Текст книги "Цветы всегда молчат (СИ)"
Автор книги: Яся Белая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
84
Цветы всегда молчат
пробормотав заклинание, нырнул в светящийся бирюзой полукруг.
***
Остров Стак-Скерри, Орден Садовников, резиденция Мастера-Дракона, 1878 год
Когда мореходы замечали на поверхности воды Стак-Скерри – проплывали мимо. Кому нужна ничем не примечательная лысая скала, где только и обитателей, что тина да чайки. Никто и представить себе не мог, что на этом острове прямо-таки кипит жизнь. Правда, совершенно незаметная взгляду простого смертного.
Ричард шёл по гулким коридорам, где осталось столько радостей и печалей, где свершились открытия и случились разочарования. Где встретились друзья и появились враги. Задолго до того, как в его жизни появилась Джози, именно здесь, на пустынном, казалось бы, острове он обрёл подлинные семью и дом. Заветы Ордена были для него святы. Он никогда не думал подвергать сомнению содержащиеся в них истины.
Пред дверью в тронную залу он поклонился двум братьям в масках и произнёс:
– Слышу цветы!
– Так внемли же! – ответили братья, отворяя дверь и пропуская внутрь.
Кроме Мастера-Дракона, восседавшего на троне, изображавшем цветок, в зале были Старейшины и Отправители Наказаний. Значит, суд.
Ричард, как того требовали правила, опустил голову, преклонил колено и ладонью коснулся пола.
– Знаешь ли ты, Садовник, почему ты здесь? – Лицо Мастера-Дракона скрывала золотая маска, из-за этого голос звучал глухо.
– Я догадываюсь, Мастер, – сказал Ричард тихо и грустно.
– Будь добр, Садовник, назови мне Цветы Богини?
– Красная Роза, Белая Лилия, Сияющий Лотос и … – после недолгой, но мучительной паузы, когда накрывало осознание содеянного: – … Алый Гибискус.
– Верно, сын мой. А скажи мне теперь, как надлежит Садовнику обращаться с Цветами Богини?
– Он должен их лелеять и оберегать.
– А может ли Садовник брать эти Цветы себе?
– Нет, подобное строго запрещено.
– Что ждёт Садовника, нарушившего Непреложный Закон?
– Казнь.
– А теперь ответь, как ты посмел взять себе Алый Гибискус?
– Он был так прекрасен, а я – так слаб.
– Два года мы ждали твоего покаяния, – ну как же он забыл: именно в этот день пару лет назад он сделал предложение Джози! Ричард зажмурился и скорбно вздохнул. – Почему ты не раскаялся, это облегчило бы твою участь?
– Я не раскаиваюсь и теперь, – сказал он, поднимая голову и дерзко смотря в прорези маски Мастера-Дракона.
– И готов умереть?
85
Цветы всегда молчат
– Я нарушил закон, осознаю это и готов понести наказание. Но я не стану каяться. Только скажите, что станется с Цветком?
– Её отправят на Остров Богинь, правда, сначала ей придётся пройти Очищение.
Ричард знал: то был жуткий обряд, связанный с огнём. Он ни разу не присутствовал на Очищении, но слышал, что почти все девушки, подвергавшиеся ему, погибали. Поэтому сейчас его прошиб холодный пот.
– Прошу вас, не делайте этого! – взмолился он. – Уверяю вас, её душа чиста и прекрасна, а ведь это главное у Цветка!
По телу бежали мурашки. Отчаяние от невозможности спасти или хотя бы защитить любимую сводило судорогой пальцы. Хотелось выть, метаться и рвать на себе волосы.
– Её участь решат Старейшины. Ты должен лишь положиться на их мудрость, – холодно произнёс Мастер-Дракон, поведя рукой в сторону старцев, что сидели с надменными лицами и молча взирали на происходившее.
Ричард тихо простонал и сжал кулаки. Страх за свой драгоценный цветочек парализовывал волю.
Нет, пожалуйста, только не Джози! Она должна жить и цвести на радость людям. Ей нужно солнце и веселье. Каким станет мир без её улыбки? Он готов был принять любые унижения, любые муки, если бы это спасло её.
