Текст книги "Чайный Мастер. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

– Говорю, что я Связный, Марвин, – повторил я, стараясь, чтобы голос мой звучал максимально твердо. – И сразу скажу, что в Академию я не пойду, по крайней мере, пока не найду способ вылечить Лиру, потому что бросать её сейчас – это всё равно что собственноручно подписать ей смертный приговор.

Я ожидал чего угодно: криков, угроз, немедленного требования убираться вон или даже попытки скрутить меня, чтобы сдать Ищейкам, потому что свободный Связный в этом мире считался едва ли не ходячей катастрофой, однако старик просто сидел, глядя сквозь меня, а его губы мелко подрагивали под седой бородой. В его взгляде не было привычной злости, зато там поселилось странное замешательство.

Марвин посмотрел перед собой, со свистом втянул воздух и медленно поднялся со скамьи, опираясь на край стола.

– Знал же… – пробормотал Марвин, выйдя из беседки и замерев в паре шагов от нее.

Затем он сделал шаг, второй, третий, развернулся и прошелся в обратную сторону. Начав бродить туда-сюда, Марвин будто совершенно забыл про мое присутствие. Он начал бормотать что-то себе под нос, поглаживая седую бороду и постоянно поправляя пояс. А я сидел в недоумении, не понимая, что это вообще все значит. Затаив дыхание, стал слушать обрывки его слов.

– Догадывался же, старый дуралей… – продолжал шевелить губами. – Почему не проверил сразу… Отец такой же… и сестра… Школа? А не поздно ли?..

Я слушал его и чувствовал, как в груди нарастает напряжение, потому что поведение Марвина совсем не вязалось с тем, что я о нем знал. Он бродил туда-сюда, его сапоги тихо шуршали по траве, а сам он продолжал жевать губы и теребить бороду. Получается, он знал или, по крайней мере, догадывался о моей Связке, но не потому, что видел или чувствовал что-то, а просто потому, что семья у Тинга такая.

В какой-то момент я начал даже сомневаться, что вообще стоило рассказывать Марвину правду, потому что теперь ситуация выглядела еще более запутанной.

Я хотел было уточнить, что именно он знал о моей Связке, чтобы прояснить этот момент и понять, что делать дальше, но не успел и рта раскрыть. Старик внезапно сделал очень быстрый шаг, который никак не соответствовал его возрасту и грузному телосложению. Оказался рядом со мной в одно мгновение и схватил меня за плечо, сдавив его своими пальцами, которые оказались мощными, точно железные клещи.

Плечо вспыхнуло резкой болью, и я невольно дернулся, пытаясь высвободиться. Вцепился пальцами в его предплечье и попытался хотя бы немного ослабить этот захват, но у меня ничего не вышло. Рука Марвина была неподвижна, и он держал меня так крепко, что, казалось, кости стали хрустеть.

– Что вы… делаете? – выдавил я.

– Сколько лет? – рявкнул он мне прямо в лицо, обдав горячим дыханием, а в глазах его блеснул опасный огонек.

Я поморщился от боли, потому что хватка старика только усилилась. Что на него нашло? Неужели он все-таки решил сдать меня Ищейкам и теперь проверяет, сколько мне осталось до того момента, когда Связка станет необратимой?

– Сколько лет⁈ – повторил он свой вопрос, и в его голосе, сорвавшемся на хрип, послышался металл.

– Детеныш он! – прошипел я сквозь зубы, пытаясь отстраниться, но старик только сильнее сжал пальцы. – Полгода ему нет.

Марвин на мгновение замер, его лицо исказилось, а потом он вдруг схватил меня за оба плеча и встряхнул так сильно, что у меня зубы клацнули друг о друга. Голова мотнулась, и я на миг потерял ориентацию в пространстве, потому что все вокруг закружилось.

– Да не зверю твоему, идиот! – прорычал он, брызгая слюной. – Тебе сколько лет⁈ Тебе самому⁈

Мне? Я уставился на него в полном недоумении. Зачем ему мой возраст? Что вообще происходит в его старой голове? Я ожидал, что он попытается меня скрутить, однако этот вопрос застал меня врасплох. Это было настолько нелепо в текущей ситуации, что я на секунду просто лишился дара речи.

