Текст книги "«Эксодус». Одиссея командира"

Автор книги: Йорам Канюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Когда война закончилась и начался массовый исход евреев, которым удалось уцелеть в аду Холокоста, из Европы, двери других стран – будь то Америка или Палестина – закрылись перед ними еще плотнее. Когда министр иностранных дел Великобритании Эрнест Бевин предложил американцам принять четыреста тысяч евреев (он считал, что, с одной стороны, это позволит решить палестинскую проблему, а с другой – даст англичанам возможность остаться в Палестине и сосредоточиться на борьбе с коммунизмом, который начал распространяться на Ближнем Востоке), американцы отказались.

Во время войны цензура не позволяла предавать гласности факты, свидетельствовавшие об истреблении евреев. Такая информация квалифицировалась как помощь врагу. Поэтому ни американские газеты, ни «Голос Америки», ни Би-би-си не сообщали о том, что в лагерях и гетто происходят массовые убийства, и, как следствие, те европейские евреи, до которых немцы еще не добрались, зачастую не знали, что происходит в других местах. Голливуду было дано указание не снимать фильмов о войне, в которых бы рассказывалось о печальной участи евреев. Церковь словно в рот воды набрала. Соединенные Штаты затопила беспрецедентная волна антисемитизма. В проведенном тогда опросе более пятидесяти процентов американцев заявили, что «евреи от нас отличаются», что они представляют собой пятую колонну и что их надо ограничить в правах. Государственный департамент дал указание своим консульствам по всему миру «мариновать» евреев, обращавшихся с просьбой о визе, посредством бюрократических проволочек и крючкотворства.

Если бы Соединенные Штаты всего лишь намекнули Гитлеру, что геноцид евреев противоречит их политике и осудили Германию как преступное государство, нацисты наверняка бы вели себя более осторожно. Как известно, к протестам Запада по другим – причем менее важным – поводам они очень даже прислушивались.

Правитель Венгрии Хорти, вступивший в союз с нацистской Германией, отказался участвовать в геноциде евреев и в 1944 году был отстранен от власти. После этого в Венгрию вошли немецкие войска и началась массовая депортация евреев. Каждый день в Освенцим отправлялись составы с двенадцатью тысячами человек.

Весна в том году выдалась потрясающая. Воздух был пропитан опьяняющими ароматами цветущих деревьев.

Уничтожение евреев производилось с поразительным рвением, что неудивительно: Венгрия была верной союзницей Германии, а Красная армия уже стучалась в двери нацистской империи, границы которой быстро съеживались.

Тем временем Рузвельт, Черчилль и Сталин отказывались потребовать от немцев прекратить геноцид евреев, и не исключено, что нацисты искренне считали, будто выполняют за других «грязную работу». В том же 1944 году был опубликован резкий ультиматум министров иностранных дел Советского Союза, Великобритании и США, в котором содержалось недвусмысленное предостережение немцам, что, если они используют против граждан на оккупированных территориях газ, страны-союзницы отреагируют соответственно и используют газ при атаках на немецкие города. Однако когда еврейские организации попытались повлиять на американцев и англичан, чтобы те включили в это заявление упоминание о евреях, те отказались под предлогом (который, кстати, они использовали и раньше), что евреи якобы являются подданными вражеской стороны. То же самое произошло, когда с ультиматумом относительно использования газа обратился к немцам лично президент Рузвельт. В этом ультиматуме он заявил, что, если те используют против сил союзников газ, это вызовет аналогичный ответный удар. Однако и Рузвельт категорически отверг предложение включить в свое заявление вопрос о евреях.

В том же году английский министр иностранных дел Энтони Иден находился с визитом в Америке, и, когда представители еврейской общины попросили его помочь вывезти через Турцию несколько тысяч болгарских евреев, он ответил: «Турция по-прежнему не горит желанием оказывать помощь людям из вашего племени».

