Текст книги "Развод. Я (не)твой подарок, дракон! (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 35

Галина

Пока я наряжалась в своей временной комнате, служанки сновали туда-сюда, то и дело постукивая в дверь с вопросами: какую ленту лучше повязать на перила, где поставить столы для угощений, хватит ли всем места в главном зале.

Я отвечала, на ходу затягивая шнуровку изумрудного платья – того самого, что заказала в ателье, с серебряной вышивкой по вороту и рукавам. Ткань мягко струилась по фигуре, а в отражении зеркала на меня смотрела женщина, которую я едва узнавала.

Молодая, с горящими глазами и легким румянцем на щеках, она улыбалась так, будто знала какую-то прекрасную тайну.

– Госпожа, – служанка робко заглянула в дверь, – хозяин велел передать, что гости уже собираются в главном зале, и если вы не спуститесь через четверть часа, он сам поднимется вас искать.

– Передай хозяину, – я поправила серебряную нить в волосах, – что если он посмеет подняться сюда до того, как я буду готова, он не получит свой подарок.

Девушка хихикнула и убежала, а я сделала последний глубокий вдох, провела ладонями по юбке, разглаживая складки, улыбнулась и вышла в коридор.

В главном зале было шумно и людно. У дальней стены столы ломились от яств – Марта превзошла саму себя: заливная рыба, запеченные поросята, пироги с разными начинками, горы пряников и, конечно же традиционные новогодние блюда с земли.

Я вошла в зал, и шум будто бы притих. Первым меня заметил Рикард. Он стоял у камина, в парадном кафтане темно-зеленого цвета, расшитом серебром, волосы аккуратно зачесаны, щеки выбриты.

Он смотрел на меня так, будто видел впервые, и в его золотистых глазах отражались все огни зала. А потом он улыбнулся – той самой редкой, искренней улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

– Лина, – сказал он, подходя и протягивая руку, – ты прекрасна.

– И ты неплохо выглядишь для дракона, который недавно победил вселенское зло, – ответила я, вкладывая ладонь в его.

Он тихо рассмеялся, и этот смех разлился по залу, словно сигнал. Все обернулись, заулыбались, и праздник начался по-настоящему.

Сначала мы сидели за столами, и я рассказывала гостям о земных новогодних традициях – о елке, о Деде Морозе, о том, как мы наряжались в костюмы и водили хороводы.

Паулина слушала, подперев подбородок рукой, и в ее глазах стояли слезы – то ли смеха, то ли ностальгии. Марианна тут же предложила устроить хоровод прямо сейчас, и Фрея, недолго думая, вытащила на середину зала перепуганного Дариана.

– Ничего, – крикнула она, – у нас в роду все отлично танцуют! Ты, главное, не наступай мне на ноги!

Мы высыпали на середину зала, и я с удивлением обнаружила, что Рикард не просто умеет танцевать, а делает это с той же уверенностью, с какой держит меч.

Он вел меня в хороводе, кружил, прижимал к себе, и я чувствовала себя девчонкой, впервые попавшей на бал.

Дети визжали, взрослые смеялись, и даже суровый Аластор, кажется, позволил Марианне увлечь себя в общий круг.

В двенадцатом часу мы вышли на улицу, чтобы прослушать двенадцать ударов колокола, который Марианна затребовала установить на одной из башен.

“Какой Новый год без курантов?” – невинно хлопая ресницами, спросила она.

Холодный воздух обжег щеки, но я даже не заметила этого, потому что была ослеплена множеством огней. Вся главная площадь Хельгарда светилась: факелы, фонари, гирлянды из зачарованных светлячков, которые Фрея развесила по перилам и крышам.

Голубая ель на поляне сияла особенно ярко, и ее свет, казалось, освещал весь замок.

На площади собрались почти все жители ближайших деревень. Они стояли плотными группами, кутаясь в тулупы, и смотрели наверх, где на башне замерли звонари.

Рикард стоял рядом со мной, его рука лежала на моем плече, согревая даже сквозь плотную ткань плаща.

– Сейчас, – прошептала я, и в ту же секунду над площадью разнесся первый удар колокола.

