Текст книги "Последний из младшей ветви (СИ)"

Автор книги: Юджин Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

Ну и напоследок остался первый ранг – высший уровень магической или скорее можно сказать пищевой цепочки этого мира. Архимаг. Ну там вообще труба с возможностями. Там и целый купол в защите который можно растянуть на небольшое село или, например, на батальон, следующий маршем. Или поставить такого на защиту артиллерийской батареи. В общем однозначно ИМБА. Пушка и ходячая катастрофа в одном флаконе. Такого в друзьях иметь – горя не знать. А уж про использование такими деятелями стихийных техник легенды ходят – тут и ураганы, и водные смерчи, и землетрясения. Чего только про них малец не читал в различных книгах. Сказка, мечта и очень, очень редкие экземпляры, встречающиеся в редких случаях и то больше по столицам да высоким дворцам. И откуда-то он помнил, что самый молодой Архимаг в истории Российской империи появился к пятидесятилетию. Алексей в прошлой жизни и до сорока пяти то не дожил. А тут до пятидесяти тренировки. Шок и трепет как говориться.

Вот такой вот багаж знаний удалось вытащить Алексею из воспоминаний предшественника. Может вспомнил бы он что ни будь еще, да вот открывающаяся в медпункт дверь, и ни с чем не сравнимый голос Ольги Николаевны похерил все воспоминания на корню.

Глава 28

17 апреля 1894 года Вторник город Буй Костромской Губернии

Прекрасный ураган в виде Ольги Николаевны в один миг превратил тихую заводь медпункта, в бушующее энергией море. Возглас удивления, прекратившего сладко сопеть во сне Сергея Дмитриевича и разбуженного столь бесцеремонным способом, быстро перешел в сбивчивый рассказ о прошедшей ночи. Ничего нового для себя Белов оттуда не получил. Да и что почерпнуть в формулировке «Пациент спал. Дыхание ровное. Жара не было», ничего интересного не было. А потом раздались мягкие. легковесные шаги, и занавеска отделяющая его бокс с возлежащим на кушетке Алексеем отошла в сторону ведомая красивой ухоженной рукой с аккуратным маникюром и взгляд целительницы встретился с взглядом улыбающегося мальчишки. Довольная улыбка Ольги Николаевны от убеждения что с пациентом всё хорошо, буквально через миг переменилась и стала строгой. Почти осуждающей.

– Ну здравствуйте Алексей Николаевич. –тон нарочито холодный.

– Доброе утро Ольга Николаевна – всё что успел сказать Алексей, прежде чем попал под целый водопад строгих нотаций.

В течении долгих минут так семи он слушал о том, как глупо себя ведет, как ей уже начинает казаться что Белов ищет неприятностей целенаправленно. Сколько сил они с доктором вынуждены были вчера потратить на его спасение и исцеление. Как всё это безответственно. И все в этом ключе, расписывая мельчайшие детали процесса исцеления. Нет, конечно даже во время своих строгих, а моментах гневных эскапад Ольга Николаевна продолжала оставаться всё такой-же милой красавицей, но уж слишком уверенной что ей в обязательном порядке надо отругать этого несносного мальчишку, который, подумать только, уже не в первый раз попадает на стол к целителям. Другие школьники в большинстве своем и за все время учебы ни разу здесь не появляются кроме как на вступительном и ежегодном осмотре, а он такой растакой тут чуть ли не прописался на постоянку. Но постепенно атмосфера неуловимо переменилась, и на миг, когда образовалась тишина, Ольга Николаевна подняла на Алексея глаза, смотря в упор и спросила с той прямотой которая выдавала в ней взрослую и уверенную в своей правоте женщину:

– Алексей Николаевич, Вы понимаете, что вчера были на самой грани? – тон её был предельно серьезным. Как собственно и взгляд в этот момент.

