Текст книги "Чайный Мастер. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Я сидел на циновке, прислонившись спиной к прохладной стене, и ощущал прохладную поверхность бурдюка. Резерв Родника был полон. Энергия восстанавливалась сама собой из-за максимальной концентрации Дыхания в воздухе.

Прикрыв глаза, сосредоточился на внутренних ощущениях, и каналы в руках отозвались приятным гулом, который напоминал течение воды по руслу ручья. Энергия неспешно потекла в бурдюк.

Прохладная вода внутри мешка сопротивлялась моему вмешательству, но я упорно связывал элементы Холодянки и мяты, ощущая, как кончики пальцев начинали покалывать от долгого контакта с холодом.

Время в медитации растянулось, размазалось, будто и не существовало его вообще. А окружающие звуки лавки постепенно отдалились и стали лишь фоном для моей работы.

В какой-то момент я понял, что хватит. Первый бурдюк готов.

[Резерв Родника: 90/100 (идет восстановление)] – сообщила система.

Я не стал открывать глаза, чтобы не потерять концентрацию, и просто отложил готовый мешок в сторону, нащупав рядом следующий бурдюк. Мои каналы позволяли мне гнать два тонких, едва уловимых потока одновременно, и это ускоряло работу.

Главное – не торопиться, не перегревать ни воду, ни сами каналы. Работал аккуратно, чувствуя каждое движение силы внутри сосуда.

[Резерв Родника: 78/100 (идет восстановление)] – вылезло сообщение, когда я отложил второй бурдюк.

По лбу скатилась одинокая капля пота, хотя в кухне было прохладно. Через открытое окно влетел резкий порыв ветра, который принес с собой отчетливый запах свежескошенной травы. Видимо, Марвин решил прибраться во дворе. Это я отметил фоном, не смея отвлекаться и продолжая плести энергетические нити внутри уже третьего бурдюка, пока не ощутил, что структура напитка стала устойчивой.

После четвертого бурдюка пальцы стали терять чувствительность от холода, каналы в предплечьях неприятно ныли, а энергии в резерве осталась половина. В голове появилось легкое головокружение, которое мешало сосредоточиться, но оставался еще последний бурдюк.

Открыв глаза, увидел, что за окном хоть и светло, но солнце упорно движется к закату. Плеснул себе воды из кувшина, чтобы смочить пересохшее горло, и снова вернулся к медитации.

Время снова растянулось. Энергия текла через каналы медленно, но верно, и я ощущал их как натруженные мышцы, которые еще не горят, но уже требуют отдыха. И именно в этот миг я уловил на самом краю сознания Рау: он бежал по веткам сквозь листву, прыгал и перелетал с дерева на дерево, а следом пришла боль, которая буквально выбила меня из концентрации.

Она вспыхнула в области лопатки, и я непроизвольно заскрипел зубами. Родник в груди начал неистово пульсировать.

На Рау напали! Он попался под чужую атаку. Она его сбила в прыжке, скинув в заросли кустарника, где часть шерстки Рау покрылась тонкой коркой льда.

Я мгновенно забыл о бурдюке, который держал в руках. Сердце начало нещадно колотиться о ребра, а голову затопила ярость и страх маленького зверька.

Он не растерялся, извернулся и использовал свой звуковой крик, поднимая вокруг слой подгнившей листвы вместе с землей и вырываясь из ледяной ловушки.

Я полностью сосредоточился на ощущениях Рау, пытаясь понять, что именно происходит в Лесу, и почувствовал, как он напрягается всем телом, а его собственный Родник входит в резонанс с моим.

Через миг сообразил, что Рау сражается с кем-то таким же маленьким и очень шустрым. Связка стала глубже, и голова начала раскалываться от восприятия мира сразу с двух точек. Рау снова использовал свой крик и одним мощным прыжком взлетел на дерево. Я почти видел окружающий мир его глазами, где все было раскрашено в оттенки Дыхания. Сам Рау был похож на серебристую молнию среди густых ветвей, он был жив и цел, и он продолжал использовать свои способности, сражаясь с другой темной молнией среди деревьев.