– Ты что, щенок, оглох⁈ – Марвин почти шипел.

Воздух вокруг него вдруг исказился, уплотнился, стал жарким, а мне стало тяжело дышать, будто на грудь мешок цемента положили. От старика потянулась знакомая аура давления, которую я уже чувствовал от Варга.

Да он с ума сошел!

Внутри все сжалось, и я лихорадочно стал вспоминать, сколько лет Тингу, потому что Марвин сейчас был явно не в себе. В моей голове, словно искра, вспыхнуло число.

– Семнадцать, – хотел я выпалить, но слова застряли в горле, потому что дышать стало совсем тяжело.

В этот самый момент я почувствовал, как в моей груди бешено заколотился Родник. Это был Рау. Я ощутил его присутствие так ясно, будто он был частью меня самого. Он летел ко мне со стороны Леса со скоростью сорвавшейся стрелы и был уже близко. Я никогда раньше не чувствовал от него такой ярости и такого первобытного страха за меня. Этот страх передавался мне через Связку, заставляя мое сердце биться еще быстрее.

Марвин снова меня тряхнул, что-то требуя, но я не услышал.

Время для меня словно замедлилось, по спине у меня потек холодный пот. И я понял, что Рау сейчас на взводе, он чувствует угрозу и готов убивать любого, кто причинит мне боль. Я попытался мысленно остановить его, посылал приказы успокоиться, передавал образы того, что я в безопасности, однако он меня не слышал. Его эмоции захлестывали меня, они были слишком сильными, и я не мог с ними справиться.

Я начал глубоко и часто дышать, чтобы унять колотящееся сердце. Марвин, который продолжал держать меня за плечи, вдруг изменился в лице. Он уловил перемену в моем состоянии, и в его глазах промелькнуло понимание, что Связка сработала, что зверь уже близко.

– Уходи… – попытался я выдавить из себя и уперся ладонями в его грудь, надеясь оттолкнуть старика до того, как случится непоправимое.

Марвин замешкался на миг, но потом отпустил мои плечи и резко отпрыгнул от меня на несколько шагов, будто ему не больше двадцати лет. Но было уже поздно. Над каменным забором мелькнула серая молния. Рау взлетел на кладку, вцепился когтями в камни, и я только увидел, как в сумерках искрится его хвост. Его щеки раздулись, крохотные зубы обнажились в оскале, и я понял, что сейчас будет удар.

Марвин среагировал мгновенно, выставив перед собой скрещенные кулаки в защите. Вокруг него на мгновение воздух стал еще плотнее, почти становясь видимым.

А затем Рау издал свой знаменитый ударный гул:

– Ра-а-ау!

Звук оказался пронзительный, вибрирующий, такой, что у меня заложило уши.

Видимая ударная волна, похожая на искажение воздуха в сильный зной, сорвалась с места. Пронеслась рядом с беседкой, ударила в Марвина, толкнула его в защиту, заставив пойти ее рябью, а самого старика стиснуть зубы, но затем волна воздуха ушла дальше, огибая Марвина, как вода камень, и врезалась в землю за его спиной. Грязь, камни и сухая трава взлетели в воздух, раздался глухой хлопок, и в полумраке сада образовалась неглубокая бороздка.

– Останови его! – заорал Марвин, не опуская рук.

Его лицо было бледным, а на лбу проступили вены. Я не мог поверить, что этот ворчливый старик выдержал прямой удар Рау, пусть и на второй стадии Связки, однако удивляться было некогда. Зверек на заборе уже снова начал набирать воздух, его маленькое тело дрожало от возбуждения, и я понял, что второй удар будет сильнее.

– Рау! Нельзя! – я вскочил со скамьи и выбежал из беседки на открытое место, чтобы зверь видел меня. – Стой, малыш! Со мной все хорошо! Рау!

Зверек замер, его щеки медленно сдулись, а искры на хвосте стали гаснуть. В следующую секунду он серой вспышкой сорвался с забора и оказался у моих ног. Припал к земле и зарычал, выгнув спину и вперив взгляд в Марвина, а его шерсть стояла дыбом, из-за чего он казался в два раза больше своего обычного размера.

