Текст книги "Развод. Я (не)твой подарок, дракон! (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Галина

Если бы мне давали по рублю каждый раз, когда мужчина в моей жизни грозился, что мне “будет хуже”, я бы уже купила себе тот красный купальник и еще парео на сдачу.

Но Рикард, надо отдать ему должное, подал эту угрозу с такой театральной драматичностью, что я даже на секунду впечатлилась. Он стоял надо мной, весь такой с испепеляющим взглядом и раздувающимися ноздрями, будто дракон, который вот-вот чихнет огнем.

“Хотя, почему будто? – пронесся логичный вопрос у меня в голове. – Он ведь и есть дракон!”

Я откинулась в кресле, сделав вид, что задумчиво изучаю потолок.

– Хуже? – переспросила я с наигранным безразличием. – Интересно, что может быть хуже, чем сидеть в этой ледяной крепости, притворяться идеальной женой, да еще и знать, что твоя предшественница вела двойную жизнь? Ах да, наверное, оказаться виной всему, что здесь происходит.

– Что ты несешь? – прошипел он, и его голос приобрел тот самый низкий, звериный обертон, от которого у меня по спине побежали мурашки.

Не от страха, честное слово. Скорее от предвкушения дальнейшей игры.

– Я размышляю вслух, милый, – невинно хлопая ресницами, ответила я. – Это полезно для психики. И тебе бы не помешало.

Он двинулся вперед, и я, как честная женщина, не стала ждать, пока он схватит меня за шиворот. Я выскользнула из кресла с грацией, достойной советской гимнастки на пенсии (ну, почти), и рванула в другую сторону комнаты.

– Стоять! – прогремел он.

– Ага, ЩАЗ-З-З! – огрызнулась я, на ходу хватая с туалетного столика тяжелый флакон с духами (бесполезный, безвкусный, но хоть что-то). – Бегу и тапки теряю! В нашем договоре не было прописано, что ты будешь на меня орать, а я покорно это выслушивать!

Он шел медленно, целенаправленно, отрезая мне пути к отступлению. Его глаза в полумраке светились тем самым золотистым огнем, который сейчас казался менее ледяным и более… напряженным. Я отступила к кровати. Зачем-то.

– Галия, – сказал Рик хриплым голосом, – я устал от твоих игр.

– Добро пожаловать в наш клуб! – парировала я, отпрыгивая, когда он сделал рывок. – Но если думаешь, что, поймав меня, ты что-то узнаешь, то ты глубоко ошибаешься. Я сама еще не во всем разобралась!

Он поймал меня за руку. Его пальцы обхватили мое запястье – жарко, плотно, без возможности вырваться. Я дернулась, но он притянул меня ближе. Наше дыхание смешалось – его тяжелое, разгоряченное, мое – учащенное от адреналина и дикой, искрящейся злости.

– Говори, – потребовал он и его взгляд скользнул по моему лицу к губам.

Я это заметила. О, я это прекрасно заметила.

– А если не захочу? – выдохнула я, пытаясь вывернуть руку. – Отдашь приказ? Прикажешь мне быть откровенной? Это же так романтично, Рикард! Прямо как в старых добрых сказках, где принц угрозами выбивает из принцессы признание!

– Ты сводишь меня с ума, женщина! – прошипел он, и в этом не было уже чистой ярости. Было нечто другое – густое, терпкое, опасное. Его другая рука поднялась, собираясь притянуть меня еще ближе, но я извернулась и рванула в сторону, волоча его за собой.

– Вот видишь! – запыхавшись, заявила я, пятясь к камину. – Ты сам не знаешь, чего хочешь! То тебе тихая мышь нужна, то вдруг активную подавай, то ты ее в подвал ссылаешь, то ловишь по спальне, как кот мышку! Определись уже! Может, тебе на самом деле козла в жены надо? Он и блеять будет, когда нужно, и травку жевать – тихо, и по горам скакать может!

Он издал звук, среднее между рыком и сдавленным смехом, и рванулся вперед. Я юркнула за высокое кресло, используя его как щит.

– Я хочу правду! – прорычал он, пытаясь обойти преграду.