Алексей открыл было рот, чтобы что-то добавить, пояснить или может быть смягчить её возможную тревогу шуткой, но Ольга Николаевна остановила его одним движением руки. Движением – лёгким, почти невесомым, но которое было исполнено с такой властной грацией, что слова Белова готовые сорваться с его уст замерли так и не выходя.

– Да, это так – спокойно продолжила Ольга Николаевна – Не вздумайте даже на секунду допустить мысль, что всё что произошло с Вами вчера это какая-то игра. Не знаю откуда у Вас амулет – она указала на цепочку опоясывающую шею Белова – Но здесь Вы сейчас, лишь благодаря ему. Подумайте об этом. Подумайте серьезно. Если бы не он, если бы он не поддержал Вас в первые минуты после удара, то никто бы Вам просто не успел помочь.

– Ольга Николаевна, прошу вас, не корите меня. – Белов сейчас был не менее серьезен чем целительница – Возможно я и не понимаю на самом деле, как всё это было опасно. –он на мгновение метнулся взглядом к своей груди, где ещё вчера были кошмарные раны, и снова твердо с уверенностью посмотрел на неё – Но точно, со всей ясностью понимаю, что мне очень повезло во многом. Обещать, что снова не попаду под удар? – Он грустно улыбнулся – Обещать не могу. Быть осмотрительнее? Да. Это могу пообещать. Быть готовым что кто-то ударит подло, исподтишка? И к этому я теперь тоже более готов. Но зарекаться от неприятностей? Увы, это не в моих силах. Я совершенно точно не буду их искать, но и убегать при малейшей опасности я тоже не могу.

– Пфф. Мужчины – покачав головой вынесла свой приговор Ольга Николаевна и поднимаясь добавила прежде чем уйти от его постели – Ваш артефакт я наполнила, возместив потраченное им вчера. – она снова грустно улыбнулась – Берегите себя Алексей. – произнесенное без отчества имя, было произнесено с какой-то очень похожей на материнскую. заботой. И это было чертовски приятно.

– Большое спасибо Ольга Николаевна. Благодарю Вас за всё что Вы сделали для меня. А насчет неприятностей, постараюсь не попадать больше. Я честно буду стараться – ответ Белова, лишь вызвал небольшую горькую улыбку женщины, что несомненно не поверила ни на каплю, что ему удастся исполнить своё обещание. Затем она степенно покинула медпункт оставляя Белова снова наедине с Сергеем Дмитриевичем, только теперь он не спал, а был занят записями за столом. Предоставив Алексея самому себе разбираться в своих мыслях. И каким-то непонятным образом его мысль сначала свернула на занятого своими делами целителя, а потом заставила вспомнить его фамилию, что он услышал от классного руководителя перед дуэлью с Николаевским. Новиков. Не став откладывать в долгий ящик сомнения Алексей, одевшись и приведя себя в порядок подошёл к увлеченному своим занятием доктору чтобы уточнить так заинтересовавший его момент.

– Сергей Дмитриевич – голос Белова застал целителя, увлеченного написанием в раскрытом журнале чего-то известного ему одному вздрогнуть от неожиданности. И развернувшись также продолжая сидеть с интересом взглянул на замершего рядом Алексея.

– Ожили Алексей Николаевич? – несмотря на то что обращение Белова его если не испугало, то явно было неожиданным, никакого раздражения в свой адрес Алексей в его голосе не почувствовал. И это было приятно.

– Да, благодарю Вас. Все в лучшем виде и чувствую себя отменно. Как новенький – пошутил Белов. – Сергей Дмитриевич, я хотел бы уточнить один момент.

– Внимательно слушаю.

– Новиков Дмитрий с выпускного класса Вам знаком?

– Еще бы я не знал своего племянника – рассмеялся целитель, увидев удивленное выражение лица Белова. – Удивлены?

– Неожиданно – проговорил Белов, действительно удивленный тем, что не догадался провести параллели между одинаковыми фамилиями. Но в его оправдание такой не наблюдательности – голова у него всё это время, была забита проблемами похлеще чем сравнивать их фамилии и схожие черты.