Не исключено, что отказ англичан и американцев призвать Гитлера прекратить геноцид евреев объяснялся тем, что они просто-напросто боялись, что их призыв сработает и Гитлер действительно перестанет евреев истреблять, потому что в таком случае им пришлось бы ломать голову, что с евреями делать. Однако чем бы это на самом деле ни объяснялось, факт остается фактом: в то время, когда в Освенциме убивали четыреста с лишним тысяч венгерских евреев, над этой фабрикой смерти пролетело более двух тысяч семисот английских и американских самолетов, которые бомбили – и весьма успешно – немецкие военные сооружения в этом районе, однако приказа разбомбить железнодорожные пути, по которым евреев везли на гибель, летчики так ни разу и не получили.

Такова была мрачная, уродливая и не внушавшая особых иллюзий ситуация, в которой оказались тогда преданные всем миром евреи и в которой приходилось жить и работать Йоси и его товарищам.

Всю свою жизнь Йоси предпочитал словам дела, а рассуждениям – действия. Но хотя ему и суждено было свершить деяния без преувеличения великие, о которых сегодня даже трудно рассказывать, не впадая в высокопарность, им двигали не жажда славы и не стремление сделать карьеру, а скорее тихое и с годами нараставшее возмущение действиями англичан и горячая симпатия к евреям, которые сидели в лагерях для перемещенных лиц в Европе, томились в английских лагерях на Кипре и, стремясь добраться до Палестины, готовы были преодолевать горы и плыть на ветхих кораблях. Он полагал, что именно они были истинными героями двадцатого века, и это сильно отличало Йоси от многих его товарищей по оружию, которые с презрением говорили, будто европейские евреи пассивно шли на смерть, «как скот на убой» (выражение, которое первым употребил Аба Ковнер в своей знаменитой прокламации от 1 сентября 1943 года, где призвал евреев к вооруженному восстанию), и высокомерно задавали людям, которых сами же переправляли в Палестину, вопросы типа: «А как вам, интересно, удалось остаться в живых? Вы что, сотрудничали с немцами? Были „капо“?»

Людям, пережившим Холокост, слышать это было крайне обидно. Особенно из уст тех, кто всю войну провели в относительно спокойной, по сравнению с Европой, Палестине.

Глава восьмая

Я хочу рассказать о человеке по имени Ицхак Л. Его имя вряд ли встретится вам на страницах учебников истории, поскольку, с точки зрения историков, его судьба особого интереса не представляет.

Ицхак (которого также называли Яцек) был светлоглазым человеком небольшого роста, чьи жесткие волосы поседели, когда он был еще мальчиком.

Он прибыл в Палестину на пароходе «Кнессет-Исраэль», командиром которого был Йоси Харэль, и никто из его соседей по поселку не понимал, почему он поставил забор из колючей проволоки вокруг своего огорода.

Во время войны ему удалось бежать из концлагеря Маутхаузен, и он прятался в лесу. Жил он там впроголодь, но зато с ним много чего произошло. Например, он повстречал обозленную на весь свет женщину, у которой немцы убили сына, и она стала для него чем-то вроде куска обгоревшей ткани, в которую он завернулся, чтобы спастись от холода. Когда он с ней спал, ему было стыдно, что он продолжает жить, тогда как его отец погиб, но в результате, словно бросив вызов судьбе, женщина забеременела и прямо в лесу родила девочку. Однако вскоре эту девочку застрелил польский партизан, у которого они попросили о помощи. Самим им, правда, удалось убежать, но в конце концов женщина умерла от истощения. После долгих скитаний Ицхак добрался до югославского порта Бакар и сел там на «Кнессет-Исраэль», направлявшийся в Палестину. Во время плавания он помог Йоси (которого знал под именем Амнон) поставить детский спектакль, где звучали песни и стихи еврейской Палестины, которых он никогда раньше не слышал.

Когда этот «корабль мертвецов» прибыл в Хайфу, солдаты его величества арестовали Ицхака, снова – как когда-то в немецком лагере – избили и, раненого, отправили на Кипр, откуда он освободился только через шесть месяцев. К счастью, при освобождении он получил сертификат, дававший ему право на въезд в Палестину.

