Текст книги "Развод. Я (не)твой подарок, дракон! (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26

Рикард

Я почувствовал это раньше, чем услышал крик. Раньше, чем Марианна влетела в кабинет, бледная как снег за окном, и выпалила: “Галю похитили!”

Толчок. Острый, как заноза под сердцем. Браслет на моем запястье полыхнул золотом, обжигая кожу, и в голове вспыхнуло чужое ощущение: страх, холод, чужие руки.

– Рик? – Герард встал из-за стола, но я уже не слышал.

Внутри что-то рухнуло. Рухнула та плотина, которую я строил годами, с детства, с первого неудачного оборота, когда мой дракон едва не сжег половину замка, а отец сказал:

“Ты опасен. Научись держать его в узде, или он убьет тебя”.

Я держал. Всю жизнь держал. Принимал полуформы, выпускал зверя только в бою, только под контролем, только дозированно. Полный оборот был запретным плодом, который я даже не пробовал – боялся не вернуться.

А сейчас бояться было некогда.

Герард и остальные видели только вспышку. Яркую, золотистую, от которой в камине взметнулось пламя.

Я едва успел открыть и выпрыгнуть в окно, как мое человеческое тело исчезло, разорванное на части той силой, что рвалась наружу.

Я обернулся в дракона. Огромного, чешуйчатого, с крыльями, что пробили бы потолок и разнесли половину крыши, не покинь я замок. С пастью, полной клыков, и глазами, в которых горел яростный, золотой огонь.

Это было странно. Непривычно. Больно и сладко одновременно. Словно я всю жизнь ходил в тесной одежде и вдруг скинул ее. Воздух стал гуще, запахи острее. Я слышал запах ее страха, тонкий, горьковатый, тянущийся по дороге на юг.

Не медля ни секунды, я рванул в небо.

Зимний ветер бил в морду, леденил чешую, но внутри горел огонь. Я не думал о том, как лечу, как держу равновесие, как не врезаюсь в скалы – крылья знали сами. Словно я делал это тысячи раз до того, как научился ходить.

Через пару минут яростного полета, я заметил черную точку на белом снегу, несущуюся по лесной дороге. Я сложил крылья и рухнул вниз, как камень.

Приземление вышло жестким. Я грохнулся прямо перед лошадьми, взметнув тучу снега. Животные взвились на дыбы, заржали от ужаса, карета дернулась и завалилась набок.

Кучер в черном плаще вылетел из козел, попытался встать, выхватить что-то из-за пояса, но я не дал ему и шанса. Когтистая лапа взметнулась быстрее, чем я подумал о том, что собираюсь сделать и в следующее мгновение по снегу рассыпались алые брызги крови, а на когтях остался висеть плащ.

В него я обернулся, чтобы скрыть наготу, вернувшись обратно в тело человека. Я, конечно, неуверенностью в себе не страдал, но разбираться с любовником пусть и бывшей жены – голым, было как-то не по-драконьи.

Я рванул дверцу кареты. Сорвал ее с петель вместе с креплениями и увидел, что Галина сидела в углу, бледная, но целая. А рядом с ней – этот. В капюшоне.

Не долго думая, я схватил его и вышвырнул из кареты с такой силой, что он кубарем улетел в ближайший сугроб.

– А теперь, ублюдок, – прорычал я голосом, в котором человеческого осталось меньше половины, – поговорим по-мужски.

Я двинулся к нему. Снег плавился под моими босыми ступнями, превращаясь в пар. Ярость кипела в груди так, что, кажется, изо рта валил настоящий дым.

– Значит, это ты, – прошипел я, нависая над ним. Моя тень накрыла его целиком. – Ты пять лет пил силу моей земли. Ты использовал мою жену как марионетку. Ты посмел прикоснуться к моей женщине.

Он неуклюже отползал от меня, периодически проваливаясь в снег и метая в меня взгляды наполненные ненавистью.

– Ты даже не представляешь, с кем связался! – выплюнул в меня этот прыщ.

– Да, почему же? – возразил я, продолжая наступать. – Представляю. С трусом, который прячется за женской спиной и строит пакости исподтишка.

– Ты – глупец, Рикард! – рассмеялся мне в лицо любовник бывшей жены.