– Ничего неожиданного в родственных связях обычно нет молодой человек – с иронией произнес Новиков качая головой. – А Вы что собственно хотели? Посмотрел он с интересом на Алексея.

– Просто полюбопытствовал, не более. Вообще мне Дмитрий показался очень достойным молодым человеком.

– Приятно, право слово. Это радует, когда представители семьи имеют добрую славу. Должен отметить что и Дмитрий так же отзывался о Вас в весьма благожелательном тоне. Не смотря на некоторые недопонимания случившееся между вами. – не удержался от иронии целитель.

– Благодарю. Это хорошо, когда бывшие соперники оставляют хорошее мнение.

– Абсолютно с Вами согласен – потягиваясь с веселой улыбкой проговорил Сергей Дмитриевич. – Кстати, мы с Ольгой Николаевной провели небольшой консилиум. – он замолчал буквально на пару секунд, наводя тем самым небольшую интригу – Вы совершенно здоровы. Таков наш вердикт. Но! – Новиков в назидательном жесте поднял указательный палец вверх – Рекомендуем более до такого не доводить. Еле Вас вытащила Николаевна. – окончание его речи было уже не веселым, а строгим. Как и взгляд. – Поберегите себя молодой человек. Мы настоятельно рекомендуем.

– Благодарю от всей души. И никогда не забуду всё что Вы с Ольгой Николаевной для меня сделали.

Белов почтительно со всем уважением, которое действительно чувствовал, как к этому человеку так и отсутствующей сейчас Ольге Николаевне склонился в глубоком поклоне в знак благодарности.

– Ну полно Вам Алексей Николаевич – как ни странно, засмущался от такого акта признания Новиков – Это наш врачебный долг.

Может этот обмен любезностями и затянулся бы подольше. Благо ситуация позволяла и благоволила к взаимным расшаркиваниям. Но, открывающаяся дверь, а затем вошедший в неё сухопарый старичок в видавшем виды темно зеленом костюме, выдающем его принадлежность к администрации школы, прервал их поток любезностей.

– Белов? Алексей Николаевич? – сухой надтреснутый голос с нотками равнодушия напомнил в один момент старые заведения из его прошлого мира по названию «Почта России», где чаще всего голоса были именно такими – глухими и равнодушными ко всем проблемам мира.

– Да это я – подтвердил Алексей предположения старичка боровичка с равнодушным взглядом.

– Следуйте за мной – очередная равнодушная реплика, и старичок, не ожидая ни секунды его реакции повернулся к двери хватаясь за ручку.

– Следуйте куда? Следовать за Вами почему? – и если после первого вопроса боровичок замер держась за ручку и не пытаясь её открыть. То после второго вопроса он повернулся к Белову с таким удивлением на лице, что можно было подумать, что ему прям откровение пришло божественное.

– Как куда? – удивление старичка можно было черпать ложками – К директору на правёж. – и уже требовательно закончил – И побыстрее.

Вместе с последней рубленной фразой, дедуся вновь совершил маневр с разворотом и в этот раз не останавливаясь на дальнейшие объяснения и что-то бурча про себя двинулся на выход из медпункта.

– Правёж – это серьезно – проговорил задумчиво Новиков – Удачи Вам Алексей. Надеюсь всё закончиться благоприятно. – в отличии от дедусика, голос его звучал с искренней тревогой за своего выздоровевшего пациента.

Всё что оставалось Алексею, это скомкано попрощавшись с целителем, идти догонять старичка. И догонять действительно пришлось. При всей своей визуальной старости, тот ногами перебирал достаточно быстро, не то что для своих лет, но и для Белова, как это не удивительно.

