Текст книги "После развода. Лучше одной (СИ)"

Автор книги: Яна Мосар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

 Глава 36

Марат

– Яра?

Стоит в дверях с таким лицом, будто не в кабинет директора влетела, а пришла лично мне смертный приговор зачитывать.

И все, что у меня до этого вяло шевелилось, моментально оживает.

Злость. Интерес. Тело.

Даже раздражение какое-то почти радостное.

Как банку с краской в мое бледное, замыленное утро забабахала.

Ну конечно.

Вот теперь все на месте.

– Ты что тут делаешь?

Зачем спрашиваю? Как будто и так не ясно.

– Работаю, Марат Алиевич, – цедит и переводит взгляд на Анжелу. – А вот вы что тут делаете?

Работает она.

Надо же.

А может, следит?

Ведьма.

Днем морозится от меня, утром пощечину дает, ночью… ладно, ночью не считается.

А сейчас стоит, глаза мечут искры, и ее явно колбасит от того, что увидела.

Что за херня.

То не подходи.

То не трогай.

То “вы непорядочный мужчина”.

А теперь ревнует?

– Маратик, – тянет Анжела и ведет рукой по груди, – почему она входит к тебе всегда без стука. Кто это?

– Это мой бухгалтер.

Яра дергает подбородком. Слышит. Конечно слышит. И бесится от этого ещё сильнее.

Не уходит мой бухгалтер. Чего-то ждет? Арррр!

– Что такое, Ярослава?

– Ну, если вам не интересно… что происходит, то…

– Подождать оно не может?

Смотрит в глаза.

Вот черт!

Выгнать бы ее! Но нет! Снова ведусь, дурак.

– Анжел, сходи пообедай. Я сейчас дело одно решу и спущусь.

– Марат… – надувает губы. – Только не долго.

– Иди, скажи, что за мой счет обед.

– Хорошо, дорогой.

Смеется и целует меня в щеку.

– Я тебя жду.

Ведет зубками по нижней губе.

Но сейчас это не заводит.

Анжела разворачивается и идет к двери, окидывая Яру взглядом с ног до головы. Таким женским, липким, оценивающим.

Яра в ответ складывает руки на груди.

Я встаю, обхожу стол.

Прохожу мимо Яры и закрываю дверь на ключ.

Никто из моего персонала не позволяет себе зайти ко мне в кабинет вот так, без стука. Кроме одного, которого я даже уволить не могу.

Щелчок замка звучит в кабинете слишком громко.

– Это ещё что такое? – разворачиваюсь и иду на Яру.

– Я вообще-то по делу пришла.

– Да? А ты по какому такому делу всегда ко мне приходишь именно тогда, когда я занят? Следишь, что ли, за мной?

– Что?

– Ты слышала.

Яра отступает назад.

Раз.

Другой.

Пока не упирается бедрами в край стола.

Вот тут и останавливается.

Я ставлю ладони по обе стороны от нее, тоже упираясь в стол, и нависаю сверху. Не касаюсь. Пока. Но расстояния там уже не остается.

Она задирает голову и смотрит прямо в глаза.

Злая.

Уязвленная.

Красивая, черт ее дери.

– Вы что, – шипит, – обвиняете меня в том, что я слежу за вами?

– Да.

– Нет.

– Да, Яра.

– А я сказала нет.

– Не зли меня.

– Я вообще-то работаю на вас и пришла рассказать...

– Ты работаешь в другом ресторане.

– Сегодня решила в этом.

– Именно в этом?

– Именно.

– Именно в тот момент, когда я сюда приехал?

– А я откуда знала, что вы сюда приедете? – вскидывается она. – Вы же по делам уехали. Очень, смотрю, деловые дела.

Ох ты ж.

Вот оно.

Слышу ревность. Чистую. Без бухгалтерии. Без прикрытия.

И меня это бесит так же сильно, как и вставляет.

– То есть ты не следила?

– Нет!

– Не следила, – повторяю. – Просто случайно оказалась здесь. Без предупреждения. Без звонка. Без стука. Опять.

– А у вас что на табличке написано: “Директор”? Я и пришла к директору.

– Ты пришла ко мне.

– Не льстите себе.

– Яра….

Она дышит чаще. Щеки уже не просто розовые – горят.