Всё это он проговорил с жаром, сильно запинаясь и торопясь сказать.
– Сейчас тебе следует думать о себе, – проговорил Мастер-Дракон, и Отправители Наказаний, что стояли статуями за его спиной, зашевелились. – Приговор будет приведён в исполнение немедленно.
Ричард упал ниц и взмолился:
– Я, недостойный, осмелюсь просить вас, о, Мастер-Дракон, об отсрочке. Я связан обещанием и не хотел бы оставлять его невыполненным. Но как только всё завершится, клянусь, я сам отдамся в руки правосудия.
Мастер-Дракон задумался.
– Не выполнять свои обещания – плохо, – сказал он, после некоторого молчания. – Но я не могу отпустить тебя просто так. Мы должны ослабить тебя, ибо, нарушив закон, ты предал и священную силу Садовника.
Ричард поднялся и поблагодарил своего наставника.
– Он ваш, – кивнул Мастер-Дракон Отправителям Наказаний, и демоны, коими те являлись, с радостными ухмылками утащили нарушителя с собой.
***
Лондон, Хэмпстед, 1878 год
Джози переживала и злилась. Был уже довольно поздний час, а Ричард всё не приходил. Хотя обещал ей сегодня поужинать вместе. Обманщик!
Она уже выкупалась, переоделась ко сну. И что – сидит, как дура, одна-одинёшенька и ждёт. А вдруг у него женщина? О нет, неужели он может быть так вероломен! И она уж было взялась за разработку планов коварной мести, как вдруг пространство вокруг заколебалось, и прямо к ней под ноги вывалился Ричард. Джози отпрянула в ужасе: одежда его была изодрана в клочья и залита
86
Цветы всегда молчат
кровью, глаза ненормально блестели, а на губах играла полусумасшедшая улыбка…
Он обхватил её колени, и Джози почувствовала, что он весь горит.
– Что с вами? – произнесла она испугано и попыталась погладить его по голове. Волосы, обычно такие шелковистые, сейчас намокли и сбились, от засохших в них пота и крови.
– Дж-ж-жо-о-о-з-зи, п-про-сти-те ме-ня… Я-йа из-з-зм-м-а-ар-рал в-ва-а-с с-св-во-ей к-кр-ро-вью…
– Что за глупости вы говорите?! Немедленно залазьте в постель, а я посылаю за доктором! – если честно, она не знала, что и делать. Но она видела, как ему плохо и ей было очень жаль его.
Он помотал головой, заявив, что он грязный и что доктора ему не нужно, и испросил разрешения умереть у её ног.
– Нет, нет! – закричала она. – Вы не должны умирать! Я не хочу!
И, обхватив его за шею, она начала покрывать лицо мужа поцелуями, захлёбываясь слезами.
Он обнял её с поразительной нежностью и прошептал уже спокойно:
– Благодарю вас, моя богиня.
– Нет же! Вас надо класть в постель и лечить! – она рвалась позвать доктора. Но Ричард лишь крепче прижимал её к себе и прятал лицо в волосах, шепча:
– Не надо! Ты – моё благодатное лекарство, мой цветочек! Просто полежи со мной, а к утру всё будет в порядке.
Она кивнула, и они улеглись вместе – Ричард, правда, на самый край, свесив ноги в обуви. Джози забралась к нему под бок, обняла за шею, положила голову на плечо. Её всю трясло.
– Что с вами случилось, Ричард?!
Он чуть повернулся, нежно поцеловал в волосы и стал укачивать:
– Тише-тише, мой цветочек. Всё хорошо. Маленьким прекрасным цветочкам нужно спать… Сейчас я расскажу сказку, и вы уснёте. Итак, есть прекрасный сад. В нём растут самые удивительные и диковинные цветы на земле. Но цветы так хрупки и нежны, что их легко погубить. Поэтому их охраняют Садовники…
Его красивый бархатный голос обволакивал, убаюкивал, уносил в тот самый дивный сад. Дыхание Джози выровнялось, и она уснула.