Когда Ицхак плыл на «Кнессет-Исраэль», то познакомился там с женщиной по имени Малька. Она оказалась подругой детства женщины, с которой он жил в лесу. Малька потеряла мужа и дочь, и они решили пожениться. По их словам, жить вдвоем было дешевле. Малька говорила, что любовь – это роскошь, которую могут позволить себе только богатые, но не исключено, что они друг друга действительно любили. Как бы там ни было, но они поженились, у них родился сын, и они берегли его как зеницу ока.

Ицхак устроился работать на фирму «Тнува»[59]59
  Фирма «Тнува», существующая и поныне, занимается производством молочных продуктов.


[Закрыть], сделал там карьеру и скопил кое-какие деньги. Незадолго до начала Шестидневной войны[60]60
  Шестидневная война – война Израиля с пятью напавшими на него в 1967 году арабскими странами (Египтом, Сирией, Иорданией, Ираком и Алжиром). Длилась с 5 по 10 июня и закончилась победой Израиля.


[Закрыть] сына взяли в армию, а на следующий день Ицхак пошел на море. Он сказал, что идет купаться, но почему-то надел на руку часы. Назавтра его жена нашла письмо, в котором говорилось:

Дорогая Малька!

Все мои дети умирают. Когда на «Кнессет-Исраэль» кто-нибудь заболевал, Амнон брал мегафон и кричал: «Нам тут болеть нельзя!» Поэтому скажи нашему сыну, что ему ни в коем случае нельзя погибать на войне. Не забывай поливать палисадник и не сноси забор из колючей проволоки: враг может прийти в любой момент.

Сынок, сейчас ровно пять часов вечера. Ты – все, что у меня осталось.

Яцек.

Французский журналист и участник Сопротивления Франсуа Жан Арморан (позднее при загадочных обстоятельствах погибший в авиакатастрофе) следил за деятельностью агентства «Алия-Бет» очень пристально. Он собственными глазами видел временные лагеря, которые организовывала «Брэха», и наблюдал за тем, как готовились к отплытию корабли с репатриантами, в том числе – «Кнессет-Исраэль» (в Югославии) и «Эксодус» (во Франции). Арморан считал Палестину родиной евреев, и поэтому их борьба с англичанами за право там жить была в его глазах продолжением, только другими средствами, борьбы с нацистскими оккупантами, в которой за несколько лет до этого принимал участие он сам. Он говорил, что евреи – этот «горючий», как он мрачно шутил, народ – используют все возможные пути и лазейки, только бы выбраться с континента, где были сожжены миллионы их собратьев, как будто боятся, что вот-вот печи запылают снова. «Вздрагивая от лая собак и старательно обходя стороной полицейских, – писал Арморан, – они идут ночью, а днем – ползут, словно черви, и у них есть свой тайный язык. Ибо после того, что пережили эти люди, они больше никому не доверяют».

Шауль Авигур поручил Йоси отправиться в Грецию, чтобы подготовить к отплытию пароход «Кнессет-Исраэль» и доставить на нем в Палестину очередную партию нелегальных репатриантов.

Европа, куда приехал Йоси, лежала в руинах, и по ней, как стаи шакалов, скитались тысячи неприкаянных людей, многим из которых просто некуда было податься. Они обманывали власти, незаконно переходили границы европейских государств, продавали, покупали, воровали и, чтобы выжить, дрались друг с другом, как дикие звери. Далеко не все коллеги Йоси по агентству «Алия-Бет» – в отличие от него самого – испытывали к этим людям симпатию. Не все из них были способны понять, что в Освенциме, Берген-Бельзене и Треблинке заключенных обучали отнюдь не хорошим манерам.