– Выбешиваешь, – говорю честно.

Больше даже, что стоит, прижатая к моему столу, злится, врет, что ей все равно, а сама готова была взглядом сожрать и Анжелу, и меня, и, наверное, весь этот кабинет заодно.

– Взаимно.

Ну все тебе. Будешь теперь отрабатывать ещё и другое.

Хватаю ее одной рукой за заднюю поверхность шеи, второй – за поясницу и дергаю на себя.

В губы эти, к которым нельзя без повода прикасаться, впиваюсь и всасываю.

Она дергается. Естественно. Ладонями упирается мне в грудь.

– Ты что творишь? – пытается вырваться.

– То, что давно хотел.

– Ты с ума сошел?

– Не исключено!

И целую снова. Жестче касаюсь ее языка своим.

И с тем количеством злости, которое у меня на нее скопилось за последние сутки, сжимаю ладонями.

Хочется ее придушить маленько, место показать, завалить куда-нибудь и наказать.

И за ее пощечину.

И за ее “вы меня использовали”.

И за ее “мне все равно”, когда, очевидно, что не все равно.

Она сопротивляется сколько может, а потом расслабляется.

И вот это уже очень плохо.

Потому что в тот момент, когда она отвечает, у меня внутри все срывается окончательно.

Скольжу с поясницы на живот, нащупываю пуговицу на брюках.

Щелчок пальцами и доступ ко всему телу получен.

– Марат Алиевич! – стук в дверь.

Отвалите.

Ещё стук.

Яра первая приходит в себя.

– Марат Алиевич!

– Уволен, – рычу на весь кабинет.

Яра отталкивает меня.

– Ты что себе позволяешь? – шипит, дыша так, будто только что марафон пробежала. – Я тебе не какая-то там!

И с размаху влепляет мне пощечину.

Голова у меня даже чуть в сторону уходит.

Опять.

Ярослава выскальзывает из рук и идет в сторону двери на ходу застегиваясь.

Провожу языком по внутренней стороне щеки.

Смотрю на ее растрепанные волосы. На припухшие губы.

На злость, стыд и то, как ее всё ещё колотит.

Хватается за ключ.

– Какая это “какая-то”? – кидаю в спину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ни хрена не понимаю. Или уже старею, или женщин возрастных мне не понять. Вот знал же, что с такими не надо связываться. Много знают, много думают, много понимают. Не вот эта побрякушка для секса под именем Анжела.

Стук в дверь повторяется.

– Марат Алиевич? Это срочно.

Щелкает замком.

– Внизу меня подожди.

– А я уволена, – открывает дверь и уходит.

– Да я не тебе!

– А я сама!

 Глава 37

– Ну и иди, царевна, – летит мне в спину, когда я вылетаю из его кабинета. – Все вы одинаковые!

Ах, одинаковые!

Сдерживаюсь, чтобы не обернуться.

Если сейчас обернусь, то вернусь, вцеплюсь ему в шею и придушу.

Сердце колотится так, будто я не из кабинета директора вышла, а сбежала с пожара.

Губы жжет, а на коже всё ещё ощущаются его руки.

Нормальный он вообще?

Вылетаю из ресторана и сажусь в машину.

Утром одна у него. Днем – другая.

И после этого он ещё смеет ко мне лезть.

Озабоченный придурок.

Нахал.

Бесстыжий.

Завожу машину и уезжаю.

И при этом целуется, зараза, так, что мозг отключается.

Осторожно веду машину, потому что руки до сих пор дрожат. А я, между прочим, не собираюсь разбиваться из-за мужчины, который считает нормальным пересаживаться с одной женщины на другую, как с машины на машину.

Не понимаю, что вообще происходит. Не хочу, чтобы он мне нравился. Не хочу снова зависеть от кого-то. Не хочу ни с кем быть. Одной в сто. Нет, в тысячу! В миллион раз лучше.

Но сердце почему-то до сих пор не понятно от чего стучит, как бешеное. Неужели от одного этого поцелуя с ним. Мне будто снова семнадцать и меня первый раз в подъезде зажали.

Домой возвращаюсь злая, нервная и распаленная до неприличия. Наливаю воды, сажусь за стол и раскладываю чеки.

