Текст книги "Чайный Мастер. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

– Ну, хозяин, открывай, я знаю, что ты здесь!

В дверь грохнуло с такой силой, что я подумал: еще пара таких ударов, и нужно будет чинить еще и ее.

Минк напрягся сразу. Подался вперед, ладонью накрыл горшок с Молниевым корнем и быстро глянул на меня.

– Ты кого-то ждал?

Лира выглянула из кухни, держа в руке плошку, а на плече у нее сидел Рау. Я шикнул на него и поднялся на ноги. Спина после ремонта тут же отозвалась болью.

– Нет, не ждал, – хотел я его успокоить, но только больше взволновал.

– Если у тебя каждый гость такой, то тебе нужны двери покрепче, – прошептал он. – Куда корень девать?

– Убери на стойку. И не делай такое лицо, словно нас уже режут.

Минк нахмурился, но горшок подхватил. Поставил за стойку, прикрыл старой тряпкой и еще ладонью сверху прижал, что смотрелось подозрительно. Парень все еще косился на дверь.

В дверь снова грохнули кулаком, заставив ее заскрипеть.

– Тинг! Если ты там помер от собственного чая, то я дверь выбью, и не жалуйся потом!

Я только усмехнулся. А наглости у него не поубавилось с прошлого раза. Пошел открывать.

Дверь подалась почти бесшумно. И на пороге возник Рован. Все такой же здоровый, каким я его запомнил в день нашей встречи. Борода густая, темная, дорожная одежда в пыли, на груди вышит знак Гильдии Алхимиков. Через одно плечо перекинута походная сумка, за вторым – корзина, такая большая, что с ней можно было переносить половину нашего сарая, если хорошо уложить.

И улыбка во все зубы. Чуть ли не от уха до уха.

Рядом с ним стоял мальчишка лет десяти. Щуплый, в чистой куртке, с аккуратно затянутым поясом. За спиной тоже корзина, но в разы меньше, чем у Рована. А держался мальчишка прямо, и при этом смотрел не на меня, а на лавку.

– Ты бы еще дверь мне выломал, здоровяк, – сказал я и сам расплылся в доброй улыбке, когда Рован расхохотался.

Не знаю почему, но обрадовался я этому добродушному здоровяку, как старому знакомому. То ли из-за слишком утомительного дня, то ли из-за того, что Рован был первым человеком в этом мире после Минка, кто помог мне. Он, при всех своих алхимических хитростях и торговой жилке, оставлял после себя ощущение человека, который и мухи не обидит.

– Заходи, гость.

– Вот это другое дело! – Рован подтолкнул мальчишку первым и шагнул следом, пригнув голову в дверях, хотя пригибаться было не от чего. Но при его росте это нормальная привычка.

– Если дверь скрипеть начнет после твоих «похлопываний», я тебе счет выставлю, – усмехнулся я, пожимая огромную лапу.

– Растешь, Тинг, растешь, – хохотнул он и скинул сумку возле двери.

Половица под немалым весом жалобно скрипнула. А мальчишка замер у дверного косяка, прижав ремень корзины к груди.

– Ну-ка, дай осмотрюсь, – пробасил Рован.

Хмыкая в бороду, он посмотрел на ровно висящую вывеску через открытую дверь, прошелся по чистому полу, мазнул взглядом по подбитым доскам крыши, провел огрубевшими пальцами по гладким столам, с которых Лира утром выгнала последние следы грязи. Потом снова поднял взгляд к крыше.

– А ведь живее стало, – покивал он. – Хорошо. Очень хорошо. Стойку бы еще подлатать, да фонарей по углам повесить, и вообще чудо будет.

Я и сам осмотрел лавку.

– Это все в списке дел, только он у меня уже не влезает на отдельную дощечку.

Рован коротко и гулко хохотнул, так что мальчишка у двери вздрогнул и прижал корзину сильнее. А меня этот здоровяк похлопал по спине, да так, что у меня чуть глаза не выпали.

Из кухни на бас Рована снова выглянула Лира. Увидела его, знак Гильдии на груди, и нахмурилась. Я чуть кивнул, мол, все в порядке. Она задержалась взглядом на мальчишке, после чего скрылась обратно за стеной.

– Садитесь, – сказал я, показывая на ближайший стол. – Минк, подай стулья, пожалуйста.

– Сейчас.

Парень быстро подтащил еще два стула. Кувшин с водой отставил к стене. Тряпку на стойке поправил так, чтобы горшок с корнем совсем ушел из виду.

