Текст книги "Развод. Я (не)твой подарок, дракон! (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20

Галина

Утро началось не с бодрящего ароматного кофе, а с громкого шепота за углом. Две служанки, тащившие корзину белья, обсуждали главную новость:

“…земля аж хрустнула, и он провалился!..”

“…целую вечность не вылезал, я уж думала…”

“…и чего там делать? Считать червей?”

“...какие черви зимой, дуреха?”

Я замедлила шаг, делая вид, что восхищаюсь узором на гобелене.

“Он, который провалился” – был Рик. И вчера, когда нам сообщили это ужасное известие, мы, конечно, немного попричитали, но пришли к выводу, что ни один дракон еще так глупо не помер, поэтому не стали сильно волноваться.

Тем более, что через полчаса стража сообщила о том, что хозяин с гостями радостно направился в баню.

Но то, что прислугу удивило, что хозяин долго не появлялся, почему-то меня насторожило.  Мысль засела в голове, колючая и настырная.

Что за яма? Простая расщелина? Или нечто большее?

Вспомнились его странные намеки и подозрительный взгляд прошлой ночью. Он что-то нашел. И явно не собирался этим со мной делиться.

План созрел к вечеру, когда мы, счастливое женское сообщество попаданок, собрались на “елкоукрашательный десант”.

Паулина, Марианна и Фрея (мы договорились не называть друг друга настоящими именами для сохранения конспирации) уже ждали меня у заднего выхода с охапками самодельных игрушек, гирлянд из сушеных ягод и тем самым тайным блеском в глазах, который появляется, когда взрослые женщины затевают детскую авантюру.

– Девочки, – начала я, понизив голос, – нужна разведка боем. Помните, Рикард вчера провалился под землю?

Девушки единогласно кивнули.

– Так вот, по слухам, он пропадал там подозрительно долго.

– О-о-о, – протянула Марианна, ее глаза заблестели. – Потайные ходы? Секретные комнаты? Сокровища?

– Или кости врагов, – философски добавила Фрея, поправляя корзинку с провизией (на всякий случай). – Это очень практично, всегда можно вести учет.

– Так вот, – перебила я эту плодотворную дискуссию. – Прежняя хозяйка этого тела, по ходу, замышляла неладное. У нее был тайный любовник, она что-то ему передавала и чего-то боялась… Что если это как-то связано с тем, что нашел Рикард?

– И ты предлагаешь нам, – Паулина, самая рассудительная из нас, нахмурила брови, – женам самых влиятельных мужей королевства, лазить по неизвестным подземельям в темноте? Прямо перед финалом переговоров?

Я озадаченно кивнула.

– Я в деле! – расплылась в заговорщической улыбке королева Вальдхейма.

– Ну, и вообще-то не в темноте! – бодро заявила Фрея, щелкая пальцами. На ее ладони вспыхнул и завис мягкий шарик голубоватого света. – Я, если вы забыли, потомственная ведьма в шестом поколении. Освещение обеспечу. А мужья… они сейчас наверняка, обсуждают договор и меряются, кто вчера больше снега выкопал. Им не до нас.

– Да, – тяжело вздохнув, сказала Мари, – первые четыреста лет – самые тяжелые в жизни дракончика.

Мы от души рассмеялись в ответ на ее реплику и коллективный женский разум, подогретый любопытством и духом противоречия, выдал вердикт: “Идем!”

Спуск в “яму” оказался на удивление простым. Земля вокруг действительно просела, образуя крутой склон в самом дальнем углу нашей аккуратно очищенной поляны.

– Так, – прошептала я, когда мы, цепляясь за корни и прижимаясь друг к другу, оказались в узком каменном проеме. – Формируем боевой порядок. Я – в авангарде, потому что это моя авантюра. Фрея со светом – за мной. Паулина – центр. Марианна – ты арьергард, смотри, чтобы сзади нас никто не укусил.

– А что может укусить в каменной дыре? – спросила Марианна, стараясь звучать бесстрашно, хотя ее пальцы вцепились в плащ Паулины.

