Текст книги "Скандальный развод. Ты пожалеешь, дракон! (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 40

Марианна

Чтобы подготовиться ко второму акту мне пришлось полностью сменить образ с яркой цыганки на бледное, почти прозрачное приведение.

Мы нашли мне белую ночнушку, на голову я нацепила что-то похожее на марлю и спряталась за шторой в спальне молодоженов до того, как они приехали в поместье.

Благо Аластор предусмотрительно перед этим распустил прислугу, оставив только управляющего Дэвида, который оказался сладкой булочкой и был рад не только пустить меня в дом по старой памяти, но еще и предоставил все необходимое для того, чтобы задуманный нами спектакль удался.

Ближе к ночи, когда уже довольно стемнело и на небе взошла луна, дверь в спальню отворилась и на пороге появился Аластор с томно хихикающей Урсулой на руках.

Стоя в своей засаде, я могла видеть происходящее в комнате только через узенькую щелочку, которую организовала себе в прорехе между шторин, но даже этого отверстия мне было достаточно для того, чтобы все рассмотреть и, чтобы внутри меня образовался рвотный позыв от увиденного.

А я то, наивная, полагала, что меня никак не тронет эта картина. Тронула. Очень даже. Так, что захотелось мелкую вертихвостку задушить, а мерзопакостного ящера пустить на суп.

«Господи, Маргарита, ты что ревнуешь?» – спросила я сама себя, пока Аластор нес свою новоиспеченную жену на кровать. Мне даже стало не по себе от таких мыслей.

Очень бы, конечно, мне хотелось, чтобы он кинул ее на кровать с размаху и желательно, чтоб промахнулся, но я постаралась успокоить непонятно откуда взявшуюся ревнивицу внутри себя и дождаться своего выхода.

Аластор нежно опустил Урсулу на кровать и присел рядом, взяв ее руку в свою.

– Ну, вот мы и дома, любимая, – проговорил он, делая вид, что с нежностью смотрит на нее.

– Да, милый, – ответила Урсула, обвивая его шею руками. – Я так счастлива. Наконец-то! Наконец-то, ты только мой и никто нам больше не помешает!

«Ну, на твоем месте, милочка, я бы не была так уверена! – ехидно подумала я про себя и отметила, что счастья в ее голосе нет ни капли, одна холодная расчетливость и алчность. – Вот стерва!»

– Я тоже, сладкая моя, – ответил Аластор, изображая максимальную влюбленность и зарылся лицом ей в шею, но я видела, как он ищет глазами мое присутствие. – Я тоже!

– Как же долго я этого ждала! – слегка хриплым от удовольствия голосом, проговорила змеюка, закатывая глаза от удовольствия. – Алик, милый, у меня к тебе есть вопрос…

«Как зе долга я этава здала!» – закатив глаза, передразнила я ее мысленно и тут же одернула себя, потому что рисковала заиграться и раскрыть свое укрытие раньше времени.

– Конечно, любимая… – немного оторвавшись от своего увлекательного елозенья по змеиной шее, отозвался Аластор.

Урсула внимательно посмотрела в глаза дракону и я кожей почувствовала, что она сейчас собирается применить на нем свои чары, только в этот раз он был предупрежден и заранее вооружился защитным артефактом, на всякий случай.

– Ты же не поверил этой чокнутой гадалке? – невинным голоском спросила пигалица, скромно надув губки.

– Ну как же? – наиграно удивился в ответ Дракмор. – Мне очень хочется верить в предсказание о том, что меня с моей красавицей-женой ждет прекрасное светлое будущее и толпа милых детишек.

«Как заливает то!» – подумала я про себя и стиснула зубы, стараясь не скрипеть.

– Да, дорогой, – тут же оживилась змеюка. – Я тоже очень хочу детей!