– Правда в том, что ты плохо целуешься! – выпалила я первое, что пришло в голову, сама от себя обалдев. (Откуда я знаю? Память Галии, будь она неладна, подкинула смутный, блеклый образ холодного, формального поцелуя у алтаря).

Рикард замер, как вкопанный. На его лице отобразилось такое чистое, неподдельное оскорбление, что я едва не расхохоталась.

– Что? – выдавил он.

– Что слышал! – фыркнула я, пользуясь его шоком, чтобы перебежать к окну. – Деревянно! Без огонька! Как будто печать на документе ставишь! Может если бы ты лучше целовался, твоя жена не была бы такой унылой.

“Доигралась, бабушка!” – ехидно заметил внутренний голос.

Потеряв последние остатками контроля, Рик перепрыгнул через кресло (я даже ахнула, настолько это было грациозно, черт возьми) и оказался передо мной, прижав меня спиной к холодному стеклу. Его руки уперлись в окно по бокам от моей головы, загораживая все пути к бегству.

Теперь мы дышали друг на друга. Его тело излучало жар, а в глазах бушевала настоящая буря: ярость, недоумение, дикое любопытство и то самое желание, которое он уже даже не пытался скрыть. Оно висело между нами, густое и очевидное, как этот дурацкий гобелен на стене.

– Ты… – прохрипел он мне в губы, – ты невыносима.

– Это комплимент? – прошептала я, задрав подбородок. – Потому что звучит как “ты самая интересная вещь, что со мной случалась за последние пять лет”. И, боюсь, это говорит больше о твоей печальной жизни, чем о моих достоинствах.

Рикард наклонился ближе. Его губы были в сантиметре от моих. Я чувствовала его дыхание – с примесью меда, бани и чистой, нерастраченной силы.

– Говоришь, я плохо целуюсь? – почти промурлыкал дракон мне в лицо и в следующее мгновение обрушился на мои губы обжигающим поцелуем, от которого у меня закружилась голова и подкосились коленки.

“Беру свои слова назад!” – пронеслась в голове единственная мысль.

Целовался он божественно. Медленно смаковал каждый миллиметр моей кожи. Он не спрашивал, он нагло заявлял свои права на меня, мое тело и мой разум.

Сильные мужские руки крепко прижали к разгоряченному телу мою хрупкую девичью талию и отправились в самовольное путешествие по изгибам, варварски пробираясь под халат.

Постепенно поцелуй из размеренного превратился в страстный. Я подалась ему навстречу и с удивлением для самой себя обнаружила, что мои руки активно изучают вражескую территорию спины и почти поселились в волосах этого несносного дракона.

Легкое тепло, что разливалось внутри медленно перерастало в жар, заставляя нас жаться сильнее друг к другу. Рик подхватил меня одной рукой, поднял и куда-то понес.

Конечно же я поняла куда именно он меня понес, но сопротивляться и строить из себя целомудренную барышню, коей претворялась Галия, у меня не было никакого желания.

Вторые шансы на жизнь, вообще-то, не для этого даны.

И в момент, когда Рик опустил меня на кровать, а сам лег сверху, между нами случилось что-то странное. Нас окутали какие-то светящиеся, переливающиеся нити и Рикард выгнулся издав громкий драконий рык, словно молния ударила в него, а после он опустил голову и я увидела, как половина его лица покрывается золотой чешуей, а в удивленных глазах зрачки становятся вертикальными.

– Что за…? – нахмурившись, спросила я.

– Вот и я бы хотел знать, – тихо проговорил Рик, наблюдая, как нити продолжают окутывать нас. – Кто ты такая? И как ты смогла пробудить моего дракона?

Я икнула от столь неожиданный откровений и сказала:

– Я – Галя.

Глава 18

Я икнула. Идеальный момент для признания, нечего сказать. Воздух вокруг все еще звенел от золотистых нитей, которые теперь не просто вились, а будто впивались в кожу – не больно, но настырно, как назойливая мысль.

Рикард замер надо мной, и половина его лица, покрытая чешуей, казалась нелепой и прекрасной одновременно. Зрачки сузились, в них плавало то самое искреннее удивление, которое я уже начинала любить больше его грозового рыка.