Я постарался унять дрожь в руках и ощутить через Рау, где находится Минк, и зверек сразу уловил мое намерение, передав образ рыжего парня, который забился среди выступающих корней старого дуба. Минк был цел и что-то усердно выкапывал из земли, не обращая внимания на битву над своей головой.

Какого черта он творит⁈ Уходить надо! Хватит возиться в земле, Минк!

Понадеялся на сообразительность этих двоих, а они забрались на чужую территорию, и теперь Рау приходится сражаться с местным хозяином, пока Минк пытается успеть достать нужное растение! О чем они только думали?

Рау, пользуясь своими инстинктами и искажениями Дыхания в листве, ловко предугадывал движения противника, атаки которого были похожи на ледяные порывы ветра.

Но вот снизу раздался свист Минка, и Рау мгновенно надулся, посылая в сторону, где мелькнула тень врага, мощную волну звука, на которую был способен в своем возрасте. Этот удар сломал ветки, в щепу разнес кору векового дерева и поднял в воздух тучи прелых листьев, а я ощутил, как мой резерв Родника резко просел с середины еще на добрую половину. Волна слабости накатила разом, и меня повело в сторону. В последний миг я едва успел выставить руку, чтобы не упасть на пол. Благо до этого сидел, а не стоял.

Видимо, Рау полностью истратил свой запас сил и на этот последний, решающий удар вытянул энергию напрямую из моего Родника. Но главное было сделано – они получили возможность уйти с территории чужого зверя, пока тот дезориентирован.

Я чувствовал, как и Рау, и Минк уже бегут по Лесу, продираясь сквозь густую высокую траву и колючие кустарники, а потом они замерли на мгновение, оглянулись, и зверек повел парня за собой. Они уходили подальше от опасного места. Рау принюхивался, прислушивался и считывал потоки Дыхания, проверяя, нет ли за ними погони.

В конце концов они ушли, а нить Связки начала постепенно слабеть – это уже мои силы были на исходе. Голова раскалывалась, Родник пульсировал в такт бешено колотящемуся сердцу, а перед глазами плыли темные круги. Я проморгался и увидел, как через окно в комнату врывались золотые лучи заката.

Медленно встав, чуть не завалился обратно, когда меня качнуло в сторону.

Разведя огонь, я на скорую руку заварил себе одну пиалу «Спокойной глади», используя только колодезную воду и травы, без капли внутренней энергии. Я пил горячий настой медленно, чувствуя, как головная боль постепенно уходит, пульсация в груди приходит в норму, а пальцы перестают дрожать.

Минут через десять снова сосредоточился на Связке и… выдохнул с облегчением. Что Рау, что Минк со своей корзиной за спиной были живы. Минк тащился по Лесу, оглядываясь и прислушиваясь, а Рау тяжело дышал, развалившись в корзине среди баночек и мешочков с травами. А вскоре они и вовсе прошли через Первую Границу.

– Вот засранцы, только вернитесь, и я вам обоим такую взбучку устрою, – зло пообещал я в пустоту кухни, опираясь на стол.

* * *

– Какого черта вы полезли в такое опасное место? – я посмотрел на Минка, и мой голос прозвучал в тишине кухни гораздо резче, чем я планировал, но злость и пережитое через Связку напряжение требовали выхода.

Рау лежал на краю рабочего стола, и его маленькая грудь часто и высоко вздымалась, а пушистые уши лишь изредка подрагивали. Он спал глубоким сном, восстанавливая силы после тяжелого похода и битвы. Я понимал, что отчитывать зверька сейчас бесполезно, а вот Минк заслуживал хорошей головомойки.

– Да кто же знал, что эта мелкая белка такая опасная будет? – буркнул тот, не поднимая глаз.

Он сидел на единственном стуле в кухне, и на него падал свет заходящего солнца, из-за чего его растрепанные волосы казались почти кровавыми. Выглядел он паршиво: куртка в нескольких местах разорвана, лицо испачкано землей и древесной корой, а сам он сидел, ссутулившись, и медленно прихлебывал «Лесной мотив». По тому, как он держал пиалу обеими руками, было видно, что он не просто устал, а едва держится на ногах.

– Каждый уважающий себя сборщик знает, что почти у каждого маленького зверя в Лесу есть способности с дальним действием, – раздался от окна голос Марвина.