В дверях лавки появилась Лира, которая куталась в свою накидку и смотрела на нас с явным недоумением.

– Что тут происходит? – спросила она, и в её голосе послышалась сталь.

Я поднял руку, призывая всех к спокойствию, потому что ситуация была на пределе.

– Все в порядке, стойте на месте, не двигайтесь! – велел я, и Лира действительно замерла на пороге.

Она заметила искрящийся хвост зверька и Марвина, который все еще держал руки скрещенными перед собой.

У меня у самого сердце колотилось в горле, но я медленно присел перед Рау и потянулся рукой к его загривку. Сначала он дернулся, однако потом позволил мне коснуться своей шерстки. Она была вся в комьях грязи, в каких-то липких листьях и зеленой жиже от травы, потому что Рау бежал из Леса напрямую, сметая все на своем пути. Его серебристая шкурка заметно потемнела.

– Все хорошо, дружище, – зашептал я, медленно поглаживая его по загривку и спине, чувствуя, как подрагивает его небольшое тельце. – Просто повздорили немного со стариком, никто не хочет моей смерти. Тихо, тихо, малыш, я здесь. Все в порядке.

Я чувствовал через Связку, как его ярость постепенно сменяется облегчением, а потом и усталостью, потому что такой бросок и звуковой удар выжали из него много сил. Рау перестал рычать, издал короткий, жалобный писк и одним прыжком оказался у меня на плече, вцепившись когтями в рубаху. Он все еще смотрел на Марвина зло и раздраженно, но уже не пытался атаковать.

Я чувствовал его когти через ткань рубахи и продолжал поглаживать его по грязной, свалявшейся шёрстке, негромко приговаривая, какой он у меня молодец и как быстро он примчался на помощь. Затем поднял голову и бросил на Марвина тяжёлый, осуждающий взгляд, потому что его необъяснимая выходка едва не превратила нашу беседу в кровавую бойню.

Старик наконец медленно опустил свои руки, и я сразу заметил, как сильно они у него дрожат. Он, видимо, как восходящий, использовал какую-то защитную технику, которая смогла отвести в сторону основной удар Рау, однако ради этого ему пришлось прогнать остатки своей силы через давно выжженные каналы. Лира же говорила, что они используют каналы для этого. Теперь его кисти ходили ходуном, а сам он выглядел измотанным, из-за чего мне даже стало его немного жаль, несмотря на ноющую боль в плече.

– Успокоил? – хрипло спросил Марвин, тяжело дыша и пытаясь восстановить ритм сердца.

– Если вы не будете делать резких движений, то всё обойдётся, – ответил я ему, стараясь не шевелить плечом, на котором сидел зверёк.

– Усыпи его, – потребовал Марвин, и в его глазах всё ещё читалось опасение перед серебристым хищником.

– Я не умею этого делать, – признался я честно, потому что, как управлять состоянием зверя, не знал и знать не мог.

Марвин нахмурился, но промолчал, плотно сжав губы. А я постепенно взял свои собственные эмоции под контроль, и из-за этого Рау тоже начал успокаиваться, его шёрстка на загривке улеглась, а хвост перестал бить меня по спине. Зверёк перестал дрожать от боевого возбуждения.

– Всё, он успокоился, – сообщил я Марвину, чувствуя, как моё сердцебиение замедляется, а голова становится холодной и ясной.

Я повернулся к дверям лавки, где всё ещё стояла Лира, и кивнул ей в сторону дома.

– Лира, возвращайся, а то заболеешь. На улице уже прохладно, а ты ещё не совсем поправилась после приступа.

Лира коротко кивнула и ушла внутрь, однако её взгляд, брошенный на Марвина напоследок, был по-настоящему тяжёлым и стальным, и я понял, что она этого старику просто так не забудет.

Марвин медленно вернулся в беседку, его походка стала тяжёлой, и он буквально рухнул на деревянную скамью, которая жалобно скрипнула под его весом. Затем с силой провёл ладонью по лицу. Его пальцы всё ещё продолжали мелко подрагивать после того, как он пропустил через сожженные каналы энергию. Я вернулся на своё место напротив него, стараясь не тревожить Рау, который всё ещё сидел у меня на плече и внимательно следил за каждым движением старика.