– Галя? – повторил он, и его голос – нет, их голоса, человеческий и тот, глубже, с легким шипящим призвуком, – сплелись воедино. – Ты уже второй раз говоришь мне это. Это что? Сокращенная форма твоего имени? Или ты решила меня запутать?

Нити света вдруг дернулись, словно порыв ветра прошел сквозь закрытую комнату. Я почувствовала, как что-то теплое и колючее ерзает у меня под ребрами, будто пытаясь вырваться наружу.

– Рикард, могу я задать вопрос? – я решила играть ва-банк.

Он вопросительно поднял бровь на драконьей части лица и чешуя пошла золотыми переливами.

– Вот, чисто гипотетически, – решила я, что так муж выразил свое согласие. – Если бы я сказала тебе, что я не местная, насколько бы сильно ты расстроился?

– В смысле, не местная? – теперь и вторая бровь вверх поползла. – Я знал твоего отца. Он коренной житель Хельгарда. Как ты можешь быть не местной?

– Ну, например, я была бы из другого мира? – скривившись, продолжила я и тут же добавила. – Ну, не вся я целиком, а только душа. Тело – местное.

– Что ты несешь? – рыкнул Рикард, начиная злиться.

– Вот, а я знала, что у тебя будет агрессивная реакция, – попыталась выбраться из-под дракона я, но его хватка на моем плече сжалась сильнее. – Поэтому не хотела признаваться.

– Галия! – злобно прошипел дракон.

– Да, не Галия я! – в ответ взорвалась я. – Галина! Га-ли-на! Семидесяти трех лет отроду, если считать с прошлой жизни. Попала в тело твоей унылой женушки по чистой случайности. Наверное. И судя по всему, оказалась какой-то магической диверсанткой, раз умудрилась разбудить в тебе зверя одним только поцелуем.

Он медленно приподнялся, опираясь на руки, но не отстранился. Чешуя на его скуле и виске мягко поблескивала в свете камина. Золотистые нити теперь явно связывали нас – они шли от его груди к моей, пульсируя в такт сердцебиению. Моему. Его. Нашему? Черт.

– Прошлая жизнь, – произнес он не как вопрос, а как констатацию. В его драконьих глазах мелькнула вспышка чего-то похожего на догадку. – Так вот откуда... новогодние елки. Снежки. И эта... наглость.

– Называй это жизненным опытом, дорогой, – я попыталась скрестить руки на груди, но нити натянулись, вызывая странное покалывание. – Когда проживешь столько лет с мужем, который хочет тебя в формате “тихо, уютно и без шила в одном месте”, начинаешь ценить небольшие... встряски.

– Встряски, – он фыркнул, и из его ноздрей вырвалось крошечное облачко дымка. Забавно. – Ты называешь встряской вторжение в чужое тело, развал переговоров, организацию снежного побоища с королем и пробуждение древней магической связи?

– Ну, во-первых, я не специально! – возмутилась я, наконец сумев приподняться на локтях. Нити послушно ослабли, но не исчезли. – В чужое тело я не вторгалась, меня сюда определили против моей воли. Я просто хотела красный купальник и в Дагестан! А получила вот это... – я махнула рукой, указывая на него, на себя, на всю эту светящуюся паутину.

Рикард отодвинулся и сел на край кровати, проводя рукой по лицу. Чешуя под его пальцами мягко поблескивала и, казалось, медленно отступала. Но вертикальные зрачки никуда не делись.

– Магическая связь, – пробормотал он, глядя на нити. – Она возникает только между истинными супругами в моем роду. Или в моменты крайней опасности. Или... когда один из пары годами лжет, а потом внезапно говорит чистую правду.

– В свою защиту скажу, – скрестив руки на груди, сказала я. – Лично я лгала тебе совсем чуть-чуть и то только потому, что не знала, как ты отнесешься к подобной информации. Представь себя на моем месте. Ты очнулся черт знает где, на тебя наезжает здоровенный мужик, говоря, что ему надоело твое присутствие, ты понятия не имеешь, где находишься и что делать дальше. И тут радостно сообщаешь, что “ой, сами то мы не местные, из другого мира прибыли!”

