Текст книги "После развода. Лучше одной (СИ)"
Автор книги: Яна Мосар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Глава 49
Я не могу уснуть всю ночь.
Надо что-то делать.
В полицию, может, идти. Это какой-то обман, мошенники. Как можно проиграть квартиру?
Его там точно загипнотизировали.
Вот гады.
Это незаконно. Потому что половина квартиры моя.
Я просто вообще не понимаю ничего. Он проиграл, мы лишились квартиры. И теперь что получается? Нам надо выплачивать всю ипотеку за то, что даже не наше?
Бред какой-то.
Одно только не дает окончательно сойти с ума: Марат что-то знает и спокоен. Может, это шутка такая? Для Алексея? Тогда почему нельзя сразу сказать нормально?
Леха то воет, то матерится, то клянется, что почти отыгрался, то снова скатывается в пьяное сопливое “я не хотел”. Смотреть на него противно. Жалеть – ещё противнее.
– Кому ты проиграл? – спрашиваю в пятый раз или уже в двадцатый, пытаясь вытрясти из него хоть что-то внятное.
– Я не зна-а-аю… – тянет он, болтаясь на стуле, как грязная тряпка. – Там люди были… клуб… игра…
Утром нахожу Алексея на полу возле батареи на кухне. Так и уснул там.
Когда захожу, открывает глаза, смотрит на меня так, будто это я нашу квартиру проиграла.
– Ты понимаешь, что ты сделал?
– Не начинай, а?
– Ты…
– Я почти отыгрался, – перебивает меня. – Почти. Мне сказали, надо было идти до конца….
– Мне плевать, что тебе сказали! Ты как мог поставить квартиру? Как?! Ты вообще соображал, что делаешь? Где нам теперь жить?
– Что ты орешь?
– У нас ипотека, идиот! Это не старый телек в ломбард сдать! Это жилье! И мое тоже!
– Что, хахаля своего некуда пристроить теперь? Это из-за него все!
Я быстро умываюсь, набираю Марата, он не отвечает.
Но сидеть так тоже не могу.
Одеваюсь.
Надо к нему ехать.
Он мне все расскажет!
– Ты куда? – только кидает в спину Алексей.
– Решать проблемы, которые ты создаешь, идиот.
Марат как чувствовал, что женщинам не надо давать волю и свой адрес.
Замуж я за него не собираюсь, а вот истребовать правду – да.
Звоню в звонок.
– Яра? – сонно зевает и хрипит, как будто ночь у него началась утром.
– Я, – прохожу сама.
– Я сказал, наберу, – закрывает за мной дверь.
– Уже обед, сколько ждать можно?
– Чего злишься? – подходит ко мне и тянет к себе.
Такой домашний, в спортивных штанах и футболке, волосы растрепаны. Его колючая щека трется мне о шею.
– Поговорить приехала, – пытаюсь отстраниться, но он такой… его много… и хочется обнять.
– Иди сюда.
Находит мои губы и целует.
– Перестань. Это смешно, по-твоему? – отстраняюсь от него и отхожу.
Вот тут он окончательно просыпается.
Глаза проясняются после сна, взгляд становится внимательным и жестким.
– Что происходит?
– Может, кофе?
– Не хочу я никакого кофе!
– Что с моей квартирой?
Он выдыхает и молча идет к столу в гостиной, берет папку.
Я за ним.
Протягивает мне.
– Что это?
– Посмотри.
Открываю. Там бумаги, расписка, соглашение.
– Что это такое? Я не понимаю, в чем смысл.
– Это решение твоего квартирного вопроса. Леха влез в долг. Чтобы сохранить квартиру, вам надо разменяться. Из его доли закроется часть проблемы. Это, так сказать, плата третьей стороне за работу.
Я снова смотрю в бумаги.
– Что ты сделал?
– Решил проблему.
– Ты подтолкнул его к тому, чтобы он поставил квартиру и проигрался?
– Я не организовывал игру. Не сажал его за стол силой. Не ставил за него. Не подписывал за него бумаги. Он сам все сделал.
– Ты издеваешься?
– Нет.
– А что это тогда за история с какими-то коучами? С шаманами? С “будь мужиком”, “рискуй”, “ставь”?