– Что это вообще сейчас было, Марвин? – спросил я глухо, потирая плечо. – Зачем вы на меня так давили этой своей аурой?

Марвин бросил на меня резкий, обжигающий взгляд, однако его гнев потух, когда старик перевёл глаза на серебристого зверька. Ему явно было очень тяжело начинать этот разговор, поэтому он какое-то время молчал, и только его тяжёлое дыхание нарушало тишину вечера.

– Раз тебе уже исполнилось семнадцать, – наконец заговорил он, и его голос был полон какой-то мрачной усталости, – то в Школу Связных тебе путь закрыт, потому что туда принимают только до шестнадцати лет.

Я почувствовал, как внутри шевельнулось раздражение.

– И для этого вы так давили? Ради возраста?

А про себя подумал: неужели он не знал, сколько Тингу и Лире лет? Или он просто решил уточнить на всякий случай, когда узнал о Связке?

– Погорячился, – неожиданно признался он хмуро.

Вздохнув, я уточнил:

– А есть какая-то разница между этой вашей Школой и Академией?

Мне нужно было понимать правила этого мира, чтобы не совершить очередную ошибку.

Марвин кивнул.

– Разница огромная, – пояснил он, потирая раскрасневшиеся предплечья, где четче проступили вены. – Те, кто попадает в Академию, становятся воинами: их готовят для войны и серьёзных сражений. А те, кто идёт в Школу, могут выбрать более мирный путь: они становятся ватажниками в городах и работают под присмотром Ищеек и Гильдий, потому что такие люди нужны для охраны и порядка.

– Как Хорк, – догадался я, вспоминая старого скупщика и его седого зверя.

Старик снова кивнул и добавил:

– В Школе бы у тебя был шанс не стать изгоем, как твой отец…

– Я ни в какую Академию не пойду, Марвин, и в Школу тоже, – отрезал я.

Марвин упрямо поджал губы, пожевал их, но рычать или давить на меня не стал.

– Ты не понимаешь, что говоришь, мальчишка, – взмахнул он рукой, заставив Рау зашипеть на него.

– Я прекрасно знаю, что случилось с моим отцом Рихартом, – ответил я, глядя ему прямо в глаза, – но я всё равно не собираюсь бросать Лиру и уходить от своего чайного дела, потому что это единственный способ для нас выжить. Для нас обоих.

– Балбес! Я тебе тысячу раз уже говорил…

– Что лекарства нет? – перебил я его. – Я знаю, что алхимия бесполезна. А еще вы говорили, что не смогли влить энергию в чай, а я могу. И что теперь? Думаете, я просто так возьму и брошу этот шанс?

Марвин остекленел, даже дышать перестал, потом аккуратно провел рукой по бороде и посмотрел куда-то сквозь меня.

– Вот оно что… – пробормотал он и уже жестче потребовал: – Но что ты будешь делать, когда Ищейки придут за тобой? Попытаешься их убить? Сбежать, как твой отец? У тебя теперь один путь.

Я прищурился, чувствуя, как внутри закипает злость, а Рау на плече начинает тихо рычать.

– А вы расскажете им об этом, Марвин? – спросил я едва слышно.

Наступила долгая, гнетущая тишина, во время которой мы просто смотрели друг другу в глаза. Марвин давил на меня своим взглядом, я отвечал ему тем же, а в его голове прокручивались десятки вариантов развития событий. Наконец он медленно покачал головой и отвёл взгляд в сторону сада.

– За последнюю неделю ты доставил мне слишком много проблем и головной боли, – прошептал он так тихо, что я едва разобрал слова. – Но рассказывать я ничего не стану. И не потому, что я уверен в твоём благоразумии или в том, что ты не сойдёшь с ума, как твой отец. Я сделаю это только потому, что слишком хорошо знаю твой характер и я понимаю, какие глупости ты можешь натворить, если тебя загнать в угол, особенно теперь, когда у тебя на плече сидит этот зверь.

