Текст книги "Чайный Мастер. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Чайный Мастер. Том 2

Глава 1

– Чего расселся? Поторопись, говорю! Люди ждут.

Марвин стоял в проходе кухни, уперев кулаки в бока. Борода растрёпана, плащ на плече съехал, сапоги в дорожной пыли. Вид у него был такой, будто он готов был ругаться ещё с улицы и только чудом донёс ругань до кухни целой.

Потом он посмотрел внимательнее.

На мою правую руку. На Лиру с пиалой. На треснувшую гайвань. На горшок с ферментированной цедрой, сковороду, угли, мокрую тряпку, рассыпанные по дощечке листья и на меня самого, сидящего так, будто меня только что выжали через сито.

Марвин прищурился.

– Ты что сделал?

Я на миг замер, а потом ответил:

– Чай.

Голос вышел неожиданно хриплый и неприятный.

– Это я вижу, – процедил старик. – Я спрашиваю, что ты сделал с собой? Бледный, как Поющий Иней.

Я удивлённо вскинул брови. Иней? Ну и сравнения у тебя, Марвин.

Тот ещё раз мазнул по моей руке взглядом. Ну да, сложно не заметить, как мои пальцы подрагивают. Он ведь сжёг свои каналы и знал, как это выглядит внешне. Я хоть и не сжёг, но старику и этого хватило, чтобы нахмуриться.

Лира аккуратно поставила пиалу на стол. Видно, сил у неё было куда меньше, чем она хотела показать. Марвин дёрнул плечом и стал ещё мрачнее.

– Он открыл канал, – сказала Лира.

Меня как током прошибло, и я повернул к ней голову. В горле застрял вопрос: зачем… зачем ты ему рассказала?

Марвин шагнул в кухню. Половица под ним противно скрипнула. Тяжёлый, однако, старик.

– Канал? – повторил он тихо.

А мне подумалось, что, когда Марвин орал, – это ещё ничего. А вот когда стал говорить тихо, мне вдруг захотелось убрать всё тяжёлое со стола.

– Основной правой руки, – добавила Лира.

– Лира, – прошептал я.

– Что? – она даже не моргнула. – Сам бы ты сейчас соврал.

Нет, не соврал, но обошёл бы правду по дуге.

Под столом что-то зашуршало. Рау успел туда сползти перед тем, как Марвин вломился в кухню. Серебристый хвост мелькнул у ножки стола и пропал в темноте за очагом.

Марвин заметил движение, а я кашлянул, привлекая внимание. Но тут из зала донёсся нетерпеливый женский голос:

– Марвин, ну что там у тебя?

Следом кашлянул мужчина.

– Если мальчик занят, мы можем прийти в следующий раз.

Двое, значит, хотя Марвин обещал одного знакомого привести.

– Да-да, – отмахнулся он рукой от них. – Чай – это вам не пойло в таверне. Время нужно, чтобы его правильно приготовить!

Я поднялся, но колени подломились, пришлось упереться в стол, из-за чего правую руку прожгло до локтя.

Лира тихо втянула воздух.

– Тинг…

– Справишься? – по-деловому спросил старик.

Уверенно кивнув ему, я обратился к Лире:

– Сестра, поешь и чай допей, пока не остыл.

Она поджала губы, но кивнула, смотря на Марвина почему-то.

Не обращая на это внимания, я налил ей второй пролив «Спокойной глади».

– Займись чаем, – скомандовал Марвин мне и подошёл к очагу, подбрасывая дрова.

– Я помогу, – упрямо заявила Лира.

Но старик её мгновенно осадил:

– Куда тебе! Сиди, сказано!

И почти сразу отвернулся, успокоился. А Лира лишь сильнее поджала губы, но не стала больше пытаться встать.

Марвин буркнул что-то себе в бороду, присел, сунул руку под стол и вытащил оттуда старую лучину. Подержал её над углями, пока кончик не занялся неровным огоньком, и вставил в светец. Кухня сразу стала виднее: замазанная крышка гайвани, красное пятно на моей ладони, заваленный посудой стол.

В тот же миг Рау, не дожидаясь, пока старик снова полезет взглядом под стол, серой тенью метнулся к открытому окну, царапнул когтями по подоконнику и выпрыгнул во двор. Только хвост мелькнул. Я выдохнул чуть свободнее и тут же сделал вид, что просто проверяю воду в котелке.