– Я же говорю, слегка подтолкнул его туда, куда он и сам хотел пойти. Люди мне нужны были для правдоподобности.
Я смотрю на него и понимаю, что не узнаю.
Он говорит это так, будто речь о небольшом толчке в спину. Просто помог ему быстрее дойти до собственной глупости.
– Это цена твоего “доверься”?
– Ничего незаконного. Только его собственная жадность и тупость.
– Ты понимаешь, что так нельзя?
– Почему?
– Почему?! Потому что это подло, Марат! Потому что это грязно! Потому что ты не решал – ты его развел!
– Яра, этого человека просили по-хорошему. Долго. Не раз. Твой бывший муж понимает только тогда, когда у него начинает гореть задница. Вот она и загорелась.
– Ну не такими же подлыми методами!
– Он тоже не останется без всего. У него будут деньги. Или ты хочешь ещё три года жить с ним в одной квартире и ждать, пока он внезапно станет взрослым? Мамочку выключай.
– Лучше так, чем вот это!
– Правда? – щурится.
Ненавижу, когда он вот так смотрит.
– Да!
– Да неужели?
– Ужели!
– То есть машиной пользоваться тебе не мерзко было? Долг по ней закрывать не мерзко? Со мной спать не мерзко? А квартира – все, тут у нас проснулась нравственность?
Пощечина сама срывается.
Звонкая.
Резкая.
Хорошая.
Он даже голову чуть отводит в сторону. Потом медленно возвращает обратно.
Глаза уже совсем другие.
Не теплые. Не сонные.
Темные.
– Аккуратнее, Яра.
– Что значит – машина? Это что? Тоже ты провернул?
– Я, между прочим, с серьёзными людьми договаривался. Это не шутки. Если кто-то узнает, кроме нас, мало не покажется никому. Так что молчи.
– Я была о тебе лучшего мнения. А ты… ты так с любым можешь. Подтолкнешь, подведешь к пропасти и помашешь рукой.
– Мне на всех плевать. Я тебе обещал помочь, я помог.
Мне хочется выйти не только из этой квартиры – из его запаха, из его голоса, из всех ночей с ним.
– Мне теперь мерзко. Машиной пользоваться мерзко. О квартире этой думать мерзко. На тебя смотреть…
Не договариваю.
Голос ломается.
А я не хочу при нем слабеть.
Он замечает, конечно.
– Яра, а ты правда думала, что я буду его исправлять и ждать, когда он осознает, что надо разъехаться?
– Да. Он взрослый человек, и это должно быть его решением.
– Документы по квартире у тебя есть. Это рычаг на мужа и реальный выход. Хотела по-честному – не получилось. Хотела быстро – вот быстро.
Гадко так.
– Тебе самому не противно? Подговаривать человека, толкать его туда?
– Я не заставлял. А то, что у него критическое мышление на нуле, так… дурака ничего не исправит.
Я сжимаю в руке ключи от машины.
– Забирай ее, – бросаю на комод ключи. – В счет моего долга.
– Это твоя машина.
– В счет моего долга. Я больше на тебя и дня работать не буду.
– Не будь дурой. Ты мне ничего не должна.
– Я уже не знаю, чему верить, а чему нет.
Разворачиваюсь и иду к двери.
– Яра. Я бы не дал тебя утопить. Ни ему. Ни кому-то ещё.
Глава 50
Марат
От Яры несколько дней ничего.
На работу не приходит. Звонки игнорит.
Я, блд, переживаю за нее вообще-то.
И что такого сделал, главное? Решил проблему.
Я, сука, даже к мужу ее съездил.
Этот ее пьяный матерился, ругался, нес, что я его разорил. Разорил он себя сам, но главное – я узнал, что она не ночует «дома».
И не у меня.
Черт знает где она вообще теперь.
Бумаги раздражают. Цифры раздражают. Работа раздражает.
Потому что Яры нет, и как будто пусто.
Вот знает же, что может не приходить, и я ничего ей не сделаю. Или не знает.
Обиделась она. Не маленькая уже, чтобы обижаться. Наоборот, понимать должна.
Он ее не жалел, когда годами держал на крючке с квартирой, а я, значит, крайний. Я же не квартиру у нее отобрал, а подтолкнул к тому, что надо разменять.
