Текст книги "Небесам виднее (СИ)"

Автор книги: Ярина Рош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

18

И вот к полудню мы подъехали к городу. Проехали ворота. Все заплатили за въезд. Я хотела тоже заплатить, но мне не дали этого сделать.

– Я с тебя так много взял, ты уж прости меня. А ещё ты спасла Георга, тут тоже моя вина, – твердо сказал Анисим. Я кивнула, и мы тронулись. Только Гордей остановил нас. Он подошёл ко мне.

– Через год, я найду тебя. Желанна, ты мне, – припечатал он, глядя мне в глаза.

– За год, много чего может произойти, – ответила я, разглядывая его лицо.

– Жди, – и он отошёл.

И что это было? Признание в любви? Ладно, это всё потом, сейчас надо найти сестру. Мы отъехали немного, и я увидела стражника.

– Любезный, Вы не подскажите, как найти шорника Гояра?

– Странная, я что, всех должон знать? Езжай по этой улице, до развилки, затем направо, там ряд шорников. Подскажут, – угрюмо ответил он и зашагал дальше. Доехали мы до улицы шорников или ряд так называемый. Спросили про Гояра, нам показали дом, и вот мы подъехали к нему. За невысоким забором приютился домик в два этажа. Сделанный из брёвен, а вот фундамент из камня. Крыльцо, небольшие окна, крыша покрытая, тёсом. Я спрыгнула с подводы и толкнула калитку. Во дворе никого не было.

– Есть, кто в доме? Хозяева! – крикнула я. Я уже собиралась подойти к двери, но она открылась, и из неё показалась старуха. Она с трудом спустилась с крыльца.

– Чё надо? – нелюбезно спросила она.

– Мир вашему дому. Мне Гояра или Елю увидеть, – спокойно ответила я.

– Нет их, – со злостью ответила она.

– А, где их найти?

– На том свете, – ехидно прозвучал ответ.

– А, ты кто? – задала она мне вопрос.

– Я её сестра. Муж помер, а они с Гояром клятву о помощи друг другу давали.

– Вот, иди к Гояру. А я никакой клятвы не давала. Иди отсель, – ещё больше злясь, говорила она.

– Ты старая совсем ополоумела. Сноху своими придирками довела, а сейчас тебе помощь предлагают, а ты все выкобениваешься, – прозвучала отповедь от старичка, наблюдавшего наш разговор.

– Тебя не спросила, козла старого, – прокричала она и пошла в дом. На крыльце всё это слышали трое детей, наверное, дети сестры. Я развернулась и пошла к подводе. Вот к этому я была не готова.

– Ты, дочка, на неё не гневись. Она смолоду такая вредная была. А ты, я вижу, издалека. Ты вот что, езжай в таверну к Мотрене, она приютит и подскажет, если что, – с пониманием подсказал дедок.

– А,таверна, как называется?

– Так и называется, у Мотрены, – с улыбкой ответил он. – Езжай до развилки и вверх, там увидишь.

– Спасибо.

– И вас, спаси бог.

Мы поехали в молчании. Все были ошарашены такой встречей. Я вообще в прострации. Да, я думала обо всём, но к такой ситуации не была готова. Понимала, что едем к чужим, но на элементарное сочувствие и помощь рассчитывала. И что же делать? Придется, или снимать дом, или покупать. Ну, что ж, будем надеяться на лучшее. Плохое уже случилось.

Мы подъехали к таверне. Заехали во двор, площадь у таверны была большая. Мы поставили подводы, и я пошла в таверну. Внутри была почище, чем в кабаке. Но солома была раскидана по полу. Я спросила Мотрену. Ко мне из кухни вышла дородная женщина. Одета в синюю юбку, белая вышитая кофта, фартук, на голове платок. Ох, как хорошо, значит, дресс– кода на одежду нет.

Или здесь город и уже в одежде есть изменения. Она посмотрела на меня и улыбнулась.

– Что, издалека? Никодим прислал?

– А, вы откуда знаете?

– Он всех ко мне присылает, кому помощь нужна.