– Вот видишь, – целуя в щеку Урсулу, продолжил Аластор. – А ты в предсказание верить не хотела. А про то, что она сказала, что ты ведьма…

Дракон рассмеялся низким грудным голосом.

– Милая, какая из тебя ведьма? Тем более темная? – снисходительно глядя на нее, спросил Алик. – Ты же трясешься от каждого шороха, моя маленькая трусишка!

Урсула сделала вид, что засмущалась, а мне очень захотелось пошуршать в этот момент, чтобы на практике проверить, как эта стерва будет трястись, но я опять сдержалась. Еще немного и я потребую у дракона медаль за выдержку.

«Можно как-то побыстрее пододвигаться к кульминации сего действия, а то я скоро в реальное приведение превращусь?» – отправила я раздраженный мысленный посыл в Аластора в надежде, что он затылком почувствует мое возмущение и уже перейдет к следующему пункту плана.

Змеюка вновь обвила шею дракона своими загребущими ручонками и притянула к себе, давай ему понять, что пора переходить к тому, ради чего и затевается первая брачная ночь, но, хвала небесам, Аластор услышал мои мысленные проклятия на его чешуйчатую з… голову и сказал, мягко отстраняясь от Урсулы:

– Прости, дорогая, но я не могу позволить себе раздевать тебя руками, которыми я за весь день перетрогал кучу людей. Гигиена превыше всего. Ты же дождешься меня, малышка?

Урсула нахмурилась, его резкая смена дислокации видимо не входила в ее планы.

– Ты что, собрался пойти в душ прямо сейчас? – неумело скрывая недовольство, спросила она.

– Конечно, – абсолютно искренне кивнул Дракмор. – Нужно привести себя в порядок перед столь ответственным моментом.

– Я с тобой… – начала змеюка, но Алик перебил ее.

– Нет, любимая! Я сейчас быстро приму душ, а потом, когда ты пойдешь в ванну приготовлю тебя небольшой сюрприз.

– Сюрприз? – удивленно спросила пигалица.

Мы с драконом кивнули в такт.

– Алик, ты у меня такой замечательный! – в этот раз даже не наиграно восхитилась она, отпуская Дракмора в душ.

– Я быстро, сладкая, – послал напоследок воздушный поцелуй дракон и скрылся за дверью ванной комнаты.

«Можешь не торопиться, пупсик!» – продолжала ехидничать про себя я, ожидая пока специально подговоренный Дэвид вырубит все артефакты, дающие свет в этом доме.

Урсула откинулась на кровать и закрыла глаза, а в следующее мгновение погас свет и я медленно выплыла из своего укрытия, встав так, чтобы лунный свет зловеще оттенял мой силуэт и оповестила счастливую женушку о своем присутствии хриплым загробным голосом:

– Ну, здравствуй, Урсула!

Глава 41

Марианна

– А-а-а! – завизжала Урсула, больше от неожиданности, чем от страха и кинула в меня небольшой декоративной подушкой, что лежала рядом с ней на кровати.

Благо Эвергрин это предусмотрел и дал мне артефакт, использование которого делало меня прозрачной.

Импровизированная граната прошла сквозь меня и я имела радость лицезреть в отражении большого зеркала, как мой контур пошел рябью.

– Ведьма из тебя, конечно, так себе, – прохрипела я, делая шаг вперед. – Раз ты при виде привидения пугаешься.

– Какого черта ты здесь делаешь? – прошипела Урсула, подбираясь на кровати в оборонительную позу. – Ты же сдохла!

Я сделала неуклюжее па руками в стороны и заметила, как малолетняя вертихвостка вздрогнула от этого.

– А ты разве не в курсе, что души тех, кто умер не своей, да еще и насильственной, смертью, не сразу уходят в загробный мир? – провыла я утробным голосом.

– И что же они делают? – выкатывая наружу всю свою смелость, спросила Урсула.

– Они скитаются по границе миров и жаждут мести! – кинулась я вперед, делая акцент на последнем слове.

