Текст книги "После развода. Лучше одной (СИ)"
Автор книги: Яна Мосар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Глава 32
Мммм…
Где я вообще?
Шею ломит, будто на ней черти плясали всю ночь. Голова чугунная или там ещё варили зелье какое-то. И во рту сухо, будто меня этим зельем и опоили.
Но при этом мне тепло.
Очень тепло.
И уютно.
Так.
Даже как-то… правильно.
Просыпаться не хочется.
Под ухом слышу равномерный стук, тук-тук, тук-тук. Сердце, что ли? И пахнет как…
Вот если бы безопасность можно было разлить по флакону, она бы, наверное, пахла так.
Не хочу это ощущение терять и открывать глаза.
Я на море. Солнце. тепло. Вода. вода.
Я обнимаю дельфина.
Большого, теплого, очень надежного дельфина.
Щека чешется и колется о спину дельфина.
И тут дельфин откашливается. Громко. по мужски.
Резко просыпаюсь и распахиваю глаза.
В комнате утренний полумрак.
И я не одна.
Медленно поднимаю взгляд вверх, боясь увидеть кого-то незнакомого.
Марат.
Без футболки.
Одной рукой прижимает меня к себе так спокойно, как будто я там и должна быть – под боком, на его груди, носом ему в шею.
Каменею. И еле заметно дышу, чтобы не разбудить.
Не шевелюсь вообще.
Так.
Я у себя в квартире. Мы у меня в квартире.
В одной постели.
Что в принципе неудивительно, потому что спим тут уже неделю. Но только под разными одеялами, а не вот так.
Я не у него в руках.
Опускаю взгляд.
Я в ночнушке своей.
Но убей, не помню как переодевалась.
А раз не помню, то не переодевалась. Лифчика нет. Трусики вроде есть.
Твою.
Ж.
Мать.
Сердце сначала ухает вниз, потом взлетает обратно куда-то в горло.
Мы что… переспали?
Нет...
Нет-нет-нет!
Ну, не надо этого. Пожалуйста.
Я бы запомнила.
Точно бы запомнила.
Или нет?
Господи, Ярослава, поздравляю. Первый раз в жизни, когда тебе, возможно, попался нормальный мужик, а ты что? Взяла и, возможно, проспала весь процесс. Буквально.
Зажмуриваюсь.
Память, давай. Работай.
Ресторан. Музыка. Танцы. Я ему что-то говорю. Много. Очень много, кажется. Слишком много.
Ой.
Потом машина. Я, по-моему, хвалила его. Бред разный несла. Про колеса.
Романтика уровня СТО и шиномонтаж.
Потом подъезд.
Леха.
Я, кажется, пыталась танцевать в прихожей.
Господи.
Стыдно как…
А дальше – туман.
Черный, густой, как бухгалтерия Марата до появления меня в ней.
Ничего не помню.
Вообще.
Зачем я пила?! Вот зачем?
Взрослая женщина. Серьёзная. Разведенная. Которая вообще больше ни с кем ни-ни и с мужиками завязала.
И что делает эта взрослая женщина?
Правильно.
Идет в ресторан с опасно привлекательным мужчиной, пьет, танцует лезгинку, теряет контроль, приезжает домой и теперь просыпается у него под боком в одних трусах.
Блестяще, Ярослава.
Просто блестяще.
Коллектив бы тобой гордился.
Осторожно, почти не дыша, снова поднимаю глаза на Марата.
Спит себе спокойно.
Лицо расслабленное. Без его обычной усмешки, без этой колючей уверенности, без вечной готовности сказать что-нибудь такое, от чего у меня то кровь кипит, то щеки горят.
Сейчас он другой. Ресницы темные. Веки тяжелые.
Черты жесткие, но во сне мягче.
Губы… вот эти его губы, между прочим, я очень даже помню.
И очень зря помню.
Щетина немного колет мне лоб.
Рука его лежит у меня на талии поверх одеяла. Не лапает. Не шарит. Просто держит.
Так, как будто всю ночь охранял, а не… не знаю что.
И вот это “не знаю что” бесит меня сильнее всего. Потому что тело мое, между прочим, вовсе не орет: “Караул, нас использовали!”
Нет. Оно лежит и греется.
И, если уж совсем честно, прижимается к нему с таким уютом, будто знает этого мужчину сто лет и давно выбрало своим личным обогревателем.