Отец Иегошуа М. (который был на «Кнессет-Исраэль» кочегаром) поджег собственный дом и сгорел в нем заживо, но Иегошуа удалось убежать в лес. Там он повстречался с тремя мальчиками, и они выкопали себе землянку. Они сделали себе сандалии из березовой коры, а чтобы прокормиться, собирали в лесу грибы, воровали в расположенном поблизости городке продукты, а у окрестных крестьян – отруби, которыми те кормили свиней. Так они прожили целый год, надеясь, что их найдут и возьмут к себе партизаны. Однако когда те их действительно нашли, то отказались взять с собой, сказав, что они слишком маленькие, и выдали немцам. Иегошуа снова удалось убежать, но он видел, как на дереве повесили двух его товарищей. Мальчика спас какой-то крестьянин, который случайно на него наткнулся, и некоторое время Иегошуа проработал у него на ферме. Потом он оказался в трудовом лагере для неевреев, где работал в швейной мастерской, а затем повстречался с группой евреев с Кавказа, которые сбежали из немецкого лагеря. Они хотели вернуться на родину, но это оказалось невозможно. Тогда они пересекли заснеженные горы и попали в Италию, оттуда отправились в Югославию, и там сели на «Кнессет-Исраэль». Затем Иегошуа оказался на Кипре, участвовал там в рытье туннеля под лагерной оградой, прибыл в Хайфу, но, не успев увидеть ни одного дома, магазина или газетного киоска, был прямо в порту завербован в армию. От него потребовали сдать все его нехитрое имущество, которое состояло из колец, сигарет и презервативов, посадили на грузовик, нагруженный продуктами, и куда-то повезли. Но поскольку дело было в субботу, по дороге ему пришлось стрелять в воздух, чтобы разогнать религиозных евреев, которые громко возмущались тем, что солдаты нарушают священный день. В результате первое, что он сумел толком в Палестине разглядеть, был военный лагерь в Црифине. Позднее он воевал в Неби-Йоша и участвовал в захвате Яффо, а после войны осел в маленьком поселке в центре страны. Образования у него не было, но в лесу он научился делать обувь и поэтому стал сапожником.

Маленькая, но важная история

Через год после истории с «Эксодусом» и через некоторое время после того, как Йоси привез на двух кораблях более чем пятнадцать тысяч репатриантов (тогда уже вовсю бушевала Война за независимость, в страну вторглись несколько арабских государств и погибли тысячи людей), – Бен-Гурион вызвал Йоси к себе и попросил его вместе с Моше Даяном выполнить одну благородную и важную миссию: отвезти тело покойного Мики Стоуна (Давида Маркуса) в США, в Вест-Пойнт, где предполагалось его похоронить. Прекрасный американский офицер, сражавшийся во время Второй мировой войны с нацистами, Стоун был приглашен, чтобы помочь в организации нарождающейся израильской армии, но по нелепой случайности погиб.

Бен-Гурион отнюдь не случайно выбрал для этой миссии двух таких разных людей – хитрого, склонного к депрессиям и похожего на свирепую пантеру Моше Даяна, с одной стороны, и отчаянно смелого, но в то же время чувствительного и доброго Йоси Харэля – с другой. Он считал, что из таких людей как раз и должна состоять израильская армия.

Йоси познакомился с Даяном за несколько лет до этого случая, когда они учились в Кфар-Виткин на курсах командиров полевых рот, которые проводил Ицхак Садэ. Там обучались лучшие из лучших, всего около сорока человек, и, кроме Даяна, Йоси познакомился там также с Игалем Алоном.

Оба они – и Даян, и Алон – были на курсах отличниками, и оба выглядели как два феллаха, выросшие прямо из земли (в отличие от него самого и его товарищей по «Нодедет», детство которых прошло среди скал и гор). Правда, Алон – основательный, способный к быстрому анализу и похожий на бедуина из пустыни – казался Йоси более серьезным и ответственным и был натурой более открытой, тогда как уроженец Нахалаля Даян был обычно молчаливым и погруженным в себя. Но при этом Йоси ценил Даяна за смелость, хитрость, умение нестандартно мыслить и здоровое чувство юмора. Плюс к тому Даян был проказником. В частности, он оказался настоящими докой по части воровства арбузов и умел мастерски разрубать их штыком. Впрочем, за шутками и шалостями этого человека уже тогда чувствовалась тайная внутренняя сила, а в его поведении было нечто царственное, напоминавшее повадки дикого леопарда из долины.

С Рут Шварц, которая впоследствии стала женой Даяна, Йоси был знаком еще с юных лет: в Иерусалиме они вместе состояли в «Легионе бойскаутов».