Надо что-то придумать, а меня бесит, что без нее думаю медленнее, чем если бы была рядом.
Там тоже не до мыслей, но хотя бы часть меня спокойна, что она рядом.
Вот просто рядом – и бухгалтерия под контролем.
Смотрю в выписку, вижу только цифры и итог. И он опять меня не особо радует.
К черту все.
Беру телефон и снова ее набираю. Не отвечает.
Вот коза.
Мне, может, просто голос услышать надо! А подумать, что я, может, волнуюсь, нет? Не думается?
Ну и к черту тебя.
Надолго ли тебя хватит быть правильной?
Я что, мальчишка, бегать?
Захочет – сама объявится.
Если нет – значит, нет.
Закончилась сказка. Принц сделал свое дело и может быть спокоен.
Ведьма.
Влезла в голову, в тело, в дела. И ещё судить меня вздумала.
Стук в дверь.
– Занят, – бросаю, не поднимая глаз.
Дверь все равно открывается.
Сердце дергается: а вдруг все же она?
Нет. Брат.
– Что злой такой? – заходит и закрывает за собой дверь.
– Что хотел?
– Разговор есть.
– Говори.
– По поводу бухгалтерши нашей новой.
– Ярославы?
Кивает, и меня как за шкирку выдергивает из этого внутреннего кипятка.
– Что? Говори.
– Ты где ее нашел?
– Это имеет отношение к делу?
– Как знать. Может, ее твои конкуренты подослали. Тогда имеет.
Откидываюсь на спинку кресла.
– Аслан, если есть что сказать, то давай без подводок.
– Хорошо, без подводок. Ты ей доверяешь?
– А тебе что?
– Мне – ничего. Я не про то, умная она или нет. Это как раз видно. Я про другое.
– Про что?
– Про то, чья она. Я слишком часто вижу вас вместе.
– Мы работаем.
– Хочешь сказать, между вами ничего нет?
– Тебе какая разница?
– Ладно, Алина сказала, что ты отстранился и перестал ей звонить.
– Ты психотерапевт, что ли? Тебе заняться больше нечем, кроме как мою личную жизнь обсасывать?
– С кем ты спишь, меня мало волнует, а наше общее дело – сильно. Если женщина рядом с тобой не потому, что хочет тебя, а потому что хочет бизнес, меня это касается.
– Бред не неси.
– Я хочу, чтобы ты дураком не был. Слушай, – включает что-то на телефоне и кладет мобильный на стол.
– Каких именно?
Накрывает сразу, как узнаю ее голос.
– И? А с чего вдруг вас так заинтересовал мой жилищный вопрос? … И как вы предлагаете помочь?
Шум.
– …Так что у вас за предложение? … Мне подозрительным кажется все, что обещают решить слишком легко, быстро и бесплатно… .
Внутри будто кто-то аккуратно, без спешки, проворачивает нож.
– …Допустим, я соглашаюсь на вашу помощь с квартирой, от меня надо что? Закрыть на что-то глаза? На что-то определенное?
Пауза длинная…
– Это уже мои проблемы.
Запись заканчивается.
– Что это?
– Разговор. Я не с начала услышал, но как смог, так записал.
– И о чем это? – включаю дурака, хотя уже догадываюсь.
– О ресторане, Марат. Кто-то вышел на нее, чтобы тебя подставить. Решить жилищный вопрос в обмен на это.
– На нее не похоже.
– А когда будет похоже? Когда она сейчас нашу бухгалтерию подшаманит и все деньги переведет? Она же везде ходит, все вынюхивает не просто так.
– Это я попросил.
– Ты попросил, но действует она в своих интересах. Что у нас тут, двадцать филиалов, чтобы она не могла понять, где дебет с кредитом не сходится? Ты мозг включи, или тебе сковородой по голове дать?
– Что ты хочешь?
– Она против тебя. И этот разговор – он об этом.
– Ты ошибаешься.
– Если я ошибаюсь, тогда, – поднимается и забирает телефон, – тогда почему она тебе ничего не рассказала? А? Почему смолчала? Что такого?
– Я спрошу у нее.
– Спроси, но я даже догадываюсь, что она тебе скажет.
– И что?
