Текст книги "После развода. Лучше одной (СИ)"

Автор книги: Яна Мосар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

 Глава 25

Свет из коридора просачивается под дверью в кухню. Разливается по полу.

Щелчок замка.

Стук закрывающейся двери.

Тишина.

Мы с Маратом одновременно замираем, прислушиваясь.

Ни шагов. Ни бурчания.

Он отстраняется первым, я выдыхаю, и нас обоих одновременно пробивает на смех.

– Слабый он у тебя какой-то, – качает головой Марат, всё ещё усмехаясь.

– Было бы идеально, если бы он ушел навсегда.

– Ну это слишком просто, – отвечает и включает на кухне свет. – Я так даже не люблю. Никакого удовольствия не почувствуем.

Поднимает с пола посуду.

– Вы, Хасанов, маньяк.

– Не маньяк. Эстет. Люблю процесс.

Я качаю головой, но сама улыбаюсь. После всего этого цирка внутри у меня странная легкость. Как будто не я только что в своей же кухне изображала роковую женщину перед бывшим мужем, а кто-то другой. Более смелая. Более наглая. Более живая.

– Ладно, эстет. Я пойду переоденусь. А то в этом платье бухгалтерию расследовать не очень удобно.

– Да-да, и надо ещё тут разобраться с последствиями твоей бурной личной жизни под кухонным столом.

Сжимаю зубы и тяну через них воздух.

Неудобненько вышло.

Платье летит на стул. Серьги – на комод. Я натягиваю мягкие домашние штаны, футболку, сверху – теплую кофту. Собираю волосы в хвост. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю.

Час назад – каблуки, шуба, черное платье, губы. Роковая Яра.

Сейчас – домашняя Яся, которая хочет сесть за стол, открыть бумаги и наконец понять, куда у Марата утекают деньги.

Возвращаюсь на кухню уже со стопкой чеков и папкой со счетами.

Марат стоит у плиты спиной ко мне. Рукава закатаны. Что-то нарезает.

– Что готовишь? – кладу все на стол.

– Пока не знаю. Экспромт из того, что есть. Но надо бы завтра заехать в магазин. Не люблю кого-то объедать.

Я убираю под столом последствия нашего маленького погрома.

Ну в принципе мы добились того, что Алексею уже это не нравится. Он уходит. если так пойдет дальше, то неделя-другая и он согласится на размен.

Ну и машина опять же. Подожду, может, само как-то разрулится.

Марат ставит на плиту сковороду. Добавляет масло.

Я вытаскиваю чеки. Раскладываю по датам. Отдельно – терминальные слипы. Отдельно – чеки с расхождениями. На телефоне открываю меню. Беру калькулятор. Все. Я дома. В своей стихии.

В сковороде что-то шипит, пахнет жареным луком, томатами и специями.

– М-да… Знаешь, я всегда злилась, что вся готовка была на мне. Думала, вот хорошо устроился. Но когда готовит мужчина – это же катастрофа.

– Почему?

– Ну так ты слишком вкусно готовишь, ещё и на ночь. Фигуре капец.

Осматривает так меня сверху вниз.

– Да нормально у тебя все с фигурой.

– Правильно. Нормально. Потому что я по вечерам не ем. А тут прям будет сложно устоять.

– Как ты интересно умеешь язвить и благодарить одновременно.

– Я многослойная.

– Я заметил.

Вожу пальцем по чекам. Сравниваю суммы. Считаю на ходу. Снова смотрю на меню. Нет, здесь все совпадает. И здесь. И здесь. А вот тут опять лишние двести сорок рублей. И тут. И тут.

Выписываю ему и помечаю то, где с ошибкой. В каждом чеке почти есть позиция, или самая дешевая или средняя по цене, чтобы не бросалось в глаза, где цена чуть завышена.

– Что-то нашла?

– Да. Смотри, в каждом чеке есть ошибка. Ну, не в каждом. Почти в каждом. Наверное, они хорошо прикидывают, кого можно обмануть, кого нет.

– Вот сволочи. Я сейчас им.

– Подожди, – останавливаю. – Это мелочи на самом деле. И если сейчас поднимешь шум, то потом сложнее будет копать глубже. Тут же по мелочи. Чай, соусы, допы, замены. Если так делать системно, за день набегает прилично.