Предатель. Просто предатель, а не тело.
Вслушиваюсь в ощущения внутри.
Ничего не болит. Не тянет. Не ломит.
А должно вообще? Я уже и забыла, что там должно быть.
Странно мне?
Да.
Плохо мне?
Ну, кроме головы, нет.
Если бы что-то прям случилось, я бы, наверное… заметила.
Наверное.
Господи, какое унизительное слово – “наверное”.
Может, он просто… Переодел меня?
Ой. Ой нет. Это тоже ужасно.
Это даже, пожалуй, в чем-то хуже.
То есть он меня раздевал. Спящую.
Думал, какая я ненадежная работница. Как там… несмотря на милое личико – алкоголичка.
Вот прям с меня песню писали.
Будет все как во сне, просто доверься мне.
И что, он меня рассматривал? Трогал? Несовершенства все зафиксировал?
О, Бог мой!
Ну за что мне это?!
И как теперь смотреть ему в глаза?
Хотя…
Я посмотрю. Как ему не стыдно воспользоваться ситуацией. Нахал. Хам.
Яра… Может, ты первый раз в жизни встретила нормального мужика. И позорно этот момент упустила, благополучно решив стереть этот кусок из памяти.
Спасибо, дорогой мозг.
Очень вовремя.
“Но есть один пустяк: что-то с тобой не так”
Его рука на моей талии сжимается сильнее.
Совсем немного.
Но этого хватает, чтобы меня прошибло от макушки до пяток.
Ухххх…
Я снова замираю.
Он не просыпается.
Только выдыхает мне куда-то в волосы.
А я уже вообще не понимаю, что делать.
Лежать?
Бежать?
Притвориться мертвой?
Умеренно счастливой?
Оскорбленной?
Сделать вид, что ничего не произошло?
Так для этого надо хотя бы знать, произошло оно или нет.
Ярослава…
Как можно вспомнить то, чего не помнишь? Помедитировать? Допросить?
Лешу?
Ой, нет…
Он ещё.
А что я? А как я?
Я вообще обычно тихая, когда вменяемая, а что вчера было?
Алексея я вообще видеть не хочу.
И разговаривать с бывшим я точно не хочу. Мне бы своего допросить как-то так… обтекаемо.
Своего?
Ой, все. Нет. Все. Хватит. Никакой он не свой.
Надо срочно спасать лицо. Пока оно у меня ещё есть.
Медленно, очень медленно отстраняюсь на пару сантиметров, смотрю вниз под одеяло, на сорочку, на голые ноги, снова на него – и понимаю, что единственный выход сейчас это не анализировать, а нападать первой.
Да. Первой.
Пока он не пришел в себя и не увидел на моем лице весь этот бухгалтерский аудит ночных событий.
Набираю в легкие воздуха.
Он как раз шевелится.
– Я думала вы порядочный мужчина, Марат Алиевич! – вскакиваю.
Он открывает глаза.
– А вы! Вы…. Вы…
Не нахожу сделать ничего лучше, чем залепить ему пощечину.
Глава 33
Марат смотрит на меня так, будто я не пощечину ему влепила, а бухгалтерию его спалила окончательно.
Зря, что ли?!
Потом в глазах у него что-то резко меняется.
– Яра! – рычит на всю комнату.
Одной рукой затыкает мне рот. Второй хватает за талию и дергает, заваливая на кровать. Я впечатываюсь спиной в матрас.
– Мммф! – пытаюсь возмутиться ему в ладонь и увернуться.
Марат падает на меня. Его руку чувствую под своей спиной. Ногой, согнутой в колене, раздвигает мои бедра и придавливает к дивану.
– Тихо, – шипит он так близко, что у меня по коже сразу мурашки. – Хочешь все испортить?
Пытаюсь сказать: пустите меня, но выходит только очень унизительное мычание.
А потом он убирает ладонь с моего рта – и тут же затыкает меня поцелуем.
Ах ты…
Упираюсь ладонями ему в плечи, чтобы оттолкнуть.
Точно что-то было между нами! И чего я ему там наплела… Мамочки…
Цепляюсь за его плечи, чувствуя под ладонями напряжение мышц.
Снова пытаюсь оттолкнуть, как замираю, когда слышу, как в комнату открываться дверь.