– Мне тоже нужна, – улыбнулась я.

– Давай, присядем, попьем взвару и поговорим ладком.

Принесли взвар, я отхлебнула его и стала рассказывать.

– Издалека, мы. Пять дней ехали к своей сестре. Мужья наши давали клятву о помощи друг другу в беде. Только сестра с мужем померли. Мать Гояра не приняла нас, выгнала. Теперь мне нужен дом, или снять, или купить. Подскажи, – рассказала я.

– Знаю, я её, вредная старуха. Ведь еле дышит, а всё вредничает. Тут болезнь была в городе. Гояра первого не стала, так старуха, как с цепи сорвалась. Всё сестру твою упрекала, мол, лучше бы ты ушла, чем сынок. Ну, она вскоре тоже вслед ушла. И осталась, она с детьми. Лавку продала, вот на эти деньги и живут. А зря она тебя не пустила, ей бы помощь была. А для тебя это лучше, с ней тяжело ужиться. Ты сейчас устраивайся у меня. Коней отведем на луг, он недалеко. За сохранность всего не бойся, воров нет. У меня строго. Лучше купить тебе дом, снимать, это не дело. Я сейчас отправлю Аглаю, она список принесет, домов, какие на продажу, – сказала Мотрена.

– Спасибо. Сколько стоит ночлег и всё остальное? – с интересом выслушав эту добрую женщину, спросила я.

– С тебя три медяшки возьму.

Я достала деньги и отдала пять.

– А, ты не жадная, – со смехом сказала она и взяла деньги.

– Пошли, все покажу.

Я пошла вслед за ней и думала, что эти две медяшки не от доброты, а от нужды. Мне её помощь, ох, как нужна. Ну, вот, свет Елена, и до взятки дожила. Нет, это будет предоплата за оказанные в будущем услуги. Я вздохнула и с легким сердцем продолжила путь.

Нам дали комнату, где была широкая кровать. Мотрене уже сказали, что я с детьми. Я взяла ключи и спустилась к детям. Там уже Кирей распрягал коня с мужичком. Коза стояла рядом.

– Кирей отведёте живность, и поднимайся к нам, дверь на втором этаже первая справа, – сказала я, и мы с детьми пошли наверх. Ераст увязался за Киреем. Кто сомневался, куда старший, туда и младший. Мы зашли в комнату, вскоре принесли лохань(Лоханка или лохань – это деревянная посуда круглой или овальной формы, которую использовали для различных хозяйственных нужд. Чтобы емкость получилась легкой и влагоустойчивой, умельцы-бондари брали для изготовления лохани древесину ели и сосны.) Принесли горячую воду, и я стала купать, сначала самую маленькую. Она с удовольствием плескалась в воде, а её развлекали Добрава и Анита. К концу помывки мы все были мокрыми.

– Мама, исе хочу, – просила она.

– Хватит, а то вода остынет и твоим сестрёнкам придется мыться в холодной воде, – ласково говорила я, вытирая её.

– Дочи, мойтесь.

– Мам, а ты?

– Я после, ещё мальчишек мыть.

Тут зашла Мотрена.

– Ух, кто это у нас такой чистенький? – с улыбкой говорила она и протягивала руки к Лисе. Та посмотрела на нее и спрятала у меня на груди своё лицо.

– Ой, спряталась, – и послышался смех.

– Ты, если что, скажи, ещё воды принесут. Вам с дороги помыться надо, вон вас сколько. Вот три адреса, завтра можешь сходить. Дорогу расскажу. Может, подберешь себе дом, если нет, ещё возьмем адреса, – улыбаясь, говорила она, потрепав Лису по голове.

– Спасибо большое.

Она кивнула и ушла, Через некоторое время пришли мальчишки. И тут же постучали. Я открыла дверь.