Урсула снова взвизгнула и подпрыгнув на кровати, побежала к двери в ванную, за которой, как он считала, ее ждало спасение в виде Аластора, но дверь была заперта, а оттуда до нас доносилась громкая радостная песнь новобрачного.

– Что тебе надо? – поняв, что чудесное спасение на нее не снизойдет, щемясь в угол, спросила она.

Я наступала медленно, как хищник, наслаждаясь ее страхом.

– Мне нужна справедливость, – мой голос был холоден, как могильный камень. – И правда.

Недоведьма смотрела на меня со смесью страха и презрения. Она все еще пыталась показать, что сильнее, но я видела, как дрожат ее руки.

– Или что ты думала, что будешь меня тратить, подселять в меня всякий сброд и тебе за это ничего не будет? – едко ухмыляясь, спросила я.

– Я никого не подселяла, – крикнула Урсула и, схватив со столика вазу с цветами, предприняла ещё одну попытку развеять меня, но я вновь воспользовалась артефактом Теодора, ваза пролетела сквозь меня и разбилась у меня за спиной.

Я лишь расхохоталась в ответ и продолжила наступать:

– Значит, всё-таки травила? – уточнила я, протягивая к ней свои костлявые руки.

– Ты ничего не докажешь! – фыркнула она и побежала к окну.

В этот момент створки распахнулись со зловещим скрипом, и в комнату с карканьем ворвалась стая птиц. Зрелище было поистине жуткое. Теодор постарался на славу, подбирая спецэффекты.

Птицы набросились на Урсулу, клюя ее лицо и руки. Она металась по комнате, вопя и отбиваясь от них. Перья летели во все стороны, смешиваясь с обрывками ткани ее платья.

– Убери! – взмолилась она. – Убери этих тварей! Я все скажу!

– Как же быстро ты сдалась, деточка! – я щелкнула пальцами и вся стая растворилась в воздухе будто ее и вовсе не было.

– Это все Гретта! – выплатила она. – Это она предложила мне отравить тебя в обмен на безбедную жизнь.

– Гретта? – вопросительно выгнув бровь, уточнила я.

– Да, – кивнула Урсула, зажимая рукой рану на плече, которую оставил ей острый клюв несуществующей птицы. – Фрейлина короля.

– Это та змея в зеленом? – задала я очередной вопрос, на что девушка лишь утвердительно кивнула. – Зачем я ей?

– Да том то и дело, что ты ей мешала, – пятясь от меня назад, проныла Урсула. – Ей нужен был Аластор. Точнее его ребенок.

– Ребенок? – нахмурившись, спросила я.

– Она убьет меня, если узнает, что я рассказала, – пустив из глаз пару крупных слез, попробовала разжалобить меня недоведьма, опускаясь на пол.

– А если не скажешь – тебя убью я, – категорично заявила я. – Мне терять уже нечего. Выбирай!

Слезы текли по ее лицу, смешиваясь с кровью из царапин. От прежней самоуверенности не осталось и следа.

– Она не посвящала меня в свои планы. Сказала лишь, что я должна забеременеть от инквизитора.

Я замерла, переваривая услышанное. Комната словно наполнилась густым туманом непонимания. Урсула, съежившаяся в углу, смотрела на меня с мольбой.

Я сделала шаг вперед и нависла над Урсулой грозовой тучей. Её глаза наполнились ужасом, но я видела в них и проблеск надежды. Она надеялась, что я поверю ей. Что я пощажу ее.

– Зачем ей это? – прорычала я, наклоняясь к ней еще ниже. – Зачем Гретте ребенок Аластора?

Урсула молчала, трясясь всем телом.

– Говори! – рявкнула я, и она вздрогнула.

– Я… Я не знаю! – выпалила она, захлебываясь слезами. – Она не говорила мне всего. Только то, что мне нужно сделать. Отравить тебя, забеременеть от Аластора… И все! Я не хотела тебя убивать. Я просто хотела выбраться из нищеты, в которой погряз мой отец.