В зале снова скрипнуло. Кто-то прогуливался по лавке.

– Кто там? – спросил я тихо у Марвина, ополаскивая гайвань и сгребая остатки цедры в отдельный горшочек. Ещё на пару раз хватит.

– Эрдан, – ответил Марвин, отходя к двери. – И Савелия. Оба что-то да значат в городе. Поэтому не подведи.

Имена, конечно, мне ничего не дали, но раз именно их привёл старик, значит, могут помочь. Надо постараться, но не переусердствовать.

– Что им заваривать?

– Тот же сбор, что и мне давал.

Он посмотрел на мою руку, хотел что-то добавить, но промолчал.

– Лесной мотив, – напомнил я ему название. Тот только щекой дёрнул.

А я занялся чаем и решил, что буду действовать проливами с колодезной водой и своей энергией, если получится.

Под пристальным взглядом Марвина отмерил тёмного листа несколько щепоток. Четыре бутончика терпкоцвета для пряности. Золотарника две тонкие веточки с подсохшими листьями. Без связки в этом чае никуда. Обычная серебристая цедра и женьшень – четыре… нет, лучше три стружки, очень и очень тонкие, чтобы не заваривать отдельно.

Лучше недобрать бодрости от него, чем переборщить с его земляным элементом и загубить весь сбор.

Я высыпал всё в прогретую гайвань и накрыл крышкой. Прогрел чайник и перелил туда остатки горячей воды, чтобы не тащить в зал закопчённый котелок. Из четырёх найденных пиал одна оказалась с отбитыми краями. Конечно, стыдно подавать чай гостям в такой посуде, но лучше не было.

Я сполоснул пиалы кипятком и только после этого взял поднос.

Правая рука тут же напомнила о себе дрожью в пальцах и болью в предплечье.

– Не урони, – буркнул Марвин почти беззвучно, выходя из кухни первым и забирая с собой лучину.

– Лира? – я кивнул сестре.

– Я здесь побуду, – ответила она, допивая чай.

В зале было темнее, чем на кухне. Но огонёк от лучины разгонял мрак, а из окна пробивался вечерний свет. Столы я раньше расставил в чистом углу, но теперь увидел их глазами постороннего человека: доски вымыты, но под одной ножкой подложена щепка, а у стены старая метла. Приют Ветров, называется.

Марвин поставил светец на середину ближайшего стола, где нас уже ждали гости, и сам уселся.

Женщина – Савелия, надо полагать, – сняла перчатки и положила их рядом с собой, пальцы длинные, ногти коротко подрезаны. Волосы убраны под тёмную заколку, взгляд обстоятельный, оценивающий. Плащ висел на спинке стула. Качественный, но без лишней вычурности. Впрочем, как и вся её одежда. Немолодая дама и не праздная.

Рядом с ней сидел сухой, высокий старик в дорогой на вид одежде, хотя что именно в ней дорого, я бы не сказал. Очевидно, Эрдан. Седина в висках и аккуратная бородка делали его самым презентабельным из всей троицы.

Марвин на их фоне выглядел даже как-то жалко. Побитый жизнью, с заросшей бородой и усталыми глазами.

– Добрый вечер, господа, – сказал я рвано и поставил поднос на стол, присаживаясь напротив.

Эрдан только кивнул, дёрнул носом, уловив аромат чая. А Савелия добродушно улыбнулась.

– Здравствуй, мальчик.

От такого обращения меня слегка передёрнуло. Всё не привыкну, что уже не старый дед, а молодой парень.

Вернув ей улыбку, я поставил светец ближе. Жёлтый огонёк дёрнулся. Тени от четырёх пиал, гайвани и чайника с горячей водой дрогнули. А я подумал, что хорошая дегустация не любит суеты. Чай не надо расхваливать. Его надо правильно подать и дать себя распробовать.

Сколько я уже провёл чайных церемоний в своей прошлой жизни – и не сосчитать. Заваривал и для чайных магнатов, и для рестораторов, и для богатейших людей, приезжающих лично ко мне и моей жене – лучшему титестеру в стране – в нашу чайную. Но здесь всё по-другому – люди, ставки и даже чайная магия. Но это всё ещё был чай. Руки, правда, сегодня были так себе.

Я приподнял крышку гайвани.

– Лесной мотив, – сказал я. – Сбор для восстановления сил и ясности головы. Первый пролив короткий. Прошу не спешить с глотком.