– Нам бы воду, вынесть и горячую ещё принесть, – сказали два мужика. Я пропустила их. Они взяли бадью и вынесли её, через некоторое время, принесли и то и другое. Мальчики помылись быстро и залезли на кровать. Я взяла ширму, загородилась и залезла в лохань. Да, где же ты, моя ванночка. Как я скучаю по таким маленьким удобствам, которые там воспринимались как обыденность. Ладно, хватит мечтать, уже ничего не исправишь. Я быстро ополоснулась, оделась в чистое бельё, и, взяв Кирея, спустилась за едой. Взяли кашу с овощами, булочки. Сходила и подоила козу. Есть что попить.

Принесли мой матрац, второй дала нам Мотрена, и дети, уставшие в дороге, легли спать. Девчата легли на кровать, а я с мальчиками на полу. Вот и прошёл первый день нашей новой жизни. Жизнь началась с чёрной полосы. Надеюсь, завтра будет лучше. И в голове завертелась песня.

Птица счастья завтрашнего дня Прилетела, крыльями звеня… Выбери меня, выбери меня, Птица счастья завтрашнего дня. Сколько в звёздном небе серебра! Завтра будет лучше, чем вчера. Лучше, чем вчера, лучше, чем вчера. Завтра будет лучше, чем вчера,…

Вот под эту песню я и заснула. У нас только надежда и осталась. Утром я проснулась от солнечного лучика, скользящего по полу. Было ещё рано, но я встала, умылась и пошла в низ. Мотрена была уже на ногах. Она мне рассказала про адреса. Плохо, что они были разбросаны по городу. Придётся побегать. Дома здесь стоят от одной золотой монеты и выше. Всё зависит от места, сколько земли, какой дом. В наследство нам досталось: семь золотых, девяносто серебряных и шестьдесят медных монет. Это очень хорошие деньги. Когда Мотрена спросила, за сколько я могу купить дом, я ей назвала одну золотую монету. Не надо ей знать про все деньги. Хоть и хороший человек, вон как мне помогает, но бережёного и бог бережёт. Всех накормила, и мы с Киреем, пошли смотреть дома.

Первый дом нам не понравился. Он был очень далеко от центра, у чёрта на куличках. Не огорожен полностью, можно заходить с трех сторон и ни какой преграды. Сзади дома проходила дорога, и там проезжали обозы. Шумное место, оно лучше подошло бы для харчевни. И путник отдохнет, и лошади.

Второй дом был какой-то неухоженный. Сам маленький, комнат мало. Тут можно жить только одному человеку, а у меня семья большая.

Третий дом, был хорош. И двухэтажный, большой двор и огород. Уже хотела договариваться, но что-то меня останавливало. Ну, не лежит душа к нему. Сказала, что подумаю. Так что вернулись мы ни с чем. Мотрена ещё дала три адреса. Только третий с условием продается. Хозяин остается жить в нём. Вот странный человек, зачем продавать тогда?

19

На следующее утро мы с сыном опять пошли смотреть дома. Просмотрели два дома, но не моё. Интуиция вопит, не брать. Так я буду искать долго дом. Решила утром пойти посмотреть дом с сюрпризом.

И вот мы у этого дома. Забор сразу отличался ото всех. Фундамент забора был каменный, а верх плетёный. Точно так же, как мы загородку делали для козы. Но это плетение плотное, и не видно, что внутри. Ворота деревянные, добротные, и калитка. Если всё основательно сделано и внутри, сколько он запросит? Ну, точно не золотой. Я постучала в калитку. Тихо. И тут я увидела верёвочку и дернула. Дверь отворилась. Я улыбнулась. Как в сказке, “ дёрни за веревочку, дверь и откроется”. Мы вошли. Нам на встречу шел седой мужчина. Стариком его не назовёшь, походка была бодрой. Но, видно уже в годах.

– Доброе утро. Вы продаете дом? – спросила я.

– Доброе. Продаю, только условие, знаешь? – с хитринкой в глазах спросил он.

– Да. Можно всё посмотреть?

– Почему нельзя. За догляд деньги не возьму, – с улыбкой ответил он.

– Двор, сама видишь, небольшой. Но две подводы уместятся. В доме шесть комнат, внизу ещё одна есть. Тут сарайка для живности, а там– огород.

