Текст книги "Наглый. Плохой. Злой (СИ)"
Автор книги: Юлианна Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
ГЛАВА 5
ЯНА
Поперхнувшись на этой фразе собственной слюной, я пытаюсь откашляться, хватая как нельзя кстати будто из ниоткуда взявшийся стакан воды. Меня трясёт, когда я начинаю думать, что охранники и это передадут мужу, а потому в явном шоке смотрю на мужчин в штатском, о которых и не скажешь, что они охранники. Дрожащими руками сжимаю стакан, ощущая, как левую часть щеки обжигает ощутимо сильнее.
– Лёша, а скажите нам: вы такой сильный и мужественный, девушки наверняка падают к вашим ногам от потери сознания… – Варя смеётся и поправляет и без того идеальные волосы.
Что она творит, мать твою?
Делаю пару глотков воды. Не помогает!
Давыдов поворачивается ко мне. Я ощущаю это тяжёлое дыхание, что сталкивается с кожей. А я смотрю ровно на подругу – мне вовсе нет дела до его любовных похождений. Единственный вопрос возникает: какого чёрта он уселся к нам за столик? И даже не так – зачем он подошёл сюда? С какой целью?
Должна же быть цель у представления, которое он устроил с таким изощрённым цинизмом.
– Естественно.
– И ты уже выбрал себе красотку?
– Нет, девушки у меня нет. А у вас есть, что мне предложить? – игривым тоном продолжает он, а у меня всё внутри немеет.
Я от неожиданности поворачиваю голову к этому наглецу малолетнему, а потом перевожу такой же недовольный взгляд на Варю. Они с ума сошли? Она вообще-то замужем! Её кольцо видно с соседней улицы. И в её случае она замужем по любви, в отличие от меня!
– Ой, девушку бы вам хорошую, такой генофонд… Это надо исправлять. Молодо, зелено!
– Я не размениваюсь, не довольствуюсь малым. Мне нужно только самое лучшее, – утробным голосом произносит он.
Холодок по спине проскальзывает от подобных слов.
– Варя, я пойду, у меня… дела, – меня злостью затапливает. Во всём этом фарсе участвовать не собираюсь.
И её глупая идея вылезет нам обеим боком! И дело даже вовсе не в ревности, а в самом факте времяпровождения с чужим мужчиной.
– Куда?
– Да, сядь, Яна. Поешь. Бледная, и как будто неживая. Выдыхай, это просто обед, а не секс на пляже, – подмигивает, играя мышцами так, что всё внимание у меня переключается на эти самые мышцы за каким-то чёртом!
Боже.
Ну мышцы и мышцы, а вот язык явно как помело!
Секс на пляже.
Ну специально же это произносит, чтобы меня довести!
– Да, Ян, давай по шашлычку, – Варя тянет, совершая странное движение руками внахлёст. Взгляд упирается в моё лицо и как будто бы что-то кричит мне.
Ух, и выскажу я ей как следует.
– Тут неплохой кебаб, а шашлык я вам сам приготовлю. У бати на днях ДР, так что вы приходите – будет вкусно. Кухней заниматься буду я, – вторит Давыдов, а я медленно сажусь обратно. Проверяю телефон, но никаких входящих нет. А охране словно и нет дела до того, что я сижу за столом с кем-то, помимо подруги, встреча с которой была согласована! И либо это какой-то хитрый ход, либо… сюрприз ждёт меня позже, дома, за закрытыми дверями.
ДР. Нас уже пригласили и без сегодняшнего… но теперь он пригласил и Варю.
Идти на праздник я не хочу, но кто меня спрашивает?
– Он ещё и жарит! – восклицает Варя, а меня заливает румянцем. Звучит двусмысленно!!
– Отменно жарю, качество на высшем уровне. Никто не жаловался, и, как говорится, пальчики оближешь, – хмыкает, развалившись на диванчике, таким образом снова касаясь меня широченной ногой.
Ясно, этот разговор плавно переходит в другое русло.
Жар пульсирует в теле.
К нам подходит официант с лучезарной улыбкой на лице.
– Тогда вы нам помогите с выбором, – подруга расплывается в улыбке.
– Люля-кебаб из говядины, салат со свежими сезонными овощами и фетой, грузинский хлеб-лепёшка, гранатовый сок в графине и на своё усмотрение десерт. У вас вкусная чурчхела в гранатовом соке, принесите три порции.