– Я раздавлю тебя, – угрожающе прошипел я. – Я сожру твою жалкую душонку и выплюну кости в пропасть. Никто не смеет…

Но договорить я не успел, потому что в руке у него что-то блеснуло. Маленькая склянка, которую он вытащил из-за пазухи. Я дернулся, чтобы перехватить, но он разбил ее о подвернувшийся камень.

Зеленая, вонючая жижа брызнула во все стороны. Воздух завибрировал, загудел. Пространство вокруг Эдрика пошло рябью, как вода в пруду.

– Увидимся, дракон, – фыркнул он, и в его глазах горело торжество. – И твоя девка мне еще пригодится.

Он исчез. Просто... растворился в воздухе, оставив после себя только отвратительный запах серы и пустоту.

Я взревел, на ходу возвращая себе драконью форму. Так, что, наверное, в Хельгарде услышали. Когти вспороли землю, выворачивая промерзшие комья.

Я крушил все вокруг, пока ярость не схлынула, оставив после себя только глухое, бессильное бешенство.

– Рикард, – тихим, спокойным голосом позвала меня Галина.

Я обернулся. Она стояла в сугробе, маленькая, замерзшая, но смотрела на меня без страха. В глазах – ни капли ужаса перед огромным драконом, который только что разворотил половину леса.

– Ломать березы, это, конечно, хорошо, – сказала она. – Но это не решит проблему.

Я моргнул. Втянул когти. Попытался... сжаться. Вернуться в человеческое тело…и не смог.

– Рикард? – она сделала шаг вперед. – Ты как?

Кажется недоумение вселенского масштаба было написано у меня на морде. Попробовал еще раз, как сделал это в прошлый раз, но вновь провал.

– Не знаю, – прорычал я голосом, который разносился эхом по лесу. – Я... не знаю, как вернуться обратно.

Она замерла на секунду. А потом… подошла ближе и протянула руку, чтобы прикоснуться к моей чешуе.

– Она переливается, – завороженно глядя на меня, произнесла Галя и был готов поклясться, что зверь мурлыкнул ей в ответ.

– Ты когда-нибудь летала на драконах? – спросил я.

– Разве что пару раз, – ответила она, чем вызвала волну ревности внутри меня. – Во сне… лет в пять.

– Несносная женщина! – рыкнул я, аккуратно подхватил ее лапами и полетел в сторону замка.

Герард встретил нас у ворот. Окинул взглядом, хмыкнул, но ничего не сказал. Только приказал принести одежду и горячий ужин в амбар.

Мы сидели у костра в большом крытом помещении, единственном, куда поместился огромный дракон.

Галина попросила, чтобы ей принесли одеяла и подушки и соорудила из них себе место для отдыха, укрылась пледом, а я устроился на полу у ее ног, положив голову ей на колени.

Она рассказала об Эдрике, о камнях, о том, как он планировал убить ядро земли, высосать силу и построить новый мир, где драконы будут ползать у ног “полукровок”.

– Эдрик, – повторил я, когда она замолчала. – Я никогда не слышал этого имени. И лица его не знаю.

– То есть, ты понятия не имеешь, откуда он взялся и чем ты ему так насолил? – уточнила она, медленно поглаживая мою голову.

– Насолил? – я усмехнулся горько. – Похоже, я насолил ему самим фактом своего существования. Дракон, правитель, владеющий тем, чего он так хочет.

Галина помолчала, глядя в огонь.

– Знаешь, что странно? – сказала она наконец. – В его глазах... там было безумие. Настоящее, холодное безумие. Он не просто хочет власти. Он хочет уничтожить все, что связано с драконами. Стереть с лица земли. И ради этого готов погубить целый край.

– И мы не знаем, где его искать, – добавил я. – Он телепортируется, прячется, использует марионеток. Как охотиться на тень?

Она пошевелилась на своем импровизированном диване и я поднял голову, чтобы взглянуть на эту абсолютно бесстрашную женщину, которая все больше и больше вызывала во мне восхищение. В ее зеленых глазах плясали отблески пламени.

– Мне кажется, что нужно искать ответы в доме Галии, – сказала она. – Там, где она жила до замужества. Там могут быть ее вещи, дневники, может, какие-то подсказки. Она ведь не сразу начала с ним встречаться. Значит, они пересеклись где-то раньше. Возможно, там остались следы.