Мы прошли двор, он весь мощёный, за домом огромный огород. Рядом с домом, ещё постройка.

– А, это что?

– Так, баня.

– Баня? – у меня от его ответа перехватило дыхание.

– Так там моются…,– начал он.

– Сколько, просите за дом? – с радостью в глазах спросила я.

– Так, три золотых, – он с интересом глядел на меня.

– Оформляем. Я беру вместе с вами, – твердо сказала я.

– А вдруг я старик вредный?

– У меня пятеро детей. Ещё не знаю, кто кому надоест, первый. У нас шумная семья, – со смехом сказала я.

– Ну, хоть под старость лет услышу детский смех в этом доме. А всё-таки, почему купила задорого? – поинтересовался он.

– Меня покорила баня. Надеюсь, она работает?

– У меня всё работает.

– Мам, а что за баня, – спросил Кирей.

– Сынок, ты не представляешь, как хорошо мыться в бане, да еще с веничком. Лепота, – мечтательно проговорила я.

– Ну, что идём в городской дом, там и оформим, – предложил мужчина.

– Меня Елена зовут, а вас, как по батюшке? А то идём куплю-продажу совершать, а имён не знаем.

– Кличут Иваном. Пошли, сейчас в раз успеем, а то главу потом не найдём.

И мы пошли в городской дом, до мэрии они ещё не доросли. Оформили мы быстро, что и странно. Иван сказал, что Единый помогал. Продажа так быстро не делалась. Ну вот я хозяйка дома, да ещё с баней. Мы с сыном пошли за детьми, а Иван сказал, что пойдёт натопит баню. Мы, мол, с дороги, надо всю усталость и смыть, вот попаритесь и жизнь веселее будет казаться. До таверны я всё улыбалась, и настроение поднялось в предвкушении бани. Что не делается, все делается к лучшему.

Мы собрались, я оставила ещё три медяка Мотрены. Она была довольна и говорила, что если чего, поможет. Я ей сказала, что купила за один золотой этот дом. Она удивилась, но ничего не сказала.

И вот мы уже заезжаем в свой дом. Иван открыл ворота, помог поставить повозки. Пока я с детьми выгружалась, он с Киреем распряг лошадей. Вот, что значит в семье мужчина. Они отвели коней на огород. А мы пошли смотреть и выбирать комнаты. Мы поднялись на второй этаж. Добрава с Анитой сразу заняли комнату. Она была шесть на шесть (мерила шагами). Тут девчата будут спать. Пока комната была пустая. Я выбрала другую комнату, около лестницы. Эта была такого же размера. Здесь я буду с Лисой. Для мальчиков выбрали комнату напротив девичьей. В принципе, комнаты все были одного размера. Пока набьем мешки травой, а потом будем делать кровати. Много чего надо в комнату. А самое главное– надо продукты. Пока дети таскали одежду наверх, я пошла в кухню, приготовить что-то на ужин. Поставила корзину, которую готовила для домового. Положила угли в печь. И сказала: ” Домовой, вот и наш дом. Будь хозяином. Если есть другой домовой, вы уж договоритесь. Никого не обижу”.

Продукты мне помог сгрузить Иван. Я поджарила вяленое мясо с луком. Срезала верх у тыквы, вынула косточки. На низ положила мясо, насыпала крупы, посолила, залила водой и поставила в печь. Сделала две такие тыквы. Пока я готовила, отправила в баню ребят. С ними пошел Иван, показать и приглядеть за ними. Глядя на него, я думала, что мы уживёмся с ним. Чувствовала, что наш человек. Другой бы нам и не помогал, а этот и баню растопил, и помог с живностью, и мешки с продуктами принёс. Все же, почему в таверне не было бани? Ведь за это и можно было деньги брать. Да и у Хелены её не было. Вот так и текли мысли, пока готовила. Добрава разбиралась с вещами, Аника играла с Лисой. Вот пришли мои мужички. Румяные, чистенькие.