– Гигантские подземные слизни, – без тени улыбки сказала Фрея, заставляя световой шарик плясать по стенам, покрытым странными мерцающими мхами. – Или духи неупокоенных жен предыдущих правителей Хельгарда. Тех, что плохо украшали елки.

– Фрея, замолчи! – шикнули мы хором.

Мы двинулись. Тоннель был высоким, таким, что Рикард с его ростом в два метра мог даже спокойно подпрыгнуть и не удариться головой о потолок.

Каждое эхо наших шагов, каждый шорох осыпающейся земли заставлял нас вздрагивать и прижиматься ближе друг к другу.

– Я просто думаю вслух, – оправдывалась Фрея, когда от ее шарика по стенам побежали огромные тени. – Чтобы не так страшно было.

– У тебя отлично получается, наоборот, – пробормотала Паулина, споткнувшись о камень. – Ой! Кажется, я наступила на чей-то… позвоночник.

– Это корень! – стараясь звучать спокойно, сказала я, оборачиваясь. – Просто корень!

– А вдруг это позвоночник того, кто тоже думал, что это корень? – не унималась Фрея.

– Девочки, – сказала Марианна вдруг тонким голосом. – А вы слышите?

Мы замерли. Из темноты впереди доносился звук. Непонятный. То ли далекий скрежет, то ли приглушенный шепот. И металлический звон, будто кто-то роняет монеты в пустую бочку.

– Это… эхо нашей безрассудной храбрости? – предположила я.

– Нет, это что-то там, – прошептала Паулина. – Может, все-таки назад?

Но наш сплоченный, дрожащий от страха (и азарта) клин уже продвинулся вперед. Свет Фреи выхватил из мрака боковую нишу. И в этот момент из ниши с тихим шуршащим звуком выкатилось… нечто. Круглое. Бледно-зеленое. И покрытое искрящимся пушком.

– ААААА! – раздался наш коллективный визг, в котором сплелись все накопленные за экспедицию ужасы.

Мы рванули вперед, спотыкаясь, толкаясь, и в этой панической неразберихе я, отчаянно пытаясь удержать равновесие, навалилась спиной на неровность в стене.

Камень поддался с глухим скрежетом. Часть стены неожиданно отъехала, заливая тоннель ярким светом и теплом из… кабинета Рикарда.

В проеме, освещенные пламенем камина, стояли четверо наших мужчин. На их лицах застыло выражение полнейшего, абсолютного, недоумения. В руках у Рика был свиток, у Герарда – карта, у Аластора и Дариана – кубки. Они явно работали.

И теперь все четверо смотрели на нас – перепачканных землей, с взъерошенными волосами, в которых застряли ветки и самодельные елочные игрушки.

Фрея инстинктивно швырнула светящийся шарик за спину, отчего в кабинете стало чуть темнее, а в тоннеле раздался мягкий звук падения и ее сдержанное: “Ой”.

Король Герард медленно, очень медленно поднял бровь. Рик просто смотрел на меня. Его взгляд неспешно скользил по моему грязному лицу, и в золотистых глазах промелькнула целая буря эмоций: непонимание, раздражение, и что-то еще… возможно, едва уловимое веселье, тут же задавленное ледяной, начальственной строгостью.

Он сделал шаг вперед. Его голос, ровный и тихий, разрезал гробовую тишину, повисшую между нашим грязным, перепуганным отрядом и их идеально выбритым, совещающимся штабом.

– Ну, и что вы здесь делаете, дамы?

Глава 21

После того как король, Аластор и Дариан увели своих потрепанных, но все еще шипящих жен в свои покои, в кабинете воцарилась густая, тягучая тишина.

Рикард просто стоял, опершись ладонями о стол, и смотрел на меня своими золотистыми глазами, в которых плескалась странная смесь из ярости, недоумения и чего-то более темного и опасного.

Мне очень хотелось поежиться от этого буравящего взгляда, но браслет на моем запястье вдруг затрепыхался, будто почувствовав приближение бури и я решила гордо поднять подбородок, чтобы не показать, что мне страшно.