Диктует заказ с уверенностью, спорить с которой невозможно.
А затем Давыдов поворачивается ко мне и без тени улыбки произносит:
– С собой ещё порцию чурчхелы и полтора литра гранатового сока для девушки, – вибрацией отдаются в груди мужчины слова.
Кто мог бы подумать, что он так угадает с заказом…
Настолько, что мурашки по телу начинают скакать табуном.
– Ой, а я чурчхелу не ем, – Варька вовремя комментирует происходящее, отчего у меня получается вырваться из липкого омута.
Это самое странное поглощение пищи в моей жизни.
Самое!
* * *
Я прощаюсь с сидящими за столом коротко, нервно и как-то очень быстро, то и дело оглядываясь по сторонам. Все кажется, что в следующий момент заведение войдет мой муж, и случится грандиозный скандал. Иначе просто и быть не может.
– Яна! Я наберу тебя позже, ты всегда уходишь в разгар веселья.
Вот уже невозможная, неугомонная и вовсе безбашенная!
– Буду ждать.
Давыдов вместе с пакетом, который чуть ли не мгновенно принес официант, идет следом.
Мои движения отрывистые. Возле вешалки с вещами занимаюсь, не могу найти своей пальто. И я не понимаю, почему он со мной пошел. Зачем? Господи, это ненужно абсолютно, но не стану же я его ругать как мальчишку.
Даже если он совсем еще мальчишка.
– Яна, – голос Давыдова вытягивает меня из самых темных мыслей, и я вздрагиваю, врезаясь в него перепуганным взглядом.
В парне пульсирует уверенность, пока он держит в руках мое пальто и раскрывает его так, чтобы мне было удобно его надеть.
Нет, это плохой вариант. Нервно дергаюсь, протягиваю руку к пальто, пытаясь забрать, но Давыдов с выражением полнейшей непоколебимости продолжает держать его для меня.
Галантный жест от человека, который смотрит на меня как на грязь под ногами и во всем у него полное противоречие. А для меня диссонанс.
Он словно ненавидит меня и пытается рассмотреть что-то очень глубоко в душе
В темных глазах какой-то пожар, уничтожающий все на своем пути.
Давыдов методично рассматривает меня и тяжело дышит, отчего я натягиваюсь струной, судорожно выталкивая застревабщий в легких воздух.
Что ему нужно?
Я ничего не понимаю…
– Да, спасибо, – невпопад отвечаю и поворачиваюсь спиной к парню.
Он делает шаг ко мне и вот уже пальто почти на плечах. Доля секунды проходит, и я чувствую горячее дыхание на шее, оно стекает ниже к ключице и растворяется во мне трепетом, который я совершенно точно не ожидаю встретить от такого контакта.
Пальто укутывает меня и вместе с ним я чувствую очередную волну жара, ударяющуюся в спину.
Пальцы впиваются в ткань и до боли сжимаются, почти что до характерного хруста.
– Приятного аппетита, Яна, – со спины протягивает мне пакет, и я резко поворачиваюсь, утвердительно кивая головой. Меня будто бы в сон погрузили на пару секунд, за которые он ко мне прикасался… воздухом прикасался. Запахом своим.
Прямого контакта не было, были лишь вибрации, от которых я потеряла связь с реальностью.
И почему-то грудь стала чувствительной, да все тело налилось горячей лавой.
– Спасибо, Алексей, – на него больше не смотрю, но в знак уважения принимаю пакет с подарками, на которые, по сути, и не рассчитывала, ад и не хотела, если сказать по правде.
Даже тот факт, что он так метко угадал мои предпочтения, ничего не значит!
– Леша, – поправляет меня он, и я снова нервно улыбаюсь, прежде чем кивнуть на прощание и уйти.
Но даже когда я иду в сторону выхода, чувствую внимание, спутать которое с чем бы то ни было еще просто невозможно.
Оно мягко обволакивает тело и погружает меня в какую-то негу.
Горячий поток путается в волосах и медленно стекает к ногам.
Почему он так на меня смотрит?
Рука, сжимающая пакет, дрожит. Я не буду сейчас раскрывать, конечно, да и вообще не уверена, что это можно нести в дом.