Гулкий, чистый, он прокатился над заснеженными крышами, над лесом, над холмами, и я почувствовала, как земля под ногами отозвалась на него едва уловимой вибрацией.

Второй удар сорвал восторженный вздох толпы. До двенадцатого удара все стояли замерев, потом закричали разом, засмеялись, захлопали, и я, повернувшись к Рикарду, крикнула ему в самое ухо:

– С новым годом, Рик!

Он не ответил. Просто наклонился и поцеловал меня под крики и смех, под сверкание магических огней. И я забыла, как дышать.

– С новым годом, Лина, – сказал он, отстраняясь, и в его глазах горело обещание.

Мы вернулись в замок, когда колокол уже отзвонил, но гулянья на площади только начинались. Кто-то завел хоровод, кто-то пустил в небо зачарованные фейерверки, и дети визжали от восторга, глядя, как рассыпаются золотые искры. Мы с гостями прошли в малый зал, где уже ждали подарки.

Обмен подарками превратился в настоящее представление. Мы распаковывали коробки и радовались как дети всему, что там находили. И когда все презенты были вручены, а время перевалило глубоко за полночь, мы уставшие, но довольные разошлись по своим комнатам.

Там-то я и решила вручить своему дракону подарок, который приметили еще тогда на ярмарке.

Я вытащила из потайного кармана маленький сверток, перевязанный шелковой лентой. Рикард смотрел на него с неподдельным любопытством, а я вдруг застеснялась, как девчонка.

– Это… это тебе, – сказала я, протягивая сверток. – Мне показалось, что это… ну, в общем, смотри сам.

Он развязал ленту, развернул ткань и замер.

На его ладони лежала маленькая деревянная фигурка дракона. Искусно вырезанная, с мягкими линиями, с чуть прищуренными глазами и сложенными за спиной крыльями. Дракон, свернувшийся клубком, не грозный, не величественный – уютный, домашний, почти ручной.

Рикард смотрел на нее так, будто видел перед собой самое ценное сокровище. Его пальцы осторожно гладили деревянные крылья, и я заметила, как дрогнули ресницы.

– Ты… – начал он и замолчал.

– Я подумала, – сказала я тихо, – что тебе, наверное, никто никогда не дарил просто так, без повода, что-то такое несерьезное. Не полезное, не для битвы. А просто – потому что.

Он поднял на меня взгляд, и в его золотистых глазах блеснуло что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

– Лина, – сказал он, и голос его был хриплым, непривычно тихим. – Я… спасибо.

Он убрал фигурку во внутренний карман кафтана, бережно, словно она была хрупче самого тонкого стекла. Потом, не говоря ни слова, вытащил из-за пояса маленькую бархатную коробочку.

– Это тебе, – сказал он, и в его голосе послышалась та самая командирская нотка, которую я уже научилась распознавать как маскировку волнения. – Я… я хотел подарить это еще до того, как все случилось, но не успел.

Он открыл коробку.

Внутри на черном бархате лежало кольцо. Тонкое, из белого металла, с камнем, который переливался всеми оттенками золотого и голубого – в точности как браслеты на наших запястьях.

Свет камня был живым, теплым, и я чувствовала, как он отзывается где-то глубоко внутри, на самой грани сознания.

– Лина, – Рикард взял мою руку, – ты даже не представляешь, насколько сильно изменила мою жизнь. Я прошу тебя стать моей женой! Без договоров и прочего. Если у тебя есть такое желание.

Он замолчал, глядя на меня, и в его глазах я увидела то, чего не замечала никогда: неуверенность. Мой дракон, правитель Хельгарда, победитель Эдрика, стоял передо мной и боялся моего ответа.

– Рикард, – сказала я, и голос мой дрогнул.

– Я хочу, чтобы ты стала моей жизнью, – ответил он. – Если ты согласна.

Мое сердце на секунду остановилось, а потом забилось с тройной силой.

– Согласна, – выдохнула я. – Конечно, согласна.

Он надел кольцо мне на палец. Оно пришлось впору, будто всегда там было, и в тот же миг браслеты на наших запястьях вспыхнули ярче, соединяясь с кольцом единой золотистой нитью.

А потом поцеловал со всей нежностью, на которую только был способен.