– Рован, это Минк. Друг. Минк, это Рован. Алхимик с юга, о котором я тебе рассказывал.

Рован протянул руку. Минк секунду смотрел на его ладонь, потом уверенно пожал.

– Крепкий, – сказал Рован, разглядывая парня. – В ватажники метишь? Тренируешься?

Минк смутился и потер затылок, отводя взгляд.

– Ну да, мечу в ватагу.

– Хорошее это дело, – похлопал его Рован по плечу. – Только голову держи холодной и к Дыханию прислушивайся.

– Стараюсь.

Я хотел спросить про мальчика, но Рован уже кивнул в его сторону.

– А этого встретил у калитки. Говорит, к хозяину чайной, а зайти не решался. От госпожи какой-то.

– Господин алхимик, – тихо сказал мальчик, – я бы сам зашел. Просто говорят, что тут живет Трес…

– Да я даже не сомневаюсь, малой, что зашел бы, – улыбнулся Рован, перебивая мальца. А я только усмехнулся про себя. Треснутой боялся.

– Так и от кого ты, малой? – спросил Минк.

Мальчишка прокашлялся и сделал шаг вперед.

– Меня зовут Тим. Госпожа Савелия прислала.

Я вскинул брови.

– Уже? Уговор был, что мы весточку передадим.

Тим пожал плечами. Серьезно так, деловито, словно учился этому не одну неделю.

– Меня к вам отправили, господин Тинг.

Минк от такого обращения прыснул со смеху. Рован тоже коротко хохотнул. А Тим добавил:

– Велели условия передать вместе с посудой. Больше я не знаю.

Рован уселся на стул и пихнул Минка локтем, подмигнув ему.

– О как. Уже посуду нашел. Быстро растет наш Тинг. А я ведь говорил, что он пойдет в гору.

Минк кивнул, хотя вид у него был такой, словно он еще не понял, почему я иду в гору и кто меня туда толкает.

– Проходи, садись, Тим, – указал я на свободный стул.

А про себя подумал, что, видимо, Марвин с утра дошел до Савелии – больше некому. Или отправил кого-то. Или, что больше похоже на старого лиса, явился лично, наворчал, сторговался и уверил ее, что вечером лавка уже будет похожа на лавку. Вот ведь проныра.

Тим тем временем подошел к столу, аккуратно снял корзину, в которой что-то звякнуло. Развязал ремни, откинул крышку и начал выкладывать посуду на стол.

Мы в шесть глаз уставились на простую посуду. Пиалы с тонкими стенками. Несколько штук с крышками, почти гайвани, только местная форма чуть ниже. Блюдца. Ложки. Вилки. Пара ножей. Потом два чайника разного размера – один поменьше, а второй побольше и с широким носиком. Вот так порадовала госпожа Савелия.

Рован присвистнул и подхватил одну пиалу.

– Работа простая, без изысков, зато рука у мастера точно твердая. Обжиг ровный и ни единого скола, – хмыкнул он. – Хорошего поставщика ты себе отыскал.

– Я пока сам не верю, – признался я, разглядывая чайники.

Пальцы потянулись к новой посуде. Стенки чуть толще, чем хотелось бы, но для моей чайной это уже богатство, потому что те пиалы, что имелись тут, были раза в два толще.

Тим выложил последнюю местную гайвань, выпрямился и сказал:

– Госпожа велела передать, что посуду дает в долг. На днях зайдет проверить, всё ли цело и как выглядит лавка. Велела не бить и мыть правильно. А еще грубые отвары в этой посуде не подавать.

Он говорил уверенно и при этом скользил взглядом по чистым столам, стойке и окнам. Изучал, запоминал. И у калитки топтался, если верить словам Рована, не просто так, а оглядывал лавку снаружи. Точно по указу Савелии. Хорошо, что мы успели отмыть зал, выбить сажу из трубы и починить крышу.

– А бумага есть какая-нибудь? – спросил я.

Тим качнул головой.

– За посуду отвечает господин Марвин. Я слышал, как они торговались с госпожой с утра.

Рован довольно цокнул языком.

– Ай, проныра. Далеко пойдешь, малой.

Мальчишка смутился. Почесал нос, отвел взгляд и вдруг задержался им на проходе в кухню, откуда доносились приятные запахи и звон посуды.

– Я слышал от госпожи, что у вас тут необычный отвар подают, – сказал он тихо и неуверенно. – А можно мне попробовать?