Старик стоял, привалившись плечом к косяку, и неторопливо жевал кусок вяленого мяса, наблюдая за нами со своим обычным прищуром. Я же стоял прямо перед Минком, сложив руки на груди.

– Покажи руку. – В кухню вошла Лира, и я заметил в её пальцах баночку с мазью Рована.

Минк попытался было отставить пиалу и спрятать правую руку за спину, невнятно бормоча:

– Да там ерунда, само заживет…

Но Лира не стала его слушать. Она решительно шагнула вперед, перехватила его за ладонь, и Минк поморщился.

– Это ожог, Минк! – строго сказала Лира, и в её голосе не было ни капли жалости, только привычная ей суровость в такие моменты. – Еще бы немного, и ты бы без пальцев остался, если бы эта тварь попала точнее.

Она начала аккуратно, но уверенно смазывать ледяной ожог на тыльной стороне его ладони. Минк морщился, закусывал губу, но руку больше не отнимал, только тихо прошипел:

– Я же не знал, что она льдом плюется…

Я тяжело вздохнул и перевел взгляд на корзину, стоявшую у ног Минка. В ней лежали растения, которые они сумели добыть в Лесу.

– Ладно, – я потер переносицу, чувствуя, как злость постепенно уходит. – Молодцы, что живыми вернулись и дело сделали. Но чтобы больше без такого самодурства, – посмотрел я на Минка. – Если видите очевидную опасность, то не надо лезть на рожон ради одного корешка. Я же говорил, что самое главное – это безопасность, а травы мы и в другой раз найдем.

Минк только угрюмо кивнул, продолжая разглядывать свои колени, а Марвин у окна коротко хмыкнул, явно соглашаясь с моими словами, но вслух ничего не добавил.

– Эй, хозяин, поди сюды! – раздался из зала зычный голос старого ватажника.

Я бросил последний взгляд на Минка и коротко бросил ему:

– Отдыхай. Позже разберемся с тем, что вы принесли.

Выйдя в зал, увидел на пороге Бера, старшего из двух «Волков». Он стоял в дверях и вытирал руки о грязную тряпку, а за его спиной уже сгущались сумерки.

– Ты ж вроде как обещался зайти, травы под чай выбрать, – напомнил он, поправляя пояс с ножом. – У нас там как раз последняя партия на сегодня разобрана.

– Да, пошли, покажешь. – Я кивнул и вышел вслед за ним на улицу.

Проходя через двор, я заметил, что Марвин действительно не сидел без дела и лично выкосил всю лишнюю траву и убрал мусор, так что теперь территория вокруг лавки стала выглядеть гораздо просторнее и чище.

У самой палатки ватажников я первым делом бросил взгляд на колодец. Я специально оставил ведро и ворот в таком положении, чтобы сразу понять, если кто-то решит ими воспользоваться в мое отсутствие. Но всё было именно так, как я и оставил – никто к колодцу не прикасался, и это меня немного успокоило.

Да и когда бы им таким заниматься? Они с самого утра и до заката перебирали добычу, сортировали стебли, сушили корни на специальных сетках и раскладывали всё это по ящикам. Я остановился перед одним из таких широких коробов и невольно подумал, что ватаги и правда делают деньги на объемах. Всего один день прошел, а у них уже было готово к отправке в город штук пять полных ящиков с сырьем.

– Ты не смотри, что их так много, – подал голос молодой ватажник, который лежал на примятой траве неподалеку и лениво жевал травинку. – Это всё мелочь. Алхимики такую только мешками и берут для своих дешевых мазей и микстур.

– Вон там глянь, – Бер кивнул в сторону дальнего края палатки, где стояли отдельные лотки. – Если чего приглянется для твоих заварок, говори, не стесняйся.

Я посмотрел на кучу трав и понял, что без анализа здесь разобраться будет непросто, потому что многие растения выглядели почти одинаково в подсушенном виде. Кое-что я узнал благодаря тетрадке Марвина. Например, вон тот Березник с его характерными мелкими листьями, но я помнил, что его свойства для чая практически бесполезны. Или вот старый знакомый Стальной Ржаник – жесткие, почти колючие стебли. Такой и каменной ступкой перемолоть будет сложно, а иначе вода вряд ли вытянет из него хоть какую-то пользу без серьезной алхимической обработки.