– У меня есть для тебя еще кое-что, – хитро улыбнувшись, сказала я, когда он наконец, отпустил мои губы.

– Мне уже начинать бояться? – вопросительно вскинув бровь, спросил мой будущий муж.

– Думаю, что это тебе точно понравится, – лукаво подмигнула я. – Я сейчас.

Оставив дракона пребывать в недоумении, я развернулась и скользнула за приоткрытую дверь в ванную комнату, где меня уже ждал сюрприз, который я заказала в ателье в тот самый день. Он лежал в красивой коробке, дожидаясь своего часа.

Я скинула платье, распустила волосы, провела щеткой, заставляя их лечь мягкими волнами. Красный пеньюар струился по фигуре, ложась, как вторая кожа, и в полумраке комнаты, я казалась себе почти нереальной. Героиней старой сказки, в которую сама же и не верила.

Утвердив свой внешний вид, я подмигнула своему отражению в зеркале и вернулась в спальню.

Рикард стоял у камина, глядя на огонь и услышав, как открылась дверь в ванную, обернулся и замер.

Он смотрел на меня так, будто перед ним были все чудеса этого мира, собранное в одной женщине. Его глаза пожирали меня с обжигающей страстью и восторгом и я терялась в их глубине.

– Лина… – выдохнул он, и в его голосе не было ничего, кроме желания и благоговения.

Я сделала шаг к нему. Он шагнул навстречу, и между нами вспыхнуло то, что уже не нуждалось в словах.

Он подхватил меня на руки, легко, словно я ничего не весила, и я обвила его шею, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим, как его пальцы вплетаются в мои волосы, как наши сердца бьются в унисон, отмеряя секунды до того мгновения, когда мир перестанет существовать для нас обоих.

– Я люблю тебя, – прошептал он, опуская меня на постель.

– А я тебя люблю, – ответила я, и это была самая простая и самая правдивая фраза в моей жизни.

А потом были только он, я, и тот свет, что связывал нас теперь навсегда.

Глава 36

Он навис надо мной, и в золотистых глазах его плясали отсветы камина. Я видела в них себя – растрепанную, раскрасневшуюся, счастливую. Он провел пальцами по моей щеке, по шее, по ключице, и каждое прикосновение оставляло на коже огненный след.

– Я так боялся, что потеряю тебя, – прошептал он, и голос его дрогнул. – Когда ты упала на поляне, когда не открывала глаза…

– Я здесь, – я коснулась его губ пальцами. – Я никуда не уйду.

Он накрыл мою ладонь своей, переплел пальцы, и кольцо на моей руке вспыхнуло, перекликаясь с браслетами. Свет их был мягким, теплым, он окутывал нас, словно одеяло, отгораживая от всего мира.

– Покажи мне, – сказала я, глядя ему в глаза. – Покажи, что я тебе нужна.

Он наклонился, и его губы нашли мои – нежно, медленно, пробуя на вкус, словно в первый раз. Я выгнулась навстречу, запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как его руки скользят по моему телу, поглаживают плечи, талию, бедра.

 Каждое движение было неторопливым, почти благоговейным, будто он боялся спугнуть меня своей силой.

– Ты такая, – прошептал он мне в губы, – невыносимая, упрямая, прекрасная. Моя!

– Твоя, – выдохнула я в ответ.

Он улыбнулся и я почувствовала, как его сдержанность рушится, уступая место огню, что горел в его глазах.

Он целовал меня, и каждый поцелуй был как обещание. Мои губы, шея, плечи, ключицы – он не торопился, он изучал, запоминал, будто хотел запечатлеть в себе каждую черточку, каждую родинку, каждый вздох. А я отвечала ему тем же, проводя ладонями по его плечам, груди, животу, чувствуя, как под моими пальцами напрягаются мышцы, как его дыхание становится глубже, а руки – настойчивее.

– Рик, – выдохнула я, и мой голос был похож на мольбу.

Он поднял голову, посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько нежности, что у меня защипало в носу.

Когда все кончилось, я лежала, уткнувшись носом ему в шею, и чувствовала, как его пальцы перебирают мои волосы. В камине догорали последние поленья, за окном тихо падал снег, и где-то вдалеке еще слышались голоса праздничных гуляний.