Минк и Рован переглянулись, не пряча улыбок, а я не удержался и потрепал Тима по макушке.

– Садись, сейчас принесу. Посыльные Савелии у нас теперь важные гости.

– Мне бы только попробовать, – сказал он, но сел.

Я взял три новые пиалы и пошел на кухню. Там Лира стояла у очага и возилась с котелком. Весь дым шел вверх, куда и положено. Не зря весь день возились, не зря.

– Это тот алхимик с юга? – спросила Лира тихо.

– Он самый. А мальчишка от госпожи Савелии, с посудой, – я показал пиалы в руках и заметил у девочки на лбу испарину.

После сегодняшней возни с залом она держалась на одном упрямстве.

– Как ты, Лира?

– Нормально, – отмахнулась та.

Я вздохнул, поставил пиалы на стол и положил ей ладонь на лоб, заставив вздрогнуть. Нет. Жара нет. Глянул на Лиру строго. Совсем себя не бережет. Все хочет доказать, что тоже может делать домашние дела. Хочет быть полезной.

– Тебе нужно передохнуть. Дальше я сам тут управлюсь.

Она поджала губы.

– Да, я уже почти закончила. Сейчас пойду отдыхать. Еда в котелке.

– Спасибо, – тепло улыбнулся я. – Ты сама поела?

– Да.

– Хорошо. Только правда отдыхай. Ты и так сегодня много сделала.

Лира вытерла руки о тряпицу, подхватила Рау, который снова что-то грыз, и сунула его за пазуху, не спрашивая у него одобрения. Тот только пискнул. Ее взгляд упал на старую тетрадь с учетными записями и рецептами.

– Можно я ее возьму? – спросила она. – Там почерк странный, но кое-что разобрать можно. Хочу изучить.

Я посмотрел на тетрадь, потом на ее бледные пальцы, которыми она погладила корешок.

– Конечно, бери.

– Спасибо, – кивнула та и скрылась в зале.

Оттуда донесся приветливый бас Рована, потом Минк что-то сказал, и даже Тим вежливо поздоровался с Лирой.

Я в это время сполоснул пиалы, повесил котелок с колодезной водой над огнем – пусть греется – и взял из кладовой чайник с Холодянкой. Чая там оставалось еще на пару-тройку пиал.

В зале все трое сидели за столом. Минк уже переставил новую посуду на поднос и любовался ею так, словно сам ее вылепил.

Я разлил Охлаждающий чай по промытым пиалам. Голубоватый оттенок в них стал выглядеть глубже. Или мне хотелось так думать.

– Что-то новое? – спросил Рован.

– Да, попробуй.

Но первым пиалу взял Тим. А когда сделал маленький глоток, то распахнул глаза.

– Ой.

Минк, конечно, не удержался и тоже хлебнул. Потом довольно зажмурился.

– Я же говорил, вкусно будет, – подмигнул он Тиму.

Рован тоже оценил вкус, катнув чай во рту. Качнул пиалу, глядя на тонкий след по стенке.

– Холодная заварка, – сказал он задумчиво. – Не встречал. Идея простая, но в голову не приходила. Хорошо идет. И вкус необычный.

Тим допил свое, выдохнул с наслаждением, выпуская облачко пара, и полез в поясной мешочек. На стол легли две низкие монеты.

– Спасибо. Очень вкусно. Я еще вернусь. И родителям скажу.

– Деньги оставь себе, – начал я, но мальчик упрямо покачал головой.

– Госпожа Савелия говорит, что хорошую работу бесплатно брать стыдно.

Рован усмехнулся в бороду. Две низкие монеты за такой чай были смешной ценой, но мальчишке это говорить никто не стал.

Тим поднялся, снова проверил взглядом посуду.

– Я помню, Тим, – задавил я улыбку. – С посудой обращаться аккуратно.

Тот серьезно, по-мальчишески, кивнул.

– Передай госпоже Савелии благодарность, – добавил я. – И скажи, что скоро чайная уже ждет посетителей.

– Передам, господин Тинг. До свидания! – подхватил он пустую корзину и вышел из чайной.

– В долгах, как в шелках, – отпил чаю Рован, пряча ухмылку в бороде.

Да, теперь у меня появился еще один долг. Причем больше репутационный, чем денежный. Подам плохой чай, и через Савелию город узнает об этом быстрее, чем я успею починить стойку.

Минк тронул пальцем новую пиалу.

– С нормальной посудой чай выглядит иначе.