В 1938 году, когда он был инструктором на курсах для командиров взводов в Ханите, Рут неожиданно туда приехала и поселилась в палатке у лучшего друга детства Даяна красавца Нахмана Бецера. Однако через несколько дней в Ханите вдруг объявился Даян. Выскочив из пикапа, на котором приехал, он с едва сдерживаемым гневом сразу же направился к их палатке, вывел оттуда Рут, затолкал ее в машину и стремительно умчался. И хотя за все это время он не сказал ни единого слова и все это происходило словно в немом кино, по его лицу, которое Йоси успел увидеть только в профиль, можно было легко догадаться, что творилось у него в душе.

Чтобы Даян и Йоси могли выполнить миссию, возложенную на них Бен-Гурионом, достойно и с честью, они должны были выглядеть как настоящие военные и иметь воинские звания не ниже звания покойного Стоуна; поэтому каждому из них в срочном порядке присвоили чин полковника. Однако в израильской армии, которую они должны были представлять в США, военной формы еще не было, и им пришлось отправиться в магазин одежды на улице Алленби в Тель-Авиве. Там они купили себе черные брюки, рубашки и береты, а также костюмы цвета хаки, которые, как им показалось, могли сойти за офицерскую форму, однако с погонами возникла загвоздка. Бен-Гурион дал им эскиз погонов, который нарисовал по его просьбе один художник, но самолет в Париж уже ждал их на аэродроме в Хацоре, и времени на изготовление погонов не оставалось. Поэтому Даян попросил Бен-Гуриона разрешить им взять с собою Рут, чтобы она сшила им погоны по дороге.

Самолет, на котором они летели, был грузовым, и сиденья в нем отсутствовали, поэтому им пришлось сидеть на каком-то ящике, который всю дорогу ужасно трясло, а когда самолет проваливался в воздушную яму, его к тому же еще и подбрасывало. Гроб всю дорогу тоже трясло и раскачивало, и было слышно, как тело покойника ударяется о стенки. Один раз им даже показалось, что он что-то сказал.

К тому времени, как они прибыли в Бостон, Рут успела сшить уже семь погонов, а когда приехали в Нью-Йорк, закончила и последний, восьмой.

В Вест-Пойнте перед похоронами были устроены поминки с обильным угощением, и Йоси понравились слова, сказанные о Стоуне его товарищами.

После поминок гроб повезли на кладбище. За гробом двигалась процессия, во главе которой шли два первых офицера в израильской военной форме, ступившие на американскую землю, – Моше Даян и Йоси Харэль.

Они хотели накрыть гроб израильским бело-голубым флагом, но американцы с этим не согласились и накрыли его собственным, звездно-полосатым.

Почетный караул встал по стойке «смирно», вскинул ружья и дал залп в воздух.

Строгий, но изысканный ритуал похорон произвел на Йоси незабываемое впечатление.

Когда они вернулись из Вест-Пойнта в Нью-Йорк, Тедди Колек, который отвечал за закупку оружия для «Хаганы», попросил их задержаться на неделю, чтобы проэкзаменовать инструкторов и офицеров-евреев, изъявивших желание служить в израильской армии.

Самым странным из американских добровольцев, которых им пришлось экзаменовать, был некто майор Авраам Баум.

Во время Второй мировой войны он был офицером бронетанковых войск, и однажды, во Франции, ему поручили освободить лагерь американских военнопленных, находившийся примерно на расстоянии двухсот километров за линией фронта. Открыв огонь из всех пушек одновременно, бронетанковая рота Баума прорвала вражеские укрепления, на бешеной скорости домчалась до лагеря и, захватив немцев врасплох, освободила американцев. На следующий день Баум был ранен, а генерал Джордж Паттон наградил его одной из самых высших наград американской армии.

На экзамене Баум сказал:

– Когда твои танки или бронетранспортеры доходят до цели, надо атаковать противника внезапно и с полной огневой мощью. Нужно палить сразу во всех направлениях, а главное, мчаться на максимальной скорости. Тогда перед тобой не устоит никакой враг.

На следующий день пришла телеграмма от Бен-Гуриона, в которой Даяну предписывалось вернуться домой и принять командование 89-м полком, стоявшим в Тель-Литвински (ныне Тель-Ашомер). Когда этот полк штурмом брал Лод и Рамлу, в голове у Даяна, как эхо, звучали слова Баума, и он действовал жестко, смело и даже нагло.