– Ну-ка подвинься, – внезапно раздался за спиной голос Марвина, и я даже не заметил, как он подошел. – Что тебе нужно? – спросил он, оттирая меня плечом от лотка.

Бер безропотно отошел в сторону, уступая место старику, и я тоже сделал шаг назад, давая Марвину возможность осмотреть товар.

– Нужны травы с восстанавливающими свойствами и лечебные, – начал я перечислять, прикидывая в уме будущие рецепты. – Чтобы и для укрепления тела годились, и для регенерации. Но чтобы я мог их сам обработать – нарезать, засушить или подвялить, если нужно будет.

Марвин молча кивнул и начал быстро, почти не глядя, сортировать содержимое лотка. Какие-то пучки он отбрасывал в сторону, какие-то разглядывал и изредка давал пояснения.

– Это гадость, считай сорняк, – ворчал он. – Этот не вовремя собран. Вот этот сверток Золотой лозы берем: она хорошие лечебные свойства имеет. Этот корешок Железянки укрепляет ткани…

Он быстро отложил в сторону несколько растений, которые на первый взгляд ничем не отличались от остальных, и выпрямился.

– Остальное – мусор, – вынес он вердикт.

– Так, – подал голос Бер, почесывая щетину. – За это с тебя, хозяин, будет…

– Погоди, – я прервал его прежде, чем он успел назвать цену. – Уговор с Зоргом был такой, что я беру у вас те травы первого ранга, которые мне нужны для работы, без дополнительной платы. Так?

Ватажник помедлил, переводя взгляд с меня на Марвина, и неохотно кивнул, подтверждая мои слова.

– Было такое, – признал он. – Но мы ж не за спасибо работаем.

– Да ты совсем страх потерял, волк! – рыкнул Марвин, и его глаза недобро блеснули в наступающих сумерках, отчего Бер заметно напрягся. – Это всё вместе и пяти средних монет не стоит. Окстись!

– Уговора о конкретном количестве в день не было, – добавил я спокойнее, глядя Беру в глаза. – Но я наглеть не собираюсь и лишнего не возьму. Но и вы не наглейте, условия контракта были четкими. Вот за растения второго ранга будем торговаться отдельно.

– Второго ранга пока нет, – вставил молодой ватажник, всё так же неспешно жуя свою травинку. – А этой мелочи и правда не жалко. Сейчас её после Сдвига в Лесу тьма будет, только успевай обрабатывать.

Старый ватажник посмотрел на своего напарника с укором, потом на меня, и на его лице наконец появилась кривая ухмылка.

– Не обессудь, хозяин, – сказал он, разводя руками. – Привычка торговаться, чтоб ее!

Марвин только недовольно забурчал под нос что-то о «жадных сборщиках» и направился обратно в лавку, а я кивнул ватажникам в знак благодарности, собрал отобранные растения в охапку и унес их на кухню.

Минк уже раскладывал на столе принесенные из Леса травы, а его рука была аккуратно перевязана чистым бинтом. Рау в кухне не было, как и Лиры – видимо, они уже поели, и сестра забрала зверька к себе в комнату.

– Я ж сказал, чтобы ты отдыхал, – я разложил рядом свою добычу от ватажников, готовясь к сортировке.

– Ну не бурчи, Тинг! – скривился парень. – Мне Лира уже столько наговорила, что мне на век вперед хватит.

Я усмехнулся и смягчился.

– Ладно-ладно, вижу, что понял свою ошибку.

– А что это за тонкие скрученные нити? – спросил вдруг Минк. – Я такое не видел в тетради.

– Это Золотая лоза первого ранга, – проворчал старик, зайдя на кухню и наливая себе воды попить. – Связывающий и восстанавливающий эффект дает. В усиливающих зельях используется. Элементы балансирует.

Марвин шагнул к столу, встав между нами.

– Вот этот корень, – ткнул он дрожащим пальцем, – Железянка, тоже первый ранг. Восходящими ценится, потому что может кости и ткани сращивать, когда до третьего ранга дорастает.