– В чае, как и в алхимии, посуда имеет значение, – сказал Рован раньше меня. – Плохой сосуд испортит хорошую работу. Хороший сосуд плохую работу не спасет, зато честно покажет, что мастер напортачил.

Минк серьезно кивнул.

– Надо полку отдельную сделать. Для этой посуды.

– Сделаем, но позже, – сказал я.

Но в голове уже крутились мысли о Нагии и о Хорке. Все думаю, что уже пора идти, а руки все дойти никак не могут, и времени с каждым днем все меньше.

Я с силой провел рукой по лицу и поднял взгляд на Рована.

– Ты по делам или просто в гости зашел?

– Есть одна новость. Но ее бы под чай, – он кивнул на пустую пиалу.

Я намек этого торговца в форме алхимика уловил.

– Сейчас еще один сбор сделаю, – поднялся я.

На кухне котелок уже почти закипел, шумя. Я снял его с огня, поставил на сложенную тряпку и прогрел новый маленький чайник.

Желтый лист пошел основой. Щепотка древесной мяты. Две семечки Сладкой капли, раздавленные на дощечке. И залить это все горячей водой, поднимая пар и разнося сладковатый аромат по чистой кухне. Луговой сбор. Первый чай, который у меня здесь хоть как-то получился. Тогда он был простым. Сейчас хотелось сделать его правильно.

Правый канал все еще иногда пульсировал тупой болью. Поэтому работать с энергией решил через левую руку. Я сосредоточился на пульсации Родника, потянул энергию через канал. Ладонь, легшую на горячую стенку чайника, стало слегка покалывать.

Энергию было видно на коже, у основания пальцев. Она собралась в ладони едва уловимым свечением, потом просочилась в глину, кольнула запястье. И я сбавил поток. Растянул его в нить.

Никаких прочих элементов я не ощутил, как это было при Савелии и Эрдане. Значит, «управлять» элементами Дыхания в чае я могу только если там есть растения от первого ранга.

Левую ладонь все-таки обожгло под конец. Несильно. Кожа покраснела у большого пальца и по центру ладони, и я тут же убрал руку.

Перед глазами всплыли строки.

[Использовано ответвление алхимии – Чайный Мастер. Усилен «Луговой сбор»]

[Качество: низко-среднее]

[Эффект: качественный успокоительный и расслабляющий]

– Вот и ладно, – выдохнул я.

Первую пиалу я налил не гостям, а Лире.

Она сидела у себя на циновке, тетрадь лежала на коленях. Рау устроился рядом, растянулся пузом вверх, позволив ей чесать себя под подбородком. Занавеска у окна чуть развевалась от вечернего ветерка. На подоконнике стоял голубой цветок, и от него тянуло прохладой. Я раньше списывал это на сквозняк, но сейчас понял, что цветок издавал слабое морозное Дыхание. Не зря он тут стоит.

– Луговой сбор, – сказал я, протягивая пиалу Лире. – Успокаивает.

Лира взяла ее обеими руками и улыбнулась уголком губ.

– Ты всем теперь чай носишь, как лекарь?

– Только самым вредным.

– Тогда мне положена двойная порция, – хихикнула она.

Я посмотрел на Рау.

– А ты сиди здесь и слушайся Лиру. Рован тебя видеть не должен.

– Ра, – тихо ответил он и потянулся, схватил ее руку своими лапками, чтобы она продолжала его гладить.

– Наглец, – усмехнулся я и вернулся в зал.

Рован и Минк говорили о дарах. Минк сидел, подавшись вперед, и слушал так, будто и не знал о своем даре ничего.

– У кого-то чутье на Дыхание, как у тебя, – говорил Рован, крутя пустую пиалу. – У кого-то на травы. Но редко дар приходит один и сразу понятный. Чаще человек месяцами в нем разбирается. Тут опыт нужен жизненный.

– А если дара нет? – спросил Минк.

– Живут и без даров. Но тебе повезло. Откроешь Родник и станешь Следопытом.

– Вот, – сказал я, ставя чайник. – Правильно Рован говорит.

Разлил Луговой сбор в новые пиалы. Настой вышел золотистый, чистый, с теплым травяным запахом.

– Другой сбор?

– Старый. Просто сделан лучше.

Он отпил, прикрыв глаза, и покивал, но ничего говорить не стал.

Минк же только фыркнул.

– Прошлый вкуснее был.

– Ты не ерничай, – осадил я его. – Этот для спокойного разговора.

Рован поставил пиалу. Улыбка с его лица не ушла, но взгляд стал цепким.