Черт.
– Да вы надоели! Можно тише! – кричит нам Алексей.
Нельзя же теперь при нем ругаться.
Обнимаю Хасанова за шею и издаю стон.
Только для дела. Исключительно для дела.
Вообще ни разу не потому, что губы у него с утра такие же наглые и горячие. И вообще, когда лежишь под ним, быстро теряешь нить спора.
Глаза сами закрываются.
– Да, – шепчет в губы и начинает двигаться, толкаясь в меня. И хоть ничего нет-то на самом деле, но я его чувствую. А Алексей вообще все видит.
– Лех, отвали, а? – Марат отрывается от меня и хрипит. – У нас выходной, мы хотим потр* * *ся.
Рука Марата совершенно беспардонно скользит по моему бедру, талии и сжимает грудь. А там, между прочим, под этой сорочкой действительно ничего нет.
Твою ж…
– Гостиницу снимите! Орете на весь дом!
– Уши заткни и выйди.
Я, чтобы добить картину, закидываю на Марата одну ногу.
Исключительно ради роли.
– Да вы вообще… – Леха аж воздухом давится. – Это моя квартира!
– Свали! – отшивает его Марат и снова целует меня. Телом вжимает меня в матрас, будто специально напоминает: не дергайся, играем дальше.
А я и не дергаюсь.
Очень, между прочим, подозрительно не дергаюсь.
Леха стоит ещё секунду.
Потом, видимо, понимает, что зрелище ему не по нервам.
– Больные, – шипит и хлопает дверью.
Тишина.
Замираем с Маратом, но не отстраняемся, как бдуто ждем продолжения от Алексея.
И мое “исключительно для дела” только что как-то очень быстро превратилось в “ой, а можно ещё секундочку полежать”.
– Вы что вообще себе позволяете, Марат Алиевич?, – уворачиваюсь от него и шепчу.
– Спасал твое лицо.
– Слезьте с меня.
– Вчера у вас был поприятнее характер.
– Вчера вы вели себя как мужчина.
– Мммм… а сегодня как кто? – поднимается на локтях и смотрит в глаза.
– Мужчины настоящие так не поступают!
В коридоре шорох.
Марат толкается в меня бедром чуть смещаясь на край так, чтобы диван скрипел. И снова. Снова.
– Как так? Ты только что чуть всю контору не спалила!
– А я не про сейчас! Я про ночь!
В коридоре стук.
– А я проснулся от пощечины. У каждого свое доброе утро? – Толкается в меня со скрипом дивана и какой-то злостью медвежьей, хотя это я вообще-то злюсь. На секундочку!
Нависает надо мной, большой, горячий, наглый, и спорить с ним в таком положении – это вообще отдельная форма унижения.
– Слезьте уже с меня!
– Доиграем Спектакль. Зритель ждет кульминацию.
– Обойдется этот зритель!
– Нет уж!
Он снова толкается бедром в диван – уже сильнее, так, что я невольно хватаюсь пальцами за его плечи, потому что мебель под нами жалобно стонет.
– Ау! – вскрикиваю.
– Так за что я был утром польщен вашей рукой, сударыня, – взгляд в меня жестче и темнее.
– Как будто вы не знаете! – пытаюсь сбросить его с себя.
– Нет, не знаю!
– Ты… Вы… я уснула, а вы воспользовались ситуацией!
– Кто?! – перехватывает руки и заводит за голову.
Ночнушка моя на груди натягивается, оголяя стратегически важные объекты.
– Ты что, правда думаешь, – шепчет он мне в губы, – что я бы воспользовался?
Я открываю рот – и не нахожу, что сказать.
Потому что да.
Потому что нет.
Потому что я не знаю.
Потому что от того, как он сейчас на меня смотрит, вообще все мысли разъезжаются.
И ещё одно движение.
Да!
Чуть сильнее.
Нет… То есть да!
Скрип.
Шлепок по попе.
И я снова от неожиданности вскрываю. И останавливается.
Нет-нет-нет-нет-нет…!
Стоять. Ещё бы мне… чуть-чуть.
– Яра, если бы я решил тобой воспользоваться, ты бы сейчас не гадала.
И тут диван под нами издает какой-то совсем жалобный треск. Мы оба на секунду замираем. И передняя половина с тихим, обиженным хрустом подается вперед и падает.