С другой стороны, хуже точно не будет.
Куда уж хуже в моем случае, верно?
Нервный смех рвется из меня, но я его заталкиваю обратно. Не время и не место.
Охранники открывают мне дверь, и вот мы уже на улице, рядом с парковкой, где меня ждет персональная машина, наглухо тонированная и также наглухо бронированная.
Я самое главное сокровище у мужа, и он сделает все, чтобы со мной было все в порядке. Вернее, чтобы вред смог причинить мне только он.
И чтобы этот самый вред абсолютно точно не смог заметить посторонний.
У охранников нет глаз и ушей, и в случае чего они будут слепы к моей беде.
Зато они все видят и слышат, если я выхожу в свет без мужа. Тогда это мои церберы, выполняющие приказы по заранее установленным правилам.
Они могут мне навредить в попытках причинить только благо.
Ты же будешь послушной девочкой, жена?
Набатом стучит в голове фраза, брошенная однажды супругом.
С тех пор я очень послушная девочка.
ГЛАВА 6
Лёша
Я точно знаю о ней всё. Знаю, что она ходит в грузинский ресторан со своей подругой дважды в неделю.
Знаю, что она ходит в спортивный зал. Я знаю, какой это спортивный зал, с методичностью маньяка могу объяснить, когда и во сколько я могу её встретить в определённой точке нашего города.
Её график абсолютно точно соответствует какому-то идиотическому расписанию.
Но это расписание я узнал самостоятельно, а значит я целиком и полностью полагаюсь на него и в своих попытках внезапно с ней столкнуться достигаю максимальных, блять, высот.
Я вообще всегда на высоте. Будь то бой, или какая-то долгоиграющая цель. Сейчас моя цель не свихнуться из-за неё. Так сложно это сделать, если твой мозг буквально взрывается при виде этой красоты.
Пухлых губ, по которым хочется провести сначала пальцами, затем языком, а затем ещё чем поинтереснее.
При виде аккуратных пальцев, которыми она водит по ободку чашки. При виде волос, которых так хочется намотать на кулак и натянуть назад, чтобы впиться в шею губами.
При виде бархатной кожи, бледной, но такой манящей, что я бы трогал ее постоянно.
24/7
Нонстоп.
Так что да, как только я увидел её в этом заведении, то моё внимание сразу переключилось на небесно-голубые глаза и улыбку, сжатую и нервно– скомканную, но такую, от которой у меня моментально всё тело переключается на единственную цель: следить за ней.
Хорошо, что в этот раз я угадал со временем. Не часто получается… сука!
Не часто получается ловить буквально каждый взгляд, мимолётно брошенный на меня.
Следить за тем, как язык обводит пухлые вишенки губ, как она прикусывает одну и резко открывает ротик, очевидно, вздыхая от негодования.
Я бы давно жрал эти губы, я бы слизывал трепет с них, я бы все сделал… и сдох бы за нее. Но это ебучее кольцо на пальце доводит меня до исступления.
Насколько я хреновый человек?
Настолько, что готов увести из семьи. Я этим не горжусь, но черт тебя дери, я не знаю, как иначе вести себя рядом с ней.
Каждая минута – хождение по краю.
И в этом я теряю контроль.
Однажды сорвусь, и тогда быть беде, потому что она очень хорошая девочка, а чертовски плохой пацан.
Яна смотрит на меня как на чудовище, как на какую-то грязь под ногами да и пофиг, если честно.
Чётко понимаю, что она единственная причина, что заставляет меня вставать по утрам.
Внаглую подхожу, внаглую здороваюсь, также внаглую сажусь рядом и впитываю в себя ее сладкий аромат. Нежный. Невесомый, но я втягиваю воздух, как поехавший мудак. Черт. Ад.
Просто ад.
Я дважды касаюсь ее ногой, и взрываюсь к чертовой матери внутри.
Черт.
Повернись ко мне.
Я держу башку так, что впиваюсь в нее взглядом, больным и одержимым, и сижу так, что клешни едва помещаются под столом, и я протягиваю их максимально близко к Яне.
Она в платье.
Она в платье, от которого у меня фантазии мозги превращают в фарш.
Это вязаное платье с широким поясом на талии.