– А они могут изменять свой ранг? – спросил я.

– Все растения растут с нулевого ранга до пятого, пустая ты голова, – ругнулся Марвин по привычке. – Но на Первой Границе мало энергии, да и рвут их еще в самом начале.

– Поэтому Рован ходит на Вторую Границу, – пробормотал Минк, рассматривая корень.

– Да, – кивнул старик и продолжил, указывая на небольшие соцветия с алыми лепестками. – Перворанговый Красноцвет. Хорошо разгоняет кровь и помогает при заживлении ран.

Минк выложил на стол длинные перистые желтоватые листья из своей корзины и заинтересованно спросил:

– А это?

Марвин хмыкнул, беря листья в руку.

– Зверь нашел?

Минк только кивнул. А старик пояснил:

– Звери чуют то, что их усиливает, а это – Ветропляс, первый ранг. Улучшает проходимость энергии по каналам в определенных дозах. Хорошее растение. Но собирать нужно с утра, а не вечером. Видишь, как потемнели края? – посмотрел он на Минка. – Это потому что ты не обработал срезы.

Марвин назвал все травы, которые у нас тут лежали, и их свойства. Минк хорошо постарался, найдя парочку из тех лечебных растений, что могли мне пригодиться для попытки заварить первый лечебный сбор.

– Минк, – произнес я, видя, как быстро темнеет на кухне. – Показывай, ради чего ты жизнью своей рисковал.

– Да не рисковал я! Все под контролем было! – закатил он глаза. А потом достал со дна корзины сверток, от которого тянуло прохладой.

Марвин аккуратно развернул его и довольно покачал головой.

– Второй ранг.

– Лист Жизни, – выдохнул я тихо, увидев стебель, отливающий синим, на котором росли знакомые мне с первого дня жилистые листья. Только эти будто бы пульсировали синим изнутри, а стебель был похож на Поющий Иней. Такой же голубой и холодный.

– Верно, – кивнул старик. – Уже не тот мусор, за которым ты в тот раз сунулся за Вторую Границу.

А у меня перед глазами всплыли воспоминания со свойствами этого растения:

[Свойства: слабое укрепление энергетических каналов, мягкая стабилизация потоков внутренней энергии, общий тонизирующий эффект]

[Лучшее время сбора: Дыхание Рассвета, Дыхание Заката]

[Применение: лечебная алхимия (требуются дополнительные ингредиенты для раскрытия полного потенциала)]

Только этот был второго ранга. Второго! Мне немедленно захотелось проверить его Продвинутым Анализом. Вдруг он сможет мне помочь сделать что-то, что сможет укрепить Родник Лиры? Но Марвин меня опередил.

– Тебе повезло, парень, – сказал он Минку задумчиво. – Нечасто такой найдешь даже на Второй Границе. А выше третьего ранга – совсем редкость.

– Почему? – тупо спросил Минк.

– Потому что звери его сжирают еще на первом ранге. А знаешь, из-за чего?

– Он укрепляет стенки каналов и Родника? – вмешался я.

– Он не просто укрепляет – он стабилизирует потоки энергии. Вот почему его часто используют для стабилизирующих зелий, которые пьют перед раскрытием Родника.

Не удержавшись, я уточнил:

– А для лекарства…

– Не знаю, – перебил меня Марвин и повторил: – Не знаю. Нужно пробовать. Твой чай – это не алхимия, поэтому всякое может быть. Но только не с одним этим листом.

И тут я вдруг вспомнил то растение, которое растет у Лиры на подоконнике, – Лунный колокольчик.

– Марвин, вы что-нибудь знаете о Лунном колокольчике? – спросил я его и заметил, как тот напрягся, а Минк только глазами захлопал.

Глава 19

– Это не какой-то секрет, – заговорил Марвин после долгой паузы и стал медленно потирать забинтованное запястье, из-за чего бинт натянулся и на нем проступило свежее пятно мази. – Только вот откуда ты, щенок, узнал его настоящее название?

Я почувствовал, как в кухне мгновенно стало тесно, когда старик подался вперед и его тяжелое дыхание смешалось с запахом лекарств. Минк рядом со мной замер, а его глаза забегали от меня к Марвину. Я же просто пожал плечами и постарался выдержать этот колючий взгляд, потому что сейчас любая слабость могла всё испортить.