– Каналы открыл?

Минк застыл с пиалой у рта. Потом медленно опустил ее и посмотрел на меня.

Я не стал юлить. Рован первым понял, что у меня открыт Родник. Он же дал мне первые слова про каналы, пусть и вскользь. Ему знать можно.

– Два.

– Когда успел? – вскинул брови Минк.

– Вчера один. Сегодня второй.

Алхимик откинулся на спинку стула, довольный до неприличия.

– Жаль. А я думал…

– Жаль? – перебил его Минк и тут же смутился под насмешливым взглядом алхимика. – Извини.

– Да, жаль, – продолжил Рован. – Хотел выторговать у Тинга еще одну услугу, если помогу с каналами. А оно вон как.

– Ты точно алхимик, – усмехнулся я, – а не торгаш, который случайно на этот путь встал?

– Кто же знает теперь? – развел он свои огромные руки в стороны. Потом кивнул в сторону комнаты Лиры. – Как сестра?

– Пока приступов удавалось избегать.

– Хорошо.

Он допил Луговой сбор и некоторое время сидел молча, глядя в пиалу. На лице у него появились едва заметные морщинки.

– А ты как устроился? – спросил я. – В Гильдии приняли?

– Приняли. Еще бы не приняли. А вот с ватагами как обычно. Жадные они, как и везде. Снова сам в Лес хожу теперь. Как раз оттуда.

Он кивнул на корзину у двери и подмигнул.

– На обратном пути решил навестить хорошего человека. Может, прикупишь али обменяешь чего?

Вот же человек. Пришел в гости, принес новости, товар и заодно уже открыл торг.

– Обязательно поторгуемся.

– Вот это разговор.

Мы помолчали. Минк вертел пиалу и время от времени смотрел то на меня, то на Рована, переваривая новость про каналы. Я сделал глоток Лугового сбора и почувствовал, как мысли замедляют свой бег. Хороший чай вышел, с насыщенным послевкусием.

Рован постучал пальцем по краю пиалы.

– Тут слушок нехороший пошел.

Я поднял взгляд.

– Какой?

– Говорят, Границы скоро сдвинутся. Да лавка твоя кое-кому приглянулась.

Шумно выдохнув, уже понимая, что Рован хочет сказать, уточнил:

– Знаешь кому?

Алхимик уверенно кивнул, и я затаил дыхание.

Глава 6

– Мирей Арден, – произнес Рован спокойно, придерживая пиалу толстыми пальцами.

– Мирей Арден, – повторил я задумчиво.

Имя по памяти Тинга мне ничего не дало, хотя я очень на него рассчитывал.

Минк перестал вертеть свою и замер, чуть подавшись вперед.

– Ты знаешь, кто это? – спросил я у алхимика, и сам понял, что это глупый вопрос.

Рован провел большим пальцем по краю пиалы и покачал головой.

– Влиятельный алхимик из Совета. Большего не знаю.

Я глянул на Минка, но и тот, поджав губы, покачал головой.

– А имя откуда тогда? – прищурился я.

– Если умеешь слушать, то многое можешь узнать. Особенно в такой среде, как в Гильдии. Слухи пошли, вот и болтают некоторые.

– Значит, – я потер переносицу, – это уже не тайна для других алхимиков.

– Не беспокойся. Она, насколько я понял, женщина такая, что свое не упустит.

Я усмехнулся.

– Успокоил.

– Я к тому, – Рован наклонился вперед, опираясь локтем на стол, – что она других на эту землю не пустит, но и от тебя не отступит. Ну, это по слухам.

Слегка кивнув, я подумал, что надо будет узнать у Марвина, кто это такая. Он должен знать.

– Спасибо, – сказал я. – Даже за это.

– Помочь хорошему человеку мне несложно.

– Ты добрый, Рован, – вмешался Минк.

– Только с хорошими людьми, – осклабился тот, заставив Минка напрячься.

– Ты вроде хотел поторговаться, – напомнил я алхимику.

Он без лишних слов поднялся и взял свою корзину. Оттуда сразу потянуло сырой землей, зеленью и хвоей.

Рован начал выкладывать пучки на стол, разделяя влажные тряпки, корешки в глине и берестяные коробочки.

– Знал, что ты не откажешься поторговаться, – сказал он. – Поэтому собрал в Лесу кое-чего интересного. Для алхимии мало годится, но свойства интересные.

Минк придвинулся ближе, втянул носом воздух и нахмурился.