– Мам, как хорошо. Я так никогда не мылся, – с восхищением проговорил Кирей. А Ераст от мытья уже клевал носом. Распарился совсем.

– Давайте за стол, а мы теперь пошли мыться. Иван, садись со всеми, – скомандовала я.

Я подняла Лису, Добрава взяла чистое бельё, и мы пошли в баню. Мы зашли в предбанник.

– Раздевайтесь здесь. Вещи оставьте на лавке.

Когда я открыла дверь в парную, оттуда пошел пар.

– Мам, я боюсь, – сказала Анита.

– Не бойся, это просто пар, – и я взяла её за руку. Они с опаской зашли, но там пара было немного, и они успокоились. На лавке лежал веник. Я стала мыть Лису, а девчата с осторожностью стали мыться сами. Я помылась и сказала:

– Добрава, ложись на лавку, лицом вниз. Я тебя попарю веничком.

И я стала по очереди их обхаживать веничком. Сначала они были напряжены, но потом расслабились и уже с удовольствием хлестали друг друга веником.

– А кто меня веником приласкает?

– Я, я.

И они в две руки начали меня веником хлестать. А Лиса в это время сидела в лохани и с удовольствием плескалась. Мы с удовольствием помылись и вышли из бани. Было чувство легкости, умиротворения, очищения. Девчата были все красные, но довольные. Мы поели и все улеглись спать на полу. Надо срочно кровати.

Утром я, как обычно, встала рано. Надо приготовить завтрак, сходить на рынок и купить продукты. Ещё неплохо присмотреться и решить, как пополнять свой бюджет. Да и самое главное– посадки. Надо посадить в огороде, пока время позволяет. Дел очень много. Вот занесла нелёгкая, и приходится проживать жизнь заново. Жалею? Нет, не жалею.

– Дед, а как тут нанять людей, на вскопку земли, – увидев, что он зашёл на кухню, спросила я.

– Дед?

– Ой, прости. Не знаю, как сорвалось, – стала извиняться.

– А, мне нравится. Как будто семью приобрел, – с хитрецой сказал он.

– Ты, не против? – удивилась я.

– Елена, есть время поговорить?

– Сейчас кашу поставлю в печь, и поговорим, – с удивлением произнесла я.

– Ставь, ставь. Елена, ты сама, откуда? Вижу, ты нездешняя. Я имею в виду, ты не из этого мира, – с настороженностью начал говорить Иван.

– Что так сильно видно, – я стала волноваться. Я уж думала, притёрлась помаленьку и не так заметно.

– Я, вижу. Я расскажу тебе о себе. Родился я в Ярославской губернии. В семье нас было пять душ. Я третий. Когда началась война, мне было девятнадцать. Стали призывать в армию, и жребий упал на старшого брата. Жена старшого упала на колени и стала просить пойти мне на службу, за него. Он кормилец в семье, где пятеро детей. Вот я и пошел. И в первом же бою был ранен, а очнулся на лавке у знахарки. Сначала не воспринимал этот мир, казалось, что сплю или в бреду, мне это всё привиделось. Но потом стал привыкать. Она была не простой знахаркой, о таких говорят у нас ведьма. А здесь ведунья. Долго я болел, за мной ухаживала и её дочь. Тихая, спокойная девушка. Только замуж не брали, боялись знахарки. Что там у них произошло, что люди настороженно относились к ним, я не знаю. Думал я, думал, и женился на своей Дуняши. Идти мне некуда, мира не знаю, вот и приткнулся я к ним. Постепенно кузню себе поставил и стал кузнецом в этой деревни. Стал хорошо зарабатывать. Ну, хотя бы взять косу. Здесь была коса, которой косили, нагнувшись, горбушей называли. А я им нашу стойку(название косы) сделал. Так она быстро в обиход пошла. Соха у них была деревянная, я сделал из железа. Вот так мы и жили. Когда знахарки не стало, стали мы замечать косые взгляды в нашу сторону. И вскоре поползли нелепые слухи о моей Дуняши. А потом мне один человек сказал, что наш сосед себе мою кузню хочет. Вот он и распространяет слухи. Подумали и решили уехать. Вот так и оказались здесь, – с грустью рассказал он.

