Текст книги "После развода. Лучше одной (СИ)"

Автор книги: Яна Мосар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

 Глава 28

Марат

– И долго это?

Ярослава поднимает на меня взгляд поверх бокала. Щеки у нее уже слегка порозовевшие, глаза блестят. Сама такая размягченная, уставшая женщина, которую наконец-то накормили, усадили, дали выдохнуть.

И в этом состоянии она ещё умудряется думать, чем как магнитом манит.

Оказывается, мне нравятся и такие женщины. Прямо очень интересный подвид.

– Если по уму, то долго, – подпирает щеку кулачком и чуть наклоняется ко мне. – Если быстро получить картину, то нет.

– Рассказывай, только так, чтобы я тебя понял. Я же не бухгалтер.

Скольжу взглядом по ее губам, шее.

Распущенные волосы скользят по плечу. Господи, да что она делает вообще?

В расстегнутую на груди на две верхние пуговицы рубашку, вижу край черного белья.

Да твою мать.

Я сплю с ней несколько ночей и ни разу так не вело, как сейчас.

А она что делает? Именно. Просто сидит, говорит про учет.

– У тебя сейчас не сеть, а одна большая кастрюля.

– Это оскорбление?

– Это образ, – машет вилкой. – Все филиалы в одной куче. Общая выручка, общие расходы, общие поставки, общий персонал, общая каша из документов. Если кто-то хочет спрятать дыру, то в таком месиве это идеально делать.

– Ты уже говорила про дыру.

– Да? – переспрашивает. – Красивое сравнение. Нам надо разделить филиалы твои, рестораны, кафе, хотя бы в управленческом учете, иначе ты не поймешь, кто реально зарабатывает, а кто просто жрет деньги. Марат Алиевич, не сочтите за лесть, но ваш бизнес держится исключительно на вашей харизме.

Накалывает жестко мясо на вилку.

Как же мне это нравится.

Очень.

Пока другие женщины рядом со мной либо стараются понравиться, либо осторожничают, либо уже через пять минут начинают играть в “ах, Марат Алиевич, какой вы…”, эта сидит, ест мой ужин, пьет мое вино и с совершенно спокойным лицом сообщает, что у меня бизнес держится на честном слове и кавказском темпераменте.

– Хорошо, – киваю. – И как это делить?

– Начнем с простого. Каждый филиал должен жить как отдельная единица. Своя выручка. Свои терминалы. Свои чеки. Свои закупки. Свои списания. Свои смены. Свой остаток. Тогда ты хотя бы увидишь, какой ресторан что тебе реально приносит.

– Как это все… Можно я буду просто готовить?

– Тогда иди на кухню. Ты руководишь, хочешь-не хочешь, но разобраться надо, спокойно продолжает. – Тут несколько дней надо, чтобы понять, где течет.

– А если ничего не разделять? Как-то же жили до этого?

Она смотрит на меня так, будто я сейчас спросил, а можно ли в дырявом ведре носить воду и почему она вытекает.

– Тогда воровать у тебя будут долго, красиво и с удовольствием, – и подергивает плечами в такт музыке.

– Какой вдохновляющий прогноз, – улыбаюсь в ответ.

– А я не вдохновляю. Я предупреждаю.

Пальцы, которыми только что считала в воздухе мои будущие убытки, начинают тихо отбивать ритм по столу.

– Потанцуем?

– Что?

– Идем, потанцуем, – поднимаюсь.

Она сразу делает лицо “я приличная взрослая женщина, уберите от меня этот позор”.

– Я не умею ваши танцы.

– Сейчас научу.

– Марат, ну… – смущенно. – Мы, вообще-то, работаем. Я не могу и думать, и танцевать.

Протягиваю ей руку.

Она смотрит на нее пару секунд. Потом всё-таки кладет свою ладонь в мою.

Ладонь у нее теплая. Тонкие пальчики.

И я ведь обнимал ее, целовал даже, но сейчас вообще ее с другой стороны вижу.

Вывожу ближе к музыке. Люди вокруг заняты собой, но все равно посматривают. Конечно. Потому что директор ресторана не каждый день выходит танцевать с женщиной, которую никто не знает.

Ярослава тут же напрягается.

Плечи поднимаются. Спина слишком прямая. Глаза большие. Трезвеет.

Нельзя.

