Текст книги "Небесам виднее (СИ)"

Автор книги: Ярина Рош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

28

Ко мне подошел Гордей.

– Море нравиться? – обнимая меня, спросил он.

– Очень.

– Мы будем часто его видеть. От нашего дома, оно недалеко. Нам пора на корабль.

– Дети, собирайтесь! Нам пора, – крикнула ребятишкам.

Мы поднялись на судно. Он назывался Драко и тип у судно Кнорр(большое судно для перевозки. Кнорр – норвежский термин, обозначающий корабли, которые были построены для атлантических рейсов. Это были грузовые суда средней длиной около 54 футов (16 м), балка 15 футов (4,6 м) и корпус, способный нести до 122 тонн. Общее водоизмещение: 50 тонн. Они короче, чем длинные корабли типа Гокстад, но кнорры более прочные по конструкции, и они зависели в основном от силы паруса, устанавливая весла только для использования в качестве вспомогательных элементов, если на открытой воде не было ветра. Из-за этого кнорр использовался для более длительных путешествий, морских перевозок и более опасных поездок, чем у типа Гокстад. Он был способен преодолевать 75 миль (121 км) за один день).

На палубе стояло сооружение, напоминающее палатку, только четырёхугольная, покрытая какой-то тканью. Бог мой, и мы будем в ней четыре дня? Я посмотрела на Гордея.

– Милая, это хороший корабль. А эта ткань непромокаемая. Ты же сама понимаешь, что наши корабли не предназначены перевозить пассажиров. Всё будет хорошо, – он поцеловал меня в волосы и увлёк в палатку.

Внутри были раскиданы шкуры, стояли сосуды, кувшины. По углам лежали наши вещи. Козу и лошадей привязали на палубе. Дети стояли на палубе и смотрели, как корабль потихоньку отходил от берега. И вот вскоре берег потерялся из вида, и уже вода простиралась вокруг до самого горизонта. Корабль тихо покачивался на волнах, и меня вскоре укачало. Я лежала на шкурах и пила воду или взвар, который сделала в наш последний привал на берегу. Всеми делами занимался Гордей, ему помогали старшие дети. А я лежала как овощ, боясь двинуться с места. Временами мне было получше, и я выходила на палубу. Но я была слаба, и меня поддерживал Гордей. Он гладил меня по голове и всё успокаивал и говорил, что я храбрая и справлюсь, и с этим.

Так прошло два дня, а на третий день начался шторм. Я его сразу почувствовала. Когда корабль поднялся на волну, а затем рухнул вниз. Дети были рядом. Они сидели и прижимались друг к другу, в глазах страх. А шторм набирал силу. Я чувствовала, как ветер разгулялся над волнами, играючи поднимая их.

29

Я еле встала, и пошла на палубу.

– Елена, ты куда? – разволновался Гордей.

– Мне туда, надо, – ответила я.

– Я одну не пущу, – и он взял меня за талию. Мы вышли на палубу.

Нас охватил резкий холодный ветер, и обдало водяной пылью. Мы вмиг стали мокрыми. Шатаясь, мы дошли до борта, и я вцепилась в него. Гордей держал меня, одной рукой он обнял за талию, крепко прижимая к себе, второй за борт. Лил дождь и его капли били меня по лицу. Вокруг, на видимое глазом пространство, океан, словно весь кипел в белой пене, представляя собой взрытую холмистую поверхность волн, несущихся, казалось, с бешеной силой и с шумом разбивающихся одна о другую своими седыми гребнями. Но кажущиеся вдали небольшими холмами, эти валы вблизи преображаются в высокие водяные горы, Раскачиваясь и вперед и назад, и вправо и влево, корабль, поднимаясь на волну, разрезает ее и иногда зарывается в ней носом. И часть волны попадает на нос корабля, а другая бешено разбивается о бока судна, рассыпаясь алмазными брызгами.

Великолепное и пугающее зрелище – вот что такое шторм! Две стихии: вода и небо – сливаются в жестокой схватке, когда задира ветер будит море. Свистит ветер, подзуживая волнам. Водяные валы становятся все шире, выше и настойчивее.

Свежеет ветер, меркнет ночь, А море злей и злей бурлит, И пена плещет на гранит – То прянет, то отхлынет прочь.

Всё раздражительней бурун; Его кипучая волна Так тяжела и так плотна, Как будто в берег бьет чугун.

Как будто бог морской сейчас, Всесилен и неумолим, Трезубцем пригрозя своим, Готов воскликнуть: «Вот я вас!»

Афанасий Фет.