– Знаешь, – сказала я, не открывая глаз, – а ты, оказывается, очень даже неплохо целуешься.

Он тихо рассмеялся, и его смех отозвался вибрацией у меня в груди.

– У меня был хороший учитель, – прошептал он мне в макушку.

– Кто же? – я приподняла голову, заглядывая ему в лицо.

– Ты, – ответил он просто. – Ты научила меня, что значит хотеть по-настоящему. Что значит ждать. Что значит бояться потерять.

Я не нашлась, что ответить. Только прижалась крепче, чувствуя, как кольцо на моем пальце мягко светится в такт биению его сердца.

Мы пролежали так до самого рассвета – говорили, молчали, смеялись, снова целовались, и я впервые в жизни не думала о том, что будет завтра. Потому что завтра было здесь, рядом, в этих руках, в этом доме, в этом мире, который стал моим.

А когда первые лучи солнца позолотили заснеженные крыши Хельгарда, я закрыла глаза и заснула с улыбкой, чувствуя, как его дыхание ровно и спокойно согревает мою щеку.

Эпилог

Свадьбу сыграли через месяц, когда земли Хельгарда окончательно ожили, а в замок потянулись обозы с зерном из Вальдхейма. Я смотрела, как в парадный двор въезжают тяжелые фургоны, как слуги разгружают мешки и бочки, как Марта, раскрасневшаяся и счастливая, командует на кухне, и чувствовала, как внутри наконец-то утихает та тревога, что жила там с самого моего появления в этом мире.

Рикард настоял, чтобы церемония прошла на той самой поляне, под голубой елью. Ель теперь светилась не только по ночам, но и днем, и маги говорили, что она станет хранительницей этих земель на многие годы.

Мы стояли под ее ветвями, я, в белом платье, расшитом серебром, смотрела в золотистые глаза своего дракона и не верила, что все это происходит со мной. Семьдесят три года в прошлой жизни, и ни одного дня такого счастья.

– Клянусь, – сказал Рикард, и голос его разнесся над поляной, заставляя замолчать даже самых маленьких гостей, – что отныне и навсегда ты будешь для меня не просто женой. Ты будешь моим домом, моей силой, моей свободой. Я клянусь, что никогда не заставлю тебя чувствовать себя пленницей. И что каждое утро буду благодарить судьбу за то, что она привела тебя в мою жизнь.

Я слушала, и слезы текли по щекам, а он вытирал их большими пальцами, улыбаясь.

– А я, – сказала я, и голос мой дрогнул, – клянусь, что больше никогда не буду прятать свои чувства за маской безразличия. Я клянусь, что буду рядом, что буду надоедать тебе своими идеями, что буду смешить тебя, злить, но никогда – никогда – не позволю тебе забыть, как я тебя люблю.

Потом были поцелуй, крики “горько”, и Марианна, кажется, даже считала вслух, пока Аластор не утянул ее в сторону. Паулина плакала, Фрея смеялась, а Герард с самым серьезным видом предлагал Рикарду “беречь сокровище, которое ему досталось”.

Пиршество длилось до глубокой ночи. Столы стояли прямо на снегу, накрытые тяжелыми скатертями, над ними горели магические фонари, и казалось, что весь Хельгард вышел на эту поляну – чтобы пить, есть, танцевать и радоваться.

А спустя еще месяц, одним еще морозным, но уже весенним днем я обнаружила, что меня ужасно воротит от любых запахов и вместо радости от принесенного Рикардом кофе в постель, я ринулась в ванну освобождать свой желудок.

– Лина, что с тобой? – встревоженно спросил муж из-за двери.

– Ничего, – немного оклемавшись, ответила я, возвращаясь в спальню. – Кажется… кажется, я беременна.

Он не понял сначала. А потом его глаза расширились, и он перевел взгляд с моего лица на мой живот, и обратно, и я увидела, как на его глазах выступили слезы.

– Ты… – выдохнул он, и голос его сел. – Лина…

– Похоже на то, – я взяла его за руку, прижала к своему животу. – Похоже, что кофе на ближайшие девять месяцев исчезнет из моего рациона.

Он обнял меня так крепко, что я пискнула, и закричал на всю комнату:

– У НАС БУДЕТ РЕБЕНОК!