– Плохо одно, не было ребятишек. Дом строил на большую семью, а вот и не вышло. Вдвоем жили, – он вздохнул.

– А кузню продали? – задала вопрос.

– А, как же, продал. Я её сжег, да так, что там восстанавливать нечего будет, – расхохотался он.

Тут подошли дети, уже все проснувшиеся и голодные, как галчата. Мы прервали наш разговор. В этот раз я сделала кашу из гречихи с молоком. Хлеб намазала джемом, из тыквы, довезли, не испортилось.

– Надо бы сходить на рынок и купить продукты, а то уже всё закончилось. Ну, а как тут насчет рабочей силы? Нанять можно, – я опять о своем. Огород ждет, сеять пора, это запас наш на зиму.

– А, зачем нанимать. У меня плуг есть, лошадь есть. Сами вспашем, – ответил дед.

– Сходим с тобой на рынок, покажу, что и как, – и дед с удовольствием стал есть кашу.

20

И вот мы на базаре(здесь называется торг, торжок). Народу было много. Сюда приезжают торговцы и с других городов и сёл. Купить можно всё, были бы деньги. Меня интересовали продукты. Дед обстоятельно объяснял, у кого лучше брать. В конце концов, купили муки (взяла по мешку ржаной и пшеничной), крупы(по полмешка пшенной, гречневой, овсяной), пять кур с петухом. Дед сказал, что осенью можно дешевле взять. Мне же надо прикинуть, насколько хватит мешка муки на нашу семью, ведь запасы надо будет делать на зиму. Мясо было сейчас дороговато, но можно взять крупную партию, то дешевле. Купила кур под нож. Я их покупала со слезами на глазах. Дед, узнав причину, только посмеивался. Ну, городская, я.

– Ты, дочка, не волнуйся. Я сам всё сделаю, отдам уже готовую, – с улыбкой говорил он.

– Я тебя дедом называю, а ты меня дочкой. Не соответствует, название. Я тебе внучка, тогда, – успокаиваясь, перевела разговор.

– Дочка, дочка. Так и будем называть друг друга.

– А, сколько тебе лет?

– Мне-то… Двести лет, – и поглядел на меня, проверяя реакцию на его возраст.

– Ты у нас долгожитель, – посмеялась я.

Мы ходили по торгу, и я все присматривалась, что можно сделать, чего здесь нет. Сыра нет, йогурта нет, вязаных вещей почти нет, обуви, как у меня, нет…

Много чего нет. Даже посуда вся из глины, без глазури. За все покупки я заплатила сорок серебрянок. Это ещё хорошо, недорого. За две медянки, нам это всё привезут. Не стали гонять своих лошадок. Дед подсказал, что лошадок можно сдавать на подвоз, или в обоз, если, что с конем случится, то выплачивают стоимость коня. – А разве это выгодно? – удивилась я.

– Конь стоит пять серебрянок. Вот сколько ты отдала за обоз?

– Четыре серебрянки.

– Что ж так дорого?

– Решил с вдовы взять побольше, – посмеялась я. – Но зато, я за въезд в город не платила. Извинился за обман.

– Так, вот если конь сдан, то уже берется и за коня.

– Страховка, значит. Я смотрю, цены здесь какие-то неравные. Мы курицу взяли за медянку, а всё привезут за две.

– Ты, и не думай про цену. Считай, что медянка– это рубль, только нет полтины(половина рубля), нет гривны(четверть рубля). Всё на всё одна медянка.

– Интересно то– как. Если в серебрянке сто медянок, то каждый может купить коня, – уже с интересом спросила я.

– О, что б накопить на коня нужно ещё постараться. Да и содержать коня еще надобно, – ответил он мне.

– А в золотнянке сколько серебрянки?

– Сто, – рассмеялся он.

– Да, тут много чего нет. Но самое интересное, что они довольны, всем этим. Я слышал от купцов, что за морем, там всё по-другому и цены соответствуют. Они к нам редко приезжают, боятся продешевить. Так что развитие здесь идет очень медленно.

