Текст книги "Последний из младшей ветви (СИ)"

Автор книги: Юджин Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

Глава 39

Славный Уездный город Буй.

Возвращение в школу прошло как-то совершенно буднично. Вот просто резкая смена декораций и вместо полной событий Костромы, тихая и спокойная комната в общежитии школы. Да его даже никто и не встретил из администрации, не поинтересовался произошедшими событиями. Этот момент Белова поражал постоянно до глубины души. Что в течении прошедших недель, что сейчас – после такого эпического можно сказать покидания школы в компании представителей Имперской Канцелярии. Единственный человек, который обратил на него внимание, это вечный кастелян на первом этаже, но к его внимательному и где-то осуждающему взгляду Алексей давно привык и воспринимал как необходимый и привычный антураж.

Умывшись с дороги и разобрав свои нехитрые пожитки Белов столкнулся с тем что ему банально некуда спешить. Обед он пропустил, до ужина было еще несколько часов, спать он банально не хотел, несмотря на несколько бессонных, но очень приятных ночей, проведенных в гостинице. Молодой организм – великая вещь, когда можешь спать урывками или вообще не спать по несколько суток, и при этом чувствовать себя бодрым и жизнерадостным. Уже за одно это чувство, можно возлагать оды его перерождению в этом мире. Не считая всего остального.

А теперь несмотря на все трудности что были и еще предстоят, его ситуация достаточно сильно изменилась. Лежащие перед ним сейчас кредитные билеты и стопка купюр вызывали внутренний восторг. Не от самих денег конечно, хотя ими обладать всегда приятно. А от понимания того что это тот самый костыль что позволит ему двигаться по намеченному пути. Неприятностей и возможных рисков с появившимися недругами он огрёб прилично, но на этом этапе он в однозначном плюсе. Запас в банке в пять тысяч, пусть пока он и не может по факту без ведома Данилова распоряжаться ими, все равно грел душу и давал возможность смотреть на не такое уж далекое будущее с осторожным оптимизмом. А имеющиеся в наличии деньги, даже если он и потратит в случае успешных переговоров с семейством Даниловых о выкупе из крепостного положения Дарьи и вспоможении ей, пусть в той же примерно сумме – всё равно оставит в сухом остатке рублей пятьсот на его личные расходы. А с учетом нынешних цен это на самом деле огого какая сумма для подростка. Можно будет реализовать и идею с обновлением гардероба что так ему необходим. Да и с дополнительными уроками того-же фехтования на шпагах теперь можно решать без опасности выступить в роли нищего попрошайки.

Сладко с удовольствием потянувшись Алексей прервал свои размышления и в который раз радуясь наличием у него целительского артефакта приступил к тренировкам, думками только дурень богатеет. А стать сильнее и выносливей, размышления помогают лишь на этапе планирования. В остальном только пот, грамотный подход и сила воли.

На ужин Белов шел с чувством довольства от новых жизненных обстоятельств, и тем ощущением приятной усталости, когда после тренировки тебя распирает от энергии и прилива крови к мышцам. К осторожному вниманию учеников школы Алексей уже привык, так что взгляды и тихие обсуждения не произвели на него никакого особого впечатления, ни по дороге в столовую, ни уже на самом ужине, проведенном им в уже привычном состоянии одиночества среди полного зала. Алексей ловил себя на забавной мысли во время ковыряния вилкой куска жареного карпа, что сейчас он, наверное, тут единственный из школьников имеет на карманные расходы сумму равную десятимесячной зарплате армейского поручика. Только вот сумма эта была невозобновленной в случае её расхода. А способ такого заработка был слишком рискованным.

20 апреля 1894 года Пятница и последующие дни….

Наступивший новый день был с одной стороны хорош тем, что за ним следовали два выходных дня, ну а с другой стороны это был день, когда Алексею предстояло вернуться в класс после столь оглушительных событий по уездному масштабу. Не сказать, что он ожидал каких ни будь сильных изменений в отношении одноклассников в свою сторону. Но в любом случае, прошедший правёж не остался ни для кого секретом – в этом то можно было быть абсолютно уверенным. Уж слишком значимое событие и для класса в частности, да и в целом для всей школы. Так что почувствовать себя в роли местной звезды сплетен и пересудов ему придется в очередной раз.