Когда мы сообщили об этом друзьям, прибывшим в гости из Вальдхейма, тишина длилась ровно секунду. Потом грянул такой шум, что я зажала уши. Герард что-то кричал, хлопая Рикарда по спине, Аластор поднял кубок, Марианна кинулась обнимать меня, и тут же, отстранившись, объявила:

– Я буду крестной!

– Это еще почему? – возмутилась Фрея, подлетая с другой стороны. – Первой крестной буду я!

– Девочки, девочки, – Паулина, королева Вальдхейма, приподняла бровь с таким видом, что вокруг нее сразу образовалось свободное пространство. – Я, кажется, старшая по статусу. И вообще, у меня есть опыт.

– У меня тоже есть опыт! – Марианна уперла руки в боки. – Я, между прочим, замужем дольше всех вас!

– Это ничего не значит, – парировала Фрея.

– Девушки! – я не выдержала и рассмеялась. – Ребенок еще даже не родился, а вы уже грызетесь!

Они замерли, переглянулись, и вдруг рассмеялись все вместе.

– Ладно, – сказала Паулина, обнимая меня за плечи. – Пусть будет так: крестных будет трое.

– Это вообще законно? – усомнилась Фрея.

– А кто здесь проверять будет? – Паулина кивнула в сторону мужчин, которые уже дружно поздравляли Рикарда и, кажется, обсуждали, сколько медовухи нужно заготовить к крестинам. – Договорились?

– Договорились, – кивнула я.

– Тогда по рукам, – Марианна протянула ладонь, и мы ударили по-свойски, как когда-то в той самой малой гостиной, когда только начинали свой заговор.

Я смотрела на них – на королеву, на жену инквизитора, на ведьму, на этих удивительных женщин, которые стали мне сестрами, – и чувствовала, как внутри разливается тепло, такое же, как в тот день на поляне, когда я держала в руках камень и молила землю проснуться.

В ту ночь, когда гости наконец разошлись, мы с Рикардом долго сидели у камина в нашей спальне. Он держал меня за руку, иногда клал ладонь на мой живот, и в его глазах светилось то самое, что я видела в день нашей первой встречи, но теперь уже не ледяное, а живое, теплое, человеческое.

– Знаешь, – сказал он, – когда я был маленьким, отец рассказывал мне, что наш род когда-то был связан с хранителями земли. Что мы не просто черпаем силу из ядра, а отдаем ей что-то взамен. Потом мы забыли, как это делать. А ты вспомнила.

– Я не вспоминала, – я покачала головой. – Я просто… испугалась. Поняла, что могу потерять тебя. И тогда внутри будто что-то открылось.

– Это и есть дар хранителя, – он поцеловал мои пальцы. – Он просыпается не от знания, а от любви. Теперь наша земля будет жить. И наши дети будут жить. И мы с тобой.

Я прижалась к нему, слушая, как бьется его сердце, и у меня перед глазами промелькнула вся моя прошлая и настоящая жизнь.

– О чем задумалась? – спросил Рикард, вырывая меня из воспоминаний.

– О том, как странно складывается жизнь, – я улыбнулась. – Еще недавно я мыла полы в своей трехкомнатной квартире и думала, что все уже позади. А теперь я здесь, с тобой, и впереди столько всего.

– Все только начинается, – он поцеловал меня в висок.

За окном тихо таял последний снег, напитывая Хельгард живительной влагой. В камине догорали дрова, и последние искры взлетали вверх, к потолку.

Где-то внизу Марта уже заводила тесто на завтрашние пироги, а в конюшне тихо ржали лошади, готовясь к утреннему выезду.

Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри шевельнулась новая жизнь – маленькая, теплая, обещающая.

– Я люблю тебя, Рик, – прошептала я.

– Я люблю нас, Лина, – ответил он.

И мы замолчали, слушая, как поет весенний ветер за окном, как потрескивает огонь в камине, как бьются наши сердца в унисон.

*Конец*

Постскриптум

Пятнадцать лет спустя

Королевский замок в Вальдхейме гудел, как разворошенный улей. Дворецкий, казалось, обзавелся шестой парой рук, слуги носились с подносами, а на кухне творилось нечто среднее между гастрономическим чудом и военным сражением.