Мы вместе с ней катимся на пол. Марат мужественно перекатывается на спину, а я оказываюсь сверху на нем. В целости и сохранности.
– Ой, – говорю я.
– Да твою ж… – выдыхает Марат. – Не ударилась?
Черт?! Так что, не было ничего? И ночью не было. И сейчас не было.
А я, может, уже готова.
Ну и хорошо, что не было и я ничего не пропустила. Плохо, что плохо на него подумала.
Щеки горят. Сердце колотится.
Леха снова заваливается к нам.
– Вы зачем мой диван разломали? Новый покупать будете.
Марат натягивает на меня одеяло.
Я утыкаюсь ему в шею лицом.
Как мне стыдно и смешно одновременно.
– Лех, я просил, отвали, а? Мы не закончили ещё.
– Да вы задолбали! Все утро!
– Ты не с той ноги, что ли, проснулся? Щас тебе завтрак сделаю. Не боись, отойдешь. Может, встанете с меня, изнасилованная мадам, – язвит.
– А кто вам вообще разрешал меня трогать и переодевать? – поднимаюсь и накидываю халат.
– Я сам себе разрешил.
– И какие я должна сделать выводы? Я просыпаюсь раздетой, в обнимку с вами и ничего не помню, вы.…
– Я тебя переодел, уложил и ушел в душ, – отрезает он. – Все.
– Все?
– Ты вот сейчас так говоришь, как будто расстроилась.
И вот тут мне становится по-настоящему стыдно.
– Расстроилась. Что подумала так на вас. Совсем забыла, что вам нравится другой тип женщин.
Поэтому и не перешел черту.
Марат тоже быстро одевается, спинку дивана отодвигает в сторону. Кому-то ее чинить надо.
Я точно не умею. Алексей подавно. Остается только Марат.
– И какой?
– Высокие длинноногие блондинки, с бюстом не меньше тройки и в возрасте до двадцати пяти лет. Я ни под один параметр не подхожу.
– Ну так чего тогда боялись?
Действительно.
– Раз в год и палка стреляет.
– Моя чаще раза в год.
И выходит из комнаты, оставляя одну со сломанным диваном.
Глава 34
Только я так могу.
Хотя вроде взрослая, как мне казалось до этого, приличная женщина.
Щеки до сих пор горят. И губы палит. И между ног ноет, хотя не было ничего.
Может, поэтому и ноет, что не было?
Сажусь на пол в позу лотоса.
Это же надо… Сначала влепила ему пощечину, а потом сама же почти стекала лужицей под ним на этом несчастном диване.
Который и не выдержал двоих.
Прекрасное утро, Ярослава.
Очень достойно.
Ещё и голова дает сбой.
Можно грамоту себе выписать: “За выдающийся вклад в моральное разложение отдельно взятой разведенки”.
Переодеваюсь. Иду сначала в душ. Лицо отекло. Волосы кто куда.
М-да… Я переоценила себя, когда подумала, что на меня можно ночью повестись. Тут можно только испугаться и сбежать. Видимо, темно было, раз Марат ещё тут.
Привожу кое-как себя в порядок и выхожу на кухню.
– Ну-ну… – тянет Алексей. – Со мной так вся правильная была, экономная, вся такая приличная. А оказывается, что у нас? По ресторанам с мужиками ездишь, напиваешься. И это та самая Ярослава, которая мне про принципы рассказывала?
– Рот закрыл, – в спину кидает ему спокойно Марат. – И дальше живешь молча. Понял?
– А чего ты тут командуешь, это мой дом, моя…
Марат ставит кружку на стол и идет в нашу сторону.
– Ты не услышал? – подается на Алексея.
– Ты чё! – и сразу сдувается, когда Марат над ним нависает.
– Чтобы я слова плохого о своей женщине не слышал. Даже в мыслях. А то разозлюсь. А там не очень картина.
Нет, что ни говори, а смотреть, как ставят на место твоего бывшего мужа, отдельный вид женской терапии.
– Ты, кажется, сегодня собирался куда-то, Лех?
– Скоро ухожу.
– Ну и отлично. Яр, идем. Я тебе кофе сделал.
Ставит передо мной.
– У меня дела, – смотрит на часы. – Вернусь вечером.
– А где?
– Это допрос?