Прогноз оправдался не на сто, а на все триста процентов. Если кто раньше и не знал его, и не обращал внимания в коридорах школы – то теперь это изменилось окончательно. Ни один его шаг по направлению в класс не остался без внимания окружающих. А уж про взгляды, которыми его одарили одноклассники при появлении Белова в класс это было вообще нечто. Столько жгучего любопытства во взглядах, что можно было читать у них на лицах не оставляло ни малейшего сомнения что здесь как в хорошей деревне – все всё про всех знают.

Кроме любопытства на лице некоторых были и совсем другие эмоции. Взгляд, который бросил на него его любимый одноклассник, кроме как полный ненависти и лютой злобы расшифровать иначе нельзя было. И если взгляд Борисова младшего выражал это ярко и неприкрыто, то сидящие рядом с ним его сестричка и Семёнов хоть и не пылали ярко как их вожак, но лишь немногим слабее транслировали свои эмоции на Алексея. Что интересно Лактюшина в классе не было. Белову даже стало интересно, насовсем он покинул их ряды, мало ли перевели на домашнее обучение, например, или это временное явление.

Но все же надо отдать должное выдержке юных дворян, никто не набросился на него с расспросами. Но тут скорее даже не воспитанию благодаря, а скорее всего из-за длящегося уже некоторое время коллективного игнорирования его после дуэли с Николаевским. И даже столь неожиданное для всех извинение Лидии Белых ничего не изменило в этом. Как был белой вороной в классе, так и остался. Вообще для подростков с их неустоявшейся психикой коллективное игнорирование – это очень действенный инструмент для выдавливания ненужного, инородного тела. Эта форма психологического давления, при которой группа людей умышленно не замечает, изолирует или демонстрирует пренебрежение к одному человеку. Это инструмент травли, направленный на дискредитацию, снижение самооценки и принуждение к уходу из коллектива, часто сопровождающийся молчанием и исключением из общения.

Вот только откуда им знать, что в его случае это как бальзам на душу, возможность спокойно и без риска проколоться в незнании огромного количества нюансов местной жизни, интегрироваться в новую жизнь. А так бы затевали бы с ним разговоры светские, а он раз и не знает, и не понимает банальной для всех вещи. Белов малец многие вещи и условности даже не помнил, делал на автомате. А то чего не было в памяти мальца как яркого образа, оставалось для него неведомым и непонятным, как уже не однократно и с опаской замечал Белов старший.

К большому сожалению Алексея у мальца практически никаких реальных знаний о магии и её использовании не было. Так всё на уровне получения знаний из приключенческих книг, что он умудрялся читать на досуге, и конечно сказок что читала ему очень давно мама перед сном. Анфиса Львовна прекрасно понимала, что у бездарных родителей, имеющих к тому-же немало бездарных предков рождение ребенка с магией так же сказочно, как и те книги что она ему читала. А зачем тогда учить ребенка тому чего у него никогда не будет, лишь вырабатывать у него комплекс и взращивать лишние переживания по несбыточному. И теперь уже Белову старшему придется изучать всё самому, потому что, как бы не хотела оградить его нынешняя мама от расстройств в детстве и разрушения мечты в шестнадцатилетие, но жить то всё равно придется в мире где магия и магические предметы на каждом шагу его будут окружать. И самое главное, что окружать его будут люди, наделенные этими самыми магическими возможностями. И так как люди вокруг в большинстве своем не святые, только знание и понимание их возможностей, правильной оценки степени угрозы что могут они нести для Алексея и есть еще один краеугольный камень для его выживания в этом мире.

После окончания уроков, где не случилось ничего примечательного и прошедшего в привычном одиночестве обеда Алексей пошел не сразу к себе в комнату, а двинулся в школьную библиотеку. Не только книги по магии его интересовали на самом деле. Еще в Костроме он с пугающей его ясностью осознал, что у него отсутствует огромный пласт знаний о законах того мира в котором он оказался. Мальцу это было без надобности, для нового Белова это было жизненно необходимо как показала практика.

В заведении карточки читателя не было ничего сложного, да и милая, слегка полноватая женщина библиотекарь с доброй улыбкой помогла ему со всеми вопросами, в которых он сталкивался с осложнениями. Вот только из книг по магии единственной учебник что ему перепал, это старый потрепанный жизнью и неблагодарными детьми фолиант с явно нубским названием «Введение в ранги», зачитанный до жуткой усталости страниц. Но для начала хоть что-то. Да и он явно не специалист для более взрослых книг по магии.