Я смотрел на нее и чувствовал, как в груди разливается странное тепло. Не драконий жар, а что-то другое. Человеческое. То, чего я не испытывал много лет.

– Ты не боишься меня, – сказал я вместо ответа. – Почему?

Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

– Потому что я знаю, что ты не причинишь мне вреда. К тому же, – она протянула руку и коснулась моей щеки, – ты прекрасен. Правда. Страшный, огромный, но... прекрасный.

– И вероятно, останусь таким навсегда, – угрюмо ответил я, сильнее прижимаясь мордой к ее ладони.

– Знаешь, на Земле говорят: “Утро вечера мудренее!”, – тихо сказала Галя. – Что означает, если не знаешь, как решить проблему сейчас, ляг, поспи и решение само придет к тебе с утра на свежую голову.

– Мудрые люди живут у вас на Земле, – проговорил я, чувствуя, как мои огромные веки закрываются под ее мерными поглаживаниями, но с места не двинулся.

Так и сидел у ее ног, чувствуя тепло ее руки, и, засыпая, думал о том, что впервые за много лет мне есть ради кого рвать когти и жечь леса.

И это стоило любой боли.

Глава 27

Галина

Я проснулась оттого, что мне было жарко. Не просто жарко – горячо, уютно, до мурашек по всему телу, хотя на улице стоял лютый зимний мороз.

Я не помнила, как вчера уснула, но это не отменяло того, что открывать глаза категорически не хотелось. Потому что стоило их открыть – и волшебство исчезнет.

А волшебство заключалось в том, что я лежала, уткнувшись носом в широкую мужскую грудь, обвитая сильными руками, и надо мной тихо, ровно сопел Рикард.

Он уже был в своей человеческой форме. Это я поняла по гладкости кожи, в которую упирался мой нос.

А еще он был абсолютно голым. А эту информацию мне подсказала моя рука, по-хозяйски лежащая на его ничем не прикрытой пятой точке.

Я медленно, очень медленно приоткрыла один глаз. Утренний свет пробивался сквозь щели в стенах амбара, золотил его кожу, играл на мышцах, рельефно выступающих даже в расслабленном состоянии.

“Хорош, чертяка!” – залюбовавшись, подумала я про себя, и не смогла отказать себе в эстетическом удовольствии.

Как женщина с семидесятитрехлетним стажем, я повидала всякое. Коля в молодости был ничего, подкачанный, но такого... такого я не видела даже в журналах, которые моя соседка по комнате в общежитии таскала у матери.

И тут моя нога, которая покоилась где-то в районе его бедра, наткнулась на некую заинтересованность. И эта заинтересованность недвусмысленно упиралась мне в ногу, даже сквозь сон давая понять, что дракон проснулся и готов к подвигам.

– Ох ты ж, – выдохнула я, стараясь не делать резких движений.

Но было уже поздно, потому что Рик открыл глаза. Секунду он смотрел на меня сонно, непонимающе, а потом в его золотистых глазах вспыхнуло понимание, тепло и... то самое, что я только что нащупала ногой.

– Доброе утро, – проурчал он низким, хриплым ото сна голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки, не имеющие ничего общего с утренним холодом.

– Угу, – промычала я, пытаясь аккуратно высвободиться. – Очень доброе. Прямо настолько, что я, кажется, только что поняла, что драконы – они не только огнедышащие.

Он моргнул, а потом до него дошло. Уголок его рта дернулся в той самой опасной полуулыбке.

– Ты про что?

– Про то, что некоторые части твоего тела просыпаются быстрее остальных, – невозмутимо ответила я, хотя внутри все пело и плясало канкан. – И они очень настойчиво интересуются моей ногой.

Рикард рассмеялся. Коротко, хрипло, но совершенно искренне. И от этого смеха вибрация прошла через его грудь, через мою голову, и разлилась где-то в районе солнечного сплетения теплой волной.

– Ты невыносима, – сказал он, но в его голосе не было и тени раздражения. Только восхищение и что-то еще... голодное.

– Я знаю, – кивнула я, пытаясь отползти. – И в знак протеста против такого утреннего... хм... энтузиазма, я требую, чтобы ты немедленно отпустил меня и пошел искать штаны.

