Текст книги "Развод. Я (не)твой подарок, дракон! (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Галина

Утро я встретила с чувством, знакомым мне еще по совещаниям в парткоме – холодной, расчетливой решимостью, приправленной щепоткой цинизма. Ну что ж, Галочка, пора заключать сделку с дьяволом. В прямом смысле.

Критичным взглядом осмотрев гардероб, который достался мне в наследство от Галии, и с грустью припомнив свой, так и не купленный, красный купальник, я надела наименее унылое, темно-синее платье, без лишних рюшей, и отправилась в кабинет, мысленно репетируя условия.

Свобода в обмен на помощь в подписании договора. Честно говоря, после всех событий обеих жизней, идея устроить спектакль перед суровым средневековым королем – казалась сущим пустяком.

Рикард уже ждал меня. Он сидел за своим дубовым столом, сложив перед носом пальцы треугольником. Лицо у него было такое же замкнутое и уставшее, но в глазах не было гнева, а какое-то странное, почти деловое ожидание.

– Ну что, приняла решение? – спросил он без предисловий, когда я вышла в кабинет.

– Приняла, – кивнула я, подходя к столу. – Условия ясны. Я играю роль образцовой жены, ты получаешь свой договор с королем, а я – поместье отца и свободу. Никаких скрытых пунктов, никаких “я тут подумал…” потом.

– Никаких, – подтвердил он, протягивая мне перо. – Чистая сделка.

Я взяла перо. Оно оказалось неожиданно тяжелым, будто было сделано из железа.

Подписала свое новое-старое имя – Галия Грейстен – с таким размахом, будто ставила подпись под актом о капитуляции Германии. Рикард сделал то же самое, его буквы вышли угловатыми и властными.

И в тот момент от пергамента вдруг рванула яркая, золотистая вспышка. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, на столе лежал абсолютно чистый, чуть пожелтевший лист. Ни строчки. Ни буквы. Даже кляксы не осталось.

Мы оба замерли. Я изумленно посмотрела на пустой пергамент, а потом на Рикарда. Он тоже смотрел на лист, а затем его взгляд медленно пополз ко мне.

В его золотистых, сегодня особенно “человеческих” глазах не было ни злости, ни удивления. Была тяжелая, неподвижная задумчивость. Будто он только что получил ответ на вопрос, который даже не успел задать.

– Что это было? – наконец, выдохнула я.

– Магия, – глухо ответил он, отодвигая чистый лист. – Таким образом любые магические документы защищены от подделки.

Мне показалось, что я услышала в его голосе нотки обмана, но времени разбираться не было. В дверь уже стучались, сообщая, что король и его свита ожидают в главном зале.

– Ладно, – вздохнула я, отряхивая несуществующую пыль с платья. – Спектакль начинается. Веди меня к своему королю.

Рикард посмотрел на меня нахмурив брови, но подставил локоть и повел в главный зал. Весь последующий день я ощущала себя главной героиней абсурдного, но очень важного спектакля под названием “Идеальная чета Грейстенов”.

Король Герард Блекторн оказался абсолютно не таким, как я его себе представляла. Высокий, зеленоглазый брюнет с длинными, ухоженными волосами, которым могли позавидовать многие девушки. Он не был похож на сурового правителя, хоть его черты лица и выдавали в нем силу и характер.

Рядом с ним стояла его супруга Паулина (благо в обрывочной памяти Галии имелась подобная информация), миловидная шатенка с умными карими глазами, которые внимательно, но без тени надменности скользили по залу, считывая обстановку как опытный разведчик.

– Просим прощения, что заставили вас ждать! – слегка склонив голову, начал беседу Рикард.

– Ваше Величество, – обратилась я к королю чуть болезненным голосом (надо же было поддерживать легенду о том, что мне буквально еще вчера нездоровилось). – Это все моя вина. Я медленно собиралась из-за самочувствия.

– Ничего страшного, – мягко отозвалась королева. – Мы сами спустились пару минут назад.