***
До чего же странный сон ей приснился вчера. Будто Ричард был весь изранен, словно сражался с демонами. Она тряхнула головой, отгоняя дурные мысли, и осмотрела комнату. Всё было на своих местах и в полном порядке. На тумбочке у кровати привычно дымил ароматный кофе и благоухали три розы. Да, там во сне он говорил, что испачкал её сорочку. Но нет, всё чисто. Значит, точно сон. Она с облегчением вздохнула и вызвала Клодин, чтобы приступить к утреннему туалету.
Через некоторое время она сошла в кабинет. Сегодня она собиралась во всей красе продемонстрировать прекраснодушие своей героини, после чего читатели должны были полюбить её ещё сильнее.
И ещё – она решила вторгнуться на территорию Ричарда. Он к ней заходит же, читает её историю, даже занудствует. Вот и она пойдёт, посмотрит, что он делает, и станет вредничать.
В кабинете она застала Ричарда за работой: он разложил на столе какие-то книги, карты и что-то
87
Цветы всегда молчат
чертил. Одет он был, по своему обыкновению, в светлое. Костюм как всегда идеально сидел на его стройной фигуре, а голубой шейный платок шёл к ярким глазам.
Ричард был гладко выбрит и аккуратно причёсан. В общем, всё как всегда.
Джози подошла ближе, с твёрдым намерением поехидничать, но тут бросила взгляд на чертёж и замерла. Среди восьми указывающих в разные стороны стрелок извивалась линия. И ложилась она так, что общий вид чертежа походил на … цветок.
– Что это? – спросила она, и глаза её сияли детским восторгом: она и представить себе не могла, что такая унылая вещь, как график, может быть столь красивой.
Ричард повернулся к ней и посмотрел с лёгкой улыбкой. Затем обнял за талию и притянул к себе. Приподнял, жарко поцеловал в губы и посадил на край стола, но так, чтобы она не мешала его работе.
– Это, ангел мой, – ответил он, завершив все манипуляции с нею, – называется роза ветров.
– Роза! Ах, как чудесно!
– Да, Джози, роза, как и лилия, – цветы символические. Они встречаются в литературе, философии, в различных религиях, в геральдике и даже, как видите, в географии…
– Словно весь мир – это сад. И все в нем общее – через цветы! – восторженно сказала она.
Ричард посмотрел на неё сияющими глазами:
– О, радость моя, вы не устаёте меня удивлять!
Она склонила голову набок и, придав своему взгляду лукавства, спросила:
– А вы подарите мне когда-нибудь розу ветров?
Ричард искренне удивился:
– Зачем она вам, ангел мой?
– Ну… я бы вплела её в волосы…
Теперь уже его взгляд вспыхнул восторгом:
– Раз так, я подарю вам все розы ветров, что есть на земле!
– Тогда… я тоже... – она что-то вспомнила и спрыгнула со стола: – Я сейчас!
Как же она забыла! Вчера они с матушкой гуляли по магазинам, и в одной из швейных лавок мать заметила пяльца из черепахи.
– Ты должна непременно купить их! – провозгласила леди Эддингтон.
– Но, маменька, ты же знаешь, как я плоха в вышивании? – напомнила Джози.
– Тебе необязательно быть в этом хорошей, – возразила та. – Понимаешь, милая, для глаз мужчины нет более приятного зрелища, чем его жена за рукоделием. Тебе стоит попробовать!
После этого они купили пяльцы, полотно, разноцветный шелк и иглы. И вот сейчас Джози сложила все эти сокровища в кокетливую корзинку и вернулась в кабинет.
Она уселась неподалёку от Ричарда на маленькую скамеечку, что стояла здесь, но не использовалась. Расправила подол своего скромного, но очень элегантного сливового платья и достала рукоделие.
Ричард продолжал работать, поглядывая на неё лишь краем глаза. Но когда она, уколов пальчик,
88
Цветы всегда молчат
вскрикнула, он вздрогнул и тут же оказался рядом. Подул на пальчик, лизнул его. И наконец заметил её старания – перепутанные, торчавшие во все стороны нитки, должно быть, означали рисунок.