– А ты только за Первую Границу ходишь?

– Не только, – спокойно ответил Рован, доставая тонкие серо-зеленые стебли.

Минк умолк, разглядывая Рована, и я его понимал. Так буднично о походах дальше Первой Границы не каждый бы смог говорить.

Я взял один пучок и спросил:

– Это что?

– Росница малая. Водная. В алхимии хорошо гасит огонь, – Рован задумался. – Смягчает, если правильно.

Я отложил пучок на чистую тряпку, отмечая, что можно с Холодянкой смешать…

– А ранг?

– Первый. У всего почти первый.

– Еще что есть?

– Ветропух, – он указал толстым пальцем на комок чего-то мягкого и белесого. – Съедобен. Придает сил на время. В алхимии редко используется, потому как неудобен, но для чая…

– Да, может сгодиться, но тоже неудобно будет. Поэтому возьму, но много за него не дам.

Рован расплылся в довольной улыбке.

Торг вышел короткий и не такой, как в прошлый раз. По итогу я достал из тайника три средних камня и горсть низких. Рован отложил мне Росницу, Ветропух, Желтокорень и немного сушеных ягод Светлянки. Еще два пучка он оставил в счет будущего чая, решив зайти после Леса и забрать свое проливами. Это то, что, по его словам, плохо подходило в алхимию и имело более удобные аналоги. Поэтому отдавал их мне, не жалея.

Мы как раз заворачивали травы в отдельные тряпицы, когда снаружи скрипнула калитка.

Минк сразу напрягся, убрал локоть со стола и глянул на стойку, где под старой тряпкой стоял горшок с Молниевым корнем. Рован же даже не обратил внимания, убрав к стене корзину, и, взяв пиалу, допивал остатки чая.

Дверь открылась без стука, когда я еще два шага в ее сторону сделать не успел. И сердце пропустило удар, когда я понял, кто к нам пожаловал.

Снова Варг, гильдейский пес. Он вошел, остановился у двери и молча обвел зал тяжелым взглядом. Минк стал хмурым, как туча грозовая. Я и сам сдвинул брови к переносице. Какого он снова сюда пришел?

Дорогая накидка с серебряной вышивкой сидела на Варге не очень ровно, будто он весь день носился по городу. Прилизанные волосы слегка растрепались. Сапоги в пыли. Но вот меч в этот раз был при нем.

– Живее стало, – бросил он безэмоционально и, заметив Рована, кивнул ему. Тот на удивление ответил таким же кивком.

– Живее, – произнес я, делая шаг к нему.

При этом старался не обращать внимания на ноющую спину и руки, чтобы на лице не проступила ни единая эмоция.

Варг задержал взгляд на мне, чуть дернул щекой в раздражении и прошел к дальнему столу.

– Чай.

Я моргнул.

– Что?

– Чай, – повторил он громче и уселся. – У тебя чайная или я ошибся?

Минк медленно выдохнул через нос и сжал кулаки. Рован уткнулся в пиалу, пряча улыбку в бороде.

А Варг устроился удобнее, положив ладонь рядом с рукоятью меча, и стал ждать, рассматривая зал.

Он так решил мне напомнить о долге? Мол, вот я, посмотри, приглядываю за тобой, не даю расслабиться? Чушь какая-то… Хотя если вспомнить, что Тинг был мальчишкой, то на него могло такое давление повлиять. На него, но не на меня.

– Сейчас будет, – бросил уже я.

Прошел на кухню, взял старый чайник, сполоснул горячей водой и достал желтый лист. Лесной мотив Варгу давать не хотелось. Спокойную гладь – тем более. Перед ним вообще не стоило показывать лишнее, а каналы после вчерашнего и сегодняшнего дня лучше было не трогать без нужды.

В чайник лег желтый лист, древесная мята, две раздавленные семечки Сладкой капли. Колодезную воду брать не стал, взял обычной из кувшина, выдержал температуру ниже кипятка и залил сбор аккуратной струей, следя, чтобы листья не сбились в ком.

Пар поднялся мягкий, со сладкой травяной ноткой.

После чего взял старую пиалу, отыскал второй пошарпанный поднос и вернулся в зал.

Варг сидел там же, глядя на Минка с ехидной ухмылкой. А парень смотрел на него исподлобья, катая желваки. И только Рован рассматривал новую пиалу Савелии, думая о чем-то своем.

Я поставил чай перед Варгом.

– Надеюсь, Тинг, это не сорная трава, чтобы мне настроение испортить?