Он повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, но уже без ярости. Скорее... устало-озадаченным.

– Вот и я о том же! – воскликнула я. – В том твоем состоянии, ты бы отправил меня гореть на костре, потому что, скорее всего, посчитал ведьмой.

Рик кивнул, подтверждая мои слова.

– Галина, значит? – произнес он, будто пробуя звучание на вкус. – И тебе семьдесят три года?

– Ну, плюс-минус, – неопределенно пожав плечами, ответила я. – Если честно, после всего этого перемещения между мирами я уже и сама путаюсь. То ли семьдесят три, то ли двадцать пять, то ли где-то посередине, если сложить жизненный опыт и биологический возраст. Получается какая-то возрастная солянка.

Рикард смотрел на меня так, будто я говорила на древне-китайском. Смесь недоверия, научного интереса и того самого непонятного огонька, который я уже окрестила “драконьим любопытством”.

– Возрастная солянка, – повторил он, и губы его дрогнули. Черт, он почти улыбался и это было опаснее, чем его рев. – И поэтому ты решила, что лучший способ скрываться – это устроить цирк с невестами и втянуть короля в драку снежками?

– А альтернатива у меня какая была? – удивленно спросила я. – Сидеть в каморке и ждать, когда твоя зловредная служанка или амбициозная невеста меня тихо прикончат?

Я почти задохнулась от возмущения.

– Нет, – парировала я. – Будь я прежней версией твоей жены, возможно, я бы так и поступила. Но, знаешь ли, за семьдесят три года жизни я выработала одно непреложное правило: если не можешь избежать драки, возглавь ее. И по возможности устрой фейерверк, чтобы отвлечь внимание.

Он провел рукой по волосам, и я заметила, как как золотистые нити, еще недавно связывавшие нас, начали странно двигаться. Они не исчезли, а поползли по коже, как теплые ручейки, собираясь на запястьях. Через мгновение на моей левой руке, а на его правой, мягко светясь, висели изящные узорчатые браслеты из того же сияющего вещества.

“Как же красиво они смотрятся, черт возьми!” – мимолетно подумала я про себя.

Рикард на секунду отвлекся, рассматривая свое новое “украшение”, потом его взгляд снова нацелился на меня. В глазах читалось тяжелое, непростое принятие факта, что я права.

Он покачал головой, но без прежней ярости. Скорее с оттенком усталого изумления.

– И что мне теперь с тобой делать? – спросил он, и голос его стал тише, будто проверял почву.

Вопрос прозвучал не по-деловому. Так, будто он спрашивал это у самого себя.

– Все тоже, что и собирался, – пожала плечами я. – У нас есть договор. Я помогаю тебе в переговорах, ты – отдаешь мне поместье. И каждый живет свою скучную, спокойную жизнь.

Рик посмотрел на браслет, потом на меня. Взгляд был тяжелым, оценивающим, но без прежней враждебности.

– Боюсь, что это будет сложно осуществить, – тяжело вздохнул он.

– Ладно, – резко сказала я, отряхиваясь, будто стряхивал с себя эту тяжелую атмосферу. – Сеанс разоблачений окончен. А теперь давай спать. Завтра елку украшать, с королем окончательно договариваться, да и вообще, разгребать последствия твоего внезапного превращения в полуящера. Мне выспаться надо.

Я решительно направилась к шкафу, делая вид, что озабочена выбором ночной рубашки. За спиной послышался мягкий скрип матраца.

Обернувшись, я увидела, что Рикард спокойно устроился на широком ложе, закинув руки за голову. Он смотрел в потолок с видом человека, который только что решил сложную математическую задачу и теперь заслуженно отдыхает.

– Что это ты делаешь? – спросила я, подняв бровь.

– Спать ложусь, – ответил он, не глядя на меня. – Ты же сама сказала: “Давай спать ложиться”. Логично же – кровать здесь, я здесь.