Вообще вся дорога вслед за боровичком для Белова протекала в состоянии черной меланхолии. И дело даже не в шушукающихся школьниках что встречались им на пути и при виде этой непонятной парочки, совершенно не стесняясь принимались живо обсуждать увиденное. К собственной скандальной известности Алексей немного пообвык, так что если и отмечал происходящее, то так мимоходом. Причиной навалившихся дурных ожиданий было лишь одно слово, сказанное дедком в медпункте. Память мальца по поводу слова правёж ничего не подсказывала, только какие-то неясные негативные ощущения, не больше. А вот память Белова старшего знала лишь два смысла этого слова. И оба были далеки от чего-то светлого и доброго. Сперва вспомнилось определение этого слова из мира блатной романтики, только звучало оно несколько иначе – «Поставить на правёж». И определение это ничего хорошего не сулило, а обозначало что адресат, к которому применялся «правёж» либо нарушил общепринятые принципы и правила, за которое должен был ответить, либо задолжал и не возвращает. А там и счётчик, и пресс. В общем мрачненькое определение.

Но и второе определение которое он знал благодаря своей любви к истории, истории его прошлого мира конечно, тоже никаких медовых коврижек не сулило.

Правёж ещё в древнерусском праве обозначал как взыскание с обвинённого ответчика в пользу истца, соединённое с так называемыми понудительными средствами. А «править» вообще означало на древнерусском языке «взыскивать». Если должник почему-либо не хотел или не мог заплатить долги, его ставили на правёж, который состоял в том, что не платящего должника в течение известного времени ежедневно, кроме праздников, ставили перед судом или приказом, где он был обвинён, и в продолжение нескольких часов били батогами по ногам. И если сначала пределы правежа не были определены законом, но ещё Иван Грозный указал стоять на правеже при долге в 100 рублей один месяц, и затем больше или меньше месяца пропорционально долгу. А вот если должник выстаивал свой срок и продолжал отказываться от платежа, или если он не находил человека, который выкупал его с правежа, то его отдавали истцу «головой до искупу», то есть делали его кабальным холопом истца. Белов не помнил точно – но какое-то Уложение даже определяло и стоимость этого кабального труда в погашение долга: 5 рублей в год за работу мужчины, и 2 рубля 60 или 50 копеек, точно он не помнил – женщины. Запомнилось это по тому что, когда на уроке истории это проходили, девчонки из их класса очень возмущались такой оценкой. Тогда в конце 80-х – начале 90-х и феминизма то еще никакого не было, было только равноправие. Хорошо хоть про детей ничего не говорилось. Хотя думать о том, что дети должников при этом не страдали было бы глупостью. Кормить их вряд ли кто-то хотел по доброте душевной, хотя тут Алексей себя оборвал – на Руси добрых и хлебосольных людей всегда хватало и во все времена.

Интересный момент он еще помнил – правежу подлежали все, даже и поручители, за исключением лиц, освобождённых от него по жалованным грамотам. Служилые люди, стояли на правеже вместо одного месяца за 100 рублей два, потому что взыскание с них этим и ограничивалось: их нельзя было выдавать головой. Правёж не предоставлял истцам полного обеспечения, особенно относительно высших лиц, которые могли, «вытерпев бой», не заплатить истцу (что называлось тогда «отстояться от правежа»), поставить за себя своего человека и даже вовсе избавиться от «боя». А вот здесь во все времена ничего не менялось – богатый да знатный всегда по другому праву идёт. Кто украдёт мешок картошки, сядет на пять лет. А кто будет воровать вагонами – отделается штрафом.

Правёж производился обыкновенно в Москве, впрочем, его могли производить также и воеводы по городам если до стольного града далеко или недосуг. Перед длинным зданием приказов, в Кремле, где должники становились в ряд и разделялись на партии между несколькими «недельщиками» и каждый недельщик батогом ударял всякого должника своей партии три раза по икрам. Прошедши ряд, он возвращался и повторял ту же процедуру на обратном пути. Так продолжалось до тех пор, пока не выезжал из приказа судья. Как только руки не отваливались от такой работы. Да и в первой подворотне такого деятеля могли и должны были порезать лихие люди, по мнению Белова.