Я закрыла глаза и стала разговаривать с ветром. Я говорила, что он могуч, что может перемещать по небу тучи, поднимать волны в океане. Но в то же время он может быть ласковым, лаская цветы в поле, или играя листочками на деревьях. Что он может быть добрым, пригоняя дождевые тучки на поля, чтобы напитать землю живительной влагой. Что он дарит прохладу в солнечный жаркий день людям и животным. Что я видела, как он играется листьями, когда они лежат на земле, поднимая их в воздух и мягко опуская, или заставляя плясать танец, известный только ему. И просила, чтобы он уменьшил свое буйное веселье с водой, чтоб стихли волны, которые вот-вот могут опрокинуть корабль. Просила, чтобы он помог доплыть в целости и сохранности всем нам до земли.

30

Я уже еле стояла, и если бы не Гордей, я давно уже упала.

Ветер стал стихать, как будто появилось какое-то пространство только для нашего корабля. Подул лёгкий ветерок, который наполнил наши паруса, и корабль плавно поплыл вперёд. Где-то вдали ещё громыхал шторм.

Гордей взял меня на руки и занёс в палатку. Я уже ничего не видела, я просто уснула.

Я не знаю, сколько спала, но проснулась в хорошем настроении. Моя морская болезнь отступила. Я улыбнулась. Детей не было, но слышался их смех. Я оделась и вышла на палубу. Было солнечно, море спокойными волнами бились о борт. Паруса были надуты ветром и тихим шелестом радовались ему.

– Мам, смотри, а там рыбки, – закричали дети. Я подошла, и посмотрел за борт. Вода была прозрачная, и были видны стайки рыб. Я обняла Аниту, которая стояла рядом. Лиса была на руках Гордея. Он улыбался.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовался он.

– Прекрасно. Болезнь отступила. Я хоть могу что-то делать, – улыбаясь ему, ответила я.

– Ничего не надо делать. Мы всё сами сделаем, – ответил капитан, проходя мимо. – И мы благодарим ведунью, которая нас спасла. А то я уже Единому стал молиться.

– Ну, вот и хорошо, что хорошо кончается.

Я подошла к Гордею и хотела взять Лису, но он привлёк меня другой рукой к себе.

– Ты у меня необыкновенная. Я хвалю богов, которые помогли мне встретиться с тобой.

Мы плыли ещё два дня и вскоре увидели берег. Ну, вот и закончился наш морской круиз. Корабль причалил к берегу, и мы тепло попрощавшись с командой, спустились на землю. Нас уже ждали. Погрузив на подводы наши вещи, тронулись в путь. Через некоторое время подъехали к поместью. Поместье имело непрезентабельный вид. Видно, что им никто не занимался. Да, работы много. Самое главное, денег на всё бы хватило. Без них, родимых, никуда. Ну, что ж, смотрим, анализируем, думаем и воплощаем.

На пороге стояла немолодая женщина. Она улыбалась и поспешила к нам, как только мы слезли с повозок.

– Мам, это Елена, моя жена. Это дед Иван. А это мои дети: Кирей, Евсей, Ераст, Добрава, Любава, Яна, Аника и Василиса, – представил он нас. – А это моя мама Орелия.

– Я вам так рада. Наконец то, вы приехали, – со слезами на глазах, она начала обнимать всех.

– Ой, деточки, совсем устали. Такой долгий путь проделали. Пойдемте скорее, устраиваться будем, помоетесь, покушаете, отдохнете, – и она заторопилась в дом. Мы пошли следом. Нам отвели комнаты. Мальчики разместились в одной комнате. А для девочек подошли две смежные комнаты. Все они были недалеко от нашей спальни. Деду досталась комната рядом с мальчишками. И самое главное в каждой комнате была ванная с горячей водой. Вот это мне было сюрпризом. Я хотела вымыть Лису, но она сказала:

– Сама. Меня няня помоет.

– Ах, ты моя самостоятельная. Аники тоже надо помыться.

– Мам, мы им поможем, – это уже вступили в разговор старшие.

– Ну, хорошо, – сказала я и пошла, принимать ванну.

Вскоре я зашла за детьми, и мы спустились на ужин. Стол был уже накрыт, мы сели и стали кушать. Мне было непривычно, что мне подавали блюда и обслуживали. Это неудобство, заметила и у детей. Да и к такому мы не привыкли.

– Елена, надеюсь, вы хорошо доплыли. Как вам море? – спросила Орелия.

– Море– прекрасно. а вот поездку я провела как овощ. У меня морская болезнь, всё плавание было, – с улыбкой ответила я.

