Текст книги "«Эксодус». Одиссея командира"

Автор книги: Йорам Канюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава пятая

Как-то раз – дело было в пятницу вечером – в Ханиту приехала машина, из которой вышел мужчина в помятом гражданском костюме и английской военной фуражке. За спиной у него было ружье, а за поясом торчал пистолет. В одной руке он держал Библию, а в другой – записку от Хаима Вейцмана и письмо Бен-Гуриона[39]39
  Хаим Вейцман (1874–1952) – один из лидеров сионистского движения и председатель сионистского профсоюза, первый президент Израиля. Давид Бен-Гурион (1886–1973) – один из политических лидеров ишува, впоследствии первый премьер-министр Израиля.


[Закрыть]. Вейцман и Бен-Гурион просили оказать теплый прием и всяческое содействие «капитану Орду Чарльзу Вингейту, нашему большому другу».

Худой, сутулый, с голубыми глазами, чем-то напоминающий монаха-аскета, капитан вел себя довольно загадочно. Например, когда его проводили в столовую, он отказался есть то, что ему подали, и попросил принести луковицу. Люди из «Хаганы» привыкли к высокомерным английским офицерам в отутюженных мундирах и начищенной до блеска обуви и весьма удивились, увидев неряшливо одетого англичанина, который ел лук и вел себя безо всяких церемоний.

У него было бледное лицо, глубоко посаженные глаза, блестевшие, как отполированная сталь, и пронзительный взгляд. Йоси смотрел, как англичанин медленно жует лук, и думал, что после такого утомительного пути он, наверное, захочет выспаться, однако вместо этого Вингейт объявил, что берет командование на себя и что они прямо сейчас отправляются на рекогносцировку.

На осмотр и изучение местности у них ушло несколько часов, и все были вымотаны, однако, когда они вернулись, Вингейт устроил к тому же и совещание, на котором рассказал о своих планах. В комнате, где оно проходило, стульев не было, поэтому все сидели на дощатом полу, и для большей наглядности Вингейт втыкал в щели между досками спички.

Утром следующего дня он снова повел их на разведку и поразил своим умением читать карту. По словам Йоси, он делал это как профессиональный музыкант, читающий партитуру какой-нибудь симфонии.

Такие бешеный напор и темп оказались для них непривычны, но тем не менее все выполняли приказы Вингейта беспрекословно. Для Йоси, выросшего в Иерусалиме, было нечто неотразимо притягательное в этом человеке, который побывал в разных странах и пережил многочисленные приключения, человеке, в характере которого благородная сдержанность, внутренняя сила и жесткость сочетались с какой-то детской наивностью.

С появлением Вингейта их жизнь коренным образом изменилась. Теперь каждую ночь они отправлялись на вылазки. Впервые за всю историю еврейско-арабского конфликта они начали регулярно переходить ливанскую границу и совершать набеги на деревни, из которых по ним велся огонь.

Именно от Вингейта, которому при всем его удальстве и лихачестве была свойственна и немалая основательность, Йоси узнал, что подбираться к деревням надо против ветра (чтобы собаки не учуяли и не подняли лай), и не кто иной, как Вингейт, научил его ориентироваться на незнакомой местности.

Выходец из знатной шотландской семьи, в молодости Вингейт пересек на велосипеде Альпы, проехав по маршруту полководца Ганнибала, перед которым он преклонялся, а его любимыми учителями были герои Библии. Когда однажды его спросили, откуда он так хорошо знает местность и все эти маленькие уловки и хитрости, он ответил, не задумываясь: «Из Библии. И названия мест, и уловки – все это содержится в Библии. В книге Притч Соломона, например, прямо так и говорится: „Веди войну свою, используя уловки“»[40]40
  Прит. 24, 6. В синодальном переводе этот стих звучит так: «С обдуманностью веди войну твою…»


[Закрыть].

Когда Вингейта перевели служить в Палестину, он выдвинул идею создать в английской армии маленькие, хорошо тренированные и мобильные десантные отряды, которые, используя фактор неожиданности, могли совершать внезапные ночные рейды, а также предложил Хаиму Вейцману назначить его командиром какого-нибудь подразделения еврейской армии, поскольку был убежден, что евреи обязательно должны вернуться на свою историческую родину. Именно так он и оказался в Ханите.