Королева Паулина лично проверяла каждое блюдо, чем доводила поваров до нервной икоты, а король Герард с видом человека, привыкшего к стихийным бедствиям, готовил главный зал к прибытию гостей.

– Ты уверена, что они все приедут одновременно? – спросил он у жены, когда очередная корзина с провизией исчезла в недрах кухни.

– Они всегда приезжают одновременно, – ответила Паулина, поправляя вышитый воротник. – Это женская солидарность. Или заговор. Я до сих пор не поняла.

– И то, и другое, – вздохнул Герард.

Первыми, как и положено самым дальним гостям, прибыли Лина с Рикардом из Хельгарда. Их золотистая карета едва успела остановиться у парадного крыльца, как из нее выбрался Рикард, а за ним и Галина, которая тут же принялась командовать выгрузкой подарков.

– Рик, не стой истуканом! – крикнула она мужу. – У нас там корзина с пирогами, они горячие!

– Ты испекла пироги? – удивился Рикард, который за пятнадцать лет так и не привык к тому, что его жена теперь лично готовит для друзей.

– Я их придумала, а пекла Марта, – отмахнулась Галина. – Не усложняй.

Из-за спины родителей вышла юная мисс Мирослава Грейстен, всем своим подростковым видом показывая, что она не особо хотела сюда ехать и ее заставили.

– А где Элариан? – спросила Мира, угрюмо оглядывая двор. Было подозрение, что он ей нравится, но об этом, конечно же, все тактично молчали. – Он же обещал приехать!

– Он приедет, – ответила Фрея, которая как раз вышла из своего экипажа, прибывшего следом и подходила к общей компании. – Но чуть позже. У него дела в столице.

– Знаем мы эти его холостяцкие дела, – хмыкнула Галина. – Небось опять в лаборатории пропадает.

– Он артефактор, – напомнила Фрея. – Ученые они такие ученые.

Из-за спины матери выпорхнула Ялория, которую все называли просто Лорой. Ей было пятнадцать, и она была копией матери – такая же острая на язык, такая же рыжая и такая же непоседливая.

– Мама, – заявила Лора, оглядываясь по сторонам, – если этот зануда опять будет рассказывать про свои артефакты, я сбегу.

– Сбежишь? – переспросил Дариан, наконец победивший многочисленные пакеты с подарками, которые торжественно доверила ему нести его драгоценная супруга.

– Сбегу в сад, – уточнила Лора. – Там в пруду были рыбки.

– Ну-ну, – усмехнулась рыжая ведьма, – посмотрим, как ты запоешь, когда увидишь, кто еще приехал.

Лора не успела уточнить, потому что во двор вошли новые гости. Марианна с Аластором вышли из экипажа с грацией, достойной королевской семьи, хотя от королевской семьи у них были только связи и характер.

– Девочки! – крикнула Марианна, забыв про мужа и бросилась обнимать подруг. – Я так по вам соскучилась! Вы выглядите…

– Старыми? – уточнила Паулина.

– Замечательно! – закончила Марианна. – Я хотела сказать – замечательно!

Пока девушки обменивались последними новостями, их сыновья присоединились к остальным.

Грегори, старший сын Марианны и Аластора, которому было уже семнадцать, выглядел так, будто сошел с обложки глянцевого журнала: серьезный, подтянутый, с легкой хмуростью на лице, как у отца, которая, впрочем, моментально исчезла, когда он увидел Лору.

Лора же, которая за секунду до этого собиралась сбежать в сад общаться с рыбками, вдруг застыла на месте, скромно потупив взгляд. Чем заставила своего отца волноваться.

– Оу, – сказала Марианна, краем глаза заметившая эту немую сцену.

– Угу, – согласилась Фрея.

– Что? – не понял Аластор.

– Ничего, – хором ответили жены. – Мужчинам не понять.

Второй сын четы Дракморов, Ксандр, которому едва исполнилось десять, держался рядом с братом с важностью, которая в его возрасте выглядела умилительно. Он был светловолосым и голубоглазым – вылитая мать, и в отличие от серьезного Грегори, улыбался так, что для него хотелось купить все игрушки в мире.