Подчеркивает фигуру песочные часы, эту полную грудь, ноги. Ну как жить вот так, и не иметь касаться?
Меня на части ломает рядом с ней, но я продолжаю сидеть и считывать вибрации, которые ударяют в голову набатом.
В моем присутствии она всегда хочет сбежать. Боится? Наверное, я же как зверь сижу, дышу ею и буквально слюни пускаю.
Я вообще не понимаю, как иначе!!
Когда Яна сбегает, я делаю то, что могу. Впихиваю пакет с вкуснотой, которую она любит. Точно знаю, я все про нее знаю, даже размер ноги. Потому что, блин, слежу за ней.
Я уже отсканировал ее во всех возможных позах и спроектировал в голове.
Все спроектировал, все запомнил.
Снится мне ночью, как я ее обнимаю и целую, как трахаемся до потери пульса.
А пока скольжу взглядом по манящим изгибам и захлебываюсь от желания ею обладать.
Яд.
Просто яд…
Смотрю вслед и подыхаю. Изящная, красивая, и не моя…
Умная, талантливая и такая сшибающая мозг.
И чужая жена.
– Нравится тебе наша Яночка, Лёша? – звучит ехидный голос за спиной.
– Не понял, – рычу, не выдавая себя.
– Да твой стояк видно за километр, ты хотя бы когда врешь, ври всеми частями тела, мальчик. А пока врать у тебя получается аж никак, мальчик.
Девица обходит меня и складывает руки на груди, рассматривая меня с ног до головы.
Продолжаю пульсировать теперь ещё и от злости.
Ну и чё ты палишь на меня?
– Стояк иметь – честь, если ты не в курсе. Плохо его не иметь.
– Так я хвалю, мальчик. И вообще. Если я тебе скажу, что в семье у Яны нет любви, что делать будешь?
Морда растягивается в улыбке и внутренности разливаются.
– А что ещё ты скажешь? – лыбу пытаюсь заглушить, но не выходит.
Нет, я догадывался. Он старый. А она молодая и красивая. Какая любовь?
– Скажу, что Яне нужен молодой мужчина, который сможет дать ей то, что не может дать старик. Понимаешь, что я имею в виду? – прищуривается и ехидно улыбается.
Я капец как понимаю.
– Почему я должен тебе верить?
– Ну я же поверила в твой взгляд. И вообще я тебя вспомнила. Ты не в первый раз тут, и всегда, когда мы с Янкой, ты палишь на нее, как наркоман на дозу. И я решила поиграть в амура. Мальчик, на девушку надо не смотреть, а забирать ее оттуда, где она несчастлива. Начни хотя бы с секса. А я тебе даю карт-бланш, потому что она задыхается с ним.
* * *
Сжимаю в руке телефон. Туда мне упали цифры от лучшей подруги той, которую я старался даже мысленно не называть. Итак, у меня карт-бланш. В браке задыхается, говоришь? А хер ли она тогда там сидит?
– Лех, ты че притрушенный? Иди сюда, – парни машут мне руками, там и девочки есть. Чисто по приколу поперся сюда с ними, особо не рассчитывая встретить Яну. Все предыдущие разы не встречал же, чуть с ума не сошел. Так я понял, что не везет уж очень часто увидеть ее тут.
Мне по факту с ней не очень везет, потому что вмазался по самые яйца.
По самые, сука, яйца!
Сжимаю челюсть до характерного хруста. Сейчас бы в зале сбить руки в кровь, но вместо этого я тут, втягиваю носом едва уловимый аромат духов, который по факту уже не учуять, если не свихнувшееся животное.
Ищейка.
Вбиваю номер и пишу простое “Яна”. Просто Яна, но такая роскошь для меня. Обычное имя, что сводит с ума.
– Я пас, сорри, – бросаю компании и решительным шагом направляюсь прочь из заведения. Меня тут уже ничего не волнует. Вообще ничего.
В пару кликов я вижу фотку Яны на весь экран. Сохраню, листаю. Вставляет уже. Черт возьми, а что мне теперь делать? Сжимаю переносицу двумя пальцами и продолжаю издеваться над собой. Пересматриваю все в мельчайших подробностях, от которых жилы стынут.
Очень красивая девочка и вся не моя. Пока что не моя, потому что что-то подруга не договаривает. Я буду не я, если не пойму, что именно.