Йоси очень привязался к Вингейту, а тот, в свою очередь, полюбил Йоси. Вингейту нравилось, что Йоси умел владеть своими эмоциями – знал, когда их надо сдерживать, а когда проявлять; ему нравились его молчаливость, нестандартность мышления, любовь к приключениям, честность, чувство ответственности и преданность делу. Однако больше всего он ценил Йоси за отчаянную смелость, которая составляла неотъемлемую черту его характера. Например, когда в одной из ливанских деревень их отряд был атакован, Йоси в одиночку уничтожил целый вражеский взвод, забросав его гранатами. Вингейт прозвал его за это The Bomber и предложил наградить медалью. Только вот самому Йоси об этом никто почему-то так и не сказал…

Когда стало известно, что в районе реки Иордан погиб Хаим Штурман, бесстрашный воин, которого Вингейт очень любил и ценил, они с Йоси поехали на его похороны в кибуц Эйн-Харод, расположенный в одном из самых красивых уголков страны[41]41
  Эйн-Харод – первый кибуц, созданный в Палестине (1921 г.); находился в Изреэльской долине.


[Закрыть]. Штурмана похоронили на кладбище, с которого открывался вид на горный кряж Гильбоа. Похороны были тихими и спокойными. Из долины поднимался запах цветов, весело щебетали птицы. Когда на могилу Штурмана клали серую базальтовую плиту – такую же, какими впоследствии накроют могилы еще нескольких членов его семьи, – Вингейт по-военному отдал ему честь.

Вечером в доме Штурманов состоялись поминки, которые устроила жена покойного, Атара, спокойная, сдержанная женщина, бывшая в свое время одной из основательниц организации «Ашомер»[42]42
  «Ашомер» (страж, ивр.) – организация, созданная в 1909 году с целью защиты еврейских поселений в Палестине; существовала до 1920 года.


[Закрыть]. Ее сын Моше вместе с Йоси оборонял Ханиту и был его любимым учеником. Позднее, во время Войны за независимость, он тоже погиб. А еще через какое-то время, вслед за мужем и сыном, Атара потеряла и двух своих внуков. Всю жизнь она прожила в кибуце, окруженная женами своих погибших на войне мужчин и их детьми.

Сидя в тот вечер в доме Штурманов, среди кибуцников, накрепко связавших свою жизнь с Изреэльской долиной и словно приросших к ее каменистой и одновременно болотистой почве, Йоси испытал странное, давно забытое им ощущение, как будто он находится у себя дома, среди своих. Как если бы его усыновили. И как если бы вся его предшествующая жизнь – «Нодедет», Ицхак Садэ, Ханита – была каким-то образом связана с этим скромным домом, этими пейзажами и этой женщиной.

И еще он чувствовал, что между ним и Атарой возникла некая таинственная связь. До этого он ее почти не знал, однако практически сразу полюбил. Возможно, потому, что эта сильная и спокойная женщина стала для него символом той самой материнской любви, которой ему так не хватало. Однако, как ни странно, примерно то же самое пережил и сидевший рядом с ним лихач, мистик, фанатик и военный гений Вингейт. Как и у Йоси, у него возникло ощущение, что он родился в этом доме, и он тоже почувствовал к этой мужественной женщине огромную симпатию.

Когда позднее я познакомился с сестрой Йоси Харэля Адассой, которая пятьдесят лет прожила в одном и том же поселке и всю жизнь проработала в сельском хозяйстве, то своим скромным благородством, прямотой, твердостью и улыбчивостью без малейшего намека на угодливость или заискивание она напомнила мне Атару Штурман.

В какой-то момент Атара засмеялась, и Йоси подумал, что, возможно, имя Атара – то есть «корона» – дано ей не случайно. Она и в самом деле была королевой – пусть даже ее корона была не золотой тиарой, а скорее терновым венцом. Нищей, но благородной королевой гордых бедняков, которая потеряла на войне четырех своих мужчин. Королевой фанатиков, готовых умереть, но довести свое – казавшееся временами немыслимым и почти безнадежным – дело до конца. Королевой племени отчаянных, веривших, что все, чем они занимаются, правильно и что высокая цена, которую им приходится за все это платить, того стоит.