– Если вы думаете, что я не способен сам отыскать информацию, которая мне нужна, то вы ошибаетесь. Не стоит держать меня за дурака.

Старик помедлил, а потом вдруг шумно выдохнул и сдулся, отвел взгляд в сторону окна и начал нервно барабанить пальцами по столешнице. Я же в этот момент отчетливо понял, почему он так напрягся. Лунный колокольчик был не просто красивым цветком, а редким лекарственным растением, которое своей пыльцой буквально удерживало Лиру на этом свете, смягчая её приступы.

– А что не так с этим цветком? – подал голос Минк, и его голос в тишине прозвучал слишком громко и неуверенно.

Марвин медлил, он долго жевал губу, а потом заговорил так, будто каждое слово стоило ему огромных усилий.

– Это редкое растение второго ранга. Достаточно редкое, чтобы о нем не болтали на каждом углу, – мазнул он по мне странным взглядом. – Я притащил его из Леса и сумел приспособить к стабильному Дыханию Суток, а потом и пересадить в горшок.

– Второго? – Минк огляделся, будто это цветок стоял у него за спиной.

А я молча кивнул, хотя в голове возникли мысли, что Марвин что-то недоговаривает.

– А его можно использовать как лекарство? – спросил я, глядя при этом на синеватый стебель Листа Жизни. У меня уже возникла одна идея.

Марвин погрузился в задумчивость и стал поглаживать свою седую бороду.

– Можно попробовать, – пробормотал он наконец. – Но тут нужна сильная связка, то есть такое вещество, которое будет способно связать два сильных растения второго ранга в один настой и не дать им уничтожить друг друга.

Старик сказал это и снова задумался. Только вот его слова не вязались с реальностью, ведь у Лунного колокольчика четвертый ранг, а не второй, как он считает, и система это подтвердила. Но сказать об этом Марвину напрямую я не могу. Да и очевидно, что что-то с этим цветком все же не так. Непростой он.

Значит, и в расчетах старик ошибается. Я сам задумался под непонимающим взглядом Минка. Еще ни разу мне не довелось заваривать второй ранг. А что будет, если попытаться сделать это сразу и с четвертым, и со вторым – неизвестно. Это задача совсем другого уровня. И риск всё испортить здесь огромен.

– А оно не могло вырасти в ранге за это время? – я решил зайти с другой стороны. – Может, посмотрите завтра это растение внимательнее?

– Это так не работает, Тинг, – Марвин раздраженно махнул рукой. – Оно уже не первый год растет в этом горшке и распыляет свою пыльцу и Дыхание только ради того, чтобы облегчать жизнь Лире. Не замечал, что ли, что в её комнате всегда свежо?

Я посмотрел на этого ворчливого старика и почувствовал к нему неподдельное уважение, потому что он не жалел ни времени, ни сил, ни здоровья, ни своих алхимических знаний ради помощи сиротам. Он мог говорить что угодно, но пока что во всем помогал и поддерживал нас. Чего стоит только этот цветок! А помощь с чайной? А лекарства для Лиры при его сожженных каналах?

Минк в это время сидел тише воды, явно ничего не понимая, и мешать нашему разговору не решался. Но вот он поймал мой взгляд, скосил его на растения на столе, намекая, что их бы прибрать.

– Ладно, – нарушил я затянувшееся молчание и указал на пульсирующий синим стебель. – Не подскажите, как хранить такое редкое растение, как этот Лист Жизни?

Марвин ответил отстраненно, всё ещё находясь в каких-то своих мыслях.

– Залей его холодной водой и меняй её почаще, тогда он простоит хоть неделю и не завянет. Но если он нагреется, то быстро начнет терять силу своих свойств.

– А остальные?

– Прибери по темным горшкам, для них этого хватит, – отмахнулся старик, смотря куда-то сквозь стол. – Но использовать их нужно в ближайшие дни, или придется подсушить.

Я снова посмотрел на Лист Жизни и понял, что не могу просто сидеть и ждать, пока он завянет в банке с водой.