– Да, – включилась в разговор эффектная голубоглазая блондинка, стоявшая рядом со статным брюнетом в черном камзоле. – У вас здесь такой чистый воздух, что спали мы как младенцы.

– И еще бы спали, – беззлобно фыркнула девушка с ярко-рыжими волосами, толкая локтем в бок своего спутника, высокого блондина со шрамом, проходящим через левый глаз, но абсолютно его не портящим внешне. – Если бы кто-то не захотел есть.

– Ну, я же не виноват, что вчера нас накормили божественной кашей, – включился в разговор тот самый блондин. – И сегодня мой желудок рассчитывал на повторение.

Мы все дружно рассмеялись и я сказала:

– Рик, милый, тогда чего мы тут стоим? – изобразила неподдельное недовольство я. – Скорее веди гостей завтракать. Марта уже все накрыла.

Я очень надеялась, что им понравится наша каша и тогда не придется выдумывать никаких новых изысков. Хвала всем богам, что мои надежды оправдались, потому что времени придумывать, где брать продукты для королевского стола – у меня не было.

Рикард в этот день был… невыносимо идеален. Он галантно подавал мне руку, поправлял на моем плече несуществующую соринку, внимательно слушал мои реплики и поддакивал с таким видом, будто мы уже сорок лет прожили в полном согласии.

Временами я ловила себя на том, что сама почти поверила в эту игру – так убедительно он изображал заботливого, немного влюбленного мужа. Если бы не его взгляд, холодный и четкий, как прицел, когда никто не видел.

Я в свою очередь тоже отрабатывала свою роль на все сто. Создавала атмосферу. Легко и непринужденно болтала о пустяках, ловко переводила острые вопросы в шутку, заражала всех своим – отчасти искренним, отчасти отчаянным – весельем. Не забывая при этом делать слегка болезненное лицо.

Когда король Герард, прищурившись, спросил за обедом:

– И все же, Рикард, что побудило вас, после стольких лет прохлады, вдруг так горячо возжелать мира с Вальдхеймом?

Я мягко вступила, положив руку на рукав “мужа”.

– Ваше величество, такие серьезные темы требуют ясной головы и сосредоточенности, – сказала я, сияя самой обворожительной улыбкой. – Сегодня – день знакомства, добрых слов и хорошего вина. О делах мы обязательно поговорим. Но не сегодня. Сегодня – только радость от встречи.

Король посмотрел на меня с нескрываемым интересом, потом на Рикарда, и рассмеялся.

– Что ж, не стану нарушать волю хозяйки. Вы совершенно правы, леди Галия.

День прошел в смехе, легких беседах и взаимных изучениях под маской радушия. К вечеру я чувствовала себя выжатой, как лимон, но с гордостью констатировала – сценарий был сыгран безупречно.

Уставшие, мы все разошлись по покоям. Рикард проводил меня до дверей нашей общей спальни.

– Мне нужно совершить вечерний обход и принять отчет от начальника стражи, – сказал он тихо, его пальцы слегка коснулись моей руки. – Располагайся. Через час я вернусь.

Он вышел, оставив меня наедине с комнатой, в которой и началась моя вторая жизнь. Но как человек не склонный к сентиментальным страданиям, я решила воспользоваться часом уединения по полной и отправилась принимать ванну.

С наслаждением погрузившись в огромную медную купель, я медленно смывала с себя налипшую за день липкую маску гостеприимства. Горячая вода и пахнущая лавандой пена – вот где была настоящая магия.

Впервые за все время пребывания в этом мире, почувствовав себя настоящей женщиной, я облачилась в абсолютно безвкусную (неудивительно, что Галия была такой угрюмой, я бы в таком белье умерла от уныния) ночную сорочку, которую предварительно нашла в шкафу, и подошла к кровати.

И тут нога во что-то уперлась. Что-то твердое, задвинутое глубоко под резное ложе. Сердце почему-то екнуло.

Я наклонилась, нащупала в пыльной темноте угловатый предмет и вытащила на свет. Это была небольшая деревянная шкатулка, потертая, без украшений, со сломанным замком.