– Могу ли полюбопытствовать, ангел мой, что вы такое делаете? – насмешливо произнёс он.
Она вскинула на него глаза и совершенно серьёзно ответила:
– Намериваюсь вышить вам платок…
И заметила, как насмешливость сползла с его лица. Он опустился рядом с ней на колени и трепетно обнял.
– Дж-жози, в-вы ш-шь-ё-т-те д-для м-меня? – пробормотал он.
– Да, правда я не умею хорошо, – честно ответила она, чувствуя, как он заливает её обожанием.
– Н-не н-на-д-до х-хо-р-ро-ш-шо! – его колотило от счастья и благодарности: Джози мастерит что-то для него! Он не знал, что делать с таким ценным подарком судьбы. Аккуратно вынув иглу из её пальчиков, он принялся осыпать их поцелуями.
– Ведь жена должна вышивать платки своему мужу? – вспомнила Джози материны слова.
– Т-толь-к-ко, е-ес-сл-ли х-хо-ч-че-т-т…
– Ну так я хочу.
– П-про-с-с-ти-т-те, ч-что я-йа заи-и-к-ка-а-ю-у-у-сь...
– Глупый! Глупый! Но какой же вы глупый! – вскричала она и, потянувшись к нему, поцеловала в губы.
Он же отозвался, сильнее обнимая её. Тоненькая талия Джози изогнулась под его руками, как стебелёк цветка.
Он переключился на её личико. Она млела и таяла от этих ласк. Он подхватил её и усадил на стол. Сегодня они избавляли друг друга от одежды медленно. Он зацеловывал каждый открывающиеся сантиметр её кожи, её пальчики порхали по его телу. Их ласки становились всё более чувственными.
– Ричард! Ричард! О, привяжите меня!
Он завел ей руки за голову и привязал снятым с её же шейки шёлковым платком к массивной ручке шкафа за ними. Она сладостно изогнулась. Её розовые соски уставились вверх. Он вошёл, заставив её судорожно вздохнуть, и начал размеренно двигаться, скользя ладонями по идеальным изгибам её хрупкого тела. В этот раз нежность, смешиваясь со страстью, пьянила их обоих, унося к вершинам наслаждения…Но Джози не могла понять, почему его поцелуи горячат обреченностью, а ласки похожи на истерику. Толчки становились все порывистее, рванее. Она кожей ощущала странную безнадёжность, исходившую от него. И, как в том сне, где он был раненным, старалась целовать его всё нежнее… Но это почему-то не укрощало, а лишь будило его ярость.
Пика они достигли вместе. Он убрал путы, лизнул линии, оставшиеся на запястьях, привлёк к себе. Некоторое время они не шевелились. Потом Ричард заговорил:
– Вы сегодня были невероятно щедры.
– Это потому что вы плачете, там, внутри… – она приложила ладошку к его груди. Он перехватил её руку и поцеловал.
– Это называется эмпатией, Джози, – губы перебрались на её шейку, заставляя поставляться под
89
Цветы всегда молчат
ласки, – умение чувствовать партнера. Вы – чудо, любовь моя!
Наконец, они разомкнули объятия и стали одевать друг друга, что оказалось сложнее, чем раздевать.
– Когда вы говорили про цветы, вы забыли про гибискус… Я видела его в саду у вашей тётушки...
– наконец, вернувшись к шитью, сказала Джози.
– О, этот цветок во многих традициях обозначает совершенство…– тут же отозвался Ричард.
– Тогда, – задирая хорошенький носик, промолвила Джози, – я требую, чтобы вы отныне звали меня гибискусом.
Ричард нежно улыбнулся и ответил, с шутливым поклоном:
– Слушаюсь и повинуюсь. – И тут же добавил, будто спохватившись: – Пока вы спали – принесли письмо. Нас приглашают на свадьбу к одному моему другу…
– О! – обрадовано закричала Джози и захлопала в ладоши: – Мы едем! Едем! Едем!
