае – что-то, что связывает Верданов с древней кровью сильнее, чем нам хотелось бы.

Я почувствовала под кожей неприятный холод.

Женщина из хода пришла именно оттуда.

– И вы, конечно, пойдёте туда прямо сейчас? – спросила я.

– Мы, – поправил император.

Я уставилась на него.

– Простите?

– Ты идёшь с нами.

– Это обсуждается?

– Нет.

Морв, кажется, хотел что-то возразить, но передумал.

– Я проверил внешние входы, – сказал он. – Один завален, второй частично открыт изнутри. Кто-то пользовался архивом недавно, но делал это осторожно.

Я вспомнила голос женщины. Дом Вердан не весь мёртв. Если она действительно пришла из архива, значит, знала ход лучше охраны и, вероятно, бывает там не впервые.

– Когда пойдём? – спросила я.

Император посмотрел на часы на стене.

– Через полчаса. Морв подготовит двоих людей. Больше не нужно.

– А если это ловушка?

– Тогда лучше, чтобы нас увидело как можно меньше свидетелей.

Это звучало пугающе разумно.

Пока Морв ушёл за людьми и снаряжением, мне дали время привести себя в порядок. Служанок не позвали – видимо, в таких делах доверять даже тем, кто подаёт платье, считалось роскошью. Я выбрала тёмное простое платье без лишних украшений и надела цепочку с чёрным камнем. Ключ всё ещё был со мной. Я достала его, чтобы наконец рассмотреть при дневном свете.

Он оказался старым, тяжёлым, с тонкой резьбой на головке: та же корона над разомкнутым кольцом, но рядом – ещё один знак. Едва заметная вертикальная линия, перечёркнутая двумя короткими штрихами. Не герб, а скорее метка мастера или тайный символ.

Император заметил ключ сразу.

– Откуда он у тебя?

Пришлось принимать решение.

Я подняла на него взгляд.

– Его оставили ночью.

Пауза была короткой, но очень плотной.

– Кто?

– Та, кого я не видела. Или, вернее, видела, но не назвала.

Его лицо не изменилось, только голос стал холоднее.