Но это были еще не все различия – тяжесть битья была не одинакова для всех должников; злостный банкрот мог дать недельщику взятку, за что ему дозволялось обвёртывать ноги кожей или жестью, но необходимо было всё-таки кричать при ударе, ввиду наблюдения судьи за битьём. Напротив, богатый истец давал недельщику от себя взятку, и тогда нередко с правежа увозили должников на телегах, изувеченными и даже без движения. Чистая мать его коррупция, да еще и узаконенная. Перед правежом составлялась правёжная выпись, то есть приговор суда о взыскании. Сверх того, с обвинённого брали поручную запись в том, что «ему ставиться к правежу в первом часу дня ежедневно», то есть к приходу в приказ начальника, судьи; наконец, само взыскание означалось в судном списке.

В общем и целом, все эти воспоминания по ходу движения вгоняли, Алексея в жуткий стресс и мандраж. Вот знаешь же, что правда за тобой, надеешься, что все со всем разберутся, а тут опыт прошлых лет гаденько так похихикивает и напоминает миллион и больше моментов, когда всё шло не так и правда твоя никому не нужна. Несправедливость по закону Мерфи очень часто срабатывает, и почаще справедливости. Так что переживать Белову, о чем было, проходя по коридору и поднимаясь за не в меру прытким дедушкой. Да и дедушка, который совсем не одуванчик, своим поведением как бы намекал на безрадостные перспективы в предстоящем правеже. Демон старый, испортил всё настроение.

Чтобы бабка твоя, сегодня вспомнила тебе как ты в молодости на соседку засматривался ирод. – пожелал он про себя этому лиходею, когда тот со злорадной улыбкой открыв дверь в кабинет директора пропустил его внутрь помещения.

Лучше хмырь старый не пропускал бы его, это первое что пришло в голову Алексею, когда он ступил внутрь кабинета. И было с чего кстати. В прошлый раз, когда Белов здесь был во время беседы с парой представителей Рода Белых, кабинет показался комфортным и уютным. Этакой просторной берлогой директора.

Но сейчас всё было совсем по-другому, и ощущалось по-другому, и выглядело по-другому – а значит и было всё другим. Да и полный десяток мужского населения, заполнявшего кабинет, делали его переполненным. Прям сравнение с набитым трамваем в час пик создавалось. С единственным пустым пространством по центру ковра, и центра этой комнаты соответственно. И именно это место и осталось Белову. Судилище как пить дать. Решили мальчонку сразу с места в карьер погнать, психологи недоделанные. Интересно это чья идея была сразу его поставить в такое вот уязвленное положение? Не само же собой так получилось. Впрочем, кандидатур на мистера гнидмана судя даже по первому взгляду тут хватало. Но надо признать, что и светлые персонажи тоже присутствовали. В общем всё как всегда – неоднозначно.

Глава 29

17 апреля 1894 года Вторник город Буй Костромской Губернии

Лидия была в таком восхитительном настроении с момента пробуждения, что казалось оставалось только мурлыкать от переполнявшего её счастья. До выпускного бала оставалось еще больше месяца, но уже сейчас её переполняли эмоции от предвкушения предстоящего торжества. Раскрасневшаяся, с выбивающимися из прически непокорными локонами, горящими от радости глазами она кружила по своей спальне все еще оставаясь в ночнушке, репетируя свой танец с Максимом, который несомненно пригласит её на вальс. И когда они будут кружить по бальному залу, всем остальным останется только смотреть и завидовать. Вернее, завидовать будут остальные глупые курицы, которым останется только смотреть на их самую замечательную на балу пару. А её родичи наконец –то поймут, что их с Максимом партия это самое правильное и нужное решение что они могут принять. А там помолвка, еще один – выпускной год в школе и после его завершения свадьба. Самая красивая и лучшая. Такая чтобы все, только ахали от удивления. И чтобы ничего больше не огорчало их будущего счастья.