– Ну что, – произнес он наконец, и голос его был низким, ровным, как лезвие, проведенное по камню. – Обсудим вашу вылазку?

– О, какой сюрприз, – огрызнулась я, отряхивая с платья комок мха, который упорно цеплялся за складки. – А я-то думала, ты предложишь мне чаю после такой увлекательной разведывательной экскурсии.

– Перестань, – он оттолкнулся от стола и сделал шаг вперед. Воздух вокруг него словно сгустился, стал горячим и тяжелым. – Я устал от твоих шуток, Галина. Устал от игр. От этого... цирка.

– Боги, какой ты неопределенный! – парировала я, закатив глаза, но внутри все съежилось.

Он был слишком спокоен. А когда Рикард спокоен – это хуже, чем когда он рычит.

Он подошел вплотную. От него пахло камином и чем-то диким, первобытным – запахом дракона, которого не спрячешь под человеческой кожей. Его пальцы схватили меня за подбородок, заставив поднять голову. Прикосновение было жгучим.

– Тоннель, – прошипел он, и его дыхание обожгло мне губы. – Для каких целей ты использовала его? Для встреч? Для передач? Кто твой сообщник?

Я попыталась вырваться, но его хватка была стальной.

– Ты упал, что ли с утра? – выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. В них мелькнула искра чего-то жадного и голодного. – А, ну да, точно! Ты же упал! Прямиком в него. Я узнала об этом тоннеле только после того, как ты своим царственным задом прорубил туда вход! Я, что по-твоему, ясновидящая, чтобы знать все тайные ходы в твоем замке?

– Врешь, – его голос стал тише, но от этого только страшнее. Другая рука поднялась, и он провел большим пальцем по моей нижней губе. Жест был настолько неожиданно нежным, что у меня перехватило дыхание. – Ты знала. Ты всегда знала. Все это время... И тайно пользовалась им. Я хочу знать, для чего!

– Для ночных прогулок, конечно же, – попыталась я сохранить сарказм, но голос дал трещину. Его близость, этот взгляд, в котором ярость боролась с чем-то похожим на влечение, сбивали с толку. – Когда у тебя настолько неопределенный муж, который сам не знает, чего хочет, тут не только по тоннелям гулять начнешь. Тут еще и на луну можно начать выть.

– ХВАТИТ! – его рык оглушил меня. Он рванул меня к себе, и я врезалась грудью в его твердый торс. Его руки сомкнулись на моей талии, а пальцы впились в ткань платья. – Я видел дневник! Я видел твой страх! “Если он узнает, он убьет меня”! О ком ты писала? Обо мне? Ты боялась, что я узнаю про тоннель?

Он тряс меня, и мир поплыл перед глазами. Но я не сдавалась. Язык – мое единственное оружие.

– Этот дневник писала Галия! И я понятия не имею, чего она боялась! – выкрикнула я ему в лицо. – Может, она боялась, что ее муж-дракон, который не видел в ней человека, однажды просто сожжет ее за то, что она посмела захотеть счастья! Может, твой взгляд, полный разочарования, и был для нее смертным приговором!

Рикард замер. Его лицо исказилось. Чешуя на скуле, которую я заметила прошлой ночью, проступила снова, золотистыми бликами. Он тяжело дышал, и в его глазах бушевала настоящая гражданская война.

Ярость дракона боролась с болью человека, подозрение – с тем самым необъяснимым притяжением, которое висело между нами с момента появления Печати.

– Не... – он прохрипел, и его голос снова изменился, стал хриплым, надтреснутым. – Не делай из меня монстра. Я не поднимал на нее руку. Никогда.

– Руки – не единственное оружие, Рикард! – крикнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам от бессилия и этой дурацкой, всеобъемлющей ярости. – Равнодушие убивает не хуже когтей! Ты купил ее, как вещь, и ждал, что она будет благодарно пылиться на полке! А когда она начала тихо умирать от тоски, ты решил, что она сломана, и пора заменить ее на новую!

Он отшатнулся, будто я его ударила. Руки на моей талии разжались, и я едва удержалась на ногах. Он отвернулся, схватившись за край стола так, что дерево затрещало. Я видела, как напряглись мышцы на его спине, как дрожал он всем телом.