Зато с книгами, связанными с законодательством и прочими юридическими темами всё было более чем хорошо. Судя по состоянию находившихся просто в идеальном состоянии книг, никаких читателей, испытывающих интерес к знанию прав, обязанностей и законов они отродясь не видели. Так что Белов судя по карточкам, прикрепленным к внутренней стороне обложек стал первым их читателем. Самой огромной и тяжелой из них был «Свод законов Российской империи», затем толстая, но не огромная книга «Гражданское право Российской империи» и третьей из тех что он взял связанных с юриспруденцией было «Систематическое обозрение поместных прав и обязанностей». Последняя была, наверное, больше интересна чтобы понять, что измениться для него в августе после наступления шестнадцатилетия, и его перехода из потомственного дворянина в личные. Соломку надо стелить заранее. А времени пока у него было в избытке и терять его просто так не хотелось совсем.

Немного поразмыслив к выбранным трем книгам Белов добавил еще и четвертую. Возможно «Алфавитный список дворянских родов, внесённых в родословные дворянские книги Костромской губернии» и не нёс каких ни будь фундаментальных знаний, но судя по первым увиденным страницам и оглавлению он был достаточно содержателен в том смысле что позволял соотносить дворянские фамилии к принадлежности к тому или иному Роду.

Надо сказать, что выбирал он под немного удивленный и достаточно ироничный взгляд библиотекаря. Выражение лица которой выдавало её большие сомнения в том, что ему удастся всё выбранное прочитать. Скорее всего слишком много вот таких вот порывов учеников выдела она за свою жизнь, что заканчивались пшыком. Белов не стал разубеждать её, когда уловил этот ироничный взгляд. Ну откуда бы ей знать, что вот для него как-раз знания – это залог выживания в этом столь странном для него мире.

Уже закончив выбирать, Алексей поймал себя на том что ему совершенно не хочется уходить из библиотеки. Ощущение было странным, и он не сразу смог разобраться для себя в причине этого, пока его не осенило. Запах. Тот самый ни с чем не сравнимый запах библиотек, наполненных сотнями и тысячами бумажных книг. Ему вспомнилось его детство, когда после уроков в школе он частенько заходил в городскую библиотеку и оставался по несколько часов в читальном зале. Даже со временем дошло до того, что его одиннадцатилетнего мальчугана в ней воспринимали чуть ли не как своего нелегального сотрудника. Но потом, очередной переезд к новому месту жительства и его посещения закончились. Только тяга к чтению осталась неизменной. А с годами чтение бумажных книг постепенно видоизменилось в чтение книг электронных. Прогресс не стоял на месте, вот только то очарование от удерживаемого в руках бумажного фолианта не забудется никогда.

Поборов нахлынувшую ностальгию и решив, что пока выбранного ему хватит Белов практически на выходе обратил внимание на стопку газет, лежащих на стойке библиотекаря. Хлопнув себя морально по лбу, за то, что не подумал об этом раньше с разрешения добрейшей женщины, царящей в этой обители знаний он стал временным обладателем еще двух образцов печатной продукции. Новостной и официальной газеты «Ведомости Костромской Губернии» и чем-то напоминающее по своему оформлению газету «Спид-Инфо» из его старого мира, издание под названием «Альманах объявлений и требований» в добрых двадцать страниц, сплошь в рекламных постах и объявлениях. Кладезь информации, о которой он старый дурак не просто забыл за своими юношески-пенсионерскими переживаниями и прожектами, а даже банально не подумал. А ведь именно такие объявления лучше всего дают возможность получить некий срез по общественной жизни. С запросами на работу, ценами на всевозможные продукты и услуги. Можно сказать, просто пульс бьющейся в губернии жизни. Жаль конечно, что столь нужное и полезное пришло ему в голову только сейчас, но хорошо, что вообще пришло. Лучше поздно чем никогда.

Груженный как маленький ослик книгами так что еле донес их, он ввалился в свою комнату и с облегчением выдохнул. Монструозный том «Свод законов Российской империи», да еще с добавлением остальных книг дал ему в полной мере потренировать выносливость рук, так как пришлось нести эту охапку прижав к груди, что оказалось не так уж и легко, как первоначально казалось.