Между прочим, имя Атара было дано ей самой Рахелью – той самой поэтессой, чье стихотворение «Киннерет» – с вызовом, которого это пасторальное, ностальгическое, печальное произведение совсем не предполагало – пела несколько лет спустя на палубе «Кнессет-Исраэль» бывшая лагерная шлюха…

Рядом с Йоси на этой поминальной трапезе сидел его духовный учитель и большой чудак Вингейт, и это было одно из тех редких мгновений, когда Йоси чувствовал, что его прошлое, настоящее и будущее как бы связаны одной нитью.

Пуританин по воспитанию и аскет по образу жизни, Вингейт любил цитировать то, что в свое время написал в книге «Танкред» не слишком любивший распространяться о своих еврейских корнях Бенжамин Дизраэли: «Виноградников Израиля больше нет, но вечный закон[43]43
  Вечный закон – здесь: еврейское Священное Писание.


[Закрыть] по-прежнему предписывает детям Израиля праздновать сбор винограда. Нация, которая продолжает праздновать сбор урожая с давно уже не существующих виноградников, непременно получит эти виноградники обратно».

Когда Вингейт предложил генералу Монтгомери, тогда командующему английскими войсками на севере страны, создать специальные «ночные отряды», состоящие из бойцов, служивших в «полевых ротах» Ицхака Садэ, генерал, нуждавшийся в солдатах – уроженцах Палестины, согласился. По замыслу Вингейта, эти отряды должны были патрулировать границу, предотвращать контрабанду оружия и охранять жизненно важный нефтепровод, проложенный из Ирака в Хайфу, который арабы регулярно взрывали, причиняя тем самым большой ущерб английской армии.

Однажды поступила информация, что банда, базирующаяся примерно в семи километрах от границы, собирается подорвать нефтепровод. «Мы пойдем им навстречу», – сказал Вингейт Харэлю. Они выступили ночью. Первым шел подслеповатый и полагавшийся исключительно на свои ощущения Вингейт с красным фонарем на палке, а вслед за ним, растянувшись в цепочку, двигались два взвода солдат. Перед выходом они условились, что, как только Вингейт заметит приближающуюся банду, он поднимет фонарь, и по этому сигналу бойцы залягут по обе стороны тропы – один взвод слева, другой справа, – в результате чего бандиты окажутся в ловушке.

Операция прошла успешно, и именно благодаря ей план Вингейта по созданию «ночных отрядов» был утвержден окончательно.

В другой раз они ворвались в арабскую деревню, откуда приходили бандиты, и начали проводить в ней обыск. Боевики засели на вершине горы и стали по ним стрелять. Однако отряд Вингейта открыл сильный ответный огонь, и банде пришлось отступить к реке Кишон. Там она попала под огонь второго взвода, заранее отправленного туда Вингейтом. Несмотря на это, бандитам удалось прорваться на запад, но там они наткнулись на третий взвод. В результате арабы понесли большие потери, а бойцы Вингейта захватили оружие и документы. Из этих документов явствовало, что бандитам оказывали помощь несколько арабских стран, поставлявших им вооружение и присылавших инструкторов.

Йоси и Вингейт очень сблизились и сильно привязались друг к другу. Статный, худой, высокий и светлоглазый Йоси казался Вингейту чем-то вроде еврейского тевтонца, который хоть и был таким же неистовым и бешеным, как он сам, но при этом умел, когда нужно, действовать хитро и расчетливо.

Со временем рейды «ночных отрядов» участились и действия бойцов стали более жестокими. Случалось, что Вингейт выстраивал бандитов в ряд и хладнокровно их расстреливал. И хотя никто не считал это хорошим делом, никто и не говорил, что это плохо. Война – дело грязное по самой своей природе. Правда, некоторые бойцы «полевых рот», созданных на базе «Нодедет», говорили, что иногда (например, во время налетов на палатки бедуинов) Вингейт действовал с излишней жестокостью. Однако сам Вингейт не считал нужным оправдываться за свои действия. По его мнению, подобные акции возмездия оказывают на террористов устрашающее воздействие и те будут реже выходить из своих деревень.