– А если не отпущу? – он притянул меня ближе, и теперь его заинтересованность стала ощущаться всем телом.

– Тогда я буду вынуждена применить тяжелую артиллерию, – пригрозила я, упираясь ладонями в его грудь. – Щекотку.

Он замер, взметнув вверх правую бровь. В его глазах мелькнуло неподдельное удивление.

– Ты... ты серьезно?

– Абсолютно, – категорично заявила я. – За семьдесят три года я научилась быть очень убедительной.

– Но тебе не семьдесят три, – напомнил он, склоняясь ближе. – Тебе двадцать пять. И ты моя жена.

– Временная, – пискнула я, потому что его близость делала мысли путанными. – По договору.

– Договор можно пересмотреть, – прошептал он мне в губы.

И я почти сдалась. Почти утонула в его глазах, в его тепле, в его руках, которые так крепко и так правильно меня обнимали. Но в последний момент где-то вдалеке хлопнула дверь, и послышались голоса слуг.

– Рикард, – я ткнула его пальцем в нос. – Штаны. Быстро. Слугам не обязательно знать, почему именно я с тобой живу!

Он зарычал – вполне по-драконьи, но послушно отпустил. И пока он искал одежду, я лежала на своем импровизированном ложе и улыбалась в потолок, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

***

Поместье отца Галии встретило нас тишиной и запахом пыли.

Старый двухэтажный дом стоял на отшибе небольшой деревни, окруженный голым зимним садом. Когда-то здесь кипела жизнь, но теперь ставни были закрыты, крыльцо занесло снегом, а дверь жалобно скрипнула, когда Рикард толкнул ее плечом.

– Давно тут никого не было, – констатировала я, чихая от взметнувшейся пыли.

– После смерти отца Галия сюда не возвращалась, – кивнул Рик.

Он был хмур и сосредоточен. Видимо, утреннее происшествие мы оба решили пока не обсуждать – слишком много дел.

Мы бродили по комнатам часа два. Перетряхивали шкафы, заглядывали в сундуки, листали пыльные книги в поисках хоть какой-то зацепки. Ничего. Обычный дом обычной дворянской семьи. Посуда, старая мебель, выцветшие гобелены на стенах.

– Пусто, – выдохнула я, садясь на подоконник в бывшей спальне Галии. – Ни дневников, ни писем, ничего.

Рикард стоял у окна и смотрел на заснеженный сад.

– Она могла все уничтожить, – предположил он. – Или этот ублюдок пробрался сюда и забрал.

– Или она спрятала так, что просто так не найдешь, – добавила я.

И тут мой взгляд упал на потолок. На нем был едва заметный квадратный люк – выход на чердак?

– А там мы не смотрели.

Рикард проследил за моим взглядом.

– Там вряд ли есть что-то ценное. Слуги обычно стаскивают на чердаки хлам.

– Вот именно, – я спрыгнула с подоконника. – Хлам. Идеальное место, чтобы спрятать то, что не должно бросаться в глаза. Ну-ка, подсади меня!

Дракон посмотрел на меня, как на умалишенную, но видимо понял, что спорить со мной бесполезно, поэтому подхватил меня, словно я была перышком и поднял вверх, чтобы я смогла дотянуться до ручки, открывающей люк.

Чердак оказался именно таким, как я и предполагала – царством пыли, паутины и забытых вещей. Старая мебель, рассохшиеся сундуки, коробки с игрушками, сломанные прялки и бесконечные стопки пожелтевших газет.

Мы разделились. Рикард копался в углу с инструментами, я – в стопке старых альбомов.

И вдруг мои пальцы наткнулись на что-то твердое, засунутое глубоко между страницами одного из них.

Я вытащила. Это была небольшая картонная папка, перевязанная выцветшей лентой. Сердце почему-то забилось чаще.

– Рик, – позвала я. – Кажется, я что-то нашла.

Он подошел, и вместе мы развязали ленту. Внутри лежали рисунки. Старые, карандашные портреты. Женские лица, мужские профили, наброски пейзажей. Но один рисунок заставил нас замереть.

Портрет мужчины. Молодого, темноволосого, с острыми скулами и тонкими губами. Он был нарисован искусно, с любовью, с той тщательностью, с какой рисуют только тех, кто дорог сердцу.

– Это он, – выдохнула я. – Эдрик.