– Ты сейчас похожа на маньяка.

– Это ты ещё не видел меня в квартальной отчетности.

Марат садится напротив с кружкой кофе.

– Цифры врут реже людей, – пожимаю плечами. – Но играют цифрами люди. Искусно играют, должна сказать.

– Я бы всех поставил к стенке и заставил признаться.

– Как вариант, конечно… но такой себе. Люди делятся на две категории. Те, кто реально тянут, и те, кто сидят на потоке. Вторые всегда любят говорить “у меня все под контролем”.

– Кто у меня говорит, что все под контролем?

Марат поднимается и раскладывает по тарелкам ужин.

Омлет какой-то с овощами. Запах, конечно… не могу отказать в удовольствии и не попробовать.

Марат ставит передо мной тарелку. Я автоматически отодвигаю чеки, освобождая место.

– Я пока ни про кого. Мало со всеми знакома.

– А у вас как с мужем было?

– В смысле?

– В смысле кто тянул, а кто сидел на потоке.

– Прекрасная формулировка, – невольно усмехаюсь. – Я тянула.

– А он?

– А он в потоке. Ты же видел сегодня. Нет света и ладно. Если я не тяну, все начинало разваливаться. Платежи, договоренности, покупки, какие-то бытовые вещи. Даже отпуск – если бы я не придумала, не нашла, не оплатила, мы бы никуда не поехали.

– А он?

– Он жил.

– Удобно.

– Очень.

Говорю это легко, но внутри все равно щелкает.

– Ты его тащила как проект, – Марат откидывается на спинку стула.

Я смотрю на него и не сразу нахожу, что ответить.

Потому что он прав.

Неприятно, но прав.

– Мне до определенного времени нравилось и казалось, что это и есть нормальная семейная жизнь. Кто-то должен быть взрослым. Я все решала, не было проблем, что кто-то сделал не так. Я делала так, как хотела.

– Но согласись. Сразу ничего критичного. А потом становится как-то… просто надоедает один и тот же проект.

– Да, особенно, когда ответственность прилетает. И бьет по тебе. Потому что ты вроде как ввязался во все.

Потом смотрю на бумаги. На чеки. На выписки. И вдруг очень четко понимаю одну вещь.

– И оно так знаешь, капает все по чуть-чуть, а потом, как прилетает.

– А он делает вид, что не причем.

– Да! В точку. Мелочь такую делает тот, кто уверен, что никто не заметит.

– И кто это?

– Тот, кто на потоке и у кого все отлично и под контролем. Просто принцип один. Когда один все делает, а в твоем случае, это, похоже, ты. Второй начинает думать, что так и надо. Что его дотащат. Можно схалтурить, а ещё и своровать.

– Умная ты женщина, Яра.

Ты только понял?

– С чеками насколько могла, я разобралась. Тут бы тебе составить список таких людей на потоке. У которых все схвачено, и которые при этом и обмануть могут на раз-два.

Непонятно только, почему иногда пробито завышено, иногда нормально. И если по кассе пробито завышено, то как излишек забрать? Никак. Не забирают его. И зачем тогда накидывать?

– Ну что теперь будем делать? Бывший твой ушел. Не перед кем тут ходить.

Сначала я принимаю душ, потом Марат. Алексей так и не возвращается.

Поэтому ложимся с Хасановым спать. На одной кровати по разные стороны.

Утро начинается с запаха жареных яиц и сыра.

Выхожу на кухню в носках и футболке, сонная, с собранными кое-как волосами, и на секунду просто останавливаюсь в дверях.

Марат с Алексеем за столом.

Ещё подружатся сейчас…. Потом точно втроем жить будем.

– А ты чего это перед левым мужиком по квартире в одной футболке ходишь? – наезжает на меня Алексей. – Ты хоть бы лифчик надела.

– Действительно, только передо мной в футболке можно, а лучше без нее, – поддерживает его Марат.

– Это вообще-то моя жена, – облокачивается на стол Алексей.

– Бывшая.

– Пофиг. Иди оденься.

 Глава 26

– Ты, Лех, прав. Нечего тебе пялиться на мою сонную и изнеженную женщину. Это моя привилегия. Так что давай, заканчивай прием пищи.

Берет его за локоть и выпроваживает из кухни.