– Ну, конечно же, – улыбнулся Ричард. – Вам понравиться Лланруст в это время года…
Северный Уэльс, «вольный город» Лланруст, 1878 год
То была небольшая комната с окнами от пола до потолка. Мифэнви стояла и смотрела сейчас в одно из них, наблюдая за перемигиванием звёзд.
Колдер подошёл сзади и положил ей ладони на плечи. Сегодня его невеста надела удивительно шедшее ей светло-зеленое переливчатое платье с декольте. И Колдер готов был расцеловать модисток, сшивших этот наряд: ведь он мог любоваться шейкой, ключицами, плечами… и веснушками.
Мифэнви недовольно сбросила его руки, обернулась и посмотрела строго.
– Не смейте подходить ко мне, а уж тем более касаться! – строго и холодно проговорила она. – Я склонна подозревать вас в сговоре с моим отцом.
Колдер сложил руки на груди и ухмыльнулся:
– Вот как, а я-то думал, вы будете мне благодарны. Он же намеревался отдать вас первому встречному.
– Вы хуже первого встречного потому, что знаете мои обстоятельства, – её щёки и глаза горели от гнева. – Поэтому логично предположить, что вы всё могли просчитать.
– Вас послушаешь – так я и смерть Пола подстроил! – в сердцах воскликнул он.
– А мне стоит начинать так думать? – Гнёв переходил в бешенство: как он может шутить такими вещами!
– Ну, разумеется, а как же ещё! – Колдеру в этот момент было плевать, что он может быть услышанным. Хотя это представлялось скорее невозможным: оркестр нынче явно в ударе, оттого играет нарочито громко. – Мрачный тип, живущий в чёрном замке! Да ещё маг и алхимик! Разве можно ожидать чего-то иного от такого чудовища?!
– Я знаю, что сейчас в вас говорят боль и обида, – Мифэнви тут же смягчилась и протянула ему руку, которую Колдер тотчас же схватил и прижал к груди. – Но вы и меня поймите: такое коварство от родного отца! А вы?! Вы же знаете, что я поклялась в верности вашему брату и не собираюсь предавать свои обеты!
90
Цветы всегда молчат
– Не позволю! – он нахмурился, но руки её не выпустил. – Я не позволю вам хоронить себя! Вы станете моей женой, даже если мне придётся тащить вас под венец силком!
Она отняла руку и посмотрела на него возмущенно:
– Колдер, если вы так поступите, я возненавижу вас! – и голос её, обычно тихий, сейчас звенел.
Он ухмыльнулся самодовольно, дернул её на себя и, поймав, сказал:
– Всё дело в том, Мифэнви, что, между вашей дружбой и вашей ненавистью, я выберу ненависть.
Он скользнул ладонью по её осиной талии. Поднялся вверх, слегка сжал её маленькие груди, провёл по шее, приподнял подбородок. Её глаза грозно сверкали. Настоящая принцесса.
Колдер хотел её. Тем более что она и так была уже его; её папаша столь громко, настойчиво и бескомпромиссно объявлял: эта свадьба – дело решённое, что венчание при таком раскладе становилось простой формальностью. Но Мифэнви упёрлась ему в грудь своими узенькими ладошками, протестуя и отталкивая.
– Прекратите, Колдер. Вы же не будете это делать со мной?
– Что заставляет вас думать, будто я остановлюсь? – прошептал он, наклоняясь и касаясь её губ лёгким дразнящим поцелуем.
– Вера в вашу порядочность.
– Сомнительный довод. Вы знаете меня слишком мало, чтобы так слепо доверять, – и, словно подтверждая свои слова, обвел линию её декольте, норовя просунуть пальцы под ткань лифа.
Она глубоко и несколько нервно вздохнула. Прикрыла глаза, успокаиваясь. И, наконец, проговорила, глядя в пол:
– Вы, безусловно, легко сможете меня сломать. Но хорош вы будете тогда, как Смотритель Сада? Да и потом, сломанные цветы долго не живут.
Он оставил её. Отошёл, уперся лбом в стену, сжал кулаки.