А ведь настоящий Тинг и правда был той ещё занозой для старика, раз он так о нём отзывается. Только я по глазам вижу, Марвин, что дело совсем не в этом. Может, ты сам не хочешь связываться с Ищейками, а может, просто боишься потерять единственный шанс поднять свою чайную…

Нет, это всё неважно сейчас. Важно то, что он не расскажет. Я мысленно выдохнул и даже слегка расслабился. Всё-таки не прогадал.

Марвин бросил взгляд на Рау и мгновенно огрубел лицом.

– Но дело даже не в том, что я не сообщу Ищейкам, – признался он ровным голосом и кивнул на Рау. – Это еще всего лишь мелочь…

Марвин не договорил, и я снова напрягся, поняв по его лицу, что сейчас он скажет что-то такое, что мне совсем не понравится.

– Дело в том, – заговорил он, глядя мне в глаза, – что третья стадия Связки наступит нескоро. Пока зверь не вырастет, этого можно не опасаться. А звери семейства рау растут долго.

Он замолчал, в глазах блеснуло сочувствие, а губы слегка задрожали. Впервые за всё то время, что его знали Тинг и я сам, он выглядел таким. И где-то глубоко я уже понял, что он скажет.

– Лира не протянет так долго, – произнес он глухо, отведя взгляд. – Вот почему я прикрою тебя от Ищеек на время. Занимайся своим поиском лекарства через чай, если так хочешь, но когда её не станет, ты пойдешь в Академию.

Я стиснул зубы, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Глава 13

Солнце уже перевалило за полдень, и в кухне стало по-настоящему душно. В зале вовсю кипела работа, и оттуда постоянно доносился стук молотков. Мужики-рабочие с самого утра продолжили свою работу и уже заканчивали оббивать каркас стойки свежими досками. Из-за них воздух в лавке пропитался запахом дерева.

Я стоял у стола и пересыпал почки Живосила в отдельную глиняную банку. За утро я обобрал все выкупленные у Рована веточки, так что теперь у меня под рукой был приличный запас этого ингредиента.

Вообще за вчерашний вечер, чтобы привести мысли в порядок, я много чего сделал. Рассортировал и разложил новые травы, которые вместе с продуктами передал Марвин. Отмыл от вековой грязи старые весы с маленькими грузиками из сарая. Даже нарезал корень женьшеня полупрозрачными слайсами, чтобы он окончательно не испортился, и подсушил их немного за ночь у огня. Анализ системы подтвердил, что свои свойства они при этом сохранили.

Из сада, где затаился Рау, через Связку доносился его интерес от раскопок в корнях старого кустарника. Зверек явно что-то искал, но я не стал его отвлекать, ведь мне самому нужно было сосредоточиться на новом сборе.

Мазнув взглядом по окну, увидел в солнечном свете Лиру, которая проверяла, сколько трав выучил Минк. Он, как и рабочие, пришел еще до рассвета.

Лира сидела прямо, но даже отсюда я замечал неестественную бледность её щёк. И вчерашние слова Марвина вспыхнули в голове, как ожог: «Лира не протянет так долго». Чертов старик тогда просто бросил эту фразу и не ответил после этого ни на один мой вопрос. Почему не проживет? Сколько у нее времени? Где я могу достать лекарственные травы? Ни одного ответа.

А после молча ушел в город. Его тяжелая походка и сгорбленная спина в сумерках до сих пор стояли у меня перед глазами, из-за чего внутри всё сжималось от злости.

Я тряхнул головой, прогоняя дурные мысли, взял в руки небольшую баночку с древесной мятой и на мгновение задумался, а стоит ли добавить её в новый сбор для свежести? Нет, не стоит. Три основных элемента, взвешенных на весах, – пять граммов ферментированной цедры, три почки Живосила и слайс Лесного женьшеня – и так слишком сильны сами по себе.

Через пять секунд над гайванью уже поднимался ароматный пар. А я приложил правую ладонь к пиале и закрыл глаза, сосредотачиваясь.