– Нет. Просто, хотела…
– Проверяешь?
– Больно надо. Хотела поработать у тебя в офисе. Можно туда приехать?
– Нет.
– Почему?
– Потому что выходной. Ты вчера хорошо отдохнула, сегодня надо проветриться и…
– И протрезветь? – веду бровью.
– И это тоже, – улыбается.
– Поверь, считать числа я могу в любом состоянии.
– Ну ладно, если так хочешь, давай тебя подброшу туда. Тем более, что твоя машина там осталась на парковке.
– Я уже начинаю сомневаться, а нужна ли мне машина. Я постоянно езжу с тобой.
– Пусть будет. Тогда пей кофе, как будешь готова, поедем.
– Что-то надо с диваном ещё сделать. Нам на нем спать.
– Гляну вечером, починю.
Ну какой… молодец…
Марат идет в ванную, я допиваю кофе. Становится полегче.
Через час высаживает меня у ресторана. Предупреждает своих, чтобы покормили меня по первому требованию.
– А ты чем будешь заниматься?
– А у меня в городе дела. Вечером созвонимся.
– Угу.
Я работаю, погружаюсь в отчеты. Пересчитываю суммы. Как будто все бьется. Сложно, конечно, что не разделено на филиалы. Это в перспективе надо сделать. Сейчас надо сосредоточиться на том, что происходит сейчас.
В обед спускаюсь в ресторан. Мне приносят какую-то лепешку запеченную с картофелем и салат. Ем, наблюдаю.
Но так уже не интересно. Все знают, кто я. И что я тут делаю. Будут работать, как надо, а не как всегда.
Если у него есть косяки.
А вот в том ресторане вряд ли меня запомнили. А если ещё парик купить так и подавно не вспомнят.
Точно.
Обедаю, заканчиваю проверять отчетность и не понимаю. Я не глупая. Чего я не вижу?
Нет, надо наблюдать.
Еду в тот ресторан, где были вчера. По дороге покупаю парик черный с каре. Ну не узнать. Потому что сама себя не узнаю даже.
Сажусь за столик сбоку, но так, чтобы видеть зал.
Вроде как и не проголодалась ещё, но заказала пять блюд. От дешевых до дорогих. Тут же прикидываю сумму в уме. Потому что, если они следят и увидят, что считаю на калькуляторе, то все сорвется. А я прям чую, что меня должны облапошить. Я даже хочу этого.
Ем понемногу. На самом деле мне столько не надо. Но это и не обед. Следственный эксперимент.
Когда доедаю, зову официанта и прошу счет.
Я уже знаю, какая сумма должна быть.
– Карта или наличные?
Ну что попробовать…?
– Карта.
– Минуту.
Но тут что-то идет не так.
В дверях появляется Марат. Не один. С блондинкой очередной. Высокой. Худой. Без отеков.
Идет рядом с ним под руку мимо зала.
Я опускаю лицо в тарелку, но они и так меня не замечают.
Марат кивает кому-то из персонала и вместе с этой блондинкой проходит вглубь ресторана куда-то дальше. Вероятно, к нему в кабинет. Должен же быть у него кабинет свой.
Меня аж подбрасывает внутри.
Так значит…. Вот же… Такие у нас дела!
Мне собственно все равно. Вот вообще. параллельно.
Но с чего-то волнует.
Утром ко мне лезет. Сейчас с этой.
Противно.
Ярослава, у вас вообще-то фиктивно с ним? Он может с другими встречаться.
Но не сказал же. Одно дело, вот сказать…
Ярослава! Что сказать? Что сегодня днем “я хочу потр***я, потому что на тебя не вст*ет”.
Втыкаю вилку в пирог. Спасибо, есть уже не хочется. Аппетит, который и так еле-еле проклюнулся, и тот сдох.
И чего меня вообще это цепляет? Да пусть спит с кем хочет.
Если так прям надо.
Но как вообще так?! Это… утром с одной. Днем с другой.
И потом, “вечером” вернусь.
А может, ты уже вечером не будешь нужен?
Надо определиться, Ярослава.
А то как-то странно. Сначала объявила насильником, потом почти расплавилась под ним, потом расстроилась, что не в его вкусе.
Не то чтобы хотела понравиться. Просто, как клеймо уже, что старая.
Вот и все.