Как-то раз арабские боевики взорвали нефтепровод, в результате чего нефть стала бить огромной струей и загорелась. «Ночные отряды» вступили с бандитами в бой и захватили их в плен. Вингейт схватил одного из них и окунул головой в нефть. Однако когда Йоси хотел сделать то же самое, Вингейт улыбнулся и сказал:

– Думаю, тебе этого делать не стоит. Ведь мы отсюда когда-нибудь уйдем, а тебе тут с ними жить.

Кончилось тем, что арабы пожаловались на жестокость Вингейта английским властям, и вследствие этих жалоб, а также в результате изменения политической линии англичан генеральный штаб стал проявлять недовольство. Новые власти опасались усиления еврейской иммиграции, а слишком теплое отношение Вингейта к евреям и его восприятие Библии как сертификата, подтверждающего их права на эту землю, с новой политической линией не согласовывались. Поэтому командование решило отправить его в Египет.

Накануне отъезда он взял две бутылки виски, поехал в Хайфу, встретился там с командиром разведки «Хаганы», сообщил ему, что скоро будет опубликована Белая книга, и рассказал, о чем в ней будет говориться[44]44
  Белая книга – документ, составленный английским министром колоний Малькольмом Макдональдом, где излагались принципы новой политики английского правительства в Палестине. Конечной целью в ней объявлялось создание в течение десяти лет двунационального арабо-еврейского государства, в котором общее количество евреев не должно было превышать одной трети; количество евреев, которым можно было въехать в страну, ограничивалось семьюдесятью пятью тысячами человек, а приобретение евреями земель почти полностью запрещалось. Публикация Белой книги вызвала в Палестине волну возмущения и привела к возникновению вооруженного еврейского сопротивления.


[Закрыть]. На прощальной встрече с командирами «Хаганы» он произнес речь на иврите.

Отправку в Египет Вингейт пережил очень тяжело. Он был талантливым военачальником, надеялся встать во главе еврейской армии, твердо верил в свою правоту и обладал способностью предвидения. Например, в Ханите он сказал Йоси, что в будущем солдаты будут доставляться на вражескую территорию на самолетах с вертикальным взлетом. Иными словами, уже в те дни он думал о вертолетах.

Когда Вингейт прибыл в Египет, то с горя перерезал себе горло бритвой, и лишь по чистой случайности его удалось спасти. Вингейта отвезли в Англию, он поправился, был направлен в Эфиопию и воевал с итальянцами на стороне императора Хайле Селассие, причем применил там ту же самую стратегию, которую разработал в Галилее и Ливане: использование небольших боевых групп, способных проникать далеко за линию фронта – вроде тех, что действовали в Ханите.

После серии успешных операций в Эфиопии Вингейта перевели в Бирму, где он создал маленькую, мобильную и отчаянно смелую армию. В награду Черчилль произвел его в генералы, но одной ненастной ночью он погиб в авиакатастрофе.

Узнав об этом из новостей Би-би-си, Йоси заплакал. Он сидел в полном одиночестве и оплакивал не только выдающегося военачальника, но и человека, которого любил.

После Ханиты Йоси был назначен командиром одной из «полевых рот» в районе поселка Тель-Монд. Именно там он приобрел свое острое зрение, которое пригодилось ему восемь лет спустя, в ту очень важную и трудную ночь, когда – во время «самого большого исхода евреев с момента исхода из Египта» (как он любит выражаться) – он командовал двумя самыми крупными кораблями с нелегальными иммигрантами за всю историю агентства «Алия-Бет». Именно там, в Тель-Монде, ему впервые пришлось применить всю свою смекалку и находчивость, чтобы спасти от гибели несколько тысяч людей.

Его роте было поручено искать мины, которые арабы устанавливали на проселочных дорогах, из-за чего люди, жившие в окрестных поселениях, пребывали в постоянном страхе. Многие из них погибли или получили ранения.