Яйца сжимает под прессом, и предвкушение чего-то запретного повисает мерцающей вывеской перед мордой.
А пока что долистываю все профили до конца и сажусь в машину, где сталкиваюсь с новой реальность: теперь у меня и на ее фотки будет стоять, ведь я собираюсь пересматривать так часто, как мне захочется. А хочеться теперь будет всегда!
Сука! Почему?!
Дошел до пика своей одержимости: увеличиваю фотку и больше не дышу, всматриваясь в каждый открывшийся мне сантиметр ее бархатной кожи. Глаза закрываются, и я впадаю в истерику.
Он тебя шантажирует? Принуждает? Что? Угрожает? Не дай бог… бьет? Я же его уничтожу, раскрою на лохмотья, если что-то плохое делает.
Грудина ходуном гуляет, пока представляю самый плохой вариант развития события. Ну нет, там батя вменяемый, он бы такое в жизни не позволил. Тут есть что-то еще.
И я докопаюсь до истины. Испарина выступает на лбу, руки сжимаются в кулаки, а голова упирается в стекло.
Твою мать, твою мать, как не сорваться?
Но палец уже зависает над пустым диалогом с Яной.
Строчу:
“Привет, Яна”.
Самое тупое, что только могло бы быть, но она не в сети, не отвечает, да и вообще не могла бы ответить мгновенно. Чего я вообще хотел, дебила кусок?
Проверяю расписание и понимаю, что сегодня вечером она будет в зале.
Обязана быть.
Что ж, пришло время записаться в другую качалку.
Сердце шандарахает в висках ударом молота о наковальню, перед глазами туманная пелена, но я уверен в том что делаю, как ни в чем.
И че ты думаешь, просто подойдешь и скажешь, мол "я тебя у него заберу?".
Примерно так и будет.
А что если подкат подруги лишь завуалированный ход, чтобы охранники не просекли фишку?
И на самом деле она меня тоже заприметила?
В спортивном зале она обычно занимается сама, потому что мужики стоят у входа и курят. Я много раз “проезжал мимо”, как бы это дико не звучало, и замечал такие вещи, а значит… значит.
Волнении глушит обухом.
Значит, у нас будет время.
Зачем он приставил к ней охрану? Охранять или не дать сбежать?
Мысли хаосом проносятся в голове, и ни одну не могу ухватить. Меня бросает из стороны в сторону.
Меня шароебит по всему городу ровно до часа икс. До момента, пока я не вижу, как из бронированного танка ублюдка Верховцева не выходит моя чужая…
Замотанная в пуховик и с рюкзаком… глаза в пол. Ни на кого не смотрит. Ну же, Яна, поверни голову. Мне очень надо.
Всем телом напрягаюсь и чувствую адскую пульсацию в висках. Она поднимается наверх, а охранники остаются внизу.
Ровно сотая доли секунды, и я устремляюсь вслед, перекидывая спортивную сумку через плечо.
Иду за ней, словно зверь на свою добычу.
Я поехал крышей и очень этому рад. Когда запах духов врезается в ноздри, я все-таки сбиваю Яну с ног. Нарочно-случайно. Перехватываю в последний момент и жму к себе, упираясь мордой в разлетевшиеся по спине волосы.
Обдает кипятком.
– Ой! – пищит она, а я прижимаюсь лицом к макушке, впитывая в себя сразу так много запахов и вкусов.
– Извини, я совсем медведь, – хриплым голосом вещаю в ушко. Меня штормит.
Она вырывается из моих рук и в ужасе рассматривает лицо. В сантиметрах от моего. Дышу ее воздухом и понимаю, что по органам чувств полыхает пламя, уничтожая все живое.