Внутри лежала тонкая книжечка в кожаном переплете.

“Дневник Галии”, – подсказал внутренний голос и почему-то на душе стало очень тревожно.

Рука сама потянулась к нему. Я села на край кровати, открыла там, где торчала шелковая закладка – выцветшая ленточка. Последняя запись была неровной, торопливой, буквы расползались, будто их писали дрожащей рукой.

“Если он узнает, он убьет меня!” 

Больше ничего. Только эта одна фраза, впившаяся в бумагу, как крик в ночи.

“Я так и знала, что тут что-то нечисто!” – выругалась я про себя.

Кровь застучала в висках. Узнает о чем? О чем молчала, чего боялась настоящая Галия? Что за тайна была так страшна, что грозила смертью?

Я уже хотела было открыть дневник с первой страницы и начать читать, чтобы найти ответы на свои вопросы, как в этот самый момент, тихо щелкнул засов.

Дверь медленно открылась, а на пороге, заслоняя собой свет из коридора, стоял Рикард.

И возможно, я бы даже успела спрятать свою находку, но в этот момент меня накрыло удушливой волной воспоминаний прежней Галии, голову разорвало от боли и я вскрикнув, рухнула в обморок.

Глава 12

Галия

Воспоминания накатили, не спрашивая разрешения – острые, ядовитые осколки чужой, боли были такими сильными, что я не различала, где заканчивается она и начинаюсь я.

Картинки плыли перед глазами, как кадры из старого фильма, но чувства и эмоции были настоящими.

Вот Галия стоит, опустив голову, в кабинете отца и нервно глотает слезы.

– Ты выйдешь за Рикарда Грейстена, и точка! – голос батюшки, обычно такой спокойный, резал воздух, как тупой нож.

– Я не хочу! – собственный голос Галии, тонкий, надломленный от слез, звучал чуждо в моей голове. – Я не выйду! Я люблю другого! Я сбегу с ним!

– Дура! Слепая, наивная дура! – отец ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть чернильницу. – Ты думаешь, он тебя любит? Он использует тебя! Через тебя он хочет заполучить мои земли, мои леса! А ты ведешься на сладкие речи как последняя простушка!

– Неправда! – выла она загнанным зверьком. – Он меня любит! Мы сбежим!

– Никуда ты не сбежишь! – отец встал, и его тень накрыла ее целиком. – Я уже все решил. Рикард приедет завтра. И завтра же вы поженитесь. У меня больше нет времени, Галия. Ни времени, ни выбора.

Потом – морозное утро у свежей, чернеющей земли. Могила отца.

Она стояла, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Слез не было. Только ледяная, кипящая ненависть.

– Доволен? – прошипела она в мерзлый грунт. – Продал. Как вещь. Но я никогда не буду ему женой. Никогда. Я люблю другого. И я сделаю все… все, чтобы твой драгоценный зять, твой могучий союзник, мучился. Каждый день. Каждую ночь. Я уничтожу его покой. Это я тебе обещаю.

Тайные встречи. Силуэт мужчины в капюшоне, прячущий лицо. Его голос, низкий, завораживающий, как теплый мед, обволакивал душу, обещая спасение.

– Терпи, моя птичка. Совсем немного осталось. Мои дела близятся к завершению. Как только все будет готово, я заберу тебя. Вырву из лап этого мерзкого дракона. Мы будем свободны. Будем жить так, как ты мечтаешь. Там, где тебе не нужно будет бояться.

– Скорее, – просила она, прижимаясь к его груди. – Умоляю, сделай это скорее. Я не могу дышать в этих стенах. Его взгляд… он меня съедает заживо.

– Скоро. Обещаю. Нужен лишь последний шаг…

Вот она делает ту запись в дневнике, нервно оглядываясь на дверь. Перо дрожит в ее худых руках, оставляя кляксы.

“Он что-то подозревает. Смотрит иначе. Задает вопросы. Если он узнает… если он догадается… он убьет меня!”