Глава девятая

Итак, как мы помним, Шауль Авигур поручил Йоси отправиться в Грецию. Помимо всего прочего в его задачу входило доставить туда два чемодана с золотыми слитками и две коробки из-под табака с золотыми соверенами.

В то время Йоси все еще был адъютантом и телохранителем профессора Хаима Вейцмана и плюс к тому его связным с «Хаганой», но, когда он получил задание Авигура, со всех этих постов ему пришлось уйти.

Ни иностранного паспорта, ни других документов он с собой взять не мог, поэтому вынужден был уезжать из страны тайно – на маленькой лодке с хайфского пляжа «Бат-Галим».

Как только лодка вышла из Хайфского залива и оказалась в открытом море, Йоси подобрало специально зафрахтованное грузовое судно. Капитаном судна был опытный моряк-еврей, а механик, матрос и сын матроса (который ему помогал) были арабами, однако ни еврей, ни арабы лишних вопросов не задавали. «После стольких лет на море, – сказал ему капитан, – поневоле становишься глухим и немым как рыба».

Конечным пунктом их назначения был греческий порт Пирей, но, чтобы об истинной причине их прибытия никто не догадался, следовало для отвода глаз взять на борт какой-нибудь груз, и с этой целью они сделали остановку на Кипре, в Фамагусте. Капитан предложил купить баллоны с кислородом, и Йоси купил целых тридцать штук – все, что было у продавца. Однако этого было недостаточно – грузовые корабли не отправляют только для того, чтобы перевезти тридцать баллонов с кислородом. И тут Йоси вспомнил, что когда-то из Яффо в Иерусалим привозили гравий, который арабы называли «хафаф», и, решив, что это отличная идея, загрузил корабль мешками с гравием.

Там же, в Фамагусте, Йоси разговорился с местным жителем и узнал от него, что англичане строят на Кипре лагерь и, по-видимому, туда скоро привезут евреев. Он попытался выудить дополнительные подробности у одного продавца хозтоваров, но тот оказался человеком подозрительным, и многого из него выжать не удалось. Тем не менее и он подтвердил, что англичане начали строить на острове большой лагерь для евреев.

Перед самым отплытием к ним подошел молодой греческий офицер и спросил, не смогут ли они подбросить его до Пирея. Греческий офицер мог стать для них неплохим прикрытием, и Йоси с радостью согласился.

Ночью офицер напился, сделался разговорчивым и среди прочего пробормотал, что море буквально кишит евреями и тот, кто их поймает, сможет получить от англичан гораздо больше, чем за обычную рыбу.

Штормило. Йоси сидел на носу, смотрел на красивых и ловких дельфинов, которые плыли по обе стороны корабля со скоростью, превышавшей их собственную, и размышлял о том, что сказал ему греческий офицер. «Если это и в самом деле „рыбалка“, а евреи – „рыбы“, – думал он, – значит, моя задача состоит в том, чтобы опередить англичан и выловить этих „рыб“ первым».

Когда они доплыли до греческого архипелага Додеканес, состоящего из двенадцати островов, море все еще оставалось неспокойным и им пришлось плыть в опасной близости к берегу, в результате чего корабль сел на мель и едва не вышел из строя. Кроме того, им пришлось высадиться на одном из островов архипелага и провести там несколько дней, чтобы закупить продукты. Одним словом, вместо запланированных четырех дней они прибыли в Пирей только через три недели, а поскольку в течение всего этого времени у них не было связи ни с Палестиной, ни с Грецией, его коллеги по агентству «Алия-Бет» не знали, что и думать.

В порту Пирея их встретил буксир, на борту которого находился сотрудник «Алии-Бет». Он представился Йоси как «капитан Йорго» и взял на себя все переговоры с таможенниками. Правда, увидев на борту греческого офицера, он поначалу растерялся, но быстро нашелся и объяснил таможенникам, что офицер просто нуждался в помощи и что Йоси ему эту помощь оказал. Самого Йоси при этом он представил таможенникам как итальянца.