Оставшееся время до ужина он посвятил чтению. Когда уставал от законов, читал «Ведомости», чтобы немного развеяться. Альманах с рекламой и книгу по магии Белов оставил на выходные чтобы с толком и расстановкой, с полным погружением вникнуть в интересующую его тему. После как ни странно спокойного, без всяких эксцессов ужина он не читал. Отдал время для комплекса упражнений и подготовки ко сну.

Оба выходных дня прошли на удивление спокойно. Никто и ничто не отвлекало его от установленного для себя графика дня. Подъем и разминка, Завтрак, Чтение, Обед, Чтение поле обеда, Ужин, Пробежка и выполнение комплекса упражнений до полного изнеможения, Горячий душ и здоровый сон. Мечта, а не график.

Наступившие будни новой недели ничего особо нового не привнесли, по крайней мере для его расписания. Только чтение до обеда сменилось на уроки, что проходили также, как и раньше под молчание одноклассников, старательно избегавших общения с ним. Лактюшин тоже так и не объявился, никто по его отсутствию никаких комментариев не давал, тема эта в классе даже не обсуждалась – ну или по крайней мере Алексей ничего касающегося этого в обрывках, иногда доносящихся до него разговоров не слышал. На приемах пищи он всё так же сидел постоянно один, вот только интерес со стороны окружающих несмотря на то что прошло уже несколько дней с последних событий так и не утих. По крайней мере, каждый раз с первых же секунд его появления в столовой возникала волна шума из-за начинавшихся перешёптываний и переговоров практически за каждым столом. А уж взглядов то было просто не счесть. И не все они были праздно любопытствующими. Не мало таких что одаривали его злобными и недовольными взглядами.

Но дальше взглядов ничего никуда не шло, так что и никаких событий не случалось. Что хоть и радовало, однако не позволяло Белову расслабляться за порогом своей комнаты. Да и по поводу порога комнаты. Всё также каждый раз при уходе он размещал несколько сторожков на входе. Чтобы если кто во время его отсутствия заявиться в комнату непрошенным. Это точно не осталось для него тайной. Кредитные билеты и купюры, упакованные в плотную оберточную бумагу он не счел возможным оставлять в комнате и прятать в каком-ни будь углу и поэтому тупо носил с собой во внутреннем кармане пиджака. Слишком многое в его жизни зависело от этого богатства чтобы он позволил себе рисковать его утерей. А пока он в школе, была большая надежда что уж грабить то его не будут в стенах школы. Убить или избить конечно могут. Но с грабежом дело обстоит совсем по-другому. Ну а если сначала убьют, а потом ограбят, то ему это будет уже совершенно фиолетово.

p.s. Огромная просьба к уважаемому читателю (а их к моей превеликой радости более пятисот замечательнейших человек) – сделайте акт самопожертвования – подпишитесь на автора сего жизнеописания Алексея Белова. Не более чем просьба. Буду весьма рад.

/u/evgenynikitin/works

Глава 40

26 апреля 1894 года.

Четверг.

Славный Уездный город Буй.

Наступивший четверг до обеда включительно никаких изменений по сравнению с последними днями в себе не нес. Но вот на выходе из столовой произошло выбивающееся из канвы последних дней происшествие. В виде того самого злобно ехидного старичка секретаря директора что был вестником правежа в прошлую их встречу. Да и сейчас его недовольное лицо, недовольный взгляд и фраза через поджатые губы «Белов Вам к директору» показывала, что отношения между ними лучше нес стали. Дальнейший путь, как и в прошлый раз до дверей в кабинет директора прошел в их обоюдном молчании и под любопытствующие взгляды встречающихся школьников.

А вот сам кабинет директора в сравнении с прошлым разом существенно отличался и радовал в отличии от прошлого. Радовал своим составом присутствующих. Кроме директора здесь был только Данилов. Что открыто и радостно улыбался вошедшему Белову.

– Добрый день Алексей Николаевич. Сколько лет, сколько зим. Я тут с оказией в городе, вот и решил повидаться со своим так сказать подопечным.

– Добрый день Александр Сергеевич, Николай Семенович – по очереди с уважением поклонился небольшим поклоном Белов обоим мужчинам.

– Алексей Николаевич, я тут с Николем Семеновичем договорился о том, что он тебя отпустит в город со мной. Есть несколько вопросов которые необходимо решить. Так что совместим приятное с полезным. Как раз и пообедаем в городе. – Данилов замолчал и вопросительно посмотрел на Белова, явно ожидая его положительного ответа.