– Я хочу проверить свои догадки и попробовать заварить чай на основе этих трав. Возьму Лист Жизни, один лепесток Лунного колокольчика и использую последнюю веточку золотарника как связку для них.

Марвин поднял на меня тяжелый взгляд.

– Это так не работает, Тинг! Золотарник – это мусорная трава, и она годится только для того, чтобы заваривать безранговые сорняки, но точно не для второго ранга.

– Золотарник годится и для перворанговых, я это уже проверял, – я перебил его, чувствуя, как поднимается негодование мастера чая. – И я не могу не попробовать, потому что это может быть наш единственный путь к настоящему лечению Лиры.

В кухне повисла оглушительная тишина. Я даже услышал, как в ушах стучит кровь. Но вот Марвин раздул ноздри в гневе и хлопнул ладонью по столу так сильно, что подпрыгнула вся разложенная трава.

– Ты слишком торопишься и ничего не смыслишь в лекарском деле! Немного заварил простых трав и теперь думаешь, что сможешь сделать лекарство, которое даже лучшие алхимики еще не придумали? Нет, парень, так в жизни не бывает!

– И что теперь, даже не пробовать, раз у вас, алхимиков, ничего не вышло? – выпалил я, глядя ему прямо в глаза. – Вы же сами видели, что мой чай действует совсем не так, как ваши зелья.

Марвин зарычал, став похожим на разъяренного медведя, и его лицо покраснело от ярости.

– Ты идиот, Тинг! Ты даже не знаешь, что это за Лунный цветок, а уже хочешь к нему сунуться со своими гайванями. Он даже на втором ранге опасен, а если он за эти годы хоть на ранг вырос, то, сорвав один лепесток, ты сам превратишься в сосульку прямо здесь, прямо на месте! Думаешь, я его просто так посадил в этот горшок и три месяца заливал дорогой алхимией, чтобы одомашнить его? Думаешь, ты можешь без последствий использовать его силу и оставить Лиру без его поддержки⁈

Старик смерил меня яростным взглядом, шумно выдохнул, развернулся и стремительно вышел из кухни, а через несколько секунд я услышал, как громко хлопнула входная дверь лавки. Минк сидел, вжав голову в плечи, и выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю.

Я тяжело выдохнул и оперся руками на столешницу, глядя на разложенные травы. Минк заерзал на стуле.

– Иди домой, тебе нужно отдохнуть после похода, – повернулся я к Минку, стараясь говорить спокойно, хотя внутри бурлило раздражение. – Возьми вот эти травы первого ранга, – указал я на те, что он же и притащил из Леса, и которые не очень подходили для чая. – С утра занеси их Гарву, а если он начнет выеживаться, то продай кому-нибудь другому.

Минк кивнул, быстро взял вытянутый стебель, похожий на Поющий Иней, и поднялся со стула.

– Буду к утру, – пообещал он, после чего замялся и несильно хлопнул меня по плечу. – Не хочу этого говорить, но Марвин прав в одном, дружище. Если этот цветок и правда важен для самочувствия Лиры, то лучше не рискуй.

– Иди уже, – кивнул я ему на прощание.

Марвин был прав. Но он не знал одного – у меня есть система Кодекс Дыхания, которая дает подсказки. Неочевидные, но достаточные, чтобы попытаться сделать нужный лекарственный чай. Да, через попытки и неудачи, но это хоть какой-то шанс.

Я в раздражении дернул плечом. Надо было успокоиться, но…

– Чертов Марвин, – проворчал я себе под нос, глядя на опускающиеся сумерки.

Лучше бы подсказал, как лучше подступиться к лечебному чаю для Лиры, а не орал о невозможности моих затей.

Чтобы немного успокоиться и унять дрожь в пальцах, я взял широкий глиняный кувшин. Плеснул в него ледяной колодезной воды, от которой по стенкам сразу пошла испарина, и осторожно, придерживая за край, опустил туда Лист Жизни вместе со стеблем. Синее свечение под водой стало приглушенным, зато теперь я был уверен, что за ночь растение не подпортится.