Стояла зима. Барак, в котором проживало подразделение, насквозь продувался ветром. Теплой одежды и одеял не было. На сорок человек приходилось всего десять шинелей. Каждое утро, до того, как автобусы и грузовики выезжали в Тель-Авив, Йоси и его бойцы садились на пикапы и отправлялись прочесывать дороги. Стоя на подножках и сидя на передней раме, отчего машина казалась увешанной гроздьями винограда, они пристально вглядывались в дорогу, пытаясь обнаружить на ней следы ног и заложенные в рыхлую песчаную почву мины. Это требовало недюжинной смелости, быстрой реакции и острого зрения. Ведь даже самая маленькая кочка могла таить в себе смертельную опасность.

Глава шестая

Вингейт знал, о чем говорил: в 1939 году действительно была опубликована Белая книга. Прошел год после «хрустальной ночи», четыре года после публикации «нюрнбергских законов», и земля под ногами евреев в буквальном смысле горела. Соединенные Штаты воздвигали все новые и новые барьеры на пути еврейских беженцев, мечтавших добраться до американских берегов, и, подобно другим государствам, давали убежище преимущественно ученым. Англичане же, в свою очередь, наглухо заперли границы Палестины. Эмиграция евреев в Палестину была почти полностью запрещена (хотя число желающих приехать значительно выросло), и были наложены строгие ограничения на покупку евреями земли.

Добившись желаемого, арабы прекратили восстание.

По ночам по всей стране в поселках немецких тамплиеров[45]45
  Тамплиеры – члены немецкой протестантской секты, которая поселилась в Палестине в девятнадцатом веке и в годы Второй мировой войны заняла пронацистскую позицию.


[Закрыть] проводились нацистские шествия, которым арабы радостно аплодировали.

В это время Йоси жил в Иерусалиме, работая под руководством начальника разведки «Хаганы» Шауля Авигура, который тогда еще носил фамилию Меиров. В «Хагане» Йоси заведовал отделом, собиравшим данные о начальниках английской разведки «Си-ай-ди» и о работавших на нее евреях-коллаборационистах, и по результатам этой работы некоторые из коллаборационистов были казнены. Однако это занятие было Йоси не по душе. Атмосфера в стране была напряженная, и в этот исторический момент ему хотелось заниматься не наказанием предателей, а спасением евреев. Он попросил, чтобы его послали на морские курсы.

Несколько лет спустя, во время сражения на «Эксодусе», один англичанин, которого ударила разгневанная раненая женщина, крикнул: «Мы с арабами сбросим вас в море!» На что один из пассажиров корабля ответил: «Сбрасывайте. Нас в Освенциме научили плавать». Иерусалимец Йоси научился плавать самостоятельно, когда проводил курсы для бойцов «полевых рот» на озере Киннерет. Когда он узнал об открытии морских курсов в Тель-Авиве, в устье реки Яркон, он спустился к морю и проплыл от улицы Аленби до Яффо, а потом в обратном направлении – от Яффо до Яркона. Однако на вступительном экзамене его, как ни странно, спрашивали о чем угодно, кроме одного: умеет ли он плавать. На курсах, продолжавшихся два месяца, их обучали самые лучшие моряки. Впоследствии они пропали без вести, когда англичане послали их на катере «Морские львы» – под командованием его друга Цви Спектора – на секретное задание в Ливан.

По окончании курсов Йоси понял, что адмиралом ему не быть, но кое-каким азам морской науки его тем не менее все же научили.

Обстановка в стране была тяжелой. Хотя арабы вооруженную борьбу прекратили, стена, воздвигнутая англичанами для предотвращения еврейской иммиграции в Палестину, была прочной и весьма эффективной.

Между тем Йоси – хотя и умел плавать – не знал, куда ему плыть. Он разрывался. С одной стороны, ему хотелось участвовать в начавшейся войне с нацистской Германией, а с другой – спасать европейских евреев, чем тогда почти никто не занимался. К тому же его мучили сомнения относительно возможности сотрудничества с англичанами. Они воевали с немцами, и некоторые еврейские организации решили начать с ними сотрудничать. Даже подпольные группы объявили о прекращении огня. В частности, командир «Эцеля»[46]46
  «Эцель» – еврейская подпольная боевая организация, созданная в 1931 году.