– А где подарки? – спросил мальчик, осматриваясь. – Мне обещали подарки.

– Подарки будут, – пообещал Герард, спускаясь во двор. – Если ты перестанешь кадрить мою дочь.

Ксандр хотел было возмутиться, но тут же посмотрел в сторону, где стояла София Блэкторн – дочь короля, девушка с темными волосами и серьезными глазами, которая пыталась делать вид, что не замечает пристального взгляда десятилетнего мальчика.

– Я не кадрю, – обиженно сказал Ксандр. – Я просто... уточняю.

– Уточняешь? – переспросил Герард.

– Уточняю, как у нее дела.

Софи покраснела. Ксандр подошел к ней с таким видом, будто собирался сделать ей предложение, и галантно протянул руку:

– Позвольте, леди, я провожу вас в сад. Там, говорят, розы расцвели.

София, которая была старше на три года и выше на полголовы, посмотрела на протянутую руку, потом на мальчика, потом на родителей, которые с трудом скрывали улыбки, и, вздохнув, вложила свою ладонь в его.

– Проводи, – сказала она. – Но если ты опять начнешь рассказывать, как победил в шахматы старшего брата, я уйду.

– Я не буду про шахматы! – пообещал Ксандр. – Я буду про розы. И про то, какие у вас красивые глаза.

Герард, который слышал этот разговор, схватился за сердце.

– Паулина, – прошептал он жене. – Ему всего десять, а он уже…

– А он уже выбрал себе великолепную спутницу, – спокойно заметила Марианна. – Удобряет почву на будущее, так сказать.

– Весь в мать, – беззлобно фыркнул Аластор.

Мари лишь пожала плечами, давая понять, что она бессильна против генетики.

Обед накрыли в большой столовой, но ждали не только Элариана. В дверях появился церемониймейстер с видом человека, который вот-вот лишится голоса.

– Его сиятельство граф Эдвин Блэквуд с сестрой, – объявил он.

В зал вошел граф Блэквуд – тот самый, который когда-то сыграл большую роль в жизни Марианны и который за пятнадцать лет ничуть не изменился, разве что в висках появилась благородная седина.

За ним следовала девушка лет двадцати пяти, с темными волосами, собранными в изящную прическу, и спокойными серыми глазами, которые смотрели на мир с легким любопытством.

– Эдвин! – воскликнула Мари. – А мы думали, вы не приедете!

– Как можно пропустить такой праздник? – улыбнулся Блэквуд. – Тем более, я обещал.

– Представите нам свою сестру? – спросила Паулина, с интересом рассматривая девушку.

– Моя младшая, – кивнул Блэквуд. – Агата. Она недавно вернулась из путешествия и решила, что ей нужно расширять круг знакомств.

Девушка сделала реверанс, и в этот момент в дверях появился опоздавший Элариан Грейфилд. Он вошел в зал с видом человека, который только что вышел из лаборатории и забыл переодеться. На нем был дорожный плащ, в руках он держал какой-то странный прибор, а на плече сидел световой дракончик.

– Простите, – сказал он, оглядываясь. – Эксперимент затянулся.

– Эксперимент? – переспросил Дариан, который уже открыл рот, чтобы отчитать сына.

– Магический стабилизатор, – пояснил Элариан, пожимая плечами. – Прекрасно работает, кстати.

Он перевел взгляд на гостей и запнулся о младшую Блэквуд. Девушка с неподдельным интересом и легкой улыбкой смотрела на светового дракончика.

– Он живой? – спросила она.

– Магический, – ответил Элариан. – Но почти живой. Хотите посмотреть поближе?

Агата шагнула вперед, и дракончик, словно чувствуя ее любопытство, слетел с плеча Элариана и устроился на ее ладони.

– Красивый, – прошептала она.

– У него нет имени, – сказал Элариан. – Я все собирался придумать, но как-то не до того было.

– Могу я предложить для него имя Лучик? – спросила девушка с надеждой глядя на Элика.

– Восхитительно, – кивнул мужчина. – Так и назовем.

– Надо же, – тихо сказала Паулина, наблюдая за этой сценой.

– Что надо же? – спросил Герард.

– Посмотри, – кивнула она в сторону сына Фреи.