– Мне что делать? – шепчет, будто я сейчас на экзамен ее вывел.

– Просто стой красиво. Ручками подвигай.

– Марат…

Не могу не засмеяться.

– Яра, расслабься. Никто тебя не съест.

– Все будут смеяться.

– Кто будет смеяться, того уволю.

– Ты сейчас очень обнадежил.

Кладу ладонь ей на талию.

И все.

Все.

Вот тут мое тело сразу напоминает мне, что оно, вообще-то, живое, мужское и уже несколько дней очень недовольно тем, как я веду себя прилично.

Потому что талия у нее тонкая. Теплая. И платье под ладонью совсем не помогает мне быть уважаемым человеком.

– Так, – говорю, сам слышу, как голос чуть сел. – Корпус не зажимай.

– Я не зажимаю.

– Зажимаешь.

– Потому что ты стоишь слишком близко.

– А я должен орать тебе движения с другого конца зала?

– Это был бы неплохой вариант.

– Нет. Мне этот нравится больше.

Яра поднимает на меня глаза. И в них уже не только смущение. Там есть смех. И интерес. И вот это дурацкое живое любопытство, от которого я, вообще-то, давно должен был уже держаться подальше.

– Давай, – говорю. – Раз. Два. Не думай. Просто слушай. И двигайся. В нашей культуре, у мужчин и женщин разные роли в танце.

Ко мне выходят ещё гости, кто умеет зажигать. А на помощь Яре выходят две девушки, которые умеют танцевать.

Сначала она, конечно.… ужасная.

Смешная.

Зажатая.

Руки не туда. Шаг не туда. Плечи живут своей жизнью. Но это длится ровно пару минут. Потом музыка ее подхватывает. Я вижу момент, когда она перестает думать, как выглядит. И начинает просто двигаться. За девушками.

И вот тогда начинается беда.

Потому что Ярослава, которая вошла в кураж, – это уже не уставшая бухгалтерша.

Это женщина.

Живая.

Гибкая.

С азартом в глазах.

Она смеется, когда сбивается, снова ловит ритм, поворачивается ко мне, руки поднимает выше, чем надо, и сама же потом закатывает глаза от собственной смелости.

Мелодия сменяется на медленную, я не сдерживаюсь и притягиваю ее к себе. Приглашаю на танец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Марат Алиевич, а разве танцы в такой подозрительной близости разрешены?

– Для определенных лиц, да.

– А мы определенные? – усмехается так, что у меня внутри все стягивает в один тугой, очень мужской узел.

Я ее вчера на столе целовал для Лехи и так не хотел, как сейчас.

Но я и не просто хочу ее сейчас, это было бы слишком легко. Я хочу, чтобы она и дальше так на меня смотрела. Чтобы улыбалась и смеялась для меня. Как сейчас. Чтобы расслаблялась не вообще, а со мной.

Музыка заканчивается.

– Хватит танцев, пошли за стол, – подхватываю ее за талию.

У Яры часто вздымается грудь, на губах улыбка, глаза блестят.

– Ой, – спотыкается обо что-то и падает.

Почти. Успеваю подхватить.

– Кажется, нам пора домой, – усаживаю на стул.

– Тут так хорошо, я не хочу никуда уходить.

– Этому столику больше не наливать, – смеюсь над ней.

– Марат Алиевич, не мешай бухгалтеру морально разлагаться.

 Глава 29

Марат

– Марат Алиевич, не мешай бухгалтеру морально разлагаться.

Смеюсь и качаю головой.

– Поехали, хватит. А то ещё бунт затеешь.

– Не хочу, – тянет, – Мне тут так хорошо. Люди, музыка, еда, не надо работать, а тебе за это платят…

Ой, Яра-Яра, опасно так со мной.

– Идем, – поднимаюсь, ее тяну за собой.

Усаживаю ее в машину, пристегиваю.

Смотрит на мои руки с таким сосредоточенным интересом, будто я не ремень защелкиваю, а показываю фокус.

– Скучный ты.

Ну приплыли…

– Кто-то из нас двоих должен быть скучным, чтобы мы безопасно добрались до дома.

– Ты зануда.

Пффф… Это Яра или я упустил момент, когда ее подменили?

Завожу машину. Она устраивается боком, подтягивает под себя ногу и смотрит на меня уже совсем без стеснения.