[Закрыть] Давид Разиэль по поручению англичан отправился в Ирак, откуда так и не вернулся. «Будет ли правильным, – мучительно размышлял Йоси, – если ради спасения евреев мы тоже начнем сотрудничать с англичанами?»

В конце 1939 года, после длительных колебаний и сомнений, он последовал примеру многих других палестинских евреев и завербовался в английскую армию, однако никому из своих командиров об этом не сказал. От ответственного и дисциплинированного молодого человека, каким его все знали до сих пор, такого никто не ожидал. Кроме того, его командиры были убеждены, что палестинские евреи должны не служить в английской армии, а создавать собственные вооруженные силы на случай, если в Палестину вторгнутся немцы. В результате штаб «Хаганы» в Иерусалиме объявил его дезертиром, а заочный трибунал признал его виновным в неподчинении приказу.

Йоси хотел служить в военно-воздушных силах. Он прекрасно стрелял и надеялся, что его возьмут стрелком на бомбардировщик. Однако палестинского паспорта Йоси для этого оказалось недостаточно. На призывном пункте его спросили, умеет ли он водить машину, и, получив утвердительный ответ, определили водителем. Он отправился служить в Египет в батальон снабжения тридцать второго военно-воздушного полка. Этот полк состоял из трех эскадрилий, по шестьдесят самолетов в каждой, и базировался в Абукире возле Александрии.

В середине 1940 года его грузовик в составе большой колонны был послан в Ливийскую пустыню, где в то время шли бои. Поход продолжался около трех месяцев, и по дороге их неоднократно бомбили.

Когда Йоси вернулся в Египет, его полк отправили в Грецию. Их перевозил караван кораблей, и в пути они подверглись бомбардировке немецких «штук»[47]47
  «Штука» – другое название «Юнкерса-87».


[Закрыть]. Стоявший рядом с Йоси английский солдат был убит, и его было решено похоронить в море. Все находившиеся на корабле вышли на палубу и встали по стойке «смирно». Офицеры обернули тело тканью и привязали к нему английский флаг. Священник и капитан произнесли речи и со словами «отправляем тебя в пучину» столкнули тело в море. За все это время корабль ни разу не остановился.

Эта церемония повлияла на Йоси очень сильно. С тех пор он убежден, что человека надо хоронить именно там, где он умер, и не понимает тех, кто настаивает, что кости погибших надо обязательно разыскивать и перезахоранивать.

Их полк был расквартирован неподалеку от Афин, и как-то вечером Йоси вместе с одним своим иерусалимским приятелем отправился в амфитеатр на Акрополе, где давали «Антигону». Спектакль произвел на него огромное впечатление. Его поразило, что герои Софокла продолжали бороться с судьбой, несмотря на то что их участь предрешена и все их усилия бесполезны. Ему понравилось, что у пьесы нет хорошего конца. По окончании представления Йоси не хотелось вставать с места. У него было ощущение, словно он – иерусалимский камень, случайно оказавшийся среди греческих развалин.

Впоследствии он познакомился с греческой культурой поближе, и она навсегда стала частью его души. Он полюбил трехсот спартанцев, погибших в сражении с многотысячной персидской армией; полюбил греческого воина, который, пробежав до Афин без остановки тридцать пять километров, чтобы сообщить о победе над Дарием, умер от изнеможения у городских ворот; и именно под влиянием греческой культуры у Йоси сформировалась философия, которую можно сформулировать примерно так: «В мире, где нет Бога, все зависит от самого человека, каким бы маленьким он ни был. Даже когда он окружен со всех сторон».

Когда полк, где служил Йоси, был перебазирован на север Греции и расквартирован возле границы с Югославией, немцы сделали то, что позднее, в июне 1967 года, израильтяне сделают с египтянами. Однажды утром в небе неожиданно появилось примерно сорок немецких самолетов, и за один присест они уничтожили все стоявшие на аэродроме истребители «спитфайр», а затем осуществили еще одну блестящую операцию: внезапно атаковали и уничтожили эскадрилью бомбардировщиков, которая только что вернулась с задания и приземлилась, чтобы заправиться.