Она достает из шкатулки небольшой светящийся камень и кладет туда тетрадь Убирает под кровать и тут в глубине комнаты появляется он. Тот самый в капюшоне.

– Птичка моя, ты достала то, что я просил? – спрашивает он и в его голосе слышатся нотки нетерпения.

Она, дрожа, сует ему в руку тот самый маленький, тускло светящийся изнутри камень, который пульсирует, как живое сердце.

– Это последнее, что нужно, – прошептал мужчина, быстро пряча камень в складках плаща. – Теперь все кончено. Жди меня, птичка.

Он приложил два пальца к своим губам и послал ей воздушный поцелуй, от которого на нее полетела какая-то пыль. Потом шагнул назад и пространство вокруг него затрепетало, заволоклось дымкой. Он растворился в воздухе, будто его и не было.

А она осталась одна. И вдруг воздух вокруг стал густым, тяжелым. Горло сдавила невидимая рука. Она схватилась за шею, широко открыв рот в беззвучном крике.

Дышать! Надо дышать! Но легкие не слушались, наполняясь не воздухом, а леденящим ужасом предательства и страха.

***

Я очнулась с тем же ощущением – жгучей, разрывающей нехватки воздуха. Рваный, хриплый кашель вырвался из груди, сотрясая все тело. Я судорожно схватилась за горло, отчаянно пытаясь вдохнуть.

Когда мир перестал плыть перед глазами, я увидела его.

Рикард сидел на краю кровати, прямо передо мной. В его опущенной руке была та самая, потрепанная книжечка – дневник Галии.

Он просто держал его, и от этой обманчиво расслабленной позы веяло такой леденящей, сконцентрированной угрозой, что кровь застыла в жилах.

На его лице, словно высеченным из камня, не было ни тени усталости, ни намека на ту деловую отстраненность, что была еще утром. Только голый, неконтролируемый гнев, копившийся годами и теперь нашедший выход.

Золотистые глаза горели кислотным, ядовитым холодом. В них читалось нечто большее, чем ярость – глубокое, ранящее предательство.

Он медленно поднял на меня взгляд, от которого воздух в комнате треснул.

– И что? – тихим, низким рыком, от которого по коже поползли ледяные мурашки, спросил Рикард. – Что я должен узнать, Галия?

Глава 13

Рикард сидел в обманчиво расслабленной позе и держал дневник, заложив большой палец руки, как закладку, в том месте, где и была написана последняя фраза Галии.

Он явно успел его прочитать, пока я валялась в беспамятстве. Но если он задает такой открытый вопрос, значит, конкретики, имен или планов там не было. Одни эмоции и панические намеки.

“Вот тоже гениальная женщина! – мысленно отругала я Галию. – Кто же тайные тайны под супружеской кроватью хранит? Надо было закопать в огороде, как нормальные люди!”

Мозг все еще пытался собраться в кучу и придумать, как выкручиваться из всей этой котовасии, которую заварила Галюня своим молчаливым желанием мести.

Я медленно приподнялась на локтях, все еще чувствуя привкус той самой пыли на языке, которую дунул мне, точнее ей, в лицо таинственный любовник.

Рикард не шевелился, но тишина вокруг него звенела, как натянутая тетива. Он ждал. И ждал не оправданий, а реального признания во всех грехах.

На такие подвиги я сейчас была объективно не готова.

– Я еще раз спрашиваю, – его голос был ровным и ледяным, будто выточенным из горного камня. – Что я должен узнать? И лучше тебе начать говорить мне правду, Галия!

Правду. Какую правду он хотел услышать? Ту, что записана дрожащей рукой загнанной девушки? Или ту, которую я только что увидела со стороны? Боюсь, что ни та, ни другая ему не понравится.

Поэтому, я решила пойти по краю между отчаянием прежней Галии и своим едким здравомыслием.

– А ты уверен, что твое мужское самолюбие выдержит эту правду? – спросила я, с вызовом взглянув прямо в его золотистые, горящие холодным огнем омуты.

Будем честными, я уже не первый раз ловила себя на том, что его глаза меня иррационально притягивают.