 – Ах, логично? – я скрестила руки на груди, и браслет мягко уперся мне в руку. – Милый мой, то, что я тебе душу нараспашку открыла и магия какая-то между нами вспыхнула, еще ни о чем не говорит. И уж тем более не отменяет нашего предыдущего договора о раздельном проживании. Но так, как в нижних покоях на меня все время покушаются и я играю роль хозяйки этого чудесного места, я останусь здесь, а ты можешь спать там, где спал вчера. Все честно.

Он медленно повернул голову. В его глазах заиграл тот самый опасный, теплый огонек.

– То есть ты думаешь, что у короля не возникнет вопросов, если хозяин дома будет спать не в своей спальне? – невозмутимо заметил он. – Тем более, Печать, может капризничать на расстоянии. Лучше не рисковать.

– Ой, не рассказывай, – фыркнула я, подходя к кровати и решительно тыкая пальцем в сторону двери. – Вставай и марш. Вчера же где-то спал – вот туда и топай. В кабинет, на походную койку, к стражникам в казарму – не мои проблемы. Признание признанием, а субординация – субординацией. Я тебе не подружка на ночь, я временный стратегический союзник с пожилым внутренним миром. И пока мы не обсудили кучу неотложных дел, ни о каком совместном ночлеге речи быть не может.

Я стояла над ним в позе строгой вахтерши из общежития. Рикард замер на секунду, и я увидела в его глазах искреннее, почти детское удивление.

Он явно такого поворота не ожидал. Но уже через мгновение его губы растянулись в самой настоящей, широкой, немного хищной улыбке, а в глубине золотистых глаз мелькнула быстрая, нечитаемая, мысль.

– Как скажешь, Галина, – произнес он с преувеличенной, почти театральной покорностью, поднимаясь с кровати. – Субординация есть субординация.

Рикард поправил рубашку, плавными, уверенными движения. Проходя мимо, он на миг остановил на мне взгляд. И в этом взгляде, поверх вежливой уступчивости, я поймала тень – легкую, быструю, но отчетливую. Подозрительность. Острый, изучающий интерес, будто он только что получил новую улику в своем внутреннем расследовании.

– Спокойной ночи, – сказал дракон у двери, и его голос снова приобрел тот низкий, бархатный оттенок, который действовал мне на нервы. – И… спасибо. За откровенность.

Дверь закрылась за ним почти бесшумно.

Я осталась одна в огромной и тихой комнате. Золотой браслет на руке мягко светился, напоминая о только что произошедшем. Я плюхнулась на кровать, уставившись в темноту потолка.

“Что-то он все-таки замышляет, этот ящер!” – пронеслась в голове четкая мысль.

Эта покорность была слишком уж быстрой. Этот взгляд – слишком внимательным. Он что-то заподозрил. Не поверил до конца. И теперь, наверное, решил, что, выгнав его, я рвану делать что-то тайное.

Пусть думает. У меня и правда планов на ночь было выше крыши, но только совсем других. Например, выспаться.

Глава 19

Рикард

Выйдя из спальни, я первым делом хотел отправиться в кабинет и рухнуть на походную койку. Дверь закрылась за моей спиной с тихим, но окончательным щелчком.

Я стоял в холодном полумраке коридора и нарастающая физическая усталость боролась с внезапной, пронзительной ясностью мысли.

“В теле моей молодой жены оказалась семидесятитрехлетняя женщина, – пронеслась в голове невероятная мысль. – Это все такой бред!”

Разум отказывался принимать эту информацию. Она было за гранью любого известного мне колдовства, вне летописных преданий.

Подобные заявления карались в Хельгарде одним способом – очистительным пламенем. Любой правитель поступил бы именно так, защищая свои земли от возможной скверны.

Но на моем запястье висел теплый, пульсирующий в такт сердцу этой женщины, золотой браслет. Печать Истинности вспыхнула в момент ее признания, поэтому, она не могла лгать.

Боги, до чего же абсурдным и лишенным какой-либо стратегической выгоды, было ее признание. Какой шпион, какая специально подосланная соблазнительница стала бы выдумывать историю про “бабушку с красным купальником”? Сумасшедшая – да.

Но Галина не была безумной. Именно это и остановило мой первый порыв – накричать и потребовать доказательства.