– Зачем... – он говорил, глядя в стену, и голос его был полон потерянности. – Зачем ты это делаешь? Зачем защищаешь ее? Ты же не она.

– Потому что я ее видела! – выдохнула я, и голос сорвался на шепот. – Потому что я чувствовала ее страх, ее отчаяние! И потому что, черт возьми, я теперь в ее шкуре! И мне надоело, что все мужчины вокруг считают, что имеют право решать, какой мне быть! Надоело до тошноты!

В комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой – щемящей, болезненной. Рикард медленно повернулся. Чешуя уже почти сошла, но глаза... В них не осталось ярости. Только усталая, ледяная пустота. И та самая, едва уловимая тень – как будто он смотрел на меня и видел что-то, что одновременно притягивало и отталкивало его.

– Я не защищаю ее, – устало продолжила я. – Я пытаюсь до тебя донести, чтобы ты вынул уже, в конце концов, глаза оттуда, где они быть и не должны и посмотрел смело правде в глаза. Галия никогда не любила тебя. Она просто ждала, когда ее любовник сделает то, что пообещал ей, чтобы она стала свободной. Она хотела сбежать с ним.

– Любовник? – тихо спросил Рик.

Я кивнула, глотая ком в горле. Картинки из воспоминаний Галии всплыли передо мной снова: капюшон, теплый голос, обещания, маленький светящийся камень... и тот самый удушающий страх в конце.

– Да, – прошептала я, открывая глаза. Слезы, наконец, покатились по щекам, и я даже не пыталась их смахнуть. – У Галии был любовник. Она верила ему. Передавала ему какие-то камни. Магические, наверное. Она ждала, что он спасет ее, увезет. А он... – я сделала глубокий, сдавленный вдох. – А он, кажется, ее убил. Той ночью, перед тем, как я очнулась в этом мире, он дунул ей в лицо какой-то пылью на прощание. Чтобы замести следы.

Рикард замер. Все его тело напряглось, как тетива лука. В глазах вспыхнул тот самый золотистый, холодный и беспощадный огонь.

– Имя, – потребовал он голосом, от которого кровь стыла в жилах. – Назови мне его имя.

– Я не знаю, – честно ответила я, обнимая себя за плечи. Вдруг стало очень холодно. – Она нигде его не писала и в ее воспоминаниях, что были мне доступны его не было.

Он долго смотрел на меня, изучая, ища ложь. Но Печать молчала. Правда была на моей стороне – горькая, неудобная, страшная правда.

Потом он резко развернулся и с силой швырнул в камин тяжелую чернильницу. Стекло разбилось с грохотом, чернила шипя взметнулись пламенем.

– Вон, – прошипел он, не оборачиваясь. – Убирайся. Пока я еще могу себя сдерживать.

Я не стала спорить или что-то говорить. Просто повернулась и, насколько позволяла гордость и дрожь в коленях, вышла из кабинета, оставив его наедине с огнем, предательством и темной, необъяснимой связью, которая, казалось, с каждым днем затягивала нас в свою паутину все туже.

Глава 22

После той взрывоопасной стычки в кабинете я вышла, чувствуя себя опустошенной и выжатой, как тряпка. Слова, обвинения, эта удушающая ярость – всё смешалось в тяжелый ком в горле.

Я угрюмо побрела в спальню, скинула платье, облачилась в ту унылую ночнушку и рухнула на огромную кровать, уткнувшись лицом в холодную шелковую подушку.

Усталость накрыла меня черным, мгновенным потоком, что я сама не заметила, как провалилась в сон.

И приснилось мне, что стою я на той самой поляне под голубой елью, но снега вокруг не было. Земля под ногами была сухой, растрескавшейся, серой, как пепел.

И я не просто видела это – я чувствовала это так, словно, я была частью этой земли. Каждую трещину в почве, будто это были морщины на моей собственной коже. Каждый высохший корень, впивающийся в камень в тщетной жажде влаги.