– Ну, вообще, не всё время. А только два дня, – ответил Гордей. – А потом всё прошло.

– Мне, тут служанки сказали, что вы попали в шторм. Слава Единому, что вы доплыли в целости.

– Это благодаря Елене, она усмирила шторм, – сказал Гордей.

– Как так? – удивилась Орелия.

– Она ведунья, – с любовью глядя на меня, промолвил Гордей.

– Ох, деточка. Какая радость. У нас, ведуньи уже лет триста не было. Тебе цены нет. Гордей, ты её одну никуда не пускай. Хотя никто не сделает тебе зла, но поберечься надо, – она с таким восхищением смотрела на меня, что мне неудобно стало. Гордей засмеялся и обнял меня.

Дед Иван.

Минуло два века, как я попал в этот мир. Если бы не моя Дуняша и её мать, я бы не знал, как бы устроился в этом мире. Хоть в этом повезло. Тихая, добрая девушка. Сначала я женился, потому что мне некуда было идти. А затем я полюбил её всем сердцем. Она не перечила, спокойно говорила, если что не так, рассказывала обо всем, что знала. И помогала мне принять этот мир. Вот так, постепенно, она заняла моё сердце. Я иногда с любовью наблюдал, как она хлопочет по дому, как ставить в печь хлеб или пироги, и всё это с улыбкой и с какой-то душевностью. После работы, я садился на скамью около дома, полюбоваться тихим вечером, послушать птиц, которые готовились ко сну, и, как шелестит листва от лёгкого ветерка и подышать ароматом от цветущих цветов и трав. В такие минуты она садилась рядом, и, положив голову мне на плечо, прижималась ко мне, даря радость и любовь. В такие минуты я был благодарен тому, кто перенес меня в этот мир и подарил такое счастье. Одно омрачало, не было детей. За что невзлюбил её сосед, мне не ведомо. Но чтобы её оградить от этих слухов, мы решили покинуть это место.

Долго мы прожили с ней в любви и согласии. Но её срок пришел быстрее. И вот я остался один. Что греха таить, посматривал я погодя на вдовиц с детьми, но ни одна не могла сравниться с Дуняшей. Не лежала душа. Так я и остался бобылем.

Одно время хотел уехать, всё мне напоминало о ней, но меня остановила ведунья. Я воспрял духом, может, я найду себе ту, которая хоть чуть– чуть будет походить на мою первую любовь. Но мне судьба подкинула совсем другую семью. Когда я увидел Елену, что– то в сердце ёкнуло. Всем видом, разговором, поведением, она не походила на всех этих женщин. Что-то в ней было не от мира этого. А когда она сказала:

– Оформляем. Я беру вместе с вами, – я улыбнулся и понял, про кого мне говорила ведунья.

А когда она назвала дедом, меня обдало таким теплом и заботой, что я решил ей помогать во всём и быть ей опорой и семьей. Когда она сказала, что тоже из другого мира, я понял, отчего она так не похожа на всех.

Когда в дом постучался и вошел воин, я сразу понял, это тот, кого она назвала “ожиданием”. Я его встретил, он представился Гордеем и попросил позвать Елену. Её не было дома, и мы потихоньку разговорились. Я спросил его, зачем она ему, и он честно ответил, что приехал за своей женой и хочет её отвезти к себе домой.

– А,она знает, что уже твоя жена, – с улыбкой спросил я.

– Нет пока, но это поправимо, – улыбнулся он.

– Ты на неё не налегай, она женщина с характером, – предупредил я его.

– И, это я знаю. Вот поэтому она и в душу запала, – с нежностью ответил мне.

Мы разговорились, и он немного рассказал, почему его не было так долго, хотя он обещал её найти через год. И тут появилась она, и я увидел, что всё же, не смотря не на что, она надеялась его увидеть. Она замерла у двери и прислонилась к косяку. Я тихо ушел, пусть поговорят. И вдруг он привел её к нам, посадил, вынул меч и произнес клятву. Ну, что ж, дед, придётся тебе опять быть одному, подумал я.

Когда решили они собираться, Елена категорично сказала, что без деда не поедет ни куда. Я не хотел им мешать налаживать свою жизнь, но душа моя ликовала. Не забыла, приняла полностью в свою семью. У меня на лице выступила скупая мужская слеза.

Ну, что ж, будем собираться, знать, пришла пора менять свою жизнь, ну и место.