На самом деле тут иных вариантов ответа и не было. По крайней мере Алексей тяжело себе представлял, как бы он отказал сейчас Данилову, да еще после жирного намёка что с директором всё решено. Решение пришло сразу, да и откровенно говоря их встречи Белов не только ждал по нескольким причинам, но и подготовился к ней.

– С радостью принимаю Ваше предложение Александр Сергеевич. Вот только с Вашего позволения, прошу дать мне буквально десять минут. – и увидев недоуменное от его ответа лицо Данилова, вынужден был пояснить – Мне необходимо заскочить к себе в комнату, и сразу же обратно.

Лицо Данилова прояснилось, как пить дать подумал, что Алексею необходимо в комнату по нужде. Но так даже и лучше для Белова. Ему то на самом деле нужен был Альманах что он еще не сдал в библиотеку. Один из моментов подготовки к их встрече был связан с этой газетой напрямую.

– Ну конечно. Давайте так – через десять минут жду Вас у входа в школу.

Белов степенно вышел из кабинета, еле сдерживаясь чтобы не ломануться бегом, но сдерживая себя из всех сил дотерпел до того момента как вышел из приемной секретаря, под неодобрительным взглядом старика и лишь затем стремглав бросился бежать.

Быстрая пробежка до комнаты, умывание чтобы освежиться и забор «Альманаха» с тумбочки. На всё про всё у Алексея вышло максимум пять минут. Так что дорогу от общежития до крыльца школы он преодолевал спокойным, неторопливым шагом уверенного в себе молодого человека.

У крыльца стоял дормез знакомый Алексею по прошлой поездке в Кострому, а он то ошибочно тогда посчитал что принадлежит это чудо местной инженерной мысли барону Савельеву, тут оказывается, что оно Данилова. Тем лучше. Его удобство Белов оценил еще в прошлый раз.

Буквально в тот же миг как он подошёл к дормезу, открылись двери, ведущие в школу и на улицу, вышел и сам Данилов.

– Прошу – недвусмысленный жест и слова направили Алексея внутрь. А затем за ним залез и Александр Сергеевич. Он расположился напротив него и с интересом покосился на «Альманах» что Белов держал в руке.

– Это причина Вашей отлучки к себе в комнату – указал он на газету.

– Да. Именно так. Александр Сергеевич – начал Белов, но Данилов жестом прервал его.

– Алексей Николаевич, давайте сначала покушаем, а потом уже спокойно всё обсудим. И свой вопрос зададите и еще ряд моментов обсудим, надеюсь к обоюдному согласию.

Намёк на то что пока не надо ничего обсуждать и то что Данилов не расположен ничего обсуждать в дороге был слишком прозрачен, и Алексей не стал настаивать. Да и, наверное, это было правильно по большому счету. Серьезному разговору своё время и место.

Дорога до ресторации куда они направились заняла буквально пять минут. Что в принципе и не удивительно – Буй городком был маленьким. И тут особо не наездишься. Его и за полчаса можно было пройти поперек пешком. Сама ресторация представляла собой небольшой двухэтажный особнячок из красного кирпича с темно коричневыми узорами. Этакий терем с большими двухстворчатыми дубовыми дверями и трехступенчатым крыльцом. Украшенным ажурными бронзовыми перилами и накрытый длинным выступающим карнизом, глубокого насыщенного зеленого цвета. Швейцар выскочил изнутри и расторопно распахнул перед ними входные двери. Согнувшись в глубоком поклоне. Уже проходя Данилов подбросил в его сторону серебряную монету, судя по размеру двадцати пяти копеечную, которой еще раз показавший свою расторопность швейцар не дал упасть, ловко перехватив. Его слова благодарности Их благородию, проявившему щедрость, отсеклись на половине, закрывающейся за ними дверью.