Савелия чуть приподняла бровь, оглядела старые пиалы, замазанную мной сегодня крышку гайвани, потёртый деревянный поднос… Да, непрезентабельно, но как есть. И всё равно она промолчала. Эрдан же цепко осмотрел чай и кивнул. Что он там хотел увидеть – чаинки? энергию? – непонятно.

Вода полилась в гайвань тонкой струёй. И только этот звук да потрескивание лучины разбавляли напряжённую тишину. А я неожиданно почувствовал себя как на допросе, но допросе молчаливом, немом даже. Только вот… видел я таких. И побогаче видел. Правда, рука тогда не горела огнём, и был я в своей чайной. Хорошей и уютной.

Чайник я держал левой рукой, правую подвёл сбоку, будто придерживал крышку. Но на самом деле нащупал энергию. Родник в груди толкнулся нехотя. Канал правой руки отозвался жаром, как свежий ожог под горячей водой. Я стиснул зубы и пустил в ладонь тонкий ручеёк энергии. Нет, даже не ручеёк, а лишь тоненькую нить, если уж честно.

Марвин бросил на меня подозрительный взгляд, но промолчал. Знал, что мне нужно было удивить этих людей, и я собирался это сделать.

Энергия потекла в чайник, невидимая из-за его стенок, смешалась с энергией трав. На краткий миг я ощутил, что одним только желанием могу связать их, усилить одно или ослабить другое. Ощутил то, чего не понял при заварке «Спокойной глади». Но чувство это оказалось слишком слабым, слишком далёким и мимолётным. Почти призрачным, и я его упустил, но всё равно успел интуитивно скрепить все элементы вместе.

Нет, не так просто работать с энергией. Предстоит учиться ещё.

Пар над гайванью дрогнул. Хвойный запах, который и без того хорошо ощущался, стал плотнее, появился цитрус и пряность, и что-то ещё, едва уловимое для рецепторов этого тела – сладковатое, как мёд, и свежее, как воздух в утреннем лесу.

[Качество чая «Лесной мотив» повышено: среднее]

[Эффекты усилены: качественная бодрость, восстановление сил, ясность ума]

[Внимание: опасность травмирования – основной энергетический канал в правой руке перегрет]

Ну, спасибо, что предупредила, а то я не заметил. Я мысленно поморщился. Не потому, что чай стал «средним», – это как раз-таки очень даже хорошо, а потому что рука горела огнём изнутри.

В прошлом мире я бы вылил первый пролив, ведь он несёт в себе всю ту пыль и мусор, что копятся на чае при его создании. Но здесь и сейчас я слил его в пиалы. Поровну. Сначала гостям, потом Марвину, последнюю – себе. Гайвань не сильно большая, но вот пиалы маленькие. Хватило всем. Сам пить не хотел, но вот проверить, что получилось, был обязан.

Чай вышел светло-янтарным, с зеленоватым отблеском у края. Савелия взяла пиалу сразу, поднесла к лицу и вдохнула аромат, прикрыв глаза. Правильно. Эрдан согрел пальцы о глину, задержал пиалу возле губ. Тоже не новичок.

Марвин свою пиалу взял грубо, но пить не стал. Смотрел на гостей, следил за их реакцией. Впрочем, не он один.

Я сделал маленький глоток из своей. Вкус ещё не полный, не успел раскрыться за те секунды, что я держал воду в пиале. Но вот бодрость пошла быстро. Мысли прояснились, по телу прошла волна тепла. Но усталость никуда не делась, рука болела, ноги гудели.

Все молчали. И я молчал. Все знали, зачем мы здесь собрались. И все понимали, что всё зависит от чая.

Савелия отпила первой. Совсем немного. Держала настой во рту дольше, чем обычный человек. Потом поставила пиалу на стол и большим пальцем провела по её краю.

– Марвин, – произнесла она задумчиво, – ты помнишь тот чай, что подавали у старого Берта какое-то время?

– Помню, – отозвался старик лениво.

– Этот интереснее.

Эрдан хмыкнул, не открывая глаз.

– Интереснее – не значит лучше, – заметил он.

Затем сделал глоток, выдохнул через нос, концентрируясь на вкусе. После этого они с Савелией переглянулись, и последняя незаметно кивнула.

Марвин усмехнулся, глядя на этих двоих, сам наконец выпил и кашлянул в кулак. Бросил на меня удивлённый взгляд.