– Я не…

– Ты поел. Дай нам теперь! – практически выталкивает его.

– Это мои продукты.

– Я из них тебе приготовил. В расчете. Давай. Хорошего рабочего дня.

Захлопывает дверь перед его носом.

А я сажусь на ещё тепленькое место.

– Держи, – ставит передо мной тарелку.

Вроде бы яичница обычная с виду, но запах у нее такой. Как вообще из ничего можно такое приготовить.

Марат отвозит меня на работу. Моя машина так и стоит возле его ресторана. В обед снова присылает курьера с обедом.

Не надо было, конечно, но это приятно.

– У тебя ухажер какой-то, Яся, появился? Видела, как тебя подвозил мужчина на машине крутой, – приносит документы на подпись секретарь, заодно присаживается на стульчик рядом, пока подписываю.

– Да так, знакомый.

Не рассказывать же ей всего.

– Просто знакомый, ничего особенного.

– Ого, ничего особенного. Ты светишься вся.

– Нечему там светиться. Я… я работаю у него.

– Это он тебе обеды-то присылает?

– Да, он... в ресторане работает.

– Мммм… Ну, если ничего особенного, может, поделишься? Я бы сделала его особенным.

– Так, я все подписала, – протягиваю ей бумаги. – Хорошего дня.

– Ты обиделась, что ли?

– Нет, у меня дела.

Подруга как раз звонит.

– Звонок важный, – показываю вызов и жду, когда уйдет. – Да, Маш, привет.

– Подружка, что-то ты пропала совсем?

– Я? Да, работаю.

– А ночевать чего не являешься? На работе ночуешь?

– Я в квартиру вернулась свою старую.

– Ты чё помирилась с Лехой?

– Нет. Но мне предложили идею. Если Лаексей не хочет менять добровольно, то я должна сделать все, чтобы он сам захотел. А значит, создать ему невыносимые условия.

– И как? Получается?

– Ну… да.

– Как-то неуверенно все звучит.

Подробности того, как именно получается, я, конечно, опускаю. Если Машка узнает, что мы там с Маратом вчера на кухонном столе устроили театр одного очень талантливого актера, то мне потом до конца жизни будут припоминать и стол, и кухню, и “Яра, постони погромче”.

Уши сами вспыхивают.

Господи.

Я до сих пор чувствую, как Марат тянет меня к себе за талию. Как целует, прикусывая жестко губу. Как будто действительно имеет на это право.

Как стол бился о стену. Как что-то летело на пол. Как он шептал мне в губы, чтобы я была громче. И как я, дура, в какой-то момент перестала понимать, что из этого игра, а что уже нет.

С ролью своей, Марат, конечно, слился идеально.

– Эй, Ясь… ты чего там подвисла.

– Аааа… задумалась.

Нет.

Нет-нет и нет.

Об этом я даже думать сейчас не буду.

С одной стороны – детский сад, штаны на лямках, доводим бывшего.

С другой – меня до сих пор от одного воспоминания кидает в жар в очень неприличных местах.

Не то что Машке рассказывать.

– О чем или о ком?

– Слушай… Маш, а как вообще понять, как мужчина к тебе относится?

На том конце пауза.

– Какой мужчина?

– Ну… не конкретный мужчина, а в общем.

– Ярослава...

– Ну что?

– Ты мне сейчас задала вопрос не про ипотеку, не про бывшего, не про кредит за машину. Ты спросила, как мужчина к тебе относится. Какой мужчина?

Я вздыхаю.

– На работе один.

– И кто у тебя там на работе? Ты поэтому съехала от меня? У него ночуешь?

– Да нет, ну какое ночуешь. Дома я ночую. Просто… Да ничего особенного.

Вот зараза. Все считывает.

– Конечно. Поэтому голос у тебя сейчас такой, будто ты не со мной говоришь, а придумываешь, как исказить факты.

Я крепче сжимаю телефон. Потому что именно это я и делаю.

Вру.

И от этого щеки начинают гореть ещё сильнее.

– Давай, говори как есть все.

– Он странный.

– Конкретнее.

– Говорит, что женщины в моем возрасте его не интересуют. Но ведет себя как-то… неоднозначно.