«Ага, так я тебе и поверила!» – подумала я про себя, внимательно наблюдая за Урсулой.

– Зачем тебе нужно было меня травить, если сущность уже была подселена? – понимая, что не вижу полной картины, решила спросить я.

– Ты никак не умирала, а потом сказала, что беременная, – обиженно пискнула Урсула. – Первенца инквизитору должна была родить я. Во мне течет ведьмина кровь, а ты пустышка.

– То что я беременная, ты придумала сама, дурында малолетняя, – осуждающе покачала головой я. – А я не стала тебя переубеждать.

Урсула зло прищурилась, глядя на меня, тем самым выдавая то, что все эти слезы были лишь спектаклем для того, чтобы меня разжалобить.

– Ладно, говори зачем Гретте первенец Аластора и, так уж и быть, я не расскажу ему о том, что ты баловалась, – махнула я на нее рукой, порядком подустав от этого маскарада.

– Я же сказала, что не знаю, – попыталась вновь запудрить мне мозги недоведьма.

– Мне птичек обратно позвать? – я демонстративно приготовилась щелкнуть пальцами, но не успела договорить фразу, как Урсула подскочила с пола и выставив руки вперед, крикнула:

– Не на-а-адо! Она мне, правда, ничего никогда не говорила. Но я однажды подслушала ее разговор. С кем она разговаривала – не знаю, но она говорила, что ей нужен этот ребенок для того, чтобы провести ритуал. «Кровь за кровь!» – так она сказала. Больше я ничего не знаю! Честно!

– Кровь за кровь…– задумчиво повторила я. – Это может значить все, что угодно.

– Я клянусь, что больше мне ничего не известно! – взмолилась Урсула, глядя на меня. – Ты мне веришь?

Я неопределенно пожала плечами.

– Ты же не расскажешь об этом Аластору? – задала новый вопрос девушка, но ответить на него я не успела, потому что у меня за спиной раздался ледяной голос Верховного Инквизитора короля:

– Как же хорошо, что я слышал все сам!

Глава 42

Марианна

Вероятно, Урсула планировала другую первую брачную ночь, мечтала о лепестках роз и нежных объятиях, но ее планы, к счастью, не совпадали с нашими. Так что она получила то, что заслужила, корчась в агонии от инквизиторских методов допроса.

Самым загадочным оставался вопрос, мучивший нас всех: что же такого страшного сделал Аластор этой фрейлине короля, что она решила мстить кровью за кровь?

После подробного допроса той малолетней вертихвостки, измазанной в слезах, мы все еще не могли понять мотивы Гретты фон дер Ноорд.

Мы подняли всю ее родословную, прочесали архивы, словно золотоискатели в поисках самородка. Но ничего! Ни Великий Инквизитор, ни его дальние и ближние родственники никак и никогда не пересекались с Греттой и ее родными. Это было, мягко говоря, обескураживающе.

Кстати, и в черной магии они замечены не были. Странно, очень странно.

– Может ты когда-нибудь кого-то из них казнил? – Теодор откинулся на спинку стула, устало потирая глаза.

Он выглядел измученным. Это и понятно, мы уже который час по пятому кругу рылись в архивных документах, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, крупицу связи между Аластором и Греттой.

– Только если этот кто-то был каким-нибудь внебрачным ребенком и не был зафиксирован в документах, – Алик устало потирал переносицу, будто пытался выдавить из себя хоть какую-то мысль. – Но мы же с вами понимаем, что если она настолько приближена к королю, то ничто не помешало бы ей уничтожить необходимые документы. Если бы такая связь существовала.

– Но должно же быть хоть что-то! – Эвергрин возмущенно схватился за голову, его кудрявые волосы растрепались еще больше.