Выступив перед бойцами, командир полка проинформировал их о случившемся и сказал, что им придется отступить в Каламату – самый южный город Греции. По его словам, туда вылетели самолеты, которые переправят их на Крит.

– Чтобы построить корабль, – сказал командир, – требуется десять месяцев; чтобы сделать танк, нужен месяц; чтобы изготовить ружье, нужно полдня; чтобы сделать пулемет – два дня; а чтобы отлить пулю, достаточно всего несколько минут. Но для того, чтобы создать солдата, необходимо восемнадцать лет. Поэтому все оружие, как и прочее снаряжение, включая одежду, вы оставите здесь и полетите безо всего. В самолетах есть место только для вас. Если доберетесь живыми, получите все новое.

Так, налегке они из Каламаты на Крит и полетели. В каждый самолет погрузили по семьдесят-восемьдесят человек. Было тесно, и солдатам пришлось стоять, плотно прижавшись друг к другу.

Эта история научила Йоси, что для достижения той или иной стратегической цели иногда необходимо чем-то жертвовать, и впоследствии, когда он стал заниматься доставкой нелегальных репатриантов в Палестину, это ему пригодилось.

Между тем для всех в самолетах места не хватило и некоторым, включая его самого, пришлось остаться в Каламате. Через какое-то время их посадили на большое рыболовецкое судно, предназначенное для эвакуации солдат, и повезли на остров Киринья, однако при подходе к острову они попали под сильную немецкую бомбардировку. Пришлось прыгать в воду и добираться до берега вплавь. Ни оружия, ни одежды, чтобы переодеться, ни еды у них с собой не было, но, на счастье Йоси, у него в карманах завалялось четыре плитки шоколада, и в течение двух дней, пока за ними не пришли два эсминца, он питался этими шоколадками. На эсминцах их отвезли на Крит, а позднее переправили в другое место. Через два дня после того, как они покинули Крит, остров захватили немецкие десантники и те, кого не успели вывезти, попали в плен.

Бомбардировка в море была очень сильной, и от ударной волны у Йоси в правом ухе лопнула барабанная перепонка, в результате чего он навсегда на это ухо оглох. Кроме того, в ухе началось воспаление и Йоси мучили сильные боли, поэтому ему дали неделю отпуска. Однако вместо того, чтобы обратиться в больницу, он поехал в Тель-Авив и сразу же по прибытии отправился в кафе «Атара» – «штаб-квартиру» Ицхака Садэ. Садэ посмотрел на него так, словно они только что расстались, и сказал:

– Хорошо, что ты вернулся. Поедешь со мной в Хайфу. Жаль, что ты не явился два дня назад. Мы возобновили сотрудничество с англичанами, и нам предложили провести операцию на нефтеперерабатывающем заводе в Триполи. Мы послали туда катер «Морские львы» с двадцатью тремя бойцами. Я хотел назначить командиром тебя, потому что Цви Спектор был ранен, но тебя здесь не было, и мне ничего не оставалось делать, как назначить его.

Они отправились в Хайфу, поселились в гостинице на горе Кармель и всю ночь смотрели в бинокль на противоположный берег залива, ожидая, что вот-вот увидят в море катер Спектора, однако тот так и не появился. Он бесследно пропал, и судьба его до сих пор неизвестна.

Исчезновение Спектора Йоси пережил очень тяжело. Как когда-то в детстве, он снова ощутил тяжелую утрату. Ему не давала покоя мысль, что человек, которого он так любил, погиб вместо него. Он жалел, что в нужную минуту не оказался на месте, и испытывал чувство вины. Правда, он загнал это ощущение глубоко внутрь, никогда не говорит о нем, однако оно сопровождает его всю жизнь.

Через неделю, когда отпуск закончился, его грузовик в составе колонны был отправлен на Кавказский фронт, на помощь Красной армии. Поездка по пустыне продолжалась четыре дня. Но когда Йоси во главе колонны прибыл в Багдад, приказ следовать на Кавказ был отменен, и его послали в Сингапур воевать с японцами. Однако в последний момент и этот приказ отменили – Йоси снова отправили в Ливийскую пустыню, где в то время вела наступление армия немецкого фельдмаршала Эрвина Роммеля. Что же касается Сингапура, то туда послали другой полк, однако через три дня после его прибытия Сингапур пал и полк в полном составе попал в японский плен.