Вот тебе и ответ про его вкус.
Высокая. Длинноногая. Светловолосая.
Ну да. Конечно.
– Ваш счет, – протягивает официант.
Сумма ожидаемо больше.
Вот тут они паляться. Только в чем выгода, если по терминалу проводят большую сумму.
Я оплачиваю.
Чек мне не дают.
Но мне не мешает это, чтобы запомнить дату время и обе суммы. Ох… как вы тут прокололись.
– Я наелась, больше не буду. Можете мне упаковать то, что осталось с собой. Я пока отойду в уборную.
Иду туда, куда пошел Марат. Снимаю на ходу парик и прячу в сумку.
Без стука захожу в кабинет директора.
И плевать.
Мне можно все.
Марат расслабленно сидит на диване, а блондинка у него на коленях.
– Яра?
Яра в ярости.
Глава 35
Марат
Яру отвожу в ресторан, где обычно работаем.
Потом еду к Жорику.
Если у него выгорит, то один вопрос Яры сегодня будет закрыт.
Но это мы узнаем позже.
Анжела звонила несколько раз уже.
Сажусь в машину и набираю ее. Она как чует, когда у мужика в теле – пожар.
Провожу пальцем по экрану.
– Марат, ты живой вообще? – льется ее ленивый, мягкий голос. – Пропал, не звонишь, не пишешь. Я уже подумала, ты женился.
Женился.
Усмехаюсь.
С одной стороны, смешно. С другой – уже как-то не очень.
Потому что в голове тут же всплывает Яра. Сонное лицо. Растрепанная. Злая. Потом пощечина. Губы. Диван этот несчастный, рухнувший под нами, как символ всей моей выдержки.
Твою ж.
– Не женился. Работы много.
– У тебя всегда работы много. Но раньше это не мешало нам проводить время вместе.
На секунду прикрываю глаза.
Не мешало. Я вообще все, что хотел, делал.
Сегодня вот с ночи хожу как раздраженный, недокормленный зверь. У меня внутри все горит с того момента, как я Яру укладывал. Потом душ. Потом ее дыхание в шею. Ненормальная эта, которая лежит подо мной, закидывает на меня ногу, стонет “исключительно для дела” и через пять минут снова делает из меня чудовище.
И вот с этим всем я должен сейчас спокойно выбирать интонацию для другой женщины?
– Встретимся? – будто между делом говорит Анжела. – Я как раз рядом. Можем пообедать. Или не только пообедать...
Вот оно.
Нормальное. Понятное. Проверенное.
Без пощечин, чеков, терминалов и бывших мужей за стеной.
Просто красивая женщина, которая знает зачем звонит и не будет смотреть на меня так, будто я ее подбешиваю, но в то же время и нужен.
Надо соглашаться. Надо.
И именно поэтому я молчу дольше, чем надо.
– Марат? – тянет она уже с улыбкой в голосе. – Ты там с кем-то советуешься?
С собой.
И совет мне не нравится.
Потому что часть меня уже рвется сказать: нет, не хочу. Не до тебя. Не сейчас. Другая часть злится на первую.
Что значит не хочешь?
Ты нормальный мужик. У тебя всегда был вполне конкретный вкус. Молодые, легкие, ухоженные, красивые. Без лишней драмы. Без вечного “я сама”. Без бухгалтерии в глазах. Без этой чертовой черной сорочки, которая теперь почему-то вспоминается чаще, чем надо.
Нельзя в один день взять и изменить своему типу женщины только потому, что одна упрямая разведенка умеет смотреть так, что у тебя внутри все встает на дыбы.
Яра – не про это.
Яра вообще, похоже, сейчас не про мужчин. У нее терминалы, чеки, бывший муж, ипотека и идея фикс рассчитаться с долгами.
А я, между прочим, не в монастыре.
– Где ты? – спрашиваю наконец.
– Вот. Это уже разговор. Могу подъехать куда скажешь, – довольно смеется Анжела.
Куда скажу.
Только не туда, где работает Яра. Не в главный ресторан.
Поедем туда, где вчера ужинали с Ярой. Там она точно не появится. Никто ее не знает и никто не передаст, что я приезжал туда с Анжелой.
Дожили… Я должен оправдываться и скрывать от бухгалтера, чтобы она не узнала, где я и с кем. Куда я качусь?