Не ожидал, что тот же чай, что пил с утра, к вечеру станет лучше. Я, честно говоря, тоже. Прикрыл лицо пиалой, чтобы скрыть довольную лёгкую улыбку.

– Неплохо, – обронил Эрдан, рассматривая пиалу, как бокал с вином.

– Про то я тебе и сказала, – подколола Савелия его. – Чай и правда имеет кое-что во вкусе и даже послевкусие.

– Причём здесь вкус? – Эрдан вскинул брови. – Ты разве не ощутила ничего, кроме него?

– Ты меня за дуру не держи, знахарь, – покачала она головой. – Я красоту чая получше тебя вижу.

Эрдан покачал головой.

– Марвин, хоть ты ей скажи, что не всё вкусом и красотой определяется.

– Ещё чего, – усмехнулся старик в бороду. – Мне потом у кого баночки для мазей брать?

Я усмехнулся про себя и, пока они спорили, залил второй пролив. Подержал воду чуть дольше. Листья внутри гайвани раскрылись, тёмный лист поднялся, цедра развернулась тонкими полосками, женьшень отдал воду мутноватой краснотой. Правую руку я снова подвёл к крышке.

И мгновенно понял, что это было лишним.

Рука дрогнула, крышка на чайнике глухо звякнула, а пальцы свело судорогой. Савелия, которая хотела что-то сказать, замерла, заметив, и едва прищурилась, повернув голову. Хотя я вроде успел прижать их к стенке чайника и не уронить крышку. Пар обжёг кожу, но куда там ему было тягаться с тем, что было внутри руки. По каналу будто магму пустили.

Марвин кашлянул и сказал:

– Не торопись.

Савелия спрятала улыбку.

Эрдан отставил пиалу и посмотрел на меня поверх лучины. Взгляд у него был не осуждающий, а какой-то… изучающий.

– Ты всегда так работаешь, мальчик? Через боль?

– Бывает, когда нужно, – ровно ответил я.

Пальцы всё ещё подрагивали. И я хотел было уже убрать руку, остановить поток энергии, но решил довести этот пролив с использованием энергии. Через жжение, но всё же. Сегодня решалось очень многое, и я не мог просто отступить.

Чай стал темнее, насыщеннее, как и запахи, как и вкус.

– Второй пролив плотнее, – сказал я. – В нём лучше должен раскрыться женьшень и его свойства. Если покажется тяжеловат, то третий уже будет мягче.

Савелия посмотрела на меня поверх пиалы с каким-то недоверием.

– Мальчик, ты говоришь о чае так, как никто другой. Даже твой брюзга-наставник, – она кивнула на Марвина, заставив того подавиться своей порцией чая, – так не говорил.

Я и сам чуть не поперхнулся, когда услышал подобное. Не про слова о чае, а о том, что Марвин, оказывается, мой наставник. Интересно, он сам им это сказал или это просто домыслы Савелии?

– В некотором смысле так и есть, госпожа, – ответил я. – Моя задача – не мешать чаю больше необходимого. Он сам должен себя показать.

Марвин тихо хмыкнул, вытирая бороду. Эрдан же едва заметно улыбнулся краем губ.

– Марвин! – воскликнула женщина. – Почему ты раньше не говорил, что у тебя есть такой талантливый ученик? Даже такие манеры, как у него, у нас редкость.

– Ты пей давай! – бросил старик. – Не дай чаю остыть. Тут ещё на пару проливов есть. – Он посмотрел на гайвань и протянул пустую пиалу мне.

На третий раз я правую руку к гайвани не повёл, хотя хотелось. Глупое желание – доказать ещё чуть-чуть. Положил ладонь на колено и прижал пальцы. Нет. Хватит пытаться прыгнуть выше головы.

Третий пролив пошёл без энергии и получился светлее, чище. Терпкость ушла, хвоя стала мягкой, золотарник вытянул послевкусие.

Эрдан отпил и задержал пиалу у подбородка.

– Не просто бодрит, – хмыкнул он. – А мысли прочищает.

Савелия покосилась на него с улыбкой.

– Тебе бы такого по утрам.

– Мне бы поменьше чужих советов, – парировал Эрдан. А Марвин фыркнул в бороду.

Но женщина лишь пожала плечами, допила чай и поставила пиалу точно на прежнее место, но промолчала. Эрдан тоже не спешил говорить. Только большим пальцем тронул край пиалы, будто проверял, не дрожит ли рука уже у него.