– Я, когда этот разговор услышал, она стушевалась и поняла, что я в курсе. Ты ей скажи, что это я рассказал, она знаешь что скажет? Что это я ей это и предложил. Чтобы с себя на меня перекинуть. Ну или ещё на кого-то. Вот увидишь. Потому что очень я сомневаюсь, что, если у нее там проблема с жильем, она будет упускать такую возможность.
Не могла она так вот подло быть со мной и за спиной это проворачивать.
– Ладно. Дальше сам думай, что с этим делать. Если женщина мужику сразу правду не говорит, значит, в этой правде ему места нет.
Аслан выходит.
Я остаюсь один.
Не похожа она на двуличную. Не верю.
Но там ее голос.
Ее слова.
Откидываюсь на спинку кресла. Провожу ладонью по лицу.
Вспоминаю, как она не раз говорила, что почти нашла, куда уходят деньги. Но так и не сказала куда. А потом меня сдерживала, чтобы я не разнес все.
Может, и мой метод это был повод, чтобы слиться? Чтобы ножом в спину. Доступ есть к банковским счетам, бухгалтерии. Она даже адрес мой знает.
Вот я…!
Просто, блд, прекрасно, Хасанов.
Тебя развела бухгалтерша.
А ты ещё и виноватым себя считаешь.
Сейчас ты узнаешь, кто такой Хасанов в гневе!
Глава 51
Смотрю в кружку и молча пью чай.
– Ясь, ну ты чего такая, а? Поешь.
– Не хочу.
Делаю глоток горячего чая.
– Рассказывай давай, что там у вас случилось.
– Все мужики – козлы.
– Как будто у тебя их много было.
– Все, кто в моей жизни были, – козлы.
– Так что не так-то? Может, расскажешь?
На столе лежит телефон с записью разговора с Асланом. Папка с отчетом по ресторану. Вся схема, которую я раскопала. Все, что хотела отдать Марату не с истерикой, а по-человечески. Сесть. Рассказать. Показать.
Только по-человечески у нас с ним почему-то не выходит.
– Ясь, – Машка подпирает подбородок ладонью, – ты сейчас чай взглядом вскипятишь. Это же из-за Марата, да? Ну что он сделал? Обидел тебя? Уволил?
– Нет, он поступил так, что у меня слов нет.
– Так что он сделал?
В дверь звонят.
– Сейчас, секунду, мы будем говорить дальше. Ты не сбежишь.
– Ого.… Добрый ве…чер. Я так понимаю, что не ко мне.
– Добрый. Ярослава у вас?
И его голос. Тяжелый. Низкий. Натянутый до хруста.
– Яся? Да.
Открываю рот, чтобы возразить, но поздно.
– Я пройду?
– Да, – и шаги уже в мою сторону.
Марат вваливается в маленькую Машкину кухню со своей злостью, своим ростом, своей энергией. Как дракон, которого разозлили и который сейчас будет пускать огонь. А у меня на секунду болезненно дергается внутри что-то совсем неуместное – я соскучилась.
– Ну вы поговорите тут, я мусор вынесу, в магазин схожу, – и испаряется с мусорным пакетом, прихватив сумочку и ключи.
Вот я дура.
Потому что у него лицо не человека, который соскучился. У него лицо человека, который приехал требовать, выяснять, рвать, если надо.
Марат проходит и садится напротив.
– Ну, что расскажешь?
– Зачем ты пришел?
– В глаза тебе посмотреть.
– Что хочешь там увидеть? – смотрю открыто, мне, в отличие от него, не стыдно.
– Я был о тебе лучшего мнения.
– Я о тебе, знаешь, тоже.
– На кого работаешь?
Моргаю первой и прерываю нашу битву взглядов.
– Уже ни на кого.
– Ах, уже ни на кого? А до этого тогда на кого работала?
– На тебя, если ты забыл. О чем очень жалею.
– Кому информацию сливала о ресторане? Кто предлагал тебе подставить меня?
Не поняла?!
– Ты о чем?
– Не придуривайся только. Слышал, как ты ворковала, обещала подумать над предложением подставить меня. Почти даже согласилась.
Как он мог это слышать?
Кошусь на свой телефон.
Если ты слышал, то голос брата бы узнал.