ГЛАВА 7
ЯНА
Опять он. Слюна встает комом в горле. Бешеный стук сердца ударами молота разносится по телу. Оглушает. Ударяет, как будто обухом по затылку. Я знатно перепугалась, потому что явно же не ожидала такого поворота событий. – Здравствуйте. Давыдов морщится, а потом бросает на меня игривый взгляд, припорошенный чем-то очень тёмным и незнакомым мне. – Мы вроде как условились, что теперь на "ты", не намного же ты меня старше, – бросает дерзко, а затем перехватывает из моих рук спортивную сумку. Совершенно спокойно, как само собой разумеющееся. Я потрясённо смотрю на него и киваю. Зачем он забрал сумку? – Ну, мы идём или нет? Спортивная жизнь ждёт – не дождётся, – хмыкает и кивает на лестницу. Мда. Этот человек максимально странный. И прилив отвращения ко мне очень быстро сменяется другим приливом. Только не понимаю пока, каким. Поворачиваюсь и поднимаюсь, стараясь успокоиться, чтобы… да чтобы не сверкать пятой точкой перед ним. Мне почему-то очень неловко, как-то совсем не по себе, когда он сзади и почти дышит мне в затылок. – А ты давно спортом занимаешься? Чёт я тебя тут не видел… – С месяц усердно, но я хожу не всегда в одно и то же время, к тому же, я без привязки к тренеру и результату, так как сама занимаюсь. Прохожу последние ступеньки и тянусь к двери, но Давыдов меня перегоняет и первым накрывает ладонью ручку, повернувшись ко мне вполоборота. – А чего без тренера? – Не знаю, я для здоровья больше, мне без формы всякой разной и вообще. – Не жопу качать, да? Тебе не надо, верно, – произносит он, оглядывая меня с ног до головы. На бёдрах тормозит, а затем всё-таки поднимает взгляд выше. Немного… и чуть позже уже смотрит в другие глаза. Задыхаясь от негодования, толкаю дверь и прохожу вперёд. Я не знаю, что он о себе думает, но если он думает, что со мной можно так шутить, то он очень ошибается. И целенаправленно иду в женскую раздевалку, напрочь забывая про свою сумку. Давыдов следом, не отстаёт. – А что я такого сказал, что ты прям покраснела вся? А то ты не в курсе, что у тебя зачётная задница? Меня начинает колотить от внезапной вспышки ярости. Так, как он смеет? Я что, давала повод так думать о себе? Новая поворачиваюсь к нему и со всей жёсткостью в голосе произношу: – Кажется, мы не на том уровне отношений, чтобы ты говорил мне подобные вещи. И вообще, я думала, тебя воспитали получше. – Да меня вообще пиздили, а не воспитывали. Так что в этом ты очень ошиблась. Но мужиком я всё равно вырос, это правда. Он ухмыляется, от чего на лице появляются ямочки, а потом вручает мне сумку. Прямо у входа в женскую раздевалку. – Короче, Яна, жду тебя на беговых дорожках. Сегодня я буду твоим тренером. Даже для здоровья нужно заниматься так, чтобы это не приносило тебе вред. А я вижу, что у тебя напряжение во всём теле. И тут есть две причины… Первая: у тебя нет классного секса, вторая: ты хуёво занимаешься в зале. В принципе, я могу тебе помочь. Моему негодованию нет предела. Вспыхнув всеми оттенками красного, я с силой толкаю дверь в женскую раздевалку, бросая напоследок: – Хам! Внутри разливается лава чистой ярости. Да как он… как он?! Как он смел! Бросаю сумку и чувствую вибрацию по телу. Резко поворачиваюсь и смотрю на себя в зеркало. В этих уставших глазах целый вихрь самых разных эмоций, которых не было очень давно. Дышу часто и глубоко, мимо проносятся девчонки, все такие радостные и лёгкие, а одна я, прибитая чем-то очень тяжёлым.
– Девушка, с вами все хорошо? – миловидная блондинка останавливается возле меня и осматривает внимательным взглядом, от которого меня так и разрывает от желания сказать как есть, что я НЕ в порядке.
Наверное, в моем случае нужно было бы хвататься за любую возможность сказать окружающим как я, но не придумывать вечные отговорки, мол, я в порядке, мам.
Я в порядке, пап.
Все правильно, все так, как и должно было быть.
Другого выхода у меня все же не было, так чего сейчас уже сокрушаться?
– Да, все хорошо, – криво улыбаюсь и пытаюсь придать лицу самый нейтральный вид из всех.
– Ладно, извините, – произносит она и улыбается шире, перекидывает полотенце на шею и летящей походкой выходит из раздевалки.
Я переодеваюсь и быстро прячу все вещи в свой ящик, закрываю на ключ и прижимаюсь лбом к дверце.
Выходить отсюда я боюсь, по правде говоря.