Это была уже третья попытка. В первую напиток получился таким горьким, что я его даже пробовать не стал. Второй раз горечь ушла, но система указала на дисбаланс элементов, потому что я не выровнял их. Кто ж знал, что на тяжелые элементы вроде земли и дерева нужно больше сил? Теперь вот я нашел нужные пропорции и понял, сколько нужно энергии.

Отгородившись от всего шума из зала, я сфокусировался только на биении своего Родника. Спустя несколько секунд энергия уже текла через правую руку, а канал внутри предплечья гудел от легкого напряжения, но без боли. Постепенно я нащупал элементы дерева и земли, которые начали выделяться из Живосила и женьшеня, которые хорошо сочетались между собой из-за схожей природы, но могли давить друг друга.

Поэтому я стал вливать свою энергию в каждый из потоков по отдельности, заставляя их закручиваться внутри гайвани тугими спиралями. Вода там явно пришла в движение, потому что я ощущал вибрацию глины под пальцами, а из-под крышки повалил густой и ароматный пар.

Полминуты я гонял энергию, растрачивая резерв. Родник в груди стал болезненно пульсировать, а на лбу, как обычно, проступил пот от напряжения. Но я держал поток, пока не почувствовал, что структура напитка стала максимально плотной, и дальнейшее вмешательство может только всё испортить. Словно я заливал чай в пиалу, и вот-вот он бы начал переливаться через края.

Резко оборвав поток, я отнял руку и оперся на край стола. А по кухне уже плыл крепкий запах, в котором угадывалась свежесть последождевого леса и… какая-то горечь. Перед глазами привычно вспыхнули системные строки.

[Изменен и усилен рецепт «Крепь» в ответвлении Чайный Мастер. Новое название: Усиливающий сбор]

[Качество: среднее]

[Эффекты: ускоренное восстановление сил, значительное физическое усиление, бодрость]

[Побочный эффект: сильная нагрузка на сердце, может вызвать перевозбуждение нервной системы, падение чувствительности]

Ну наконец-то! Хотя горечь в запахе все еще вызывала опасения.

Я несколько раз сжал и разжал правую ладонь, потому что канал в руке ощутимо нагрелся, но это было приятное чувство выполненной работы. Теперь я точно знал, что рецепты можно не только усиливать, но и менять их суть через осознанное управление элементами.

Но вот то, что у рецептов стали появляться побочные эффекты, было неприятно. Из-за той же потери чувствительности можно не рассчитать силы и навредить самому себе. Хотя вчерашнее событие с Марвином показало, что подобное опасно только для простых людей, а никак не для восходящих.

Пока новый Усиливающий сбор настаивался, я быстро заварил в новой гайвани Хвойный мотив, который был попроще. Как раз для рабочих, ведь они, по сути, тоже могут разнести слухи о хорошем бодрящем чае. Поставив все на поднос, вышел в зал.

Стойка уже выглядела почти готовой. Мужики как раз заканчивали полировать массивную столешницу, но дел еще хватало. Один из них, тот, что постарше, кивнул мне и принял пиалу, когда я подошел ближе и провел рукой по гладкой поверхности.

– К вечеру управимся, – буркнул он, отпивая чаю. – Стойка на века выйдет, – подмигнул мне и передал вторую пиалу своему товарищу.

– Ну, если век не простоит, то Марвин с вас шкуру спустит, – намекнул я с улыбкой, что даже без его присмотра не стоит халтурить.

– Обижаешь, паря, – усмехнулся мужик. – Мы, братья Ворс, всегда работаем на совесть. Марвин это знает, поэтому с утра без присмотра.

– Тогда не буду мешать, – улыбнулся я братьям Ворс, сразу направившись на улицу.

А сам подумал о том, что что-то долго нет этого вредного старика. Как бы ему хуже после вчерашнего не стало.

Или он решил меня все-таки сдать Ищейкам? Я покачал головой, прикрывая дверь. Нет, Марвин – человек слова. Не должен он так подло поступить.

На улице было свежо. Солнце припекало, хотя со стороны Леса уже тянуло прохладой, а на горизонте глухо ворчал гром.

В беседке меня уже ждал гость.

– А ты не торопился, – раздался его ленивый голос, когда я подошел.