Так. Надо переключиться.

Работа.

Никаких Маратов.

Никаких блондинок.

Никаких коленей.

Никаких губ.

Чеки, суммы, время, расхождения.

Так. Мой чек. Дата. Время. Сумма по меню. Сумма в счете. Оплата прошла.

И чужой чек. Почти случайно украденный из-под носа у милой семейной пары. Там я не уверена, что есть расхождения.

Но чую, что тут проблема. И выяснить окончательно все я смогу только в понедельник, когда придут выписки из банка.

Схема точно есть.

И Марату я теперь ничего не скажу. Плохо себя вел.

Когда все выясню, расскажу, конечно, трудовые отношения не должны зависеть от личных. А вот если личные это как раз и есть мои догадки, которыми я с ним делюсь.

Я берусь за уборку своей комнаты, кухни и коридора. Как никак живу тут.

Телефон звонит через два часа. Смотрю на экран.

Марат.

Желания отвечать нет, но это может касаться работы.

– Да.

– Ты где?

– Дома.

– Леха где?

– Не знаю. Я что, слежу за ним, что ли?

На том конце секунду тишина.

– Ясно. Я еду к тебе.

– Зачем?

– Затем.

– Очень содержательно.

– Собирай свою язвительность и припрячь ее подальше, я скоро буду.

И отключается.

Спустил нужду и возвращается.

Прекрасно. Бррр… сегодня он в мою постель не ляжет.

Это точно.

Что вообще себе позволяет?

Теперь я его ещё и ждать должна?

Уши тут же откликаются и начинают гореть.

Я уж думала, что после того перформанса в его кабинете он больше и не вернется.

Хожу по квартире, специально не переодеваюсь во что-то красивое. Леггинсы обычные черные, футболка, закрывающая попу и рубашку фланелевая сверху.

Эталон домашней уборщицы.

Лучше бы Алексей вернулся, чем этот. С ним я хотя бы понимаю, что мне делать и как себя вести, а с Маратом уже вообще ничего не понятно.

То кричит и посылает, то возвращается.

Но Марат возвращается раньше него. Заходит, как всегда, слишком большой для моего коридора и слишком спокойный для человека, которому я пару часов назад прервала секс.

Молча снимает куртку. Молча смотрит на меня.

– Зачем ты пришел? – складываю руки на груди и спиной упираюсь в стену.

– А что, разве наши договоренности отменены?

Вообще-то я уволилась. На словах. На деле нет, конечно.

– Ты же не думаешь, что я вот так по щелчку разрешу тебе уволиться и все бросить? Нет уж. Выполним договоренности, потом на здоровье.

Разувается и идет в ванную

– Ты зачем в кабинет мой ворвалась?

– По делу.

– Да ну? – моет руки.

– Представь себе.

– Ты была в том же ресторане, что и я. Ты что, следишь за мной? – выключает воду и вытирает руки полотенцем.

– Не слишком ли вы о себе высокого мнения, Марат Алиевич?

– Нормального я о себе мнения. А вот кто-то похоже ревнует, – выходит из ванной и идет на меня.

– А кто-то руки распускает, – пячусь от него.

– А кто-то и не сопротивляется.

Бам. Врезаюсь спиной в дверь нашей комнаты.

– Ау.

– Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты там случайно оказалось и уже не знаю какой раз мне оборвала секс.

Глаза у него темнеют.

Ох, ну все.

– Ничего я не хочу, – разворачиваюсь и захожу в нашу комнату.

Вот черт, когда это она уже “нашей стала”?

– Откуда тогда узнала, что я там, если не следила.

Все равно идет на меня. Я к балкону.

– Ела в ресторане и увидела тебя. Хотела поделиться наблюдениями, но тебе же важнее… потискать девиц.

– Тебя не касается, кого я тискаю.

– Вот и отлично. Тогда и меня не касается, почему ты ко мне утром лезешь, а днем у тебя на коленях уже другая.

Сказала.

И сразу захотелось самой себе заткнуть рот.

Марат медленно выдыхает.

Загоняет меня в угол возле балкона.

– То есть всё-таки задело.

Ещё шаг и преграждает пути отступления.

– Меня? – нервно усмехаюсь. – Не льсти себе.

– Яра.