– Галия, – он не повысил голос, но в нем зарычала та самая звериная нота, от которой сжималось все внутри. – Не испытывай мое терпение! Говори!

Рикард даже не пошевелился, но казалось, комната стала меньше. Я аккуратно сползла с кровати, ощущая слабость в ногах, и сделала пару осторожных шагов к двери – на всякий случай. Ответом мне был лишь гортанный, недовольный рык, но он остался сидеть.

– Да, тут и говорить-то особо нечего, – начала я, разводя руками в театральном жесте. – Все же написано. Думаю, ты уже прочитал. Криминала нет. Никаких заговоров тоже. Просто классическая, до боли скучная история. Отец выдал замуж по расчету. А я мечтала о побеге. Все.

Я наблюдала за его лицом и не увидела там ни тени удивления. Только губы сжались еще плотнее, а в глазах будто разлилось что-то более глухое, чем гнев, похожее на… подтверждение.

– “Мечтала о побеге”, – повторил он медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вкус и находя его отвратительным. – Пять лет. Пять лет под одной крышей. И все это время ты мечтала сбежать? Чего ты ждала? Удобного момента?

В его голосе прозвучала горечь, приправленная тихой яростью и унижением  И это было даже страшнее.

– Ждала? – фыркнула я, позволяя сарказму прорваться наружу. Почему-то его слова прорвали в моей душе тот самый клапан, который я гасила на протяжении долгих лет совместной жизни с Коленькой. Сначала я молчала, потому что думала, что мы просто не притерлись еще, потом, потому что дети, а затем это просто вошло в привычку. – Милый мой, я просто существовала. Как тот несчастный кактус на подоконнике, который все время забывают поливать. Ждать надо уметь, а для этого нужна хоть капля надежды. А ее у Галии… у меня, – быстро поправила я себя, надеясь, что Рикард не заметил мою ошибку, – не было почти с самого начала. Отец продал, как мешок зерна. Ты купил. А я должна была благодарно цвести и пахнуть. Но что-то пошло не так, да?

Я понимала, что меня несет, но иголка обиды в душе и за себя и за Галюню, свербила и отказывалась подбирать слова.

– Ты никогда не пыталась! – вдруг вскипел он, резко вставая с кровати и двигаясь в мою сторону. Дневник упал на пол с глухим шлепком. – Ни слова, ни взгляда! Ты смотрела сквозь меня, будто я был пустым местом! Я думал, ты просто… боишься. Стесняешься. Я пытался найти подход!

– Какой подход, Рикард? – мои слова полетели в него, как острые копья. – Подход к живой кукле, которую поставили в углу для антуража? Ты хотел не жену, а идеальную вазу, стоящую на тумбочке. Тихая, послушная, не мозолит глаза. А когда получил не куклу, а живого человека со своими страхами и обидой – ты просто разочаровался. И решил заменить на новую, более качественную модель. Разве не так?

– Нет! Не так! – резко отрезал он, медленно наступая. – Мне не нужна была кукла на тумбочке. Но и дрожащую мышь я тоже не хотел. Я пытался тебя растормошить, но ты отказывалась даже смотреть в мою сторону. Я хотел партнера, равную, мудрую женщину. И уж точно меньше всего я хотел, чтобы ты НЕ мозолила мне глаза.

Я хотела было возмутиться в ответ, но поняла, что все мои претензии были адресованы не Рикарду Грейстену, суровому правителю Хельгарда, а моему пресловутому Коленьке, который как раз-таки и мечтал о тихой и покорной жене.

Я запуталась в своих чувствах и в чувствах Галии, не понимала, где они различаются и остро нуждалась в тишине и спокойствии, чтобы разложить по полочкам все происходящее.

– И именно поэтому сослал в покои для прислуги и решил развестись, – парировала я.

– Ты не оставила мне выбора! – прорычал муж, почти вплотную подойдя ко мне.

– Ты мог сразу отпустить меня и не ставить в такое унизительное положение, – фыркнула я.