Его исследовательский мозг, обычно такой четкий и организованный, никак не мог уловить ниточку, которая привела бы нас к разгадке. И это безумно его раздражало, я видела, как дергается его щека.

– Может, ты ей отказал когда-то? – Теодор осторожно покосился на меня, продолжая сыпать предположениями.

– Она стала фрейлиной, когда я еще пешком под стол ходил, – отмахнулся Аластор, но тоже бросил на меня быстрый взгляд, будто проверяя, ревную я или нет.

Я замечала, как он пытается ненавязчиво флиртовать со мной, легкой усмешкой или игривым прищуром голубых глаз, но пока что я была не готова ответить ему взаимностью.

– Для столь возрастной женщины, – присвистнула я от удивления, слегка приподняв бровь. – Она довольно шикарно выглядит. Я бы даже сказала, потрясающе.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Аластор, его взгляд стал более пристальным, будто он пытался прочитать мои мысли.

– А что можно иметь в виду под словами: «Для своего возраста эта женщина выглядит потрясающе?» – я хихикнула в ответ, наблюдая за его реакцией. – Это значит, что я бы тоже хотела так выглядеть, когда мне будет глубоко за пятьдесят.

– Возможно, Ал хотел сказать, – вклинился в наш диалог Теодор, явно почувствовав нарастающее напряжение, – что Гретта фон дер Ноорд выглядит вполне себе на свой возраст и, возможно, вы говорите о разных людях.

– Это же очень легко выяснить, – поднимая руки вверх, сказала я. – Есть у нас где-нибудь портрет этой загадочной дамы?

– Да, – кивнул головой Аластор и начал перебирать папки с документами, его движения были быстрыми и точными. – Где-то был.

Он перебрал, наверное, третью папку, прежде чем наконец-то нашел портрет загадочной фрейлины короля и протянул его мне с торжествующим видом.

– Вот, это она, – сказал он, в его голосе чувствовалась облегчение.

Я потянулась, забрала портрет и, взглянув на него, поняла, что Теодор был прав. Мы говорили о разных людях. На портрете была изображена женщина с тонкими чертами лица, бледной кожей и строгим взглядом, ее светлые волосы были уложены в аккуратную прическу, а почти прозрачные глаза, не смотря на строгость, не таили в себе и грамма подлости и хитрости. Чего нельзя было сказать о той даме, что встретилась мне на королевском балу.

– Ко мне во дворце подходила другая, – сказала я, разглядывая портрет. – Та выглядела моложе, энергичнее и… злее.

– В тот вечер, – начал Тед, барабаня пальцами по столешнице. В его голосе сквозило напряжение. – Я внимательно следил за всеми.кто подходил к тебе, Мари. И кроме фрейлины короля Гретты фон дер Ноорд, из женщин, к тебе больше не подходил никто.

Я на пару секунд закрыла глаза, стараясь в мельчайших подробностях воскресить тот злополучный королевский бал. Музыка, свет, шепот интриг… и эта женщина.

– Но я уверена, что она выглядела абсолютно не так! – возразила я, размахивая портретом придворной дамы. – Я видела ее, как тебя сейчас и пока что у меня с памятью все в порядке.

– Чертовщина какая-то, – теперь уже Эвергрин засомневался в себе, его обычно уверенный тон сменился растерянностью.

Он встал с кресла, на котором сидел почти весь вечер и стал прохаживаться взад-вперед по кабинету. Потом не выдержал и сказав:

– Мне нужно проветриться, – вышел из кабинета, оставив нас с Аластором один на один с этой неразрешимой загадкой.

Я последовала примеру Теодора и тоже встала, решив размяться. Вероятно, я надеялась, что от хождения по комнате мой мозг начнет думать быстрее.

– Та женщина, что подходила ко мне, была высокая, стройная, – стала я описывать ту, которую видела, меряя шагами кабинет, – с карими хитрыми глазами, в изумрудном платье в пол и ядовитой улыбкой. Я еще подумала, что если она не королева, то очень хочет ею быть, потому что все в ее поведении говорило о ее чувстве собственной значимости. А еще она была очень похожа на змею.