– Откуда ты знаешь?
– Совет тебе на будущее, когда захочешь что-то провернуть: делай это за стенами того заведения, на которое ты работаешь.
– Хотелось бы послушать, что именно я там говорила, раз ты так прилетел.
– Аслан дал мне послушать одну занимательную запись, где ты кому-то обещаешь подумать над предложением.
Все становится на место мгновенно.
Аслан, скользкая тварь.
Тоже записал наш разговор?
– А с кем я там говорила на этом аудио?
– Он слышал, как ты по телефону разговаривала, и записал.
– А ты поверил, что я вот так могла предать?
– Я бы не поверил, но слышал все.
– А больше твой брат ничего не сказал?
– А что ты хочешь дополнить?
Кошусь на бумаги.
– Я хочу, чтобы ты ушел.
– Не уйду, пока не узнаю правду.
Мне так противно от этих обвинений, что подташнивает.
Не уйдет он.
– Ты пришел уже с правдой. Чего ты ещё от меня ждешь? Что бы я ни сказала, ты не поверишь, так?
– Я слышал все, вряд ли это можно как-то опровергнуть. Я вообще-то тебе доверял, пока ты за моей спиной решала свои вопросы с квартирой.
У меня аж в ушах звенит.
– Свои?
– Да, свои. Что, реально хотела слиться на квартиру через него? Пока я тут, как идиот, впрягаюсь, ты решила поискать вариант получше?
Догадываться только можно, что он там узнал и чему поверил.
После всего.
После этих ночей. После кухни. После его чертовой квартиры, сауны, обедов, париков.
– Ты серьёзно сейчас?
Молчит.
– Знаешь что. Ты казался мне более умным и внимательным мужчиной, а на самом деле… Я тебе докажу, что ты не прав, только потом можешь не извиняться. Я тебя больше ни видеть, ни слышать, ни знать не хочу. И знаешь, спусти ты свой ресторан в казино. Может, он достанется кому-то поумнее. Или лучше сразу своему брату сдай. – продолжаю, не дождавшись реакции.
– Знаешь, я перед тобой честна, потому что мы с тобой договорились. И я не предаю тех, с кем договариваюсь. Поэтому мне нечего скрывать и нечего бояться, что кто-то меня подслушал, а потом смонтировал аудио так, чтобы один осел поверил в это.
– Аслан и предупредил, что ты захочешь на него все скинуть.
– С такими братьями и врагов не надо. Уходи, а? Мне плевать, что там у тебя дальше будет. Скорее всего, скоро ты обанкротишься, а твой ресторан приберет к рукам другой человек. И это не из-за меня будет.
Поднимаюсь и выхожу из кухни.
– Яра, стой! О чем ты говоришь?
Догоняет меня в коридоре и тянет к себе.
– Отпусти! Кто другой? Интересно?
– Ты же на него работаешь.
Какой он дурак.
Слёзы подступают, а горло сводит так, что реально вырвет.
– Уходи!
– Правду, – перехватывает меня за руки и не отпускает.
И снова эти мурашки знакомые рядом с ним.
А ну прекратили меня сбивать с мысли!
– Правду? А как тебе правда, что тебя обманывает брат? Но, конечно, ты мне не поверишь. Ты же ему поверишь. Он же брат. А я так… переспать пару раз, да?
– Ты…
– Не надо ничего мне говорить. Твое недоверие лучше всех слов. На кого я работала? На Хасанова Марата Алиевича. Все? – сбрасываю его руки. – И не трогай меня больше. Уходи.
– Я разобраться хочу.
– Разбирайся! Я тут при чем?
– И как мне понять, кто из вас говорит правду?
– Мозг включить, Хасанов! Уходи, а. Видеть тебя не хочу.
Ухожу на кухню. Там папка с этой махинацией и телефон с записью.
Хватаю их и иду в коридор.
– На, – пихаю ему в руки папку, – почитай на досуге, – открываю дверь. – И убирайся. Почитай, изучи.
Открывает и на ходу начинает листать.
С каждой страницей челюсть сжимается сильнее. Выглядит так, будто сам себе не верит.
– Дома почитаешь, – касаюсь его плеча и пытаюсь выставить из квартиры.
Даже этот жест кажется каким-то уже очень знакомым и родным.