Я про себя улыбнулся. Пейте, молчите, гости дорогие. Старый приём нагнать напряжения я ещё помню.

– Сколько такого сбора ты можешь приготовить? – спросила вдруг Савелия, рассматривая сколы на пиале.

Я не ответил сразу. Взял по привычке из прошлой жизни крышку гайвани, понюхал, наслаждаясь ароматом.

– Сейчас мало, – признался я. – Ингредиенты лесные, часть редкая, часть требует правильной сушки. Для постоянной подачи нужно наладить поставку и хранение.

Про воду говорить не стал, видя, как Марвин буравит меня взглядом.

Эрдан поставил пиалу.

– То есть такой… восстановительный эффект не только из-за рецепта?

– Как вам сказать, уважаемый, – потёр я подбородок. – Рецепт – это только рецепт. Но если бы всё было так легко, то его бы уже все давно делали, верно?

– Вот как, – хмыкнул Эрдан, водя пальцем по пиале и косясь на Марвина. – Чай как алхимия. Интересно…

– Дело в руках и мастерстве, – перебила его Савелия. – Неужто не понял?

– Всё я понял, – ровно ответил Эрдан. – Не мешай прочувствовать вкус.

– Ну хоть не с пятого раза, – уколола она. – А эффект от этого… напитка получше некоторых зелий получился.

Марвин с Эрданом одновременно хмыкнули, будто репетировали.

Я скосил взгляд на Савелию. Интересные у неё и Эрдана формулировки. Оба с алхимией мой чай сравнили.

– Как много рецептов у тебя есть? – спросила она.

– С пяток есть, а когда травы будут, то… – я прикинул и признал, – то больше десятка, думаю, соберётся.

Савелия покачала головой. И не понять – довольна или нет.

– Ты волнуешься? – неожиданно спросил Эрдан. – Пальцы дрожали.

– День просто длинный сегодня, – я сжал кулак под столом.

– У Тинга все дни длинные, – буркнул Марвин, окинув меня злым взглядом. – Особенно когда мозгов не хватает вовремя остановиться.

Лира на кухне громко поставила пиалу на стол. Марвин поморщился, а гости перевели взгляды в сторону кухонного прохода.

Тяжёлый у Лиры характер. Тяжёлый, ничего не скажешь, но у меня против воли на лицо выползла улыбка. Приятно всё-таки, когда за тебя кто-то радеет.

Посмотрев на гостей, чуть склонил голову.

– Рецепт будет дорабатываться, – протянул я, – но я не отказался бы услышать ваши мнения. Как женьшень? Не давит горечью? Цедра, может, не раскрылась?

Эрдан медленно повёл подбородком, но на вопрос не ответил, хотя с Савелией переглянулся.

– Скажи-ка мне лучше вот что, – спросил он, – ты другие такие «восстанавливающие» чаи сможешь делать? Мягко они… действуют.

Марвин хмыкнул и незаметно кивнул мне.

– На вопросы ответь, Эрдан, – бросил он. – Ты мне все уши забиваешь своими речами о том, как скучаешь по моим чаям. Вот, – резко указал он на пиалы, – пей и говори своё мнение.

Я слегка напрягся после этих слов.

– Если таких сборов, как вы это называете, будет больше, – спокойно произнёс ему Эрдан и скользнул взглядом по моей руке, – то мне будет кому посоветовать их и даже самому взять…

Я поставил гайвань на поднос и вытер пальцы о тряпку.

– Этот чай одинаково подойдёт и для стариков, уж простите за прямоту, – улыбнулся я. – И для тех, у кого после Леса сил не остаётся.

Эрдан хмыкнул, поднимаясь на ноги. Марвин прищурился.

А я захлопал глазами. И что это значит? Это он так посмеялся над моими словами и чаем и теперь собирается уйти? Да хоть бы мнение своё выразил нормально. Вкус не понравился или эффект, или слабое послевкусие. Хоть что-нибудь. Я перевёл взгляд на Савелию.

Та тоже, не спеша, поднялась, подхватила плащ, взяла свои перчатки, но надевать не стала. Ещё раз оглядела зал. Столы, сломанную стойку, дырявый потолок, метлу у стены. На ней её взгляд задержался дольше всего.

– Посуды бы тебе, а не вот это старьё, – покачала она головой. – Лавка развалена. Как ты вообще собирался завлекать сюда гостей, мальчик?