– Вот последняя характеристика, конечно, не поможет, – отозвался Аластор, наблюдая за мной из угла, в котором стоял последние двадцать минут. Его взгляд был пристальным, изучающим. – Потому что почти весь дворец, если внешне и не похож на змей, то ведет себя, как они – это точно.

– Если бы я умела рисовать, – грустно сказала я, остановившись посередине комнаты и уперев руки в боки. От безысходности хотелось кричать. – Я бы ее нарисовала. Но я не умею.

– А что если…– встрепенулся Алик, оттолкнувшись от стены и подошел ближе, с любопытством и какой-то странной надеждой глядя на меня. – Позволишь, я немного влезу к тебе в голову?

Вопрос застал меня врасплох, я неосознанно отшатнулась назад. Идея казалась пугающей, словно вторжение в личное пространство.

– Что это значит? – уточнила я, неосознанно делая шаг назад.

– Я могу увидеть воспоминания другого человека, – пояснил Дракмор, подбирая слова, словно предлагая мне сделку с дьяволом. – Чаще всего этот навык я использую с преступниками для более быстрого получения информации и это достаточно болезненный процесс, но я постараюсь сделать все аккуратно.

– А почему ты не сделал этого с Урсулой? – задала я логичный вопрос. Недоверчивость все еще клубилась внутри меня.

– Я сделал, – признался он. – Но ее воспоминания были умело стерты той, кому было не выгодно, чтобы я применил этот навык. Есть вероятность, что во всей этой суматохе Гретта просто забыла стереть из твоей памяти и у нас получиться увидеть ее.

– Если это Гретта, а не кто-то другой, – с сомнением в голосе сказала я и тяжело вздохнув, добавил: – Ладно, давай, смотри. Что мне для этого нужно сделать?

На долю секунды глаза Аластора вспыхнули драконьим зрачком. Или мне показалось? В полумраке кабинета почудилось всякое.

– Тебе – ничего, – сказал дракон, чуть хрипловатым голосом. Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала его тепло. – Просто стой и если будет больно, сразу говори. Готова?

Готова я не была. Совсем. Но все равно кивнула, потому что чего не сделаешь ради поимки злостных преступников.

А в следующее мгновение мои губы накрыло горячим, но безумно нежным поцелуем…

Глава 43

Марианна

Это было совсем не то, чего я ожидала. Ни боли, ни неприятных ощущений, лишь обжигающий поцелуй, который заставил все мои чувства обостриться до предела. По телу побежали мурашки, а внизу живота разлилось приятное тепло. И во всем этом была невероятная сила, словно он не просто касался моих губ, а проникал в самую душу, заглядывая в самые потаенные уголки моего сознания.

Вот только я не давала согласия на подобное, ни дракону, ни самой себе. Это было несправедливо по отношению к Марианне. Это было нарушением моих личных границ.

– Из Урсулы и других преступников, – спросила я, улучив момент, когда Алик отпустил мои губы, чтобы набрать воздуха. Голос слегка дрожал, но я старалась этого не показывать. Нужно было как можно быстрее вернуться в нормальное состояние, чтобы не выдать охватившее меня смятение. – Ты таким же способом информацию выуживал?

Волшебство момента, конечно же, сразу улетучилось. Вся эта романтическая атмосфера разбилась о мои колкости, как хрупкий бокал о камень. Собственно говоря, на это и был расчет. Ибо нечего к бывшей жене, которая тебе и не жена уже вовсе, лезть целоваться без разрешения. Еще чего удумал!

– Я постарался сделать так, чтобы не было болевых ощущений, – уклончиво ответил Алик, пристально глядя мне в глаза, словно пытаясь там что-то разглядеть.