Рикард взял рисунок в руки. Его лицо стало жестким.

– Здесь есть подпись, – он повернул лист. – “Э. Дарквуд. 1245 год”.

Я перебирала остальные бумаги. Письма. Много писем, написанных одним и тем же аккуратным почерком. Я развернула одно из них, пробежала глазами.

– Слушай: “Моя дорогая, скоро все закончится. Я заберу тебя из этого проклятого места, и мы будем вместе. Твой отец не сможет нам помешать. Я уже нашел способ…”

– Дальше, – поторопил он.

Я перевернула лист.

– “...способ стать достаточно сильным, чтобы противостоять твоему дракону. Его земли падут, и мы будем править. Только ты и я”.

– Бред сумасшедшего, – прокомментировала я, откладывая письмо. – Но вот что интересно. Внизу стоит печать.

Я показала ему. На воске оттиснут был странный символ – переплетенные змеи вокруг кинжала.

Рикард недовольно рыкнул.

– Ты знаешь, что это?

– Это старая эмблема, – ответил он глухо. – Орден Чистоты. Секта, которая считала, что магия должна принадлежать только людям. Драконы, по их мнению, были ошибкой природы, паразитами, высасывающими силу из мира. Они пытались уничтожить нас сотни лет назад. Мы думали, что их больше нет.

– А они, судя по всему, просто затаились, – закончила я.

Мы перебрали остальные письма. В них Эдрик подробно описывал свои планы, делился успехами, обещал Галии золотые горы. Из писем становилось ясно: он не просто хотел власти. Он хотел мести. Личной, выстраданной, холодной мести всем драконам разом.

– Смотри, – я ткнула пальцем в один из листов. – Он пишет, что его семья была уничтожена драконами. Что он последний в роду. Что клянется отомстить.

Рикард провел рукой по лицу.

– Значит, это не просто жажда власти. Это война. Личная война, которую он ведет против меня и всех, кто похож на меня.

– И у него есть доступ к магии, которой мы не знаем. Телепортация, яды, контроль сознания... – перечислила я.

Мы замолчали. В голове крутились обрывки планов, предположений, страхов. Но ничего цельного не складывалось.

– Нам нужно больше информации, – наконец сказал Рикард. – Где его база? Кто ему помогает? Откуда у него такие артефакты?

– И это все нужно узнать до... – я запнулся.

– До Зимнего пира, – закончил он. – До того, как он нанесет следующий удар.

Мы посмотрели друг на друга. В его глазах я увидела то же, что чувствовала сама: смесь страха, решимости и странного, почти азартного огня.

– У нас два дня, – сказал Рикард.

Глава 28

Галина

В Хельгард мы вернулись уже к вечеру. Заснеженные башни замка горели в лучах заката розовым золотом, и я поймала себя на мысли, что впервые смотрю на них не как на тюрьму, а как на... дом. Странное, непривычное чувство, от которого внутри что-то щемило.

Рикард всю дорогу молчал, но его рука, поддерживающая меня под локоть, была красноречивее любых слов. Он то и дело поглядывал на меня, и в его золотистых глазах читалось то самое сложное выражение – смесь беспокойства, нежности и той опасной искры, которая с утра так некстати проснулась вместе с другими частями его организма.

Я сделала вид, что ничего не замечаю. Мне нужно было время, чтобы переварить и наши утренние откровения, и найденные на чердаке письма, и тот факт, что я, Галина Петровна, семидесяти трех лет от роду, провела ночь, обнимаясь с голым драконом.

Жизнь определенно била ключом. Кто ж знал, что для того, чтобы чувствовать себя желанной женщиной, мне нужно было сначала умереть, а потом подергать дракона за хвост.

Во внутреннем дворе нас уже ждали. Паулина, Марианна и Фрея стояли плотной группой, и по их лицам я поняла: сейчас меня утащат на допрос с пристрастием.

 Рикард, почуяв неладное, попытался было меня прикрыть, но куда там.

– Как замечательно, что вы успели вернуться сегодня, – сладким голосом проворковала Паулина, – Рикард, тебя в кабинете ждут наши мужья с важными новостями о важных делах. А мы пока займем Галину не менее важными подготовками к празднику.

– Какими именно подготовками? – подозрительно прищурился Рикард.