Марвин нахмурился, скрипнул зубами, но промолчал. А я ещё сильнее сжал кулаки, посмотрел на замазанную крышку пиалы. На старый чайник, на потёртый поднос… Да, тут она попала. Но неужто из-за этого и дел со мной иметь не станут?

Глава 2

– Посуду найду, – сказал я уверенно, понимая, что гости сейчас уйдут. – Крышу и стойку починю. Дайте только немного времени. А если вам не понравился этот чай, я могу заварить еще один сбор, – начал я подниматься из-за стола, но Савелия остановила меня поднятой рукой.

– Не торопись так. Я пришлю тебе немного посуды.

Я замер, так до конца и не встав. Эрдан усмехнулся в аккуратную бородку. А Марвин вскинул голову.

– Савелия…

– Молчи, старый лис. Я еще не договорила, – она посмотрела на меня. – За посуду заплатишь чаем. Вне очереди, как обустроишь лавку. И еще, – она обвела рукой весь зал, – сделай так, чтобы дыма не было в чайной. Потому что у хорошего чая должен быть запах трав, а не горелого дерева.

– Понял, – медленно кивнул я, медленно присаживаясь обратно.

А с души словно камень упал, и напряжение слегка отпустило. Рука от этого задрожала еще сильнее, пришлось придавить ее к колену. Значит, все-таки не все потеряно. Значит, чай мой понравился.

– Слушай дальше, – велела Савелия. – Как только с крышей закончишь, стойку в порядок приведешь и света добавишь, тогда и передашь весточку через Марвина, и можно будет уже клиентов принимать.

– Чего? – вскинулся тот. – Я тебе не мальчик на побегушках!

Савелия наклонилась вперед, уперла одну руку в бок, а вторую – на стол. Посмотрела на Марвина так, что тот нахмурился.

– Марвин, не шали. Ты просил – я пришла. Да, чай у мальчишки хороший, но ты же понимаешь, что этого мало. Поэтому не спорь.

Старик только губы пожевал, но уступил, махнув рукой и откинувшись на спинку стула. Эрдана же вся эта ситуация явно забавляла. Он не улыбался в открытую, но в пронзительных глазах сверкали смешки.

– И это не все, – добавила Савелия. – Но пока остановимся на этом. А дальше, если и люди распробуют твой чай, Тинг, – впервые за весь разговор она назвала меня по имени, – то можно будет обсудить серьезные дела.

У меня едва не вырвался облегченный вздох. В последний момент я сдержался, медленно моргнул и обозначил кивок.

– Про травы ты сказал, что их у тебя мало. И рецептов около пяти штук, – подвел итог Эрдан. – Нужно больше.

– Когда пойдут травы, я сделаю не меньше десятка, – напомнил я.

Тот кивнул, принимая ответ. Но устроил ли его он – непонятно.

Значит, нужно найти поставщиков, договориться с ватажниками, обустроить лавку, сделать меню… и тогда уже все точно будет.

– На этом все. Идем, Эрдан. Проводишь меня до дома, – сказала Савелия и вышла из чайной, махнув на прощание Марвину.

А Эрдан перед уходом задержался и кивнул на мою правую руку.

– Ночью не используй.

– В смысле? Я просто…

– Конечно, – ответил он, улыбаясь уголком рта. – Знаю, что ты обжегся.

И вышел следом за Савелией. А я тяжело вздохнул и потер переносицу под пристальным взором Марвина. Вот и еще один человек, кроме него, уже знает или догадывается, что я открыл Родник и канал. Что же они все такие проницательные-то!

Дверь закрылась, и в зале сразу стало тише. Только лучина потрескивала да где-то в кухне шуршала Лира. Марвин хмуро осмотрел чайную почти так же, как это только что делала Савелия.

– Придется поработать… – пробормотал он.

Я откинулся на спинку стула, все еще не до конца понимая, понравился тому же Эрдану чай, поможет ли он, а если да, то когда и чем, и какая за это будет плата, кроме самого чая…

– Не переживай, – вдруг произнес Марвин, поглаживая бородку и о чем-то размышляя. В свете лучины его лицо показалось мне высеченным из камня.

– Эрдан ничего почти не сказал.

– Они оба уже решили. Еще после первой пиалы.

– Савелия… она даст посуду… А Эрдан? Кто он вообще?