– Что? – трогаюсь с места.

– Ничего, – рассматривает меня. Даже как-то неловко что ли. Когда изъяны ищут, или при тебе проверяют твою работу на предмет ошибок. У меня-то ошибок нет, но изъяны есть. – Красивый, когда серьёзный.

Вот что она делает, а?

Это же запрещённые приемы.

Трезвая Ярослава кусается, спорит, строит из себя “я сама”. А вот эта – разомлевшая, с языком без тормозов – берет и бьет точно в самое уязвимое.

– Яра.

– М?

– Ты сейчас договоришься.

– До чего?

– До того, что поедем не к тебе, а ко мне.

Она хихикает, отворачивается к окну, но молчит.

Ну, секунд пятнадцать от силы.

Потом, конечно, снова поворачивается ко мне.

– Из всех моих бывших, ты единственный, кто умел менять колесо на машине.

– А их много было?

– Колес?

– Бывших.

– Муж.

Ой, Яра.

Надо запомнить, что если надо ее вытянуть на откровенный разговор, то надо напоить.

– Из всего, что я сделал для тебя, больше всего тебя впечатлило колесо?

– Да. Это было очень… мужественно. На морозе в темноте на трассе менять колесо.

– А танцы?

– Тоже. Но колесо – это прям топ, – поднимает большие пальцы вверх.

– Очень высокая оценка моих навыков.

– Ты не понимаешь, – снова разворачивается ко мне. – Это знаешь что? Это когда рядом мужчина и можно не думать. Вообще. Вот совсем. Я просто сижу. И ничего не решаю. А ты там... крутишь, чинишь, и не спрашиваешь, чем крутить.

На секунду сжимаю руль крепче.

Вот и что мне с этим делать?

– Да ладно, ерунда это все.

Вот поверю сейчас всему, что говорит мне женщина после двух бокалов, потом завтра она скажет, что придумала все.

– Яра, я начинаю думать, что ты специально меня спаиваешь комплиментами.

– А я тебя не спаиваю. Я констатирую. Ты меня защищаешь перед мужем. Ты готовишь. Ты чинишь. Ты… – она машет ладонью, как будто слов недостаточно. – Ты вообще такой, что с тобой не страшно.

Снова.

Снова говорит это.

– А с кем было страшно?

Она вдруг затихает, опускает голову. Потом смотрит в окно боковое. В темноту.

– Не надо об этом, не порть мне момент, Марат.

– Хорошо. Не порчу.

– Я, знаешь, о чем думаю? – снова переключается.

– Не знаю.

– Как без тебя жить, когда вся эта эпопея с квартирой закончится?

Вот.

Приехали.

– Это ты сейчас очень опасные вещи говоришь.

– Я знаю, – улыбается она пьяной, трогательной улыбкой. – Поэтому и говорю их сегодня. Завтра я буду трезвая и точно этого не скажу.

Знал бы я ответ. Пока все как-то туманно.

– Определенно работать вместе будет сложно.

– Почему?

– Какой-никакой, но это роман у нас. Пусть и фиктивный. Ты же понимаешь?

– Ну конечно.

– Фиктивность не фиктивность, а работать потом вместе будет мешать. Поэтому по моим подсчетам ты должна завершить с моей бухгалтерией, я – с твоей квартирой и разойдемся.

Поворачиваюсь к ей.

Она приоткрывает рот, собираясь что-то возразить, но натягивает улыбку и кивает.

– Да. Лучше всего расстаться. Без обязательств.

– Да.

Она же другое хотела сказать.

Я перебил. Иначе бы не получилось потом делать вид, что между нами только квартира, машина и чеки.

Ко мне нельзя ехать. Я там могу не сдержаться. Тут… могу. При муже меня хватит максимум на имитацию. Как-то, когда за стеной спит бывший Яры, душа вообще “не стоит”.

Выходим из машины. Открываю ей дверь. Она сразу цепляется за мой локоть, потом вообще всей ладонью обнимает предплечье и почти виснет.

Поднимаемся в квартиру.

Что-то ее вообще повело. Сегодня Леху не получится порадовать. Ну ладно, пусть передохнет.

Поднимаемся в квартиру. Открываю дверь.

Свет включаю только одну половину.

Яра, заходя, цепляет неловко на комоде ключи. Они со звоном падают.