– Я объяснил тебе, почему не могу сделать этого сейчас, – прошипел он, делая шаг вперед. – Есть вещи поважнее твоих капризов.

– Боги! – возмутилась я, поднимая глаза к потолку. – Как же я устала от того, что все мужчины вокруг меня решают, что есть что-то важнее, чем мои чувства и желания! Сколько можно уже? Просто оставь меня в покое и тогда, может быть, я не сорву твои чертовы переговоры!

Последние слова повисли в воздухе, густые и ядовитые. Рикард смотрел на меня, и в его глазах бушевала настоящая буря. Гнев, обида, боль, разочарование – все смешалось в один сплошной, темный вихрь.

Он долго молчал, его грудь тяжело вздымалась. Казалось, сейчас он либо взорвется, либо сломает что-нибудь. Но он сделал неожиданное. Наклонился, поднял с пола дневник, медленно, почти бережно перелистал несколько страниц.

– “Он смотрит иначе… Если узнает… убьет…” – прочел он вслух отрывок из дневника голосом, в котором слышались нотки отвращения. Рик поднял на меня взгляд и в нем уже не было ярости. Была какая-то странная, леденящая пустота. – Ты действительно так меня боялась? Думала, что я подниму на тебя руку?

Я не знала, что ответить. По ощущениям Галии – да, она боялась до смерти. Но я-то видела другое: он не бил ее, не унижал физически. Его оружием было равнодушие и разочарование.

– Страх не всегда рационален, – наконец выдохнула я.

Рикард швырнул дневник на кровать. Он подошел ко мне вплотную, и я почувствовала исходящий от него жар, словно от раскаленной печи.

– Хорошо, – сказал он тихо, и это “хорошо” прозвучало страшнее любого крика. – Ты хотела свободы. Ты ее получила. Я хотел правды – и я ее получил. Все по-честному.

Он отвернулся и пошел к окну, а я смогла немного выдохнуть.

– Сделка остается в силе, – проговорил Рикард, не поворачиваясь. – Завтра второй день приема. Ты продолжаешь очаровывать короля своей хозяйской идеальностью. После его отъезда… получишь поместье отца и свободу.

Облегчение сладкой волной накатило на меня.

“Фух, пронесло! – подумала я про себя. – Значит, не убьет”.

– А что насчет… – я осторожно начала, но Рик резко обернулся. Его лицо снова стало непроницаемой маской правителя. Только глаза… в них еще плескались осколки только что происшедшего.

– Насчет чего? – отрезал он. – Насчет того, что ты пять лет лгала? Это теперь не имеет значения. Есть договор. Есть переговоры, от которых зависит жизнь моего народа. Все остальное – личное. А личное, как я теперь понял, – роскошь, которую я не могу себе позволить.

Он подошел к двери, взялся за ручку.

– Спокойной ночи, Галия.

Рикард вышел, тихо прикрыв дверь. Я осталась стоять посреди комнаты, слушая, как его шаги затихают в коридоре. Все обошлось.

Почему же тогда на душе было так гадко и пусто? Почему его последний взгляд, полный этой ледяной, раздавленной горечи, жег сильнее, чем любая ярость?

Я глубоко вздохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Главное – пережить следующие несколько дней. Сыграть свою роль. А там…

Мой взгляд упал на дневник, беспечно брошенный на одеяло. Я подошла, взяла его в руки. Может, стоит дочитать? Узнать, что же еще скрывала эта несчастная девушка?

“И, действительно ли, она была настолько несчастна, как кажется?” – пронеслась в голове случайная мысль.

Я открыла первую страницу. И в тот же миг из переплета, прямо из корешка книги, выпал и закатился под кровать маленький, светящийся голубоватым светом, камешек.

Я наклонилась и достала его. Точно такой же я видела в воспоминаниях. Это был тот камень, что Галюня отдала таинственному незнакомцу. Только этот светился ярче и переливался более насыщенно.

– Получается, тот камень был подделкой? – спросила я вслух у самой себя. – Или подделка этот и ты решила оставить его себе на память? Что же ты скрывала, Галюня?