Марат поднимает на меня взгляд, но уже не злой – опасный. Дошло, что ли?
– Это что, правда он?
– С ним говори и решай, правда или нет. Больше я для тебя ничего сделать не смогу. Можешь меня увольнять. Деньги мне не нужны. Считай, что мы в расчете.
Сжимает папку в руках с такой силой, что пластик трещит и гнется.
– И я перешлю тебе полный вариант моего разговора с Асланом. Да, я говорила там про то, что подумаю, чтобы вывести его из тени и чтобы у меня были жесткие доказательства. Но теперь это уже не важно. Ты веришь либо ему, и тебя дальше разводят. Либо мне, и нафиг всех там разгоняешь. Но мне, если честно, уже все равно, что ты выберешь.
Выталкиваю из квартиры.
– Прощай, Хасанов, неплохо отдохнули с тобой. И можешь не переезжать, я к тебе не приду и докучать ничем не буду.
Захлопываю дверь.
В агонии сбрасываю ему полное аудио. Пусть слушает. Идиот.
А самой так паскудно от себя, от него, что не выдерживаю и чувствую, как тошнота подступает к горлу.
Я только успеваю добежать до туалета, как выворачивает внутренности.
Все недоверие, его предательство, слова – от всего этого хочется очиститься. Отрываю туалетной бумаги, вытираю рот. Бросаю скомканную бумажку в унитаз.
Слёзы выворачивают душу и вытряхивают из нее это гадкое чувство: ненавидишь человека и одновременно… кажется, любишь.
За что вот только?
И ещё больше хочу ненавидеть, ищу, за что зацепиться.
А вспоминаю наоборот только, как колесо менял, ноги отогревал, кормил, купал, любил, ласкал. Играл в моего мужчину….
Как я так?…
Наверное, если бы я была умнее, мягче, спокойнее… я бы сейчас остановилась. Дала ему осмыслить. Может быть, даже извиниться.
Но я не мягче.
Не в этот раз.
Потому что мне больно.
Так больно, что нежность и разум внутри меня сейчас просто не выживают.
Щелкает замок.
– Ясь? – залетает ко мне Маша. – Что он сделал? О боже, детка, – смывает унитаз, – Мась, ну ты чего? – опускается рядом и обнимает. – Да не стоит он твоих слез.
– Я его выгнала.
– И правильно, если так надо. А что он сделал?
– Он поверил всем, кроме меня. Не разобрался и поверил.
– Ну, мужчины могут…
– Пошел он.
– Тебя от чего тошнит?
– От него тошнит.
– Ты же не беременна?
– Скажешь ещё – от него?
– Тебе лучше знать.
– Нет, – и сильнее реву, – почему так со мной? Все бросают, предают.
– Что за слезливое окно? Что-то мне твой гормональный фон не нравится. Ясь, ты в принципе не плачешь. Ты разводилась – смеялась. А тут, сука, зацепило. Давай-ка, подружка, сделаем тест, чтобы, так сказать, исключить варианты.
– Если бы я могла, за годы брака уже бы забеременела.
– Ну муж – это один огород, а тут – другой.
– Я хочу спать. Не хочу я никаких тестов.
– Я от тебя не отстану. Всего-то делов на пару секунд.
Убегает за своим тестом.
– Маш, да не трать зря.
– Все равно у него срок годности выходит.
Усаживает меня, инструктирует, оставляет одну.
И так ясен результат, но, чтобы она от меня отстала, делаю быстро процедуру и выхожу.
– Вот, держи. Я отдыхать.
– А тебе что, не интересно?
– Маш, если бы я могла иметь детей, то явно бы от бывшего мужа залетела.
Чищу зубы, переодеваюсь в пижаму и ложусь.
– Ясь, спишь? – заходит все же ко мне.
– Сплю.
– Тут тест готов, мне кажется, ты должна знать, чтобы не гадать целую ночь.
– Я не гадаю, не волнуйся, спокойной ночи, – натягиваю на глаза повязку для сна.
– Нет уж, – тянет с меня одеяло.
– Маш, – поднимаю повязку с глаз. – Ну что?
– Это тебе кажется, что ты не думаешь об этом, но думаешь же.
И кидает мне тест.