Я шла и думала, что раскатала губу свой бизнес построить. Примут ли они новое что-то или нет.

Мы проходили по рынку почти до обеда. А после обеда дед с Киреем стали пахать огород. Туда же убежал Ераст на подмогу. А мы с Добравой разложили мои семена и стали смотреть, что у нас есть.

– Так: огурцы, помидоры, кабачки…

– Мам, а что за кабачки?

– Это, как тыква, только вкус другой, и его, как тыкву, не начиняют кашей. Но очень вкусный. Его тоже тушат и солят на зиму.

– Перец. Посадим на пробу. Посмотрим, вырастет он сейчас или нет. Знаю, что его рассадой надо выращивать.

– А рассада, что это?

– Семена садят очень рано в ящик. Ящики эти держат дома до тепла. Растение немного вырастает, и его потом сажают уже в землю, – объясняла я ей.

А рядом сидела Анита с Лисой, она играла с ней, а сама тоже внимательно слушала мои объяснения. Пусть учатся, всё пригодиться.

– Так, петрушка, морковь, укроп, горох, капуста. Во, есть даже цветная. Тоже очень вкусная. А это что? Ромашка, хризантема, виктория. Я вроде это не покупала. А… мне же в подарок положили, за то, что много купила. Интересненько, семена виктории… Что ж, попробуем.

– Вот, это у нас с вами цветы. Посадим клумбу и будем любоваться на них. Только принцессе наказать надо, чтобы не съела, – с улыбкой сказала я.

– А это ягода, посадим, тоже вкусная.

– А, мы ягоды в лесу собирали, – со вздохом сказала Добрава. Я обняла её и прижала. Я всё задавала себе вопрос, что же им такого, сказала Хелена, что они приняли меня сразу. Хотя я и замечала грусть в их глазах. Но они ни разу мне не перечили, и никто не сказал мне, что я им не родная.

– Ладно, девчата, определились с посадками. Давайте приготовим, а то наши мужички скоро придут.

Дед дал нам мясо из своих запасов, и мы приготовили борщ на ужин. Пока мясо варилось, я взяла грабли и стали разравнивать землю. А вечером после ужина, уже я рассказывала о своем попаданстве. Дед с интересом слушал обо всех изменениях, что произошли на нашей родине. Очень сокрушался о войне. С большим интересом слушал о техническом развитии и всё расспрашивал о машинах и о ракете. Никак не мог понять, как это ракета полетела в космос. А я что? Я не инженер. Как смогла, так и рассказала. Много мы переговорили с ним и решили держаться вместе.

– Знаешь, мне о тебе уже как год назад сказала наша ведунья. Хотел я уезжать от сель. Друг сманивал к себе. Шёл я, и она вдруг меня останавливает и говорит, мол, чего надумал, а ей где остановиться. Ты поживи, придёт она к тебе, и семью обретешь, и всё о чем мечтал. Я думал, что женюсь второй раз, а выходит речь о тебе была. Ты когда сказала, что покупаешь дом вместе со мной, вот тут– то я и понял. О тебе говорила. И у меня теперь и семья есть, и внуков вон сколько. Есть, кому опыт передать.

Я после этих слов подошла к деду и обняла его, слезы выступили на глазах.

– Ну, ладно, ладно. Всё хорошо. Я всегда буду с тобой, – и с нежностью он обнял меня. Потом вышел из кухни и немного погодя вернулся.

– Вот. Покуда решили, как семья быть, бери, – и он положил мне мешочек.

Я взяла и высыпала на стол содержимое. Там были деньги.

– Не возьму, – я была ошарашена.

– Возьмёшь. Я тоже должон семье помогать. У меня тут кузня есть, я пока туда человека взял. Вот оттуда и деньги идут, – уже начал сердиться он.

– Я от чистого сердца, даю… И не возражай, а то рассерчаю.

Я посмотрела на деда, вздохнула и согласилась. Буду откладывать деньги, пригодятся.