Остальные травы, принесенные Минком и выторгованные у ватажников, я начал методично рассовывать по баночкам и горшкам. Глина приятно холодила ладони, а шелест листьев немного успокаивал. Я расставил их по полкам, стараясь запомнить, где что лежит, чтобы потом не искать по полчаса нужные ингредиенты.

Затем достал тетрадь Марвина. В самом конце там оставалось несколько пустых и чистых страниц, которые старик, видимо, берег для особо важных алхимических формул, но до которых так и не добрался. Рядом на стол легла чернильница и перо. Лира хранила их в своем сундуке, и я выпросил их еще днем, перед самым возвращением Минка из Леса. Оказалось, у неё были припрятаны эти вещицы. Видимо, она писала стихи или что-то в этом роде и смущалась этого, не раскрывая Тингу. В её случае, когда других дел особо не поделаешь, это было спасением.

Я макнул перо в чернила, дождался, пока лишняя капля упадет обратно в горлышко, и в свете очага начал записывать всё, что у меня сейчас было в наличии. Скрип пера по грубой бумаге в тишине кухни казался очень громким. Но в то же время создавал особую атмосферу.

Холодянка – почти всё уйдет на заказ Нагии. Пять бурдюков заберут основной запас, и мне нужно добыть еще.

Живосил – пока достаточно. Запас есть, зато он нужен и для «Крепи», и для моих лечебных проб, так что тратить его придется с умом. Каждая почка на счету.

Женьшень – еще есть, но мало. Слайсы подсыхают, и их хватит ненамного. Нужно искать поставщика или просить Минка и Рау.

Золотарник – последняя веточка осталась. Нужна замена для связки элементов. Я на миг отвлекся от листа, оглядел запасы. Марвин упоминал Золотую лозу. Вот её и надо искать у «Волков» или Рована. Может, сгодится как замена.

Я посмотрел на строчки. Чернила подсыхали, становясь тусклыми.

Перебирая травы, не забыл и про лекарство для Лиры – осталась последняя порция в виде Настоя Укрепления. И это давило сильнее всего. Завтра же поговорю с Рованом, когда он снова появится. Он сильный алхимик, и он может сделать лекарство на заказ, раз уж Марвин со своими перебинтованными руками сейчас ни на что не годен.

А еще… в тетради появилась новая запись… Лунный колокольчик.

Я замер, глядя на это название на бумаге. Растение четвертого ранга в комнате больной сестры. Вероятно, опасно, и мне нужно его проверить через Продвинутый Анализ еще раз, как только Родник восстановится.

Макнув перо в чернила, я продолжил подводить итоги своим запасам…

* * *

Утро выдалось тихим, и только редкие капли вчерашнего дождя срывались с карниза, разбиваясь о подоконник снаружи, да ватажники переговаривались о чем-то в зале.

Лира сидела у себя на циновке, медленно прихлебывая чай из новой пиалы, а я стоял напротив и задумчиво потирал подбородок, не сводя взгляда с Лунного колокольчика. Цветок в утреннем свете казался почти прозрачным, и его голубые лепестки едва заметно подрагивали, хотя сквозняка в комнате не было.

– Что ты на него так смотришь? – спросила Лира с легким подозрением в голосе.

Я промолчал, наблюдая за тем, как Рау осторожно крутится вокруг горшка. Зверек припадал к самому полу, вытягивал шею и принюхивался, но лапы не протягивал, и в каждом его движении сквозило опасение хищника, который встретил что-то непонятное и потенциально опасное. Однако при этом очень занимательное и, вероятно, съедобное в какой-то степени.

– Ты знаешь, что это за растение? – спросил я, наконец повернувшись к Лире.

Она едва заметно поджала губы, уставилась на Лунный колокольчик и на мгновение задумалась, будто подбирая слова.

– Конечно, знаю, это Лунный колокольчик, – ответила она наконец. – Марвин… он принес его еще, когда наша бабушка была жива, и подарил его ей. У неё тогда были серьезные проблемы с каналами, они постоянно перегревались из-за старых травм, а этот цветок помогал. А после её ухода и когда у меня случилась эта… – Лира на миг замялась, но упрямо договорила: – Трещина, Марвин велел мне чаще находиться рядом с ним. Говорил, что он поглощает лишнее тепло и дарит холод.