Присаживается, чтобы поднять, головой ударяется о полку.

Ой, горе мое.

Усаживаю ее на пуфик.

Тут ещё и Леха выходит.

– Она что, пьяная? – кивает на горемыку мою.

Присаживаюсь перед ней, расстегиваю один сапог.

– Я не пьяная. Я… – задумывается. – Я чуть-чуть, – Яра тут же возмущенно поднимает голову.

Снимаю один сапог.

– Дожились…

– А что такого? Я сейчас лягу спать, – продолжает совершенно нелепо, будто это железное алиби. – И вообще я взрослая женщина. Мне можно. У меня выходной. Почти. Завтра. Да, Марат… Алиевич?

Не пали контору, Яра.

Снимаю второй сапог.

– Да, выходной, высыпайся.

– Ты ее напоил? – снова на меня Леха.

– И накормил ещё.

– И натанцевал, – вставляет Яра поднимая указательный палец вверх. – Я теперь умею.

– Что ты умеешь? – морщится Леха.

– Все, та-та-та-та-рам, – двигаться начинает в лезгинке. – Ой.

Конечно, оступается.

– Осторожно, – ловлю.

Смеется сама с себя, утыкается мне в плечо.

– Я осторожно. Это земля подо мной неустойчивая.

– До завтра не могли подождать? Вот меня завтра всю ночь не будет. Делайте, что хотите.

– И будем, да, Марат?

И смотрит в глаза, готовая отдаться уже. И смеяться начинает.

– Все, хватит ржать, не бесите, – разворачивается к себе Леха.

– Вот и правильно, Лех, иди спать, – бросаю ему.

– А мы ещё.… – не идет, а перетекает рядом со мной Яра.

– Я выспаться хочу, вы достали уже.

– Я тоже тут живу. И я спать. Не. Хо. Чу.

– А я хочу.

– Тише ты. У меня кружится потолок.

– Вот и отлично. Ложись и молчи.

– Не командуй моей женщиной, спрячься, – киваю Лехе этому и завожу Яру в нашу комнату. Захлопывая громко дверь.

Леха что-то шипит себе под нос. И пусть валит.

Усаживаю Яру в кресло. Растрепанная. Расслабленная. Ленивая. Полусонная. Манящая я бы сказал.

Но промолчу.

Быстро застилаю кровать.

Вот только и пользуйся ей сейчас.

Мягкая. Теплая. Податливая.

Не спорит. Не язвит. Ничего не доказывает.

И, если честно, после всего, что она наговорила мне в машине, я уже не так уж уверен, что мне стоит дальше играть в благородство.

– Яра, раздевайся ложись спать.

– А я красивая? – спрашивает, не открывая глаз.

– Красивая.

– Тогда выйди. Без свидетелей разденусь.

– Хорошо.

Иду мыть руки, в туалет, набираю воды в стакан. Захочет же пить.

Когда возвращаюсь, она в той же позе на кресле. Только теперь спит. Ну вообще. Улет.

Переодеть ее теперь надо.

 Глава 30

Марат

Она как будто и не спит, прикрыла просто глаза и вот-вот снова что-нибудь язвительное скажет.

Я расстилаю кровать. Только нет. Спит.

Губка нижняя чуть расслабленно приоткрывается. Дышит глубоко.

Стою над ней, как идиот. Что делать?

Сказал же: “раздевайся и ложись”.

А она взяла и уснула

– Яра, – пытаюсь разбудить.

Но где там теперь.

Сонно мычит и отмахивается рукой.

Ладно.

Чуть ее поворачиваю набок. Осторожно подцепляю пальцами собачку молнии на спине и медленно веду вниз. Ткань расходится. Плечи открываются. Кожа теплая. Гладкая. Приятная.

И меня уже начинает опасно вести.

Потому что одно дело ради шутки ее целовать и играть в роман, другое – вот так, в тишине, раздевать.

Выключаю верхний свет, оставляю ночник и дальше уже в полутьме снимаю с нее платье, стараясь не думать, как она выглядит под ним.

Ну выглядит и выглядит. Хасанов, ты чего?

Первый раз, что ли, бабу видишь?

Не первый.

С этой даже целовался. Но блин...

Там все ради шутки было. Интересно, конечно, но… сейчас так перебор получается какой-то.

Твою ж мать.