Белов поймал себя на мысли что, не смотря на кажущуюся мелочь, в действительности на двадцать пять копеек в ближайшей лавке этот расторопный малый может купить либо пять килограмм картофеля, либо килограмм муки пшеничной высшего сорта. Штудирование альманаха с его объявлениями и ценами давало о себе знать, неожиданно подкидывая такие вот фортеля со сравнениями. Тем временем оставив в гардеробе на входе свои пальто они прошли в сам обеденный зал ресторации. Встретивший их на входе в зал метрдотель, одетый во фрачный костюм подвел к отдельной кабинке и махнув рукой как дирижер в оркестре подозвал официанта. Официанты кстати прислуживали в черных фраках, накрахмаленных манишках и кипельно-белых перчатках. И сейчас именно такой образчик сервисного люда замер у их стола пока Данилов и Алексей размещались за сервированным столом. При этом Александр Сергеевич, не став даже открывать меню сделал заказа, испросив правда у Белова не против ли он если отобедают они, полагаясь на его вкус. К превеликому облегчению Алексея, надо сказать. Незнание основных местных блюд, могло стать очередным проколом и сейчас барские замашки Данилова были как нельзя к месту.

– Так любезный. Порция холодной белуги с хреном, икра, две тарелки ракового супа. Селянки рыбной с двумя расстегаями, а потом запеченной телятины с овощами. На третью смену подайте сковороду Гурьевской каши и на десерт нам по порции Шарлот глясе из фисташкового мороженого.

– Что пить изволите?

– Мне графин клюквенного соку, Алексей Николаевич, а Вы что пить хотите?

– Клюквенный сок идеально подойдет – вывернулся Белов, чуть не впавший в панику от, казалось бы, простого вопроса. И осознавший, как на самом деле он еще мало знает о обществе куда попал.

Поклонившийся официант исчез от стола со скоростью курьерского поезда, практически бегом – чтобы быстрее передать заказ на кухню. Судя по всему, Данилова здесь знали и явно не хотели хоть чем-то расстроить.

Первые блюда холодных закусок появились чуть ли не мгновенно. Две креманки с черной икрой и отварная, охлажденная рыба, поданная с острым соусом из хрена. Данилов с довольным видом наколол со своей тарелки кусочек рыбы и намазал соусом. А затем вот так покачивая вилкой с наколотой рыбой обратился к Белову.

– Знаете кому принадлежит Ресторация? – с улыбкой и явным подвохом спросил Данилов.

– Нет, да и не был я в городе нигде за воротами школы. Не до этого было – Алексей запнулся, но решив договорить продолжил – Да и как по мне, в моём случае это крайне небезопасно.

– Так вот это вотчинное хозяйство Рода Борисовых. – проговорил он это и отправил кусочек рыбы в рот, блаженно прикрывая глаза и всем видом показывая, что наслаждается вкусом.

И здесь Белов понял насколько шикарный подарок сейчас ему сделал Александр Сергеевич. Ведь не может быть никаких вариантов что их визит останется не известен для главы их рода. А значит, что факт того что магистр водной стихии и представитель Имперской Канцелярии изволит обедать в его обществе в ресторации Рода Борисовых – это явный знак для всех непонятливых что Белова трогать нельзя. Такое вспоможение и недвусмысленный намек для его недругов дорогого стоит. Ему показывают, что к Белову у Данилова самое превосходное расположение.

И это реально напрягало своей неизвестностью мотивов. Алексей понимал, что идет какая-то очередная игра, более хитрая и глубокая чем он сейчас мог понять с теми знаниями что у него были. Слишком явно и показательно ему оказывают расположение после всего произошедшего. Можно предположить конечно, что Данилов просто перестраховывается и предпочел таким образом просто защитить бедного, невинно обиженного сироту. Но что если во всем этом было что-то еще? Что если его просто выбрали для очередной игры, и сейчас просто задабривают, закармливают и готовят к роли жертвенного агнца? В этом обществе интриг запросто можно стать параноиком, но, наверное, здесь по-другому и нельзя выжить. Надо отметить что размышлениям этим Белов предавался не с открытым ртом и очумевшими глазами, а вполне с нормальным лицом, повторяя за Даниловым процедуру поедания этой божественно приготовленной и тающей во рту рыбы. А еще и закусывая тарталетками с черной икрой.