– Посуда, да, – дернул щекой Марвин. – Что Савелия, что Эрдан, это люди, чье слово имеет вес в городе. Понимаешь, что это значит?

То, что это не просто люди, которые будут брать мой чай, я понимал с самого начала. И то, что они пришли в эту чайную, уже многое скажет заинтересованным людям – тоже. Но кто они по сути?

– Ну, – повторил Марвин, постукивая пальцами по столу. – Отвечай. Понимаешь, что это значит?

– Репутация, – протянул я.

– Верно. А это и люди, и первые посетители. Нарабатывать известность нужно уже сейчас, и не ждать, когда нас подомнет алхимик из Совета.

Снова «нас». Марвин явно заинтересован в этом деле не меньше моего.

– А если конкретнее, кто они? Я понял, что Эрдан лекарь, а Савелия торгует посудой. Но разве этого достаточно?

Марвин тяжело вздохнул.

– Эрдан не просто лекарь, а восходящий. Скажет, что у тебя тут пойло, и ни один человек в городе не придет, кроме нищих из трущоб.

– Он вроде алхимика?

– Что-то около того.

– А Савелия?

– Савелия, – Марвин почесал бороду. – Она держит лавку посуды и всякой хозяйственной чепухи у рынка. Муж у нее гончар. Поэтому у них половина трактирщиков посудой и закупается. Ватажники любят кулаками почесать в таких заведениях и посуду побить.

Я даже присвистнул. Серьезная женщина, раз у нее столько клиентов.

Старик вдруг дернул плечом и велел:

– А теперь руку дай.

Я протянул ее и развернул ладонь к свету, не видя смысла отнекиваться. Красное пятно стало шире, да и под кожей у запястья тянулась тонкая воспаленная жилка.

– Канал, значит, – сказал он тихо. – И давно Родник открыл? Неделя, две?

– Дня три назад.

– Всего⁈ И на кой ты канал открывал тогда?

– Вы же поняли, уважаемый Марвин, – кивнул я на гайвань. – Зачем спрашивать?

Старик отпустил мою руку и с силой провел ладонью по лицу.

– Родник стабильный хоть?

Я вздохнул и покачал головой.

– Глупец! – грохнул он по столу кулаком.

Уставился на меня, выждал несколько вдохов, а потом протянул:

– До утра не смей больше Родник нагружать, понял?

– Да, я знаю.

– Знает он! – фыркнул Марвин, резко встав из-за стола.

А у меня перед глазами вспыхнули строки, сообщая, что наступило Дыхание Ночи. В груди поселилось чувство пустоты, а резерв Родника замер на 37/100. Знатно я сегодня потратился.

Я посмотрел на эти строки и устало прикрыл глаза.

Марвин, конечно, их не видел. Но по лицу моему, видимо, понял что-то.

– Вот и отлично, – буркнул он так же устало, как и я. – Завтра посмотрим, что ты там с собой сотворил.

И, не прощаясь, направился на выход. Лира, которая показалась в проходе на кухню, проводила его долгим, уставшим взглядом.

– Ушел, – сказала она, когда за стариком захлопнулась дверь.

А у меня перед глазами мелькнули новые строки.

[До окончания действия Настоя Укрепления: ~ 20 часов]

– Да, ушел, – кивнул я. – Все ушли.

Под столом что-то довольно заурчало. Меня вмиг прошиб холодный пот, и я резко заглянул под него. Оттуда на меня уставились две темные бусинки глаз.

– Вот же паршивец, – прошептал я. – И когда только успел пробраться в зал? А если бы тебя увидели?

В ответ раздалось невинное:

– Ра-а?

А потом я заметил, что этот серебристый комок что-то грызет.

– Рау, – сказал я добродушно. – Если ты сейчас ешь цедру, то завтра я продам тебя как меховую грелку.

Через миг зверек уже оказался на плече у Лиры. И в ту же секунду я увидел, что Лира пьет первую разбавленную мной баночку Настоя Укрепления. Сердце забилось быстрее.

– Тебе плохо? – подхватился я с места, со скрипом отодвигая стул.

Но Лира быстро выпила баночку лекарства и остановила меня рукой.

– Мне нехорошо, – призналась она. – Но это не приступ. Просто усталость. Твой чай необычный и слегка ослабил жжение, но… – она прикоснулась к груди.

Мне хватило мгновения, чтобы понять, что она имеет в виду. Чай не лекарство. Пока не лекарство.