– В каком это в твоем возрасте? – тут же взрывается Машка. – Нормальный у тебя возраст. Инфантилизм отошел, климакс не наступил. Да идеально. А вот что там у мужика за пунктики? Это к нему вопросы.

– А то ты не знаешь, что все ищут молодых.

– Давай по фактам, что неоднозначного он делает? Давай по поступкам разбирать.

– Помогает. Возит. Решает мои проблемы. Командует. Готовит. Чинит.

– Оу. Да какой мужик в здравом уме будет это все делать за просто так?

А ещё он целует так, что потом невозможно спокойно рядом с ним находиться. Потому что теряется ощущение, что ты взрослая женщина, а появляется, что взбалмошная школьница.

– Ну? – дожимает Машка. – Ясь, мужики бухгалтерам просто так не помогают.

– Он помогает не просто так. Дело у него ко мне по бухгалтерии. В общем, я ему с одним делом помогаю, он мне вот это все.

– Ну, а он как-то поцеловать пытался или намекать?

Вот тут-то вся и загвоздка, что я не понимаю, это по-настоящему он целовал или нет?

Как же так ей сказать…

– Ясь?

– Нет, не пытался. Он все время говорит, что “женщины за тридцать пять его не интересуют”. И я думаю, что, может, мне все показалось.

– Так он, может, от тебя первого шага ждет?

– От меня? Он мне в глаза говорит, что я старая. Какой я первый шаг должна сделать?

– Ну да… – уже совсем серьёзно говорит Машка. – Но вот если мужчина женщине помогает, лезет в ее проблемы, держится рядом, – она ему интересна. Даже если ему от тебя нужно что-то, не будет он просто так с тобой время проводить.

– Так а зачем тогда вот это все про старость, это же обидно?

– Может, он из тех, кто живет по принципу “чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей”?

Кто его знает, по какому он принципу живет.

– А что за мужик, Ясь? Я его знаю? Что-то ты мутишь.

– Нет. Не знаешь.

– Точно?

– Точно.

– Это не тот кавказец, твой новый начальник?

– Нет! Это… с работы, с другой.

– Он тебе нравится, да?

– Нет… я просто не разобралась… ещё… мммм…

– Ты не разобралась, а я уже. Ты сейчас говоришь про него так, будто он тебя одновременно бесит и очень нравится.

Я закрываю глаза. Потому что опять попала.

– Он мне не нравится, – упрямо.

– Ага. А краснеешь ты тогда из-за отопления?

Я аж закашливаюсь.

– С чего ты взяла, что я краснею?

– Потому что я тебя знаю. Когда ты уверена, то чеканишь, как в налоговой, а когда врешь, то мягко стелешь. И ты же не просто так краснеешь и спрашиваешь, как мужчина к тебе относится, из чисто научного интереса. Он тебе нравится.

– Я не это спрашивала.

– А я тебе именно это и отвечаю. Сначала признай хотя бы со своей стороны, а потом уже будем разбирать его.

Это, конечно, нечестно.

Но, к сожалению, очень похоже на правду.

– И что теперь?

– Теперь? – усмехается. – Теперь смотри не на то, что он говорит. А на то, что он делает. Мужики врут ртом. Правда, у них обычно в поступках. Честно скажи, вы целовались?

– Маша!

– Значит, да, – с убийственным удовольствием констатирует она. – Все, я поняла.

– Ты ничего не поняла.

– Конечно. Короче, вы целовались, но он ничего дальше не предложил? Так?

Молчу. Зря я ей все рассказала. Ещё больше сама запуталась.

Ну, какое нравится? Я только развелась.

И ему такие, как я не нравятся. Потом буду страдать.

– А он красивый хоть? – вдруг спрашивает Машка.

– Маша…

– Нет, ну а что? Я должна понимать масштаб бедствия.

– Проблема не в том, красивый он или нет.

– А в чем?

– В том, – тихо говорю я, – что рядом с ним я как будто… перестаю все контролировать. Кто-то это делает за меня.

– Окей, Ясь, это уже серьёзно. Вот тут осторожно. Знаешь, так погулять, сходить налево для здоровья, это одно. А вот когда уже кто-то за тебя решает проблемы, то в это влюбишься, потом больно будет снова взваливать все на себя. А давай-ка сходим с тобой сегодня куда-нибудь. Ты мне расскажешь все в подробностях.