Йорго оказался неразговорчивым. Он отвел Йоси в какое-то полутемное кафе, сказал, что скоро за ним вернется, взял чемоданы с золотом и ушел, и, пока Йоси его ждал, произошла маленькая неприятность. Один из официантов споткнулся и свалил коробки с соверенами, лежавшие на столе, на пол, в результате чего монеты раскатились по всему кафе, и Йоси пришлось на четвереньках ползать по полу, чтобы их собрать. К счастью, посетителей кафе это нисколько не заинтересовало. Во всяком случае, никто из них со своего места не встал и ничего вслух не сказал. По-видимому, в бедном послевоенном городе золото, валяющееся на полу, было чем-то настолько невероятным, что люди попросту не поверили своим глазам.

Через некоторое время Йорго вернулся и отвез Йоси в штаб агентства «Алия-Бет». Он располагался в довольно жалкого вида съемной квартире, стены которой были обклеены старыми выцветшими обоями. Там Йоси уже ждали Яни Авидов и Биньямин Ерушалми.

Ерушалми, отвечавший за подготовку кораблей с нелегальными репатриантами, был личностью героической, и о нем ходили легенды, но для более подробного рассказа об этом человеке, как и о многих других упоминаемых на этих страницах людях, понадобилась бы отдельная книга.

Йоси рассказал Авидову и Ерушалми о том, что узнал в Фамагусте – про лагерь, который англичане строят на Кипре, – и эта информация была немедленно передана телеграфом в Палестину.

Документов ни у кого из них с собой не было, но они все же отправились в порт.

Огромный порт Пирея был одним из самых больших кладбищ кораблей в мире. В нем стояли сотни списанных судов, остовы которых походили на огромные скелеты, и среди них было легко спрятать корабли «Алии-Бет».

Как и Йорго, Авидов и Ерушалми говорили мало. Они показали Йоси два судна, за которые предполагалось заплатить привезенным им золотом. Одно из них называлось «Анна-Люсита» – или, сокращенно, «Анна» – и было построено в 1892 году. Оно прибыло в Грецию с грузом древесины из Южной Америки. Второе судно называлось «Атина». В 1945 году оно затонуло, но его удалось поднять со дна. Соленая вода «проела» днище, весь корпус был покрыт толстым слоем ржавчины. Однако к тому моменту, как Йоси и его коллеги прибыли в порт, оба корабля уже начали приводить в порядок и к причалу то и дело подъезжали машины с материалами и оборудованием – досками, шурупами, гвоздями, вентиляторами и так далее.

Вскоре в Пирей прилетел Мойше Перельман, служивший офицером в английской разведке, и привез с собой фальшивые удостоверения и бланки. Йоси получил наконец-то «заграничный паспорт», и были изготовлены фальшивые судовые документы. Кроме того, Мойше привез разобранную на части рацию, которая была достаточно мощной, чтобы поддерживать связь с Парижем и Тель-Авивом. Ее собрал радиотехник Авраам Лисовский. А еще через какое-то время им на помощь прибыли люди из организации «Брэха», которые к тому времени – совместно с сотрудниками агентства «Алия-Бет» – уже успели подготовить к отправке две партии евреев, прибывших из Венгрии, Чехии и других мест и ожидавших своей участи во временных лагерях возле Загреба и Белграда.

К сожалению, под давлением англичан итальянские власти, которые раньше охотно сотрудничали с агентством «Алия-Бет» (благодаря чему удалось отправить в Палестину не один корабль), вдруг расхотели им помогать. Как и французские власти. С одной стороны, они, как и итальянцы, не хотели неприятностей с англичанами, а с другой – безработица во Франции волновала их куда больше, чем судьба евреев и их желание добраться до Палестины. Не особенно хотели связываться с англичанами и греки. К тому же все европейские правительства находились тогда в процессе формирования. В результате у агентства «Алия-Бет» не оставалось другого выхода, кроме как устанавливать связи со странами коммунистического блока, в частности с Югославией и Чехословакией. Правда, эти страны тоже поначалу побаивались помогать евреям, поскольку Великобритания ясно дала им понять (как и многим другим государствам), что ее отношения с ними будут зависеть от их позиции по еврейскому вопросу. Прошли те времена, когда англичане плакали, видя в освобождаемых лагерях смерти чудовищные картины геноцида евреев. Теперь их сочувствие к евреям сменилось жаждой арабской нефти, и, чтобы умиротворить арабов, они были готовы на все, лишь бы помешать евреям, уцелевшим во время Холокоста, добраться до Палестины. Однако на Югославию и Чехословакию надавил Советский Союз, который считал, что помощь палестинским евреям позволит коммунистам нанести удар по Британской империи.