Одно из огорчений её возлюбленного, негодяй посмевший бросить Максиму вызов на дуэль, по совершенно надуманному поводу. Негодяй что победил с помощью мерзкой уловки и невероятного стечения обстоятельств. Негодяй, что сегодня будет наконец-то наказан. Пусть и не ей самой и даже не Максимом, который по условиям их уговора даже разговаривать с этим Беловым не может. Нет, он будет наказан по всей строгости закона. Изгнан как бездомная шавка, которой он на самом деле и является. Просто приблудный грязный пёс, посмевший лаять в хозяйском дворе, в который попал по воле случая.

Еще вчера вечером, когда старшие мужчины остались после ужина в столовой, она из чистого любопытства осталась недалеко от неплотно прикрытых дверей. Даже пришлось шикнуть на служанку что чуть ей не помешала. Благо та оказалась понятливой и мигом исчезла после того как увидела нахмуренное лицо молодой госпожи. А ведь могла помешать Лидии услышать то что дало ей такую радость. То из-за чего засыпая она улыбалась. Пусть и немногое она услышала вчера, но и этого хватило чтобы понять из объяснений Главы Рода своему отцу, понять, что в срочном порядке к ним в школу прибудет представитель Костромского дворянского собрания в сопровождении с имперским следователем на правёж по случившемуся днем в школе. Еще бы – не каждый день такое случается. Да что там день. Не каждый год и то слишком мягко. Скандал поколения просто. Грязная драка, в которой опять участвовал этот Белов. И поделом ему что его чуть не отправили на тот свет. Это точно он сам вынудил своего противника напав на него с кулаками. Подумать только, как какие-то кабатчики. Лактюшин в красках вчера описал собравшейся на шум толпе, как этот обезумевший от вседозволенности Белов напал с оскорблениями на его товарища. И это, не смотря на то что тот, на кого он напал с выпускного класса. Напал неожиданно, подло и поделом ему что потом его на носилках всего в крови тащили в медпункт. Нет, конечно она не желала, чтобы Белов умер, ну по крайней мере не думала об этом. Но и не расстроилась. А то что его теперь в самом лучшем случае выпнут отсюда, если вообще не отправят куда ни будь на поселение или каторгу – это радовало безмерно. Все что шло в пользу будущего мужа, а иначе она у себя в голове Максима и не представляла, значит шло и на пользу ей. Теперь все до единого поймут, что победил Белов её Максима только с помощью какой-то подлой уловки. А значит репутация Николаевского воспрянет снова. И самое главное, что её Максим снова станет также весел и беззаботен как раньше. Каким он был до того кровавого проигрыша. А еще, еще один приятный момент во всем этом присутствовал. Второй участник драки, тот что использовал магию против неодаренного из числа вассалов Борисова. Его тоже накажут, тут уже ничего не попишешь. А после того как ей с помощью серьезного разговора, порки ремнем и нотаций матушки детально разъяснили всю опасность её аферы с Борисовым младшим, и той опасности куда она себя ввергла по недомыслию – никакого хорошего отношения к этому Роду у неё нее осталось. Да и не было его конечно если так подумать. Был договор двух не очень доверяющих друг другу временных союзников против того, кто им обоим ненавистен. Так что радость была двойной у Лидии. Разделяющаяся на две части – большую и малую. Где большая это наказания Белова и малая это небольшой ущерб для Борисовых, пусть и через их вассалов. Но это ущерб.

Её радостное кружение прервал тихий стук в дверь спальни и вошедшая вслед за стуком матушка. Безмерно, впрочем, как и отец, любящая свою дочь Светлана Викторовна не сдержала улыбки увидев свою кроху в столь радостном состоянии. Куда только делась её обычная холодная надменность, что всегда была присуща Светлане, как только её взгляд упал на дочь. Не сдержавшись она шагнула вперед и к полной неожиданности Лидии заключила её в объятия. От неё пахло цветочными духами и тем запахом что присуще матерям. Запахом домашним, родным – чем-то неуловимым что приводит ребенка в состояние благодушия и дает почувствовать себя в безопасности, несмотря ни на что.