– Пропусти меня, – упираюсь ладошками ему в грудь. – Что ты хочешь от меня?

– Я? Это ты меня хочешь.

– Совсем с ума сошел?

– Не исключено.

И я уже открываю рот, чтобы сказать ему, куда именно он может пойти со своими диагнозами, когда в замке входной двери снаружи скрежещет ключ.

Лешенька. Милый. как вовремя.

Марат отступает и идет в коридор.

Открывает сам дверь.

– Лех, ты? Ты где был? Что за вид?

Какая-то там движуха.

Выхожу к ним.

Леха вваливается в квартиру с таким видом, будто его сначала долго били, потом роняли, потом валяли в пыли, а под конец ещё и напоили сверху.

Щека красная. Куртка перекошена. От него тянет перегаром и сигаретами.

– Ты чего такой? – спрашивает Марат и усаживает на пуфик.

Тот швыряет ключи на комод и переводит на меня пьяный стеклянный взгляд.

– Ты! – смотрит в глаза. – Деньги за машину возвращай. Быстро.

– Что?

– Деньги, говорю, давай. Ты мне должна за машину.

Смеюсь от неожиданности.

– Ты сейчас серьёзно?

– Более чем.

– Ты пьяный.

– А ты трезвая? – орет он. – Дай мне мои деньги, и разойдемся.

Я уже открываю рот, чтобы отправить его по понятному адресу, когда Марат жестом показывает молчать.

– Ща все порешаем, Лех, – пошли на кухню.

Берет его под руку и ведет за стол.

Я за ними. Но Марат жестом мне показывает свалить.

Смотрю на его странную, жесткую собранность, которая появляется у него, когда он решает что-то за секунду.

Если сейчас начну спорить, будет только хуже.

На кухню к ним не иду, но стою за углом. Подслушиваю.

– Что у тебя случилось, Лех?

– Денег я должен.

– Кому?

– На счетчик меня поставили.

– Сколько?

– Семьсот тысяч, – выплевывает Леха.

У меня внутри холодеет.

Ну вот. Поджимаю губу. Теперь я должна отдать ему половину суммы за машины, а он ее просто так кому-то отдаст.

– Сколько у тебя есть?

– Тысяч сто пятьдесят. Двести может, если ещё валюту поменять.

– Яра! – кричит мне.

– Да, – сразу выхожу к ним.

– Сколько ты ему должна за машину?

– Пол-ляма она мне должна.

– Давай так, – смотрит на него Марат. – Я тебе даю полляма, а ты отказываешь от претензий на машину и соглашаешься на обмен квартиры.

– Неа, – смеется. – Не на того напали. Ребята. – От машины только откажусь.

– Ну если тебе ещё есть, где занять, тогда пожалуйста. Я только на своих условиях.

– Да не хочу я квартиру разменивать.

– Тебя хоть раз на счетчик ставили, а? Каждый день там сумма будет плюс пятьдесят. Тебе уже надо идти и искать эти деньги. Я могу дать. Но на своих условиях.

– Ладно. Хрен с вами. Согласен. Но сначала помоги закрыть вопрос с машиной.

– Идет.

Поднимает на меня взгляд этот свой. Победителя. И так смотрит, что деньги возвращать не надо, а буду отрабатывать свой долг и делать, что он скажет очень долго.

– Поехали, – поднимается Марат.

– Куда? – дергается Леха.

– Туда, где ты свою дурь сегодня закроешь. По дороге объяснишь, кому должен. Паспорт возьми и…. ай, – берет его за руку и тянет в ванную. Закрываются там. Звук воды.

Алексей что-то пыхтит и кряхтит.

Когда выходят. Алексей с мокрой головой, но выглядит пободрее уже.

– А я?

Марат накидывает куртку.

– А ты сиди дома. Жди.

Уходят с Лехой.

Не спокойно мне. То сижу. То хожу.

Сижу. Лежу. Хожу.

Ну где они там? А если Алексей сейчас деньги возьмет, а потом забудет и в отказ пойдет?

Марат возвращается домой только к девяти вечера, когда я уже все ногти себе изгрызла. Один.

– А Алексей где?

– Его ждала вместо меня? – перестает раздеваться Марат.

– Боюсь, что ты его в таком состоянии где-то убил и закопал.