– А ты попробуй и узнаешь, Варг. И вообще, зачем ты пришел? Мы вроде все обсудили.

Он нахмурился, повел шеей.

– Не задавай тупых вопросов. У меня настроение сегодня ни к черту, сопляк…

Рован кашлянул в кулак, перебивая Варга. Тот сухо усмехнулся, раздраженно откинулся на спинку стула, плеснув себе чаю в пиалу, и стал пить, не меняясь в лице. Будто воду хлебал. И вид у него стал такой, что еще раз спрашивать, зачем он пришел, я не решился. Пусть его. Захочет, сам начнет говорить.

Я вернулся за стол с Рованом и Минком, но разговор не клеился из-за витающего в воздухе напряжения.

Рован кинул взгляд на Варга и повернулся ко мне.

– Кто это?

– Варг, – тихо ответил я. – Восходящий из Торговой Гильдии.

Здоровяк потер бороду, без стеснения рассматривая Варга, а тот его. Будто два льва в одной клетке, но львы ленивые, очень ленивые. Убить друг друга могут, но сил на это тратить не хотят…

– Понятно, – хмыкнул Рован наконец. – Занятный парень.

Минк фыркнул, не удержавшись, и тут же снова нахмурился.

Варг только плечом повел, смотря уже куда-то в потолок и качаясь на стуле. А я не стал уточнять у алхимика, что он имеет в виду под «занятный».

Вскоре гильдейский пес выпил весь свой чай, поставил пиалу на стол, посидел еще несколько минут, наслаждаясь тишиной с закрытыми глазами, а потом достал из-за пояса две средние монеты и кинул их рядом с чайником.

А через несколько секунд от него и след простыл. Словно мне это все привиделось. Но нет. Чайник стоит, пустая пиала еще дымится, а монеты блестят рядом.

Минк выждал еще несколько секунд и выругался шепотом, стараясь, чтобы Лира не услышала.

– Деньги прибери, Тинг. Негоже разбрасываться заработком, – смеялся одними глазами Рован.

– Ничего смешного, Рован.

Я убрал монеты в карман. Две средние не решали вопрос с десятью высокими камнями, зато это были деньги за чай, причем от Варга. И это было чертовски странно. Но монеты были теплые, настоящие.

– Зачем он приходил? – спросил Минк.

– За чаем, – опередил меня Рован, – зачем же еще?

– Ты не знаешь его, – покачал я головой, пытаясь хотя примерно понять, что хотел Варг донести своим визитом.

– Я тебе говорю, Тинг, – откровенно смеялся уже алхимик. – Этот твой Варг приходил за чаем и спокойствием. Я же видел.

– Я тоже. Но это на него не похоже. Он что-то задумал.

– Как знаешь, – пожал тот плечами.

– Ты лучше подскажи, как хранить Молниевый корень, – сказал я, подходя к стойке и отдаляясь от мыслей о Варге.

Рован перестал улыбаться.

Минк напрягся сильнее, но горшок уже был здесь, и прятать его дальше я не хотел. Снял тряпку и показал содержимое Ровану.

– Подсыхает он, – сказал я. – Вчера корень искрил сильнее.

Рован подошел, наклонился, но руками не полез.

– Где взяли?

– В Лесу, – нагло улыбнулся я.

– Быстро учишься, – хохотнул он и хлопнул меня по плечу, заставив поморщиться от силы удара.

Минк упрямо смотрел в стол, но я уже знал, что Рован не станет лезть не в свое дело.

– Корень надо отделить, – начал он. – Стебель и листья срезать. Сам корень не мыть. А лучше вообще засыпать влажной землей. Держать в тени и прохладе.

– Спасибо.

– Ты и его в чай хочешь пустить? – приподнял одну бровь Рован.

– Нет, он нужен для дела.

– Могу купить, – выпустил он своего внутреннего торговца.

Минк вскинул голову, глядя на меня во все глаза. Испугался, что я его сейчас Ровану отдам, хотя обещал парню.

– Нет. Говорю же, что для дела нужен.

Рован кивнул и убрал руки от горшка.

– Жаль… Пойду тогда, что ли, пока совсем не стемнело.

Он собрал корзину и закинул ее на плечо.

– Заходи, как в Лес пойдешь, – пожал я ему руку. – Да и вообще заходи. Хороший ты человек, Рован.

– Договорились, – хохотнул он, потом махнул Минку на прощание и ушел.

А я похлопал парня по спине.