– Мама, ты меня задушишь – пискнула от неожиданности Лидия.

– Прости милая – Светлана отстранилась, все еще держа её за руки, и окинув взглядом дочь снова улыбнулась – Какая же у нас выросла красавица. Как же повезет твоему мужу.

– Мам, ну что ты – зарделась Лидия, как будто пойманная на месте преступления. Уж слишком удачно мамина мысль пришлась к месту. И уже немного более серьезным тоном добавила – Рано еще мне о таком думать.

С большим сожалением Светлана отпустила разрумянившуюся дочь искренне и весело рассмеялась.

– Да как же рано. Такая красавица, умница. Самое время подумать о достойной партии.

– Но мама, вы с папой обещали, что я смогу выбрать мужа сама – всполошилась Лидия.

– Сможешь милая, сможешь – успокоила дочь Светлана – Твой отец нам обещал, помнишь?

– Да мам. Конечно помню – вспыхнувший на один миг испуг отступил, и к Лидии вернулось её хорошее настроение.

– А пока собирайся на завтрак. Леонид с Анатолием уже уехали в школу. И тебе сегодня надо отправиться пораньше.

– Они на правёж этого Белова – вскинулась Лидия.

– Ну право слово дочь – нахмурилась Светлана Викторовна – м же уже обсуждали это.

– Не осуждайте меня матушка – голос Лидии стал тише, звонкость ушла заменённая на покорность – Я никак не проявляла недовольство – она вскинула голову и теперь смотрела в глаза матери прямо, без малейшего чувства вины – Но не могу сказать, что меня не радует, что наконец-то этому Белову – чуть не выплюнула девушка эту фамилию – укажут на дверь и выгонят со школы.

Понимающая свою дочь, наверное, лучше всех на этом свете Светлана лишь покачала головой.

– И хорошо, что ты всё понимаешь. И надеюсь не будешь совершать необдуманных поступков более.

– Не буду – проговорила Лидия, пристыженно опустившая голову и взгляд к полу.

– Ладно милая, сегодня всё закончиться, и твой дальний кузен не будет больше омрачать твои мысли – успокоила дочь Светлана и добавила – Всё жду тебя на завтрак через полчаса.

– Мам, а почему ты сказала кузен – удивилась Лидия, уловив что-то не понятное в словах матери.

– Как почему? Потому что он наш дальний родич. Его отец из Молитвенских, братской ветви Белых. – и видя недоумение на лице дочери пояснила. – Его отца Николая отрезали от Рода, он же бездарным был. Всё жду тебя внизу. Не опаздывай. – и Светлана вышла, оставив свою дочь переваривать новую для неё информацию.

Информация для Лидии действительно была новой, и самое главное тревожной. Бог с ним что этот несносный Белов оказался её далеким кузеном. Это ерунда. Конечно кровь не водица, родня есть родня. Но тревожило её совсем не это. Тревожила сама мысль что кто-то может узнать, что он её родственник и это дойдет до Максима. А вдруг эта новость омрачит их отношения? Как же хорошо, что сегодня всё решиться, и этот неожиданный родственничек исчезнет с их класса, с их школы, с их жизни навсегда. Это успокоило юную Белых, и она уже спокойно начала приводить себя в порядок, начав с непослушной с утра прически.

Каково это, стоять посередине комнаты заполненной людьми, большая часть которых смотрит на тебя с осуждением, а некоторые даже с откровенной злобой? Если бы кто-нибудь спросил об этом Алексея, то получил бы честный ответ.

Некомфортно. Неприятно. Раздражает. Злит.