– И надпись написал, – кивает, усмехаясь, и дальше разувается.

– Живой он. Но сегодня домой не придет.

– Почему?

– Тебе правда есть до этого дело?

Смотрит на меня долго. Устало. Зло.

Чуть помятый. И почему-то ещё более красивый, чем с утра.

– Я не хочу быть завязана ни в каком криминале.

Марат закатывает глаза и протягивает мне папку.

– Решил твою проблему, смотри.

Открываю.

Там расписка.

Заверена у юриста.

Черным по белому. Алексей претензий по машине ко мне не имеет. Расчет произведен полностью.

Я перечитываю два раза.

Потом третий.

С выдохом прикрываю глаза. Слава Богу. Я, конечно, должна теперь эту сумму Марату. Но отработаю как-нибудь.

– Ты закрыл его долг своими деньгами?

– Ну не песнями же.

– Спасибо.

– И все?

– А что ещё? Я отработаю.

– Отрабатывай, – смотрит прямо в глаза. – Сейчас.

 Глава 38

– Вы о чем вообще сейчас, Марат Алиевич? – раздвигаю границы между нами.

Хоть и предполагаю, но он же не позволит себе что-то такое?

Марат молча забирает у меня из рук папку с распиской и кидает на комод.

Я тут же делаю шаг назад.

Он – за мной.

И вот это его спокойное, тяжелое движение без суеты волнует особенно сильно.

Ещё отступаю. Щеки начинают гореть, как у школьницы, которую впервые прижали к стенке за спортзалом.

Беру телефон, ставлю на зарядку.

Идет в мою сторону.

Кашляю, отвожу взгляд, чешу шею.

– Что вы хотите от меня? – кошусь на него, и ещё шаг отступаю, но там уже диван.

А он так смотрит, гад, пристально. Как будто я обещала ночью что-то и забыла.

В наглой мужской памяти, похоже, хранится весь список моих последних позоров.

– Не понимаешь?

Ну, есть идея, но вряд ли в его вкусе.

– Диван хотите починить, который утром разломали? – выпаливаю первое, что приходит в голову.

Резко ухожу в сторону, обхожу его и, не дожидаясь ответа, почти бегу в кладовку.

Господи, Ярослава.

Из всех вариантов перевести разговор ты выбрала мебель.

Хотя, если честно, мебель сейчас – это самое безопасное, что между нами вообще может быть.

Нахожу тот самый новенький набор инструментов, который когда-то подарила Алексею на день рождения. Красивый, аккуратный, почти не тронутый. Как и его стремление быть полезным в быту.

Возвращаюсь с коробкой в руках.

– Вот, – ставлю перед Маратом.

Он смотрит сначала на меня, потом на набор.

Потом снова на меня.

И уголок рта у него медленно ползет вверх.

– А ты права, диван надо починить, не на полу же.… – тянет он.

Что не на полу?

Уши горят.

Потому что звучит фраза вроде бы вообще безобидно.

А вроде бы и нет.

Совсем нет.

– Я именно это и имела в виду.

– Я тоже, – кивает он слишком спокойно.

Конечно. Верю. Как налоговая – устному обещанию.

Разломанный диван сейчас как памятник нашей сдержанности. Хотя и не было ничего.

Марат приседает перед ним, открывает набор, перебирает инструмент.

– О, – хмыкает. – У Лехи даже отвертка нормальная есть.

– Это моя. В смысле, я ему дарила.

– Так и знал, – усмехается. – Сам бы он на такое деньги не тратил.

Разворачиваюсь и на выход.

– Ээээ… – оборачивается. – Куда?

– Мммм… на кухню.

– Нет уж, сюда иди. Вместе ломали, вместе и чинить будем.

Ладно.

Присаживаюсь рядом на корточки.

– Я не ломала. Я просто… присутствовала.

– Очень активно присутствовала, – бросает он, даже не поднимая головы. – Подержи тут.

Поднимает спинку дивана, и я хватаюсь обеими руками.

– Крепче, Яра. Вот так, вертикально.

– Я и так крепко держу.

– Не чувствую.

– Это уже ваши личные проблемы.

– Нет, мои личные проблемы сегодня вообще в другой плоскости.

Щеки у меня снова вспыхивают.