– Сегодня никак, Маш, я работаю.

– Так вечером.

– Так вечером и работаю.

– Понятно все с тобой… Трудоголичка ты моя.

Вечером Марат забирает меня с работы сам.

Я выхожу из здания с ноутбуком, папкой и таким лицом, будто ещё один отчет – и меня придется отпаивать валерьянкой, а у бордюра уже стоит его черная машина. Начищенная, наглая, как и сам хозяин.

Стекло плавно опускается.

– Садись.

– Здравствуй, Марат, – обхожу машину.

Снова ловлю взгляд этой псевдоподружки, открываю дверь и сажусь.

– Чего недовольная?

– Да так…. – поворачиваю к нему лицо.

Чего меня вообще нервирует, что кто-то хочет с ним познакомиться? Может, потому, что она свободная, молодая и красивая. Явно вписывающаяся в его список требований.

– Есть сегодня одна дерзкая идея. Ты как?

– Нет сил сегодня на дерзкие идеи.

– А Леха? Чего, хочешь сорвать мой план? У нас сегодня скрип дивана запланирован. Он как там, скрипит у тебя?

– Не знаю.

– Да что, такое, Яра?

– Устала, может.

– А я хотел тебя в ресторан пригласить.

– Когда работаешь на директора ресторана, то такое приглашение звучит как вызов на работу.

– Я скоро комплексовать начну, что у меня есть ресторан. Теперь и не пригласить никого, что ли?

– Думаю, девушки будут только рады такому комплексу недостатков.

– Так, Ярослава, может, вам уже пора начать пользоваться моими недостатками?

– Так вы меня в ресторан зовете работать или отдыхать?

– Одно другому не мешает.

– Так кого же можно выловить, когда в ресторан приезжает директор?

– Так я же не предупреждал, что приеду. Поехали, завтра все равно выходной.

– Мой босс не разрешает мне отдыхать. Я должна найти поломку в его системе.

– Сегодня будем совмещать.

– Прямо все?

– В рамках приличия.

– Скукота… – тяну и смеюсь сама с себя.

– Если бы я разрешил тебе все, через час полресторана писало бы объяснительные.

– А вторая половина?

– Пыталась бы уволиться.

 Глава 27

Марат

– Я хочу, чтобы ты сегодня просто наблюдала. Потом скажешь, что думаешь.

– Чеки я всё-таки гляну.

– Ну какие чеки, Яра? Ты думаешь, с меня кто-то возьмет деньги за ужин?

– Ну да… никак не могу привыкнуть, что я теперь обедаю и ужинаю бесплатно.

– Это тебе соц.пакет от меня.

– Ну премия же отдельно будет?

– Мы обговаривали уже премию твою. В общем, для всех, я сегодня отдыхаю с девушкой, столик взял в тени. Сяду спиной к залу, чтобы мои расслабились, а вот ты понаблюдаешь.

– Слушай, идеальная работа.

– Ешь на халяву и наблюдай.

Улыбается. Красиво улыбается.

Красивые женщины – вызывают желание. А вот умные – слабость.

И если в первую встречу, было все мимо, то сейчас прям сомневаюсь, а что перевешивает?

Паркуюсь в ресторане на набережной. Для этого снят у меня теплоходик небольшой. Свадьбы иногда проводим на воде.

Офис мой в другом месте, но этот ресторанчик самый любимый. Мягкий свет, окна в пол, за стеклом черная вода, отражение огней.

Выходим из машины.

– Подыграй, раз уж мы приехали отдохнуть, – подставляю ей локоть.

Администратор встречает нас у входа и, конечно, делает ту самую ошибку, которую делают все.

Напрягается.

Ровно на полсантиметра выше поднимает подбородок. Улыбка становится слишком профессиональной. Спина – слишком прямой.

– Добрый вечер, Марат Алиевич, – сразу начинает администратор. – Не ожидали…

– Вижу, – спокойно отвечаю. – Мы за мой столик сядем.

– Конечно.

Яру тут никто не знает, примут за мою девушку. Конечно, не очень похожа на тех, с кем обычно прихожу, но где им догадаться-то о моих планах.

Когда подходим к столику, как и планировал, Яру усаживаю лицом к залу, сам сажусь спиной.