А потом пришла боль.

Она началась тихо – глухой, ноющей тяжестью где-то в самой глубине, под землей. Как будто болело огромное, древнее сердце, закованное в камень.

С каждым ударом этого незримого сердца по земле расходилась волна истощения. Я видела, как тени – черные, жилистые щупальца – тянулись из-под голубого света ели и ползли во все стороны, высасывая жизнь из корней трав, из стволов деревьев, из холмов Хельгарда.

И эта боль была моей. Она впивалась в виски ледяными иглами, выворачивала желудок, сжимала легкие так, что нечем было дышать. Я слышала стон – низкий, протяжный, словно сама земля скрипела от муки. Это был голод, жажда, безнадежное угасание.

Перед глазами проплыли образы: Рикард, стоящий на стене и смотрящий вдаль с тем самым выражением беспомощной ярости; потухшие, рассыпающиеся в пыль кристаллы в темной комнате; и снова – то черное, холодное ядро боли под землей, опутанное смертельными нитями чужой, враждебной магии.

“Оно умирает, – пронеслась в голове ясная и четкая мысль. – И тянет за собой все. Его убиваю”.

Боль достигла пика. Она разорвала что-то внутри, вырвалась наружу и я закричала от этой невыносимой, вселенской муки истощенной земли. Крик был беззвучным во сне, но таким настоящим, что…

…что я проснулась от собственного хриплого вопля, резко сев на кровати в кромешной темноте. Сердце колотилось, как бешеное, по лицу текли слезы, а в ушах стоял тот самый немой стон земли. Я вся дрожала, обхватив себя за плечи, пытаясь вытеснить это леденящее чувство всепоглощающей боли.

Дверь в спальню с силой распахнулась, ударившись о стену. В проеме, освещенный отблеском факела из коридора, стоял Рикард. На нем была только часть нижнего белья, волосы растрепаны, а на лице застыла смесь боевой готовности и беспокойства.

– Что случилось? – спросил он хриплым ото сна голосом, проходя внутрь комнаты и одним движением руки, зажигая огонь в камине. – Ты кричала.

Я сглотнула ком в горле, пытаясь совладать с дрожью. Остатки сна еще цеплялись за сознание, смешиваясь с реальностью.

– Земля, – выдохнула я чужим, сорванным голосом. – Она… болит. Она умирает. И это не просто засуха, Рикард.

Он замер в полушаге от кровати.

– О чем ты говоришь? – спросил он тише.

– Мне приснилось… – пытаясь собрать мысли в кучу, стала объяснять я, – нет, я почувствовала. Под поляной. Глубоко. Как будто… сердце. Оно заражено. Его опутывает что-то чужое, черное. И тянет силу через кристаллы. Те, что Галия передавала своему любовнику.

Слова вылетали торопливо, бессвязно, но я видела, как его глаза в полумраке сузились, улавливая суть.

Он медленно опустился рядом со мной на кровать, протер лицо ладонями и тяжело вздохнул.

– Ты видела ядро, – произнес он утвердительным, глухим голосом.

– Я почувствовала его боль, – поправила я, наконец переставая дрожать. Холод внутри сменился ледяной, кристальной ясностью. – И я знаю, почему ты не можешь его просто исцелить. Ты связан с ним. Если твой дракон отдаст силу – он проснется, а проснуться в такой… в такой агонии… – я не стала договаривать.

В тишине послышалось его тяжелое, сдавленное дыхание.

– Да, – одно слово, полное такой беспомощной горечи, что мне даже кольнуло где-то внутри. – Пять лет. Пять лет я смотрю, как оно чахнет, и не могу ничего сделать. Любое мое прямое вмешательство – риск всеобщей катастрофы.

– Тебе нужен другой источник силы, – тихо сказала я. – Чтобы подпитать его, не трогая себя. Как… донор.

– Переговоры с Вальдхеймом, – кивнул он. – Их магия другая. Она могла бы стать буфером. Но для этого нужен был стабильный союз. И… ты. Верная, сильная жена, которая сможет удержать связь, пока я буду пытаться все это скрепить. А вместо этого я получил…

– Получил бабушку-попаданку с кризисом старческого возраста и ворохом чужих проблем, – закончила я за него, и к моему собственному удивлению, в голосе прозвучала не колкость, а горькая ирония.