Зорг. Вот кто это был и для кого я делал новый чай. Он был высоким, хорошо сложенным, с ленивым взглядом и короткими волосами. На поясе у него висели два клинка, а сам он был в походной одежде и сейчас сидел за столом, сложив свои мозолистые ладони в замок. Он посмотрел на приближающиеся темные тучи. А я поставил поднос на стол, после чего сделал пролив чая, который теперь имел глубокий, почти черный цвет.

– Ты прав, Зорг, – кивнул я в сторону грозового фронта, – поэтому предлагаю не ходить вокруг да около. – Я пододвинул к нему пиалу, от которой шел густой лесной аромат. – Это мой новый чай. Попробуй, может, твоим парням в Лесу такой эффект сгодится.

Зорг выглядел совершенно безэмоциональным. Возникало чувство, что с камнем говоришь. Он взял пиалу и уже поднес ее к губам, однако замер, когда послышался скрип калитки, и во двор вошел Марвин с сумкой через плечо. Вид у него был еще более хмурый, чем обычно. Губы сжаты в тонкую линию, борода растрепана, а руки по локти перебинтованы. Все-таки вчера ему досталось неплохо, да и ночь он, похоже, не спал, если судить по темным мешкам под глазами.

Марвин даже и не подумал идти в лавку, а направился прямиком к нам. Вчера мы так и не обсудили с ним «Волков», а теперь глава этой ватаги сидит здесь. Но я не сомневался, что старик не будет против того, что я задумал. К тому же Марвин сам вчера дал добро на любые дела с чаем, а договор с ватажниками на поставку свежих трав был именно таким делом.

Зорг спокойно поставил пиалу обратно на стол, медленно поднялся со своего места и протянул руку подошедшему старику.

– Старый глава… – произнес Зорг, уважительно кивнув.

– Не раздражай меня с утра, Зорг, – жестко оборвал его Марвин и даже руки не подал. – Какого беса твои щенки ошиваются у моих ворот, и что ты сам тут забыл?

Он кивнул в сторону калитки, за которой действительно замерли двое ватажников. Зорг только хмыкнул и уселся обратно на скамью, ничуть не задетый такой грубостью.

– И вам доброе утро, уважаемый Марвин, – вставил я, надеясь хоть немного сгладить углы.

– Плохой из тебя хозяин, если день за утро выдаешь, – проворчал старик, даже не глядя в мою сторону, но покрепче сжал кулаки, чтобы не выдать дрожания пальцев.

Глава «Волков» наконец отпил чаю, но в лице совершенно не изменился, будто крепость настоя его совсем не бодрила и сил не прибавляла, хотя на деле я понимал, что он просто такой человек – непрошибаемый. Он всё так же выглядел ленивым и расслабленным, словно и правда не имел эмоций.

– Я всегда уважал тебя, Марвин, – спокойно заговорил Зорг, смотря в никуда.

Старик в ответ лишь хмыкнул, но ватажник продолжал, не обращая внимания на его недовольство:

– Но я пришел говорить с Тингом. Это ведь его лавка, разве нет? – постучал он пальцем по столу.

Марвин пожевал губы и мазнул по мне внимательным взглядом, в котором я не увидел привычной злости или раздражения. Скорее там было понимание. Старик наверняка еще вчера, когда увидел Ирма, понял, что я задумал. И ничего не сказал за весь вечер. Потому что он не хуже меня понимал, что ресурсы нам нужны позарез, а союз с ватажниками – это хороший шанс.

Он еще какое-то время постоял, жуя губы, а потом резко развернулся и зашагал к лавке, бросив через плечо:

– Если твои щенки будут своими рожами отпугивать приличных посетителей, то вылетят с территории немедленно. И чтобы я их грязи в чайной не видел.

Зорг снова приложился к пиале и проводил Марвина взглядом, пока тот не скрылся в дверях дома. Затем вытащил из-за пазухи пожелтевший лист из грубой бумаги и пояснил:

– Контракт.

А я не позволил себе даже слабой улыбки, несмотря на то, что мои догадки о Марвине подтвердились. Но вот Зорг меня слегка настораживал. Я еще с утра, как он пришел, понял, что он странный, но сейчас убедился в этом. В такого из пушки выстрели, а он даже не почешется.