Четко следящий за их столом из далека метрдотель подал знак и к ним на стол принесли две плошки с раковым супом. Плошки были небольшими, грамм по триста на вскидку. А Белов вспомнил из прошлой жизни что раковый суп в России и на своей родине во Франции это две большие разницы. Там во Франции он действительно вариться только из раков, толи десятка, толи дюжины. А вот в России хлебосольной раковый суп – это очередной шедевр кулинарного искусства. В состав этого супа входит рыбный бульон, нарезанные в виде гребешков пассированные коренья, обычно это петрушка, сельдерей и морковь затем репчатый лук, сваренная звеном севрюга или осетрина, либо куском – белуга, вареные хрящи, фаршированные раки, кнели, очищенные раковые шейки, клешни и раковое масло. Разве можно поставить эти два супа рядом? Небо и земля. И вот сейчас с превеликим наслаждением, совсем забыв, что полчаса назад он обедал в школьной столовой Белов наслаждался вкусом ракового супа, приготовленного именно по русскому рецепту. Теперь понятно почему в дворянской среде не принято разговаривать во время обеда. Разговаривать, когда перед тобой такое блюдо – это тягчайшее преступление.

А еще через пару минут Алексей понял почему плошки с раковым супом были поданы такие маленькие. Секрет оказался абсолютно прост – к ним на стол принесли еще по одной плошке. Но только теперь со вторым супом. С солянкой рыбной, поданной вместе с расстегаями на пирожковых тарелках. И если Белов, когда принесли солянку посмотрел на неё с большим сомнением, в плане того сможет ли он её съесть. То после первой же ложки на пробу – четко понял. Сможет. Не просто сможет, а сможет с наслаждением. Это классическое блюдо русской кухни: густой, пряный суп на насыщенном рыбном бульоне с солеными огурцами, маслинами, каперсами и лимоном было невозможно не съесть. В прошлой своей жизни Алексей любил солянку сборную, но мясную. Рыбной он никогда не отдавал предпочтения, да и пробовал её всего один раз насколько помнил. А сейчас он осознал насколько был глуп, что раньше отказывал себе в этом удовольствии. А поданные с ней горячие расстегаи из дрожжевого теста, начинкой в которых служила красная рыба, просто бомбически оттеняли и дополняли её вкус.

Новый взмах сторожащего их стол глазами метрдотеля и очередное нападение. На столе перед ними появляются два блюда, накрытые клошами. Теперь движение руки официантов и клош поднимается в воздух обнажив телятину, запеченную с томленными овощами. Пока глаза Белова прикованы к операции с блюдом телятины, их стаканы наполняются холодным клюквенным соком. И единственное что в этот момент может думать Алексей, это две вещи – хорошо, что порции маленькие и о том, как же это вкусно.

Сказать, что он был сыт, значит ничего не сказать. Сил казалось нет уже ни на что. А места в желудке не осталось даже на чашечку кофе по-турецки. Алексей откинулся на спинку стула и блаженно прикрыл глаза на короткий миг. Пусть это и было небольшое отвлечение от этикета, но сил сопротивляться блаженству просто не было. Вот только когда раздался шум приближающегося официанта, и Белов открыл глаза он с благовейным ужасом осознал, что еще ничего не закончилось. То, что шло следом за телятиной не давало ни малейшего шанса отказаться или скорее можно сказать отвергнуть этот десерт.

Гурьевская каша, этот изысканный десерт русской кухни, представляющий собой вязкую манную кашу на молоке и сливках, запеченную слоями с пенками, орехами, сухофруктами и цукатами. Где главный секрет – чередование слоев каши и ароматных пенок, образующихся при запекании сливок, с финальной карамельной корочкой. Подали её кашу горячей, политой медом и украшенной орехами и цукатами. И Алексей не смог устоять перед этой красотой. Отдаваясь страстям и признаваясь самому себе что дух его бывает слаб перед таким соблазном.

Наконец это гастрономическое сражение было закончено, лишние приборы убраны со стола. И на пустом поле где погибли все сомнения в том, что желудок Алексея может принять неимоверное количество пищи, остались лишь две чашки кофе по-турецки и Шарлот глясе из фисташкового мороженого, изысканный холодный десерт, представляющий собой торт-мороженое. И хвала всем гастрономическим богам, маленький торт-мороженное. Вот теперь за столом наступило время, когда можно разговаривать о делах. Если чувство сытости не настроит на ленивый лад, заставляющий обо всем забыть.

Довольного жизнью Данилова судя по всему не настроило, потому что, поднося к губам чашечку кофе и сделав медленный глоток он наконец-то начал разговор с Алексеем.

– Надеюсь мой выбор блюд не огорчил?

– Абсолютно нет Александр Сергеевич. Всё было вкусно и к месту.

– Как обстоят в школе дела?

– Как ни странно всё спокойно, чинно благородно. Никаких поползновений и тревог. – заверил его Алексей.