– А если… если я стану вас умолять… – прошептал он, задыхаясь. – Если буду ползать за вами на коленях?
Она покачала головой:
– Тогда я стану вас жалеть, а жалость – хуже дружбы.
Он расхохотался, будто разразился лаем.
Мифэнви хотелось убежать, заткнув уши. Но она не имела права. И зачем только она послушалась Пола и пыталась ему понравиться?! А теперь у него больше никого, кроме неё, в целом мире. Разве она имеет право бросить его? Она подошла, обняла изломанную горем фигуру Колдера, прижалась щекой к спине.
– Не смейте! – прорычал он, как раненный зверь. – Не смейте меня жалеть!
– Сейчас я не жалею. Просто хочу успокоить. Ведь вы мне дороги, очень дороги. Намного сильнее, чем брат покойного мужа. Намного сильнее, чем друг. Но я не влюблена в вас… – Мифэнви перевела дыхание: она всегда очень стеснялась, когда говорила о чувствах. – Но я … я думаю … вместе мы … могли бы научиться!
Он повернулся, теперь они поменялись местами: Колдер бережно заключил в кольцо рук её хрупкую фигурку. Так они простояли несколько мгновений, потом она взяла его за руку и сказала:
91
Цветы всегда молчат
– Идёмте!
– Куда?
– На наш первый урок любви.
– Но вы ведь ещё не моя жена?
– Я стану ею совсем скоро – у отца, похоже, тут всё готово. А вам я нужна сегодня. – Её щёки пылали, она прятала глаза. По тоненькой фигурке пробегала дрожь.
Колдер ощутил такой прилив нежности, что едва ли не рухнул к её ногам, вымаливая прощения за свои резкие слова. Он поднёс её руку к губам, осторожно и даже церемонно поцеловал.
– Я не достоин вас, – прошептал он, прикрывая глаза.
– Не говорите так, – она коснулась его щеки. – Уж поверьте, мы с вами вполне стоим друг друга.
Он светло улыбнулся ей.
– Вы, безусловно, нужны мне. Но я не хочу обворовывать себя и вас. Наша брачная ночь будет первой.
Мифэнви спрятала пылающее личико в ладонях.
– Почему вы передумали и решили нарушить клятву? – неуверенно проговорил Колдер.
– Перед Полом я уж как-нибудь извинюсь, но мне не перед кем будет извиняться, если я заставлю вас страдать, – тихо проговорила она.
Колдер приподнял её и нежно поцеловал. Ей пришлось ухватиться за его плечи. Их глаза сияли, и мир вокруг заискрился и замерцал, как не делал уже долгих три года.
Они взялись за руки, переплетя пальцы, и пошли в сторону бальной залы… И Мифэнви, наблюдая, как Колдер приноравливает свои, обычно широкие, шаги к её шажкам, скользя взглядом по его чеканному профилю, пообещала себе обязательно полюбить его.
– Все вальсы отдаю вам, – сказала она.
– Тогда сегодня будут только вальсы, – с улыбкой отозвался он.
Они собирались уже влиться в праздник и наслаждаться танцами, когда, словно из воздуха, перед ними очутилась Латоя:
– Нам надо поговорить! – вскричала она, избоченившись.
Мифэнви, полуобернувшись к Колдеру, по лицу которого разливался гнев, осторожно распутала их пальцы и проговорила:
– Думаю, мне не составит труда побеседовать. Ждите меня, Колдер, и будьте готовы к тому, что я не танцевала целых три года!
Колдер сдержался, поцеловал руку Мифэнви и ушёл, оставив молодых женщин наедине.
Латоя, дождавшись, чтобы кузен отошёл подальше, тут же набросилась на Мифэнви:
– Я – твоя гостья, а ты совсем не заботишься обо мне?! – она разгневанно топнула ножкой.
– О чём ты? – Мифэнви приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы не раздражиться.
– Ох, да не прикидывайся! Вы тут с Колдером развлекаетесь! А я сижу, скучаю! И, знаешь, почему? Потому что в этом платье, – она приподняла и растянула юбку, потрясся ей, – меня принимают за