Понятия не имею, что в голове у этого пацаненка, и почему он вдруг решил наговорить мне всего, а потом еще и прибить наглостью.
Дерзостью, да и вообще. Откуда такой порыв и самое главное, почему?
Надеюсь, моя гениальная подруга не додумалась купить его внимание ко мне бабками.
А почему бы и нет? По ее скромному мнению, для достижения целей все методы хороши, в особенности, если они аморальны и противозаконны.
Хватаю бутылку с водой и все-таки выхожу.
В тренажерном зале яблоку негде упасть. Я буквально впечатываюсь в грудь Давыдову, который как из ниоткуда появляется передо мной. С несменно нечитабельным выражением лица, наводящем на меня панику.
– Ой, – дергаюсь, отступая мгновенно назад.
Пусть сейчас мне и кажется, что мой наряд излишне открыт. Но я же в зале, а не в мечети!
Он все смотрит. Смотрит и смотрит, а затем резко поднимает голову на уровень моей груди, еще рывок, и вот уже вперяется взбешенным взглядом в глаза.
– Пойдем, – кивает в сторону тренажеров, а у меня слюна комом встает в горле.
– Мне помощь не нужна, я сама, – бросаю резковато и иду вперед, лавируя между людьми как рыбка в воде.
Вот я четко отказала. Не станет же он напролом идти, верно?
Я не оглядываюсь, просто иду на единственную свободную беговую дорожку, включаю нужный мне режим и начинаю ходить. Спорт – это, пожалуй, единственное, что не дает мне свихнуться, да и еще один плюс в идеальные характеристики жены.
Сердце стучит в ушах в бешеном ритме, и я бездумно пялюсь в людей, которые занимаются передо мной, особо не цепляясь ни за кого взглядом… пока… прямо по курсу у тренажера смита не встает Давыдов.
Продолжаю идти и опускаю взгляд в пол на свои кроссовки. Все тело обдается кипятком на самом деле.
Не могу пояснить, что со мной происходит, но дело пахнет скверно, если меня так и тянет рассмотреть выдающиеся мышцы спины и ног.
Он в шортах и без майки.
Взгляд снова возвращается к исполинской фигуре, которая сейчас повисает на турнике и совершает первое подтягивание, да так легко и просто, как если бы это был чих. Второй. Третий, четвертый и так до сорока, не сбиваясь с ритма. Разве может человек столько подтягиваться без передышки? Может.
Шокированная я засматриваюсь на это действие, и в своем лицезрении я не одна. Мое наблюдение настолько внимательно, что я забываю шагать, отчего дважды спотыкаюсь, ведь встала как вкопанная.
– Вот это да, я уже пятьдесят два раза насчитала. Если он так на турнике наяривает, то что может в постели творить? – та самая девушка из раздевалки вдруг комментирует увиденное, и я резко поворачиваюсь к ней, бездумно хлопая глазами.
Что. Что я вообще делаю?
Всматриваюсь в парня, который на сколько? На шесть лет меня младше? Ужас какой. Холодный пот выступает на лбу, я тут же стираю и вообще ухожу в другой конец зала. Плевать. Просто красивое тело, да? Ну красивое, да, не спорю, но не более.
Это же были показательные выступления, ты же понимаешь?
Он как будто пытается тебя впечатлить. И зачем?
Если буквально совсем недавно показал свое истинное отношение с явным пренебрежением.
Подхожу к тренажеру с вертикальной тягой, устанавливаю свои положенные десять килограммов, расстилаю полотенце и сажусь. Пару вздохов, и без остановки перехватываю рукоятки. Оттягиваю на себя и вниз, первый. Второй. Третий, четвертый, пятый… до десяти.
Поднимаюсь и делаю перерыв.
Мне достаточно, я не на конкурс. Делаю пару глотков, выравниваю дыхание и смотрю тупо в пол. Не хочу я больше видеть, как занимается Давыдов.
Мне вообще все равно, да!
Да, все равно!
Только внутри все переворачивается, да перед глазами то и дело мелькают кадры, где Давыдов подтягивается. Снова и снова, а мышцы натягиваются, рисуя замысловатые узоры от проступающей силы.
Делаю еще пару жадных глотков, и пару капель разлетаются по кофточке, формируя темные пятна. Оттираю бегло и снова подхожу к тренажеру.