– Марвин же говорил, – продолжила она, – что это снадобье нужно пить постоянно.

– Тебе нужен отдых, – мрачно сказал я. – Хватит геройствовать на сегодня.

Подошел к Лире, забрал у нее Рау и проводил до комнаты, где помог улечься и укрыл одеялом. Прикрыв окно, сходил за водой для нее и заодно полил голубой цветок на окне. Через ощущения Рау понял, что этот цветок морозит.

– Спасибо, – прошептала Лира, уже зевая.

– Спи. – Я убрал выбившуюся из косы прядь с ее лица и тихо вернулся на кухню, убрав посуду из зала.

А через минуту уже сам лежал на циновке и разглядывал красное пятно на своей ладони, пока не уснул.

Утром проснулся я от того, что правая рука снова ныла, и какое-то время просто лежал, пытаясь согнуть пальцы, но они слушались плохо, особенно безымянный, который только дернулся, и все. Приподняв ладонь, посмотрел на красное пятно, поморщился и сел на циновке, а перед глазами уже проступали строки:

[Основной канал правой руки частично поврежден. Требуется восстановление. Опасность использования энергии: средняя]

[Родник Души нестабилен (требуется стабилизация)]

[До окончания действия Настоя Укрепления: ~10 часов]

И только тут я заметил, что в кухне я не один. Марвин сидел за рабочим столом, сгорбившись над ступкой, и что-то давил пестиком, время от времени бормоча себе под нос такие слова, которые при Лире лучше было не повторять – а то зубы повылетают. На столе перед ним стояли склянки, мешочки с травами и нож, а по кухне тянуло резким лекарственным запахом, от которого сразу захотелось воды.

– Проснулся, – буркнул он, даже не обернувшись. – Долго же ты.

Я проморгался и попытался понять, когда он вообще успел войти. Скрипа дверей я не слышал, шагов тоже, хотя спал здесь же, на циновке у очага, и это мне совсем не понравилось.

– И вам доброго утра. Давно вы пришли? – прокаркал я пересохшим горлом.

– Давно. Чтобы ты снова дел не натворил.

Старик тем временем ссыпал что-то темное из ступки в маленькую чашку, перемешал, поморщился от запаха сам и только потом посмотрел на меня.

– Руку не дергай и рассказывай, – велел Марвин. – Когда Родник открылся, как канал открывал, что делал с каналом.

Я усмехнулся. Пришел, хозяйничает да еще и командует.

– Может, я сначала умоюсь хоть? Чай попьем, а там я все и расскажу?

– Тебе повторить? – Марвин сжал каменную ступку в кулаке, и я понял, что никакого мне чая.

Поэтому прокашлялся и рассказал.

Не всё, конечно, потому что про Рау говорить было нельзя, да и незачем старику о нем знать. Пока что, по крайней мере. Сказал, что Родник открылся четыре дня назад, когда ходил за Вторую Границу и получил рану на боку. Марвин на этих словах перестал орудовать пестиком и посмотрел на меня с подозрением.

– В тот день, значит, – протянул он. – Почему сразу не сказал?

Я едва сдержал вздох. У всех вопросы одни и те же. Что Минк, что Лира, что теперь Марвин – все спрашивают одно: «почему не сказал сразу». Да потому что не просто это, особенно когда ты в новом мире и теле. Но ведь так не ответишь…

Я просто развел руками, мол, так получилось, и заработал новый неодобрительный взгляд.

– Канал с Лирой открывал?

– Да. Объяснила как. Говорила нащупать Родник, взять энергию, вести к плечу, потом к локтю, запястью и ладони, – продолжил я рассказывать.

Марвин слушал молча и был при этом мрачен, катая желваки. А когда я дошел до того, как после открытия канала еще и чай заваривал с внутренней энергией, он закрыл глаза и медленно сжал переносицу.

– Лира умница. Все правильно сказала, а вот ты – балбес, – прохрипел он. – Канал открыл, перегрел, а потом еще в алхим… в чай полез.

– Так надо было, – сухо ответил я.

– Повезло тебе! – припечатал он.

Но я знал, что не везение это было. Скорее упрямство, но я контролировал себя. Чувствовал, где черта, поэтому третий пролив вчера делал без энергии. Может, конечно, слегка перестарался, едва не перешагнул за эту черту, но ведь не перешагнул. Остановился.