С чего вообще я должен скрываться?
Между нами ничего нет.
Мы вообще не подходим друг другу.
– Давай в том ресторане у меня на набережной, через полчаса.
– Мммм… буду. Вот теперь я тебя узнаю.
Да уж.
А я сам себя сейчас не очень.
Сбрасываю вызов и сижу ещё несколько секунд, глядя в черный экран телефона.
Ощущение такое, будто еду изменять.
Хотя вообще не понятно, с чего это.
Ладно.
Хорош.
Хватит.
Надо просто выдохнуть, отвлечься, переключиться. Женщина. Обед. Секс. И дальше строить этот мир.
Вот что не так со мной?
Сомневаться уже начинаю в себе!
Почему Анжела, блин, сама едет и ей надо. А эта, непонятно чего ей надо. На хрен, я вообще ввязался с ней во все это?. Ну и решала бы свои проблемы с мужем.
Может, это вообще у них такие игры? Заставить, например, его ревновать за мой счет. И я, как дурак, тут делаю что-то.
– Да пошло оно все!
Говорю вслух непонятно кому. Наверное, себе.
Анжела уже ждет меня возле ресторана.
Хороша. Вот. Нормальная женщина, которая понимает, что ей надо. Как замечает меня, тут же выходит из машины и идет навстречу.
Красное платье. Такие же губы.
Вот и проверим, что со мной все в порядке и тянет ещё на нормальных, понятных женщин. Подальше от Яры и этого помутнения. .
Захожу с ней в ресторан, но не обедаем. Сразу ко мне.
Галочку надо поставить, что все в порядке со мной. И потушить пожары.
Падаю на диван. Тяну Анжелу к себе на колени.
Кладу руку на бедро и веду вверх. Пахнет от нее так сладко и дорого. Улыбается ровно так, как надо. Наклоняется, чтобы я видел ровно столько, сколько нужно мужчине, у которого нормальная ориентация на красивых блондинок.
Подставляет шею.
Целую ее туда.
Проверенная годами рабочая схема.
Только вот проблема в том, что я смотрю не туда.
Аромат не тот. Резковат.
Привыкну.
Касаюсь губами шеи. Сжимаю сильнее ногу.
Анжела томно громко стонет. Наигранно.
– Да…. Да, Марат. Я так скучала…
Не вставляет такая наигранность. Хочу…
Ногу отпускаю. Сжимаю грудь.
Да, вот так лучше.
– Марат… Я так скучала по тебе…
А у меня Яра ночью, вроде так же рядом постанывала, только по-настоящему. Не играла. Вот это вставляет.
Прекрасно, Хасанов.
У тебя на коленях женщина, а думаешь о другой.
– Ты сегодня какой-то задумчивый, – мурлычет Анжела и проводит ногтем по пуговице моей рубашки.
– Работа, – отвечаю коротко.
– Расслабься хоть чуть-чуть.
Расслабиться могу. Теоретически.
Практически у меня ощущение, что я сейчас должен усилием воли хотеть эту женщину у меня на коленях. И при этом представляя другую.
А это уже тревожный симптом.
– Ты слишком напряженный, – она улыбается и устраивается поудобнее. Лицом ко мне. – Надо отдыхать, Марат Алиевич. – целует меня в шею. Разминает плечи. Трется об меня.
– Можешь ничего не говорить?
– Хорошо.
Так лучше.
Сжимаю ее бедра пальцами.
Ну, давай уже. Надо сейчас захотеть Анжелу. Мы за этим и приехали. А не… блин, целоваться.
Но штиль в брюках.
Она спускается пальчиками ниже, к прессу.
Да что за ерунда!
Это ведьма эта проклятие что ли утром на меня наложила?
Образ ее утренний перед глазами. И тело оживает.
Нет, твою мать.
Убираю руки с Анжелы.
Я не хочу думать о другой сейчас ради того, чтобы возбудиться.
И тут все передо мной красиво, привычно, а искры нет.
Старею, что ли?
И тут дверь без стука распахивается.
Я даже не успеваю Анжелу с колен снять, как в кабинет влетает Яра.
И все.
– Яра?
Все, что до этого было еле живым, сразу оживает.
Злость у нее в глазах.
Интерес на кончике языка.
Тело снова разогревается.
Как масла мне в огонь подливает.