Сажусь, хватаю перегородку и оттягиваю вниз, медленно поднимаю и снова опускаю, пока мои руки не накрывают резкими движениями. Мягко выхватываю из рук стойку. Я же дергаюсь и резко поднимаю голову.
– Хочешь себе поясницу расхерачить? Кто так делает? – рычит злобно он, одной рукой держа перекладину, второй хватая меня за руку. Показывает кивком, что надо поднять и вторую.
Я поднимаю, повинуясь этому напору, и он накрывает мои ладошки своими руками. Встает за спиной и плотно прижимается ко мне всем телом.
И, кажется, я чувствую намного больше, чем позволено в такой ситуации. Меня обдает кипятком, и бросает в ледяной пот.
Рывок, и Давыдов опускает перекладину, показывая, как надо на самом деле.
Второй рукой он касается моей спины.
– Выровни. Никаких прогибов, иначе очень скоро у тебя будет болеть спина из-травмы.
А затем он отнимает и вторую руку, накрывая мои лопатки, массирует мышцы и надавливает куда-то.
– Вот эта мышца должна работать, когда ты выполняешь подход. Вот эта, а не эти, – ладонь летит к пояснице и до ощутимого жара в теле прижимается ко мне, плотно… приклеивается!
– Поняла, спасибо, – сиплю, но тренажер отпускаю. Сама поднимаюсь, и отхожу в сторону, вибрируя от непонятного напряжения. От Давыдова не воняет, но тело блестит от бисеринок пота.
Я жадно рассматриваю и заставляю себя переключиться на лицо, а он рассматривает меня без всякого стеснения. Чего ему стесняться, верно?
Улыбается кривовато, пока мажет по мне взглядом.
– Ты хочешь спину подкачать?
– Да, она у меня болит.
Сопротивление падает, может он и не такой бестолковый? Очевидно, разбирается во всем этом.
– Сидячий образ жизни, у тебя искривление есть.
– Я много лет пишу картины, разумеется, он сидячий.
Давыдов кивает, головой указывая куда-то в сторону.
– Т ебе нужно нечто другое, чтоб лопатки расправить. Станет легче. У тебя сейчас шея болит, – он все закидывает меня фактами.
– Откуда ты…?
Он словно мышцы читает.
Идет чуть впереди, бросает на меня игривый взгляд, а затем произносит со странной интонацией.
– Я просто в тебе… читаю все, и вижу напряжение, – прищуривается, а затем указывает на тренажер. – Садись.
И я сажусь, забывая даже расстелить полотенце.
– Только немного килограммов. Не больше десяти. Мне тяжести тоже нельзя.
– Это не тяжесть, это твои мышцы. Начинать надо так, чтобы ты ощущала свои мышцы. Десятку ты не почувствуешь тут, – произносит он, устанавливая пятнадцать. В одно движением оттягивает поручень тренажера и тянет ко мне, а сам… садится сзади, и шепчет утробно.
– Лопатки расправить, плечи выровнять, – вручает мне перекладину и прикасается к спине, ладонями расправляя мне лопатки до ощутимого хруста.
– Ох, – простонав нечленораздельное, опускаю голову, но Давыдов отрезвляет грубо:
– Нет, голова ровно, смотри на вперед. Слегка наклоняйся, – пятерня ложится на лопатки и придвигает меня вперед, второй рукой контролирует степень наклона.
Мне не больно, но позвонки прохрустели.
– Давление почувствовала?
– Да, – произношу рвано.
– Выдох и на себя, – помогает с наклоном и расправляет лопатки. Снова до ощутимой боли, но ровно в этот момент как будто внутри что-то лопается, и я впервые за долгое время делаю глубокий и полноценный вдох.
Щелк.
А Давыдов тем временем садится ко мне впритык, отчего я задницей чувствую странную пульсацию… а в поясницу упирается… что-то очень большое.
Почему что-то?
Это эрегированный член, Яна.
И он явно настроен на тебя.
– Еще, Ян, – хрипло произносит он, скользя руками по спине.
Я делаю очередной подход, еще и еще, пока… не выдыхаюсь окончательно. Перед глазами мушки летают.
– Я все.
– А я нет.
И этот разговор странный, потому что как будто бы совсем не о спорте.