Интересно, конечно, тоже понаблюдать. Но так за “моей спиной” все быстрее расслабятся, а в ней угрозу вообще не увидят.

А она есть.

Берусь за меню, хотя знаю его наизусть.

– Что будешь?

– Мне так нравится все, что ты мне заказывал до этого, поэтому на твой вкус положусь. Только не острое, – открыто смотрит в глаза.

И если у всех это выходит жеманно и наигранно, то тут естественно. Яра словно свою броню “я сама” сбрасывает.

– Отлично. Тогда я заказываю.

Поднимаю руку и подзываю официанта, делаю заказ.

Пока ждем, нам приносят аперитив.

– Это зачем? – тут же выпрямляет спину.

– Потому что ты сегодня как натянутая струна.

Беру бокал с минералкой.

– А если я опьянею? За результат не ручаюсь.

Слегка чокаемся бокалами. Делаем синхронно глоток.

– Ну, значит, без результата, но мир увидит редкое явление – расслабленную Ярославу.

– Это может быть ещё и опасно… – переводит взгляд в зал.

Смотрит расслабленно. Щеки розовеют. Поправляет выбившуюся прядь.

– Мммм… Уже интересно посмотреть на тебя опасную.

Не поворачивая ко мне голову, только зырк на меня глазами.

Чуть прищуривает их и улыбается уголком губ. У нижней губы у нее родинка еле заметная.

Раньше и не видел.

И снова на зал.

Берет бокал, губами касается края бокала и делает ещё глоток.

Зубками упирается в нижнюю губу и протягивает ее внутрь.

Твою мать. Вот что делает, а…

И я это все знаю, эти уловки женские.

Но в том варианте, который видел я раньше, это наигранно, чтобы меня зацепить. А тут естественно все. Потому что точно она рядом не для этого. Иначе бы уже за две ночи сделала намек на то, что я интересен, как мужчина.

Хотя целовалась и подыгрывала перед мужем даже как будто по-настоящему.

Убирает вдруг бокал в сторону, выпрямляет спину.

И как раз подходит официант с нашим заказом. Ставит перед нами тарелки.

– Это что? – наклоняется ко мне Ярослава, прикрывает глаза и втягивает аромат. – пахнет просто божественно.

– Это гедлибже.

– О какое сложное название. Геблибже.

– Гед-либ-же, – повторяю по слогам.

– Это курица в нежном сметанно-чесночном соусе, кабардино-балкарская кухня.

– А это, – киваю на пирог, – фыдджин. Осетинский мясной пирог.

– У меня сегодня будет гастрономический шок.

Пробует и глаза закатывает от удовольствия.

Бл*, вот это все такое у нее естественное, не наигранное, что я плыву вместе с ней, хотя пил только минералку.

– Очень вкусно, – смакует и проглатывает.

И не так чтобы прям “пьяная”. Но плечи опускаются. Голос становится теплее. Улыбается все время.

А это уже беда. Для меня.

Потому что трезвая Яра – серьёзная, колючая и собранная. С ней удобно держать дистанцию. И это в какой-то степени даже интересно.

А вот такая – расслабленная, сытая, с чуть розовыми щеками и взбудораженным взглядом – это уже нечестная игра.

– Слушай, – взмахивает вилкой. – Я вот подумала, у тебя бухгалтерия, но я видела там только один филиал или как это у тебя называется. Ну, все по одному предприятию. А по другим где?

– Так там все и есть.

– Как? – замирает с вилкой.– Ты не делишь на рестораны?

– Ну как-то сразу так повелось. Один ресторан открыл. По нему все шло. Потом второе кафе небольшое появилось, по нему тот же бухгалтер предложил вести. Ну и остальные прицепились.

Смотрит на меня, если честно, как на дурака.

Да в ее градусе уже и не удивительно, что не боится.

– Ты сейчас серьёзно?

– Да.

– Как твой бизнес ещё не нагнулся? Один поставщик, – загибает мизинец, – похожий персонал, – безымянный, – общая масса документов, – средний, – Если кто-то хочет в этом месиве спрятать дыру, – остаются касающиеся друг друга большой и указательный в форме ноля, – ему очень удобно сливать деньги. – Пока ты их не разделишь, не поймем, откуда утечка и где искать.

Чтобы я ещё в этом что-то понимал.

– И долго это?