– Я же говорил, что своих не бросаю. Корень твой, как и обещал.

Минк слабо улыбнулся.

– Спасибо, друг.

Дальше мы занялись растением. Дощечка, зазубренный нож, и стебель влажно хрустнул, отделяясь от корня, а листья буквально за минуту потемнели по краям, зато сам он снова стал искрить, словно до этого все силы отдавал на поддержание жизни в стебле. Но вот запах… запах стал подозрительным, кисловатым, а из обрубка потек сок.

– Нужна земля! – напомнил я Минку, и мы вместе выскочили на улицу. Минк пулей сбегал за лопатой в сарай и быстро накидал полный горшок сырой земли, утрамбовывая ее пальцами по краям.

– Надеюсь, – сказал он, убирая волосы со лба, – что с ним все нормально будет.

– Вот завтра и узнаем.

Минк взял горшок обеими руками, осторожно, прижимая к груди.

– Ну, я тогда тоже пошел.

– Да, но не геройствуй с Гарвом, – предупредил я. – Если что, на меня ссылайся, но и цену не роняй, и…

– Да знаю я! – перебил меня парень. – Чего разворчался, как дед?

У меня улыбка сама собой на лицо вылезла. Вон оно как. Все еще дед.

– Все, ладно, до завтра, – сказал я, возвращаясь в лавку, и махнул рукой.

Минк только хмынул, выходя за забор.

Я разложил растения, приобретенные у Рована, по горшкам, вымыл все пиалы, не торопясь, теплой водой, протирая края чистой тканью. Новая посуда ощущалась в руках непривычно: тонкая, ровная, без сколов. Я поставил ее на отдельную полку, подальше от старой посуды.

Затем заглянул в комнату к Лире.

Она спала на циновке, свернувшись под одеялом. Коса распалась, прядь прилипла к щеке. Рау лежал у нее в ногах, вытянувшись, и только ушами повел, когда я вошел. Через Связку пришли его лень и удовольствие – видно, сон приятный снился.

Окно было приоткрыто. Вечерний воздух тянул сыростью, и я прикрыл створку наполовину, чтобы Лиру не продуло. И зацепился взглядом за голубой цветок на подоконнике, который стоял в старом горшке с отколотым краем.

Все-таки что-то в нем меня смущало. Попытался вспомнить, откуда он тут вообще, но память Тинга дала только обрывки. Цветок был у них давно. Еще в трущобах. Бабушка поливала его, потом Лира таскала горшок с места на место, а при переезде в «Приют Ветров» держала его у груди всю дорогу.

Резерв Родника за день восстановился полностью. Поэтому я решил проверить его через систему.

Анализ!

От резкого оттока энергии меня качнуло, в ушах зашумело, а в глазах потемнело так резко, что я едва успел ухватиться за подоконник.

Перед глазами проступили строки.

[Результат Продвинутого Анализа (неполный)]

[Лунный колокольчик. Ранг 4]

[Вероятный тип Дыхания: Лёд/Вода/не определено]

[Свойства: неизвестно]

[Нехватка энергии. Для полного изучения требуется повторный Продвинутый Анализ]

[Внимание: растение предмаксимального ранга]

[Резерв Родника: 40/100]

Я стоял над подоконником, держась за дерево и чувствуя, как неприятно дрожат пальцы.

Как это вообще понимать? Четвертый предмаксимальный ранг в старом горшке и у Лиры в комнате… А еще оказывается, чем выше ранг, тем больше нужно энергии на анализ. Это растение придется проверять в два захода, а растение пятого ранга, наверное, во все три или четыре. Хотя это растение само по себе уже большая ценность…

Рау приоткрыл один глаз.

– Спи, – прошептал я машинально.

И тот тут же закрыл его, скрутившись калачиком.

Я еще раз оглядел цветок с голубыми лепестками, похожими на лепестки роз, потом посмотрел на бледноватое в темноте лицо Лиры и тихо выдохнул. Узнаю у нее, когда проснется, что это за цветок и откуда.

Поправив одеяло, тихо вернулся на кухню, где взял тетрадь Марвина и сел ближе к очагу прямо на пол. Захотелось начать изучение растений немедленно, чтобы знать, что мне может пригодиться для создания чаев, а что нет. Но лучина коптила, свет прыгал, а почерк старика оказался отдельным наказанием. Буквы тянулись криво, местами слипались, местами уходили в пятна. Я разобрал только название «жарница» и строку про сбор на рассвете, после чего глаза начали слезиться.