Наверное, это самое четкое определение преобладающего в той гамме чувств что охватили его, когда он под впечатлением от злобной ухмылки старикана вошел в кабинет директора. Десять пар глаз в один миг сконцентрировались на нём. Так что оставалось только спокойно, стараясь унять возникшую ни откуда нервную дрожь и не выдавая свои чувства сделать несколько таких трудных, но необходимых шагов на середину комнаты, не сбиваясь с шага. Не давая ни малейшего повода собравшимся усомниться в его крепости духа. Не дать тем, кто собрался его судить сегодня, повода увидеть в нём слабака что можно просто так проходя мимо растерзать. Слабых в этом мире давят как клопов, не обращая внимая сверх той необходимой меры что требуется на поднятие ботинка, прежде чем опустить его на тельце слабой сущности.

– Алексей Николаевич Белов. По Вашему приглашению прибыл – четко отчеканил он, сделав окончательный шаг и застыв на месте гордо приподняв подбородок, именно приподняв немного. Без излишнего высокомерия, ровно настолько чтобы показать не напускную уверенность, а своё спокойствие и уверенность в своих силах. И судя по всему это отметили все, конечно по-разному кто-то с раздражением, кто-то со спокойствием, а кто-то и с улыбкой.

– Здравствуйте Алексей Николаевич. Здравствуйте. – Знакомый Белову с того момента как был судьей на его дуэли с Николаевским широкоплечий высокий мужчина с соломенного цвета короткими волосами как раз-таки был одним из тех немногочисленных кто улыбался. Вот только его взгляд пронзительных серо-стальных глаз остался неизменно внимательным и цепким. – Почему-то не удивлен нашей встречей.

Барон Савельев откинулся на спинку кресла, которое в прошлый раз занимал Леонид Игоревич Белых и задумчиво посмотрел на замершего посередине Алексея.

– Вы знаете Алексей Николаевич я почему-то совсем не удивлен что именно Вы являетесь одной из основных причин почему мы сегодня собрались здесь в столь немалом составе. – барон говорил спокойным голосом обличенного властью человека, привыкшего повелевать и явно повидавшего не мало на своем веку. Во время своей речи он обвел рукой по собравшимся, дополняя свои слова жестом.

– Забавно получается Дмитрий Андреевич – вовремя вспомнивший имя и отчество барона Алексей встретил его слова спокойно. А захватившее его раздражение и злость наконец-то нашли дорогу, помогая держаться ровно, несмотря на чудовищное давление что он сейчас ощущал в кабинете ставшим залом суда – Как я понимаю собрались все почтенные господа здесь, чтобы разобраться с ситуацией, произошедшей вчера. Ситуацией, в которой меня оскорбили. В которой меня чуть не убили вчера. А сейчас все собрались здесь чтобы меня судить. Так что действительно получается забавно – Белов на миг замолчал, но не давая никому возможность себя перебить продолжил с неожиданной для собравшихся ухмылкой. – Нападают на меня, подлость совершают опять же в мой адрес и тут-же меня осуждают как какого-то преступника. – в кабинете после слов Белова воцарилась мертвенная тишина. Савельев в удивлении распахнув глаза молчал, продолжая только пристально, смотреть в глаза замолчавшему мальчишке. Белов взгляда не опускал и спокойно выдержал этот удивленный и одновременно оценивающий взгляд.

После долгих томительных секунд их переглядываний со стороны некоторых собравшихся донеслась тихая брань. Что тут-же отвлекло Савельева, прервав их молчаливую дуэль взглядов. Он поднял руку в жесте привлечения внимания:

– Тишина господа.

И дождавшись вновь воцарившейся тишины продолжил уже торжественно обращаясь ко всем:

– Сегодня мы собрались здесь чтобы выяснить все детали произошедшего вчера инцидента и случая нарушения законов Империи. – слова его в разбившейся тишине падали как удары молота по наковальне. – Как представитель Костромского дворянского собрания я барон Савельев Андрей Дмитриевич буду руководить этим правежом. По моей кандидатуре есть вопросы? Возможно кто-то хочет оспорить моё назначение и право судить?