– Женскими, – отрезала Марианна, беря меня под руку с одной стороны. – Это занятие не для мужских суровых умов. Вам будет скучно.

– И непонятно, – добавила Фрея, подхватывая с другой.

Рикард посмотрел на меня с выражением "я, правда, пытался тебя спасти", но я лишь пожала плечами.

 Сопротивляться этим троим было бесполезно. Они уже тащили меня в сторону женской половины замка, оживленно щебеча о чем-то своем.

– Ну, рассказывай! – потребовала Паулина, как только за нами закрылась дверь в малую гостиную. – Ты как? Он как? Вы как?

– В смысле – вы? – я попыталась изобразить непонимание, но получилось, судя по всему, не очень правдоподобно.

– Не строй из себя невинность, – фыркнула Марианна, разливая по чашкам какой-то ароматный травяной чай. – Ты провела ночь в амбаре с драконом, который только что совершил полный оборот впервые за... ну, наверное, никогда. Это вам не у камина посидеть.

– Мы спали, – честно сказала я. – Он в драконьей форме, я в одежде. Просто спали, без глупостей.

– Так мы тебе и поверили, – игриво взглянув на меня, сказала Фрея. – Нам птичка на хвосте донесла, как вы там мило ворковали.

– Рик не смог обратно обратиться, – объяснила я. – И не хотел оставаться один. А я... ну, я пожалела бедного ящера.

Девушки переглянулись с таким видом, будто я сказала нечто крайне глупое.

– Пожалела, значит, – хмыкнула Паулина. – А утром?

– Что – утром?

– Утром ведь он обратился? – уточнила Марианна с хитрым прищуром.

Я вспомнила утро. Теплую грудь под щекой, сильные руки, обвивающие талию, и то самое... пробуждение, которое мы оба почувствовали. Щеки предательски вспыхнули.

– Обратился, – сухо ответила я, отводя взгляд.

– Ага! – Фрея подпрыгнула на месте. – И не только обратился, судя по твоему лицу!

– Девочки, мы нашли письма Эдрика, – резко сменила я тему, понимая, что еще немного, и меня разберут на молекулы. – Он из какого-то Ордена Чистоты. Они ненавидят драконов. И он планирует уничтожить ядро, которое питает земли Хельгарда, высосать силу и построить новый мир, где драконы будут ползать у его ног.

Новость подействовала отрезвляюще. Шутки прекратились, лица девушек стали серьезными.

– Орден Чистоты, – задумчиво повторила Паулина. – Герард о них рассказывал. Старая секта, их считали уничтоженными сотни лет назад. Но если они затаились и выжили...

– Значит, у них была цель, – закончила Марианна. – И сейчас они готовы нанести удар.

– У нас два дня до Зимнего пира, – напомнила я. – Эдрик что-то задумал. Он сказал, что я ему еще пригожусь. И он не отступится.

– Значит, мы должны быть готовы, – твердо сказала Фрея. – И не только наши мужья. Мы тоже.

– Кстати о мужьях, – Паулина взглянула на часы. – Они там, наверное, уже все обсудили. Может, отпустим Галю? А то тема утреннего пробуждения осталась не раскрыта, судя по всему.

– Ага, – хмыкнула я. – Особенно после того, как я утром нащупала его...

Я осеклась, поняв, что ляпнула лишнее. Но было поздно.

– ЧТО? – в три голоса взвизгнули девушки.

– Ничего! – я вскочила с кресла. – Мне пора! Спасибо за чай! Увидимся завтра!

Я вылетела из гостиной под их радостный, заливистый смех и мысленно порадовалась тому, что теперь у меня есть подруги, с которыми я могу так поболтать.

Хоть и не умею пока что ещё этого делать.

Коридоры замка были пустынны. Слуги разбежались по своим углам, готовясь к ночи. В окна лился холодный лунный свет, и снег на подоконниках искрился, как рассыпанный сахар.

Я шла к спальне и чувствовала, как внутри разгорается странное волнение. Не страх. Нет. Что-то другое.

Предвкушение? Надежда? Глупость, в конце концов? Половина жизни замужем за сухарики не научили меня разбираться в этих штуках.

Дверь в спальню была приоткрыта. Изнутри доносился приглушенный свет и... голоса. Женские голоса....