«Анна» (которая впоследствии будет переименована в «Кнессет-Исраэль») имела водоизмещение 1800 тонн и, несмотря на свой почтенный возраст, казалась Йоси и его товарищам столь же большой и красивой, как и «Куин Мэри».

Тем временем в югославских лагерях ждали своей участи люди, которые забыли свои настоящие имена и привыкли считать себя номерами, вытатуированными у них на руках, или откликаться на имена, которые значились в их фальшивых паспортах.

Раньше евреи, желавшие попасть в Палестину, стремились добраться до портов Средиземного моря, но, когда прошел слух, что эти порты один за другим для них закрываются, они устремились к берегам Адриатического.

Некоторые европейские евреи после войны вернулись на родину и даже сумели прижиться (в первую очередь во Франции), но в большинстве стран, которые были оккупированы нацистами и откуда их отправляли в лагеря – как, например, в Польше, Латвии и Бельгии, – атмосфера была крайне враждебной. И хотя некоторые из вернувшихся все равно хотели остаться дома, многие мечтали эмигрировать в Америку или в Австралию.

Если некоторым неевреям и было куда возвращаться, то большинству идти оказалось просто некуда. Поэтому сионизм стал для них не идеологией, а скорее инструментом обретения нового дома, в чем, возможно, и заключался секрет его притягательности. Они хотели покинуть оскверненный и выжженный континент, ставший для их родственников и собратьев братской могилой, и знали, что единственное, что отделяет их от потенциальной новой родины, – это море. Правда, Палестина представлялась многим из них чем-то неведомым и пугающим, но это было место, которое могло стать для них вторым домом, и они знали, что ключ от этого дома находился в пределах их досягаемости.

Лагерь возле Загреба уже давно был переполнен и не мог вместить всех желающих, но люди все прибывали и прибывали. Появились проблемы с дисциплиной. Положение день ото дня становилось тяжелее, холод усиливался, и многие уже начали терять надежду. Людям начинало казаться, что они уже никогда оттуда не выберутся…

Чтобы подготовить «Анну» к отплытию, Йоси и его товарищам приходилось работать практически без перерывов. Все знали, что в лагерях томятся тысячи людей, и это их подгоняло. Плюс к тому, их поторапливали люди из «Брэха» и TTG. (Аббревиатурой TTG, которая расшифровывалась как «Тилхес тизи гешефтн», то есть «Афера „Поцелуй меня в зад“», они в шутку называли между собой организованную еврейским подпольем в Европе фальшивую, якобы английскую, военную часть, которая официально именовалась «Отдел по перевозке № 176» и о существовании которой сами англичане не подозревали. В разное время в этой части «служило» от сорока до пятидесяти человек. Люди из TTG носили английскую военную форму с медалями и офицерскими погонами, имели звания «капитанов» и «полковников», были снабжены фальшивыми военными документами и печатями, ездили на военных машинах, нагло разгуливали по английским военным базам и лагерям и чем могли помогали евреям, пережившим Холокост. Кроме того, по фальшивым накладным они получали на английских складах сахар, муку и бензин, продавали все это добро на черном рынке, а на вырученные деньги агентство «Алия-Бет» приобретало корабли и необходимое оборудование. В TTG состояли многие из бойцов так называемой Еврейской бригады[61]61
  Еврейская бригада – боевое подразделение английской армии, созданное во время Второй мировой войны и состоявшее из палестинских евреев.


[Закрыть], и эта подпольная организация – которую англичане, кстати, так и не вычислили – просуществовала целых два года.)