Йоси снова подал прошение определить его на бомбардировщик, но опять получил отказ.

Тем временем ухо у него продолжало гноиться и болеть, и врачи решили отправить его в Газу на операцию, однако он отказался. После исчезновения Спектора ему хотелось вернуться домой. Он подал прошение о демобилизации по ранению, и оно было удовлетворено. Перед демобилизацией его наградили медалью.

В конце 1941 года Йоси явился в штаб «Хаганы» в Тель-Авиве. Об истории с его дезертирством было решено забыть.

Среди еврейского населения Палестины, более трети которого к тому времени составляли беженцы из нацистской Германии, царил страх, граничивший с паникой. Роммель захватил весь север Африки, и его армия быстро продвигалась по Ливийской пустыне; англичане отступали, а по радио то и дело звучали торжествующие и хвастливые заявления немецких военачальников. Фактически единственным буфером между немцами и Палестиной оставалась теперь английская армия в Египте. Причем, как и большинство других арабов, арабы Египта были на стороне немцев и хотели, чтобы Англия потерпела поражение.

В Палестине хорошо понимали, что произойдет, если маленький еврейский ишув, окруженный со всех сторон пронацистски настроенными арабами, попадет в руки немцев. Никакого шанса на спасение в таком случае не было, и люди с ужасом представляли себе ожидавшую их резню. Тем не менее страхом были парализованы далеко не все: находились люди, которые пытались организовать оборону. В частности, в «Хагане» был разработан план под названием «Масада на Кармеле». В рамках этого плана началась подготовка к возможной, пусть даже и безнадежной, войне с немцами, и Йоси сразу же после его возвращения в ряды «Хаганы» было поручено заняться подготовкой молодых бойцов. Курсы подготовки бойцов стали составной частью операции, которая получила название «Муса-Даг в Палестине».

Кстати, не кто иной, как Ицхак Садэ, был первым, кто сформулировал принцип (который впоследствии станет руководящим принципом ЦАХАЛа), согласно которому израильтянам отступать некуда – даже в тех случаях, когда этого, казалось бы, требуют тактические соображения. Таким образом, единственно возможной обороной является нападение. «У нас, – говорил Садэ, – „линии Мажино“ нет, поэтому мы не можем позволить себе ни ошибок, ни безмятежности. Даже в мирное время».

Одновременно началась и подготовка к эвакуации населения, которому угрожала двойная опасность: с одной стороны, от немцев (в разговоре с Шаулем Авигуром верховный комиссар Палестины недвусмысленно заявил, что защищать еврейское население в случае немецкого вторжения англичане не собираются), а с другой стороны, от местных арабов.

В случае отступления предполагалось отойти в район Гильбоа, а оттуда – к Бейт-Шеану, и Йоси участвовал в разработке маршрута отхода. Параллельно создавались и проходили тренировку маленькие партизанские отряды, которые должны были действовать в тылу врага. И хотя шансы устоять перед огромной и хорошо вооруженной армией Роммеля, по общему мнению, равнялись нулю, все считали, что сражаться надо несмотря ни на что. Тот факт, что они не сидели сложа руки, а готовились к встрече с врагом, помогал обрести хоть какое-то чувство уверенности.

Когда Роммель потерпел поражение[48]48
  Армия Роммеля была разгромлена английскими войсками под командованием генерала Монтгомери в ноябре 1942 года в битве при Эль-Аламейне.


[Закрыть] и арена боевых действий переместилась в Европу, англичане решили использовать палестинских евреев для проведения подрывных и разведывательных операций в европейских странах. С этой целью было отобрано некоторое количество бойцов, включая Йоси, и после специальной подготовки из них сформировали подрывные группы. Эти группы должны были работать в сотрудничестве с английской разведкой, и планировалось переправить их сначала в Югославию, а оттуда – в страны Восточной Европы.