– А, – с укором глядя на него, отозвалась я. – Ну тогда ты поздно стал стараться.

– Ты думаешь, я не понимаю этого? – с раздражением в голосе спросил инквизитор.

– Ты думаешь, что понимание этого должно тебя как-то оправдать? – задала встречный вопрос я, выдерживая его взгляд.

– Я не ищу себе оправданий, – Аластор отошел в сторону и отвернулся, но я успела заметить, как напряглась от подавляемой злости его челюсть. Я даже почти услышала, как скрипят его зубы. В его голосе сквозило отчаяние, которое удивило меня. – Потому что нет их! Потому что я слепой идиот, которого обвели вокруг пальца. И самое мерзкое – это то, что я сам дал себя обмануть, думая, что контролирую ситуацию. Сам виноват!

Мне было знакомо это состояние. Иллюзия контроля такая притягательная. Кажется, что ты свою жизнь ты держишь в своих руках. Что все идет так, как этого хочешь ты. А на самом деле – это самый большой самообман в нашей жизни.

Ты годами выстраиваешь этот хрупкий карточный домик, а потом он в один миг рушится, потому что ты не нашел в себе смелости вовремя посмотреть правде в глаза.

Я не хотела видеть реальное положение вещей. Мне нравилось думать, что мой молодой муж Толик счастлив со мной. Я закрывала глаза на его фырканья и недовольства, думая, что это ничего не значит.

«Милые бранятся – только тешатся» – сказала бабушка однажды, а я запомнила.

И тридцать пять лет я обманывала саму себя тем, что я все контролирую, а по факту просто боялась одиночества. И где я в итоге оказалась с этим своим контролем?

В чужом мире, в чужом теле, занозой в одном месте у тех, кто тоже думал, что все контролирует – ирония судьбы.

– И что ты собираешься с этим делать? – спросила я, возвращаясь из своих раздумий.

– С чем? – не понял дракон.

– С виной, – пояснила я.

Аластор на мгновение замолчал, словно собирался с мыслями.

– Жить с ней, – пожал плечами Аластор. – Всех поймаю. Накажу. Вот только это уже ничего не изменит. Мне казалось, что я все предусмотрел, все просчитал. Но я был слишком самонадеян и за это поплатился.

– У всего в мире есть цена, – философски заметила я. – И все мы за что-то да расплачиваемся.

– Я в курсе! – раздраженно бросил инквизитор. – Спасибо!

Он злился, вот только на кого именно была направлена эта злость: на меня или же на самого себя, пока что было непонятно, поэтому я решила сменить тему, считая, что его душевные терзания – это не моя проблема. Если сам справиться не может, пущай идет к психологу.

– Ты увидел, как выглядит настоящая лжеГретта? – спросила я после небольшой паузы, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более безразлично.

– Нет, – скупо отозвался инквизитор. Его голос был холоден, как лед. – Твое сознание закрыто для меня. Но это не какое-то внешнее заклинание. Это твой собственный внутренний блок. Возможно, твой магический дар заключается в том, чтобы противостоять различного рода ментальным воздействиям.

Он подошел к окну и уставился на проплывающие мимо облака, словно пытаясь найти в них ответы на свои вопросы.

– В моем мире это называется психологическая устойчивость, – решила поумничать я. Более того, злорадную часть меня, которую я открыла для себя в этом мире, это даже немного забавляло.

Аластор хотел мне что-то ответить, вероятно, съязвить в ответ, но в этот момент с проветривания мозгов вернулся Теодор и, когда мы сказали ему, что ничего не получилось и что нам нужен человек, который умеет хорошо рисовать и сможет нарисовать портрет по моему описанию, он радостно предложил нам обратиться к одному из моих дружочков, графу Эммету Лефрою, который по счастливой случайности обладал навыками портретиста.

«Где же ты раньше был, Теодор, со своими гениальными идеями?» – подумала я про себя.