Уголок его рта дрогнул. Совсем чуть-чуть.

– Да, – выдохнул он. – Именно это я и получил.

Мы сидели молча, и в этой тишине не было уже прежней вражды. Было понимание двух людей, оказавшихся по разные стороны одной катастрофы.

– Тот, кто приходил к Галии, – начала я. – Он вытягивал силу из кристаллов. Ослаблял это сердце еще больше. Зачем?

Рикард закрыл глаза. Когда он открыл их снова, в них бушевал холодный, беспощадный огонь.

– Чтобы добить. Чтобы, когда я в отчаянии вложу в ядро последние силы, оно не выдержало и разорвалось, уничтожив меня и Хельгард, а освободившуюся, дикую магию земли можно было собрать и использовать. Как оружие или как топливо. У нашего соседа на юге, есть технологии, работающие на поглощенной магии. Ему давно нужен был новый, мощный источник.

В голове все встало на свои места. Любовник-шпион. Наивная Галия как орудие. Медленное убийство земли. И Рикард, зажатый между долгом и страхом потерять контроль над своим вторым “я”.

Я посмотрела на браслет. Он светился ровно, спокойно.

– Печать, – сказала я. – Она возникла, когда я сказала правду о себе. Она связывает нас. Может быть… она может стать тем самым буфером? Не для того, чтобы ты отдавал силу, а чтобы мы… разделили нагрузку? Как стабилизатор.

Рикард смотрел на меня так, будто я предложила полететь на луну. Но в его взгляде не было насмешки. Был острый, почти болезненный интерес.

– Это безумие, – произнес он наконец. – Никто никогда не пытался…

– Играть с королем в снежки тоже раньше никто не пытался, – парировала я. – А вот посмотри – сработало.

На этот раз он не сдержался. Короткий, хриплый смешок вырвался у него из груди. Он провел рукой по лицу, сметая с него маску усталого правителя.

– Завтра, – сказал он, и в голосе появилась твердая, деловая нотка, – мы заключаем договор с Вальдхеймом. А послезавтра… послезавтра мы с тобой, Галина, попробуем сделать самое безумное, что когда-либо случалось в Хельгарде. Попробуем починить разбитое сердце.

Он протянул мне руку и я вложила свою ладонь в его. Браслеты на наших запястьях коснулись и вспыхнули на миг синхронной вспышкой.

– Договорились, – сказала я, разглядывая его большую, уставшую фигуру в свете камина. – Ну, и раз уж ты все равно здесь, так уж и быть, можешь остаться.

Рик вопросительно поднял на меня бровь.

– Но, – продолжила я, поднимая указательный палец, – не вздумай больше на меня орать, как в кабинете. И на мою половину кровати – ни ногой. Это не приглашение, это тактическое размещение. Понятно?

На его губах, впервые за этот долгий, тяжкий день, дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку.

– Понятно, – произнес он, и в голосе прозвучало что-то вроде покорности. – Тактическое размещение.

Он прошел к другой, дальней стороне широкого ложа, скинул сапоги и, улегся на одеяло, повернувшись ко мне могучей, напряженной спиной, которая постепенно расслабилась.

Я легла на свою половину, глядя в резной потолок, где танцевали тени от огня. Боль земли все еще отдавалась в костях, как эхо. Но теперь это эхо было не всепоглощающим ужасом, а задачей. Проблемой, которую нужно решить.

А рядом, в пределах досягаемости, тихо дышал дракон, с которым мне предстояло это сделать. И почему-то эта мысль была уже не такой пугающей.

Возможно, потому что впервые за все время мы говорили не как враги и не как несчастные супруги, а как странные, нелепые, но потенциально эффективные союзники.

Я повернулась на бок, положила руки под щеку, чтобы уснуть крепким, на этот раз спокойным сном, а на утро обнаружить у себя под головой вовсе не подушку…