Дариан с супругой тоже заметили, как их сын смотрит на девушку. Фрея улыбнулась, а Дариан нахмурился.

– Это хорошо или плохо? – спросил он у жены.

– Это хорошо, – ответила она. – Очень хорошо.

***

Пока взрослые рассаживались за столом, молодежь разбрелась по замку. Грегори, который с момента появления Лоры не мог найти себе места, наконец дождался момента, когда они остались вдвоем в коридоре, ведущем в сад.

– Ты... изменилась, – сказал он, чувствуя себя полным идиотом.

– Я выросла, – ответила Лора. – Это нормально.

– Я знаю. Я просто... – Грегори замолчал, подбирая слова. – Я рад тебя видеть.

– Я тоже рада, – сказала Лора, и в ее голосе не было привычной колкости.

Они пошли в сад, где уже гуляли другие. Наследный принц Лукас, пытался завязать разговор с Мирой, принцессой Хельгарда, пока та с недовольным видом наблюдала, как Ксандр ухаживает за его сестрой-двойняшкой.

– А вы знаете, – рассказывал Ксандр, обращаясь почему-то именно к Мире, – что в этом саду растут розы, которые цветут даже зимой? Это магия.

– Да, что вы говорите? – удивилась девушка, стараясь не улыбаться.

– Я вам покажу, – пообещал Ксандр, протягивая руку. – Идемте?

Мира посмотрела на руку десятилетнего мальчика, и, вздохнув, взяла его за руку.

– Показывай, – сказала она.

Ксандр, сияя, повел ее вглубь сада. Грегори и Лора пошли следом, а Лукас остался стоять, чувствуя себя лишним.

– Ты идешь? – просто спросила Мира, подходя к Лукасу. – Или так и будешь стоять здесь истуканом?

– Почему ты такая колючая? – не выдержав, спросил принц.

– Потому что ты еще ничего не сделал для того, чтобы я спрятала свои колючки, – неопределенно пожала плечами Мирослава и пошла следом за остальными.

– А что для этого нужно? – спросил Люк, отправляясь за ней. – Подожди, Мира…

***

Элариан и Агата вышли на балкон, где никого не было. Световой дракончик все еще сидел на ее ладони, мягко мерцая.

– Вы давно этим занимаетесь? – спросила девушка.

– Артефакторикой? – уточнил Элариан. – С детства. Натаниэль Эвергрин был моим учителем.

– Я слышала о нем, – кивнула она. – Говорят, он гений.

– Он – лучший, – поправил Элариан.

Агата улыбнулась.

– А этот... – она кивнула на дракончика. – Вы его сами придумали?

– Да. Он должен был быть стабилизатором для магических полей, но что-то пошло не так.

– И что же?

– Он стал жить своей жизнью.

Дракончик, словно услышав разговор о себе, вспорхнул с ладони Агаты и устроился на плече Элариана, светясь особенно ярко.

– Вы оставите его себе? – спросила девушка.

– Возможно, я могу подарить его вам, – ответил Элариан, пристально глядя на девушку. – Как и все в этом мире.

***

Вечером, когда гости разошлись по своим покоям, а молодежь отправилась гулять по замку (Ксандр, несмотря на уговоры, увязался за Софией, а Лора и Грегори исчезли в библиотеке, якобы за книгами), взрослые собрались в малой гостиной.

– Ну, – спросила Лина, разливая чай, – как вам новости?

– Какие? – не понял Рикард.

– Про детей, – пояснила она. – Ты что, не заметил?

Рикард, который весь день провел в увлекательных беседах о расширении земель на запад, честно признался, что ничего не заметил.

– Грегори положил глаз на Лору, – сказала Марианна. – А Лора делает вид, что этого не замечает.

– А Ксандр, – добавила Паулина, – уже предложил Софии руку и сердце. В своей манере.

– Ему же десять! – возмутился Герард.

– И всем вам стоило бы у него поучиться быть романтичными, – парировала Паулина на что получила в ответ лишь возмущенное драконье фырканье.

– А Элариан, – вставила Фрея. – Как же я хочу, чтобы он уже выбрался из своей лаборатории и женился.

Дариан, который до этого молчал, нахмурился.