Ну конечно.

Починить диван спокойно мы не можем. Нам надо обязательно разговаривать так, будто это не мебельный ремонт, а коллективное моральное разложение.

Закручивает что-то, потом что-то переставляет.

Наклоняется чуть ниже. Рядом со мной. Рукава закатаны. На запястьях проступают жилы. Специально так садится, что ли, чтобы поджать меня между своим телом и стеной? И не уйти, потому что я держу диван.

– Вы нарочно это делаете?

– Что именно?

– Вот это.

– Я чиню диван. И не дергайся. Держи ровно.

– Я ровно и держу.

– Нет. У тебя руки дрожат.

– У меня не руки дрожат.

– А что?

– Нервная система.

– Сильнее прижми. А то не встанет как надо.

Я шумно втягиваю воздух.

– Я сейчас уйду.

– Не уйдешь.

– Почему это?

– Потому что тебе самой интересно, чем все закончится.

И ведь не поспоришь.

Он подается ближе, плечом задевает мое колено.

Случайно.

Наверное.

– Так, теперь подними.

– Что?

– Спинку, Яра. Приподними чуть выше. Да. Вот так. Ещё немного. Отлично.

Я приподнимаю.

Он снизу что-то поправляет, затягивает, надавливает ладонью.

– Ну что ты, старичок, сколько выдержал семейных пар, – хлопает по сиденью дивана Марат.

– Вы с диваном разговариваете?

– Ему сегодня досталось, – кидает отвертку назад в коробку. – Нестабильная конструкция. Высокая нагрузка. Нарушение техники безопасности.

– Он уже давно скрипел, поэтому и сломался.

– Ну… некоторые вещи ломаются от слишком большого энтузиазма. Так, все, спинку опускай. Сильнее прижми.

– Я и так уже почти на ней лежу.

– Это ничего. Ему полезно. Пусть привыкает к нагрузке.

– Диван?

– А ты о ком подумала?

Я даже комментарий не успеваю переварить, как Марат складывает диван. Потом раскладывает.

– Ну вот. Теперь проверяем работу.

– Так проверили же, нормально все.

– Надо понять, выдержит он нас или снова опозорится.

– Нас?!

– А ты что думала, я сам тут буду тестировать? Это коллективная ответственность.

– Марат, нет.

Выставляю руки вперед.

– Марат, да, – передразнивает он. – Иди сюда.

– Я не буду, – пячусь от него.

– Боишься? – два шага и уже обхватывает меня за талию и отрывает от земли.

– Ничего я не боюсь.

Заваливает меня на диван, сам наваливается сверху.

– Нормально все.

– Это на этой половине. А нам надо на двух, – резюмирует с совершенно серьёзным лицом, толкается и переворачивается на спину, не отпуская меня. В результате я оказываюсь на нем.

– Теперь можно и миллион отрабатывать.

– Какой миллион? Я полмиллиона должна.

– Моральный ущерб ещё есть. Меня из-за тебя сколько раз продинамили, а? Посчитать? Пощечина. Потом Леха. Потом кабинет. Потом снова пощечина. Снова Леха. Потом покерный принц в долгах. Я вообще начинаю думать, что ты меня не бережешь.

Упираюсь руками ему в мышцы. Немного плавятся мысли. Не то чтобы они уже поплыли, но не исключено под таким давлением.

– Я не специально, – бурчу, рассматривая пуговицу у него на рубашке так внимательно, будто это вообще-то и есть центр моего сегодняшнего интереса.

– Да прям.

– Я серьёзно говорю.

– Охотно верю,

Поднимаю на него глаза.

Зря.

Слишком он близко. И смотрит не как босс на сотрудницу, не как спаситель на спасаемую и даже не как взрослый нормальный человек, который только что закрыл чужую проблему.

Смотрит как мужчина, которого уже достали обламывать.

– Достала ты меня уже, Ярослава.

Захватывает мою нижнюю губу.

Мамочки.… За деньги это я что теперь… кто…? “ночная бабочка, ну кто же виноват?”

Наклоняется ко мне, чтобы, как мне кажется, поцеловать и я уворачиваюсь.

– Я же не в вашем вкусе, возраст там и…

– Вот и проверим, в моем или нет.

– Марат!