Где-то далеко снова громыхнуло, небо стало быстро затягиваться тяжелыми тучами, и на беседку упала тень. Ветер усилился, зашумев в высокой траве, и я жестом предложил Зоргу говорить. Это же он пришел, а не я.

– Ирм, – начал он, – должен бы уже все рассказать, а раз ты меня еще не прогнал, то, значит, согласен. Осталось обговорить условия.

Я усмехнулся про себя. Как будто я мог просто взять и прогнать главу целой ватаги без последствий. Зорг же продолжил:

– Для части моей ватаги нужно место для подготовки к выходам в Лес и отдыха после возвращения. Это раз. А два – это возможность хранить и сортировать здесь часть добытых растений и после уже отправлять в город. Сейчас в Лесу станет некогда заниматься сортировкой, да и опасно, – дернул он плечом.

– А что получу я?

– Взамен мы будем продавать тебе часть трав до первого ранга с большой скидкой. Поверь, их у нас будет достаточно.

– Хорошее предложение, Зорг, – ответил я, глядя на лежащий на столе контракт. – Но ты сам слышал Марвина. Если в чайной постоянно будут толпиться хмурые мужики с оружием, то обычные горожане сюда и носа не сунут. А если у меня не будет клиентов, то какой мне смысл в ваших травах? Кому я буду готовить чаи, кроме вас самих?

Зорг согласно кивнул, но по лицу я бы сказал, что ему плевать. Я не мог прочитать его эмоций.

– Лавку мы трогать не будем, – пообещал он. – Поставим палатку за домом, возле сада. От входа в чайную нас и видно-то не будет, так что твои городские неженки даже не поймут ничего. А если и поймут, то просто поставим одного из наших на дверях. Тогда будут думать, что ты нанял моих ребят как охрану. Тебе это только на руку будет.

Красиво излагал Зорг, красиво, но на словах о саде я напрягся, потому что именно там прятался Рау, и там же находился наш колодец с Дыханием. Ватажники – восходящие, и они могут почувствовать энергию… Хотя нет, с чего бы им что-то почувствовать? Рован не ощутил, Минк не ощутил, Марвин не ощутил. Да и Дыхание колодезной воды проявляется только в самой воде, когда ее пьешь. Значит, пока они ее не попробуют, то и не поймут ничего. Но и тут проблема. Если запретить ватажникам подходить к колодцу, это сразу вызовет подозрения, но и позволять им там ошиваться нельзя.

Зорг заметил мою заминку и решил, видимо, что я сомневаюсь.

– Нас тут будет немного, – добавил он, глядя на приближающуюся грозу. – Основная часть ватаги останется в городе. Здесь на постоянной основе будут находиться два-три человека, чтобы приглядывать за добром и принимать товар от сборщиков.

Я хмыкнул, понимая, что предложение действительно выгодное, но вопрос с колодцем и Рау всё равно оставался открытым. Нужно было как-то обезопасить свои секреты, поэтому я решил зайти с другой стороны.

– А что вы будете есть и пить?

– Еда у нас своя будет, Тинг, – Зорг ответил мгновенно. – А вот чай… – он кивнул на чайник. – Чай мы можем у тебя брать. Или обменивать на дополнительные порции трав, если договоримся по цене.

– Хорошо, – произнес я, принимая решение. – В целом меня это устраивает, но при нескольких условиях. Вы не шумите и не пугаете моих гостей. Если из городского Совета придут с вопросами из-за вашего присутствия, вы решаете это сами. Воду из колодца не трогаете, там ее и так мало, а для своих нужд берите воду из родника, что течет у забора. И последнее – я сам буду выбирать себе травы из того, что вы приносите.

Зорг скосил взгляд на колодец, где стояли и разговаривали Минк и Лира, потом посмотрел на меня.

– Встав лагерем у тебя на земле, мы никаких законов Совета не нарушим, но твои терки с Мирей за эту землю и… колодец, – он обвел рукой всю территорию, – меня не касаются.

Я едва не поперхнулся воздухом. И едва-едва сдержал себя, чтобы на лице не появилось ни единой лишней эмоции.