Мы доехали до моря, и я был в восторге от него. Никогда не видел море. Была у нас речушка, но это не сравнить. Мощь, необъятность, красота. Сначала мы плыли спокойно и все наслаждались видом прекрасных волн, только Елена лежала, у неё, оказывается, морская болезнь. Ну, пусть полежит, а то все хлопочет и хлопочет, всех накорми, за всеми присмотри. Но потом начался шторм, и я уже думал, что это последние мои часы. Но Елена поднялась, и они с Гордеем вышли на палубу. Вскоре море утихло, и я, и все, вздохнули с облегчением. Вот, какая, у меня дочка!

Дальше было спокойно, и вскоре мы были уже на суше, погрузились и отправились в дом Гордея. Когда я увидел это поместье, понял, дел много. Ну, что ж, скучать мне будет не досуг. Нас встретила женщина. Орелия, мать Гордея. Когда он меня знакомил, я увидел её глаза, такие же зеленые и лучистые, как у Дуняши. У меня сердце пустилось вскачь, как говорила Елена, когда волновалась. Эх, Иван, где твои молодые годы. Запали мне её глаза в сердце, запали.

Мы разместились потихоньку, стали обустраиваться. Я обошел поместье и вскоре уже знал, что подремонтировать, что снести и заново строить надо. Мне в этом помогал Кирей и Ераст. Евсей тоже без дела не сидел, быстро в кузню устроился. Хорошие и работящие получатся из них, глава семейства.

Каждый день я видел Орелию. Вскоре я уже искал её глазами. И в моем сердце стала зарождаться любовь. Может и про это тоже ведунья говорила, и я ещё смогу быть счастлив с этой женщиной. Вот никогда Дорофея не говорит полностью. Всегда с намеками. Значит, в её послании было и та семья, которая сейчас есть и эта, которую я могу ещё создать. Да, Иван, губу раскатал. Забыл, сколько годков тебе. Только мои годы останавливали меня от решительных шагов. Но проходило время, а сердце звало что-то предпринять.

31

Елена

И мы снова стали обустраиваться на новом месте. Надеюсь, в последний раз.

Я занялась хозяйством, погоняла служанок, и уже в доме было чисто. С кухней мне помогла Яна. Не смотря, что ей восемь лет, она нашла общий язык с поварихой, и стала ей помогать, делясь с ней рецептами. Евсей сразу же в деревне нашел кузню, и вовсю там стал работать с кузнецом. Кирей с Ерастом помогали деду по хозяйству. Тут и починить, и построить что-то надо. Гордей уезжал по делам, навещая села и города, которые были прикреплены к нам. Добрава и Любава занялись своим любимым делом. А наша нянька возилась с Лисой. Иногда я испытывала неловкость, когда глядела на них. Вот скинула дитё на ребенка. Но я старалась почаще освобождать её. К заботе о Лисе, подключилась и Орелия. В такие минуты Анита убегала к старшим сестрам и училась у них.

Надо всё же проехать по деревням и посмотреть, чем заняться, и постараться поднять их. Если уж поместье в таком виде, то и деревни в удручённом состоянии. Орелия потихоньку мне всё рассказала, почему все так запущено.

– Гордей. Я хотела бы проехать по деревням. Посмотреть, может свежий взгляд увидит то, что не видит твой, – с улыбкой сказала я, когда Гордей приехал. Он уже освежился, но вид был измученный и уставший. Он прилег на кровать.

– Милая, зачем это тебе? Твоё место здесь, в доме. Ты, я вижу, взялась за него и сделала много. Иди ко мне, – сказал он устало. Я подошла, провела рукой по мокрым волосам.

– А, как ты хочешь поднимать земли? Надо что-то придумать, что у других нет, – говорила я, а он в это время нежно целовал меня. Дальнейший разговор был бессмысленным.

– Завтра прибудут учителя, и будут обучать вас всему. И особенно военному делу, – сказал Гордей после завтрака.

– Зачем мне военное дело? Я буду кузнецом, – сказал Евсей.

– Ты лорд и обязан быть хорошим воином, – уже жестко сказал муж.

– Я, не лорд. И воином не хочу быть, – с вызовом ответил Евсей.

Я посмотрела на Гордея, он сердито смотрел на сына, ложка в руках погнулась. Ну, здравствуй, первая ссора. Я положила свою руку на руку Гордея. Он вздрогнул, опрокинул стул и быстро вышел. Я вздохнула и встала.

– Всё будет хорошо, – улыбнулась я всем, и пошла за Гордеем. Он метался по комнате.

– Он возражает… не хочет быть лордом…я, его заставлю…

– И, как? – грозно спросила я. – Выпорешь, привяжешь, голодом морить будешь, или у тебя ещё есть что-то в арсенале? – Мой голос стал стальным, глаза потемнели. Поднеси ко мне спичку, сейчас, вспыхну факелом. Он удивлённо посмотрел на меня. С него как бы сошло затмение. Я его ещё не видела в ярости, а это меня разочаровала.