Сумасшедшие не устраивают таких четких, почти военных операций по дискредитации невест. Не заводят с королями снежный бой. Не смотрят глазами, полными едкого, уставшего от жизни вызова, будто даже очистительный огонь им не страшен.

“Кстати, про очистительный огонь” – мелькнула в голове мысль, за которую я зацепился и направился в глубину замка, к старому архиву.

Где-то на самом дне памяти всплыла история о чем-то похожем и нужно было это проверить прямо сейчас. Потому что, если это не выдумала моя буйная детская фантазия, то правда лежала почти у меня под носом.

Архив встретил меня привычным мраком и запахом пергамента. Я зажег лампу, и ее колеблющийся свет оживил лики драконов на резных балках.

Проходя мимо полок со старыми налоговыми сводками в секретную секцию, я почему-то вспомнил события произошедшие в спальне.

“Выставила меня, – пронеслась мысль, острая и колючая. – С такой легкостью. Будто и не было никакого поцелуя, никакой Печати. “Марш отсюда”. Как слугу”.

Как мужчина я был возмущен, но как правитель понимал, что и это тоже не сходилось. Если бы она была шпионкой или ведьмой, ее целью было бы остаться рядом, опутать, обольстить, чтобы выведать секреты. А она… выгнала.

“Хотя, возможно, она сделала это, чтобы тайком проскользнуть в тоннель”, – подсказал версию вредный внутренний голос.

Быстрым взглядом я прошелся по старым переплетам. Летописи войн, договоры, генеалогические древа… И вот наткнулся на небольшой, потрепанный кожаный фолиант без опознавательных знаков.

Дневник Рикарда I, моего прапрадеда. Взял его, открыл почти наугад и уселся в рядом стоящее кресло, провалившись в воспоминания.

“…и снова сны о ледяных пустошах, где нет ни солнца, ни звезд. Жрецы шепчут о “чужой душе”, попавшей в ее тело по воле темных сил. Но как могут темные силы вселять душу, которая плачет при виде первого весеннего ростка и смеется над собственной тенью?

Лиана не помнит нашего языка. Она изъясняется знаками, а ее глаза… в них мудрость столетий и детская растерянность одновременно.

Совет требует очищения огнем. Я приказал построить для нее башню у восточной стены. Пусть считают это заточением. Я спрячу ее там.”

Ледяной ком сжался у меня в груди. Я перевел дух и перелистнул несколько страниц.

«Сегодня Лиана назвала себя истинным именем – Клавдия. Рассказывает о мире из стали и стекла, где люди летают в железных птицах и говорят через волшебные зеркала. Бред сумасшедшего.

Но как детально она описывает устройство… „холодильника“. Это слово сводит с ума моих инженеров.

Она испекла сегодня „торт“. Никто в зале не мог говорить от восторга.

Я начинаю верить не в ее безумие, а в нашу слепоту. Возможно, боги шлют нам чудеса, завернутые в безумие, чтобы испытать нашу веру».

Я откинулся на спинку кресла, сжимая переносицу. Значит, это правда и мне это не приснилось. Такое уже было в истории моего рода.

Мой предок, дракон, известный своей несгибаемой волей, не только поверил – он полюбил свою “чужую” жену. Защитил ее. Исследовал ее странный мир..

Галина не врала об этом. Этот кусок ее безумной истории оказался правдой.

Браслет на моей руке подтвердил правду о ее происхождении. Дневник подтвердил саму возможность этого.

Но оставался главный вопрос: зачем?

Зачем ее, Галину, принесли в мой дом сейчас? Случайность? Или часть чьего-то плана? Печать молчала о намерениях.

А мое подозрение, что она выгнала меня, чтобы действовать втайне, росло, как червоточина. Знала ли она о тоннеле? А может ждала момента, чтобы сбежать или встретиться с тем, кому служила настоящая Галия?

Я положил дневник на стол. Завтра – финальные переговоры и продолжение спектакля идеального брака.

Но сегодня… сегодня я дам ей веревку. Посмотрю, затянет ли она ее себе на шею или сплетет лестницу.

Я погасил лампу и остался сидеть в темноте, чувствуя тихую пульсацию браслета – единственную нить, связывающую меня с самой невероятной загадкой в моей жизни.