– Пойми. Мы всю жизнь защищаем свои земли. И каждый отец хочет, чтобы его сын не был слабаком, и мог защитить своё. И с детства нас воспитывают воинами, – уже примирительно говорил он.

– А ты пойми, их. Они росли в других условиях. Для них в первую очередь было важно, чем кормить семью. Приобрести ремесло. Ты видишь, сколько им лет, а они уже много чего могут делать. Скажи, сынки– воины могут это делать? – не убавляя голоса, задала я вопрос ему.

– Нет, – глядя на меня, сказал он.

– Я тебя понимаю, но этот вопрос быстро не решишь. Евсей может быть отличным кузнецом и неплохим воином. Так же и Кирей. Дай им шанс выбора. Пусть один день возятся со своими делами, а другой занимаются с учителями. Тем более вы с детства держали оружие, а им придется с ним только знакомиться. А там небесам виднее. Может они, и пойдут по твоим стопам, но будут разбираться неплохо и в другом.

На такой примирительной ноте мы и закончили. Гордей позвал сыновей и поговорил с ними. И они согласились обучаться. Но отстояли свое право заниматься любимым делом.

32

– Дочка, я всё смотрю на часы. Не дашь ли их хорошенько внутри рассмотреть, – как-то раз предложил мне дед.

– Только внутри ничего не трогать, – наказала я.

– Неа, мы легонько, с Киреем, посмотрим, а там может, что и получится.

Дед очень уж грезил техникой из нашего мира, всё расспрашивал, и наконец, добрался до моих часов. Они у меня механические, заводные. Может, и правда получится. Можно первое время попробовать сделать настенные часы. Что я им и предложила, и скрепя сердцем, отдала часы. Они ушли к себе, осторожно неся часы в руках.

Гордей всё же взял меня в следующую поездку. Мы объездили несколько деревень, везде разруха. Нужно строить дома и помогать со скотом. В одной деревне я узнала, что есть хороший древодел, вот я его и сманила в поместье. Так что, будут у нас новые кровати, игрушки. Пока начнём с этого, а дальше ещё придумаем, что воплотить в жизнь. Приехав домой, я села записывать, что я увидела, и сразу рядом писала, что можно изменить.

В одной деревне, увидела заброшенный сад. Если там собирать фрукты и перерабатывать их, то можно сделать и пастилу, и повидло, соки. Для этого надо ещё посадить деревья.

В другой деревне– можно выращивать коров, и их продукцию можно поставлять в близлежащие города.

В другой– близко лес, можно наладить производство древесины, и мебели.

Вот такие выкладки я и предоставила Гордею. Он посмотрел их и одобрил. Так мы постепенно стали наводить порядок. Приехавший древодел, подобрал себе людей, и скоро наши игрушки стали развозиться по всему Готшеру.

В одно прекрасное утро я почувствовала себя плохо. Я прислушалась к себе и поняла, что жду ребенка. Хотела сказать Гордею, но передумала. Мне надо было съездить в деревню, где заболели животные. И я решила сказать эту новость, после поездки. Мы выехали: я, в карете, и моя охрана из пяти человек.

Мы уже подъезжали к деревне, как нас остановили вооруженные люди. Я вышла поглядеть на смертников. Мне навстречу спустился с коня воин лет сорока, темные волосы, заплетённые в косу, волевое лицо и обворожительная улыбка.

– Приветствую, ведунью. Меня зовут Харальд Ленгон. Я предводитель гиретов,

Скажите своим людям не дергаться и все останутся живы.

Я дала знак воинам не двигаться.

– И, что делает предводитель гиретов так далеко от дома? Заблудился? – холодно спросила я.

– Что ты. Я тебя жду. Если поедешь со мной добровольно, то твои воины не пострадают, – с такой же обворожительной улыбкой, он протянул руку.

– А, где гарантии, что они останутся живы? – спросила я.

– Мое слово, – и улыбка исчезла с его лица.

Вся моя охрана была под прицелом, любое движения, и они будут мгновенно убиты. Я понимала, что моих сил может не хватить на борьбу с ними, и я могу быть повинна в их смерти. А этого я не могла допустить.

– Хорошо, я согласна. Отпустите их.

– Бросьте оружие и уезжайте, – скомандовал Харальд.

– Ребята, я прошу вас сделать, так, как говорят. Со мной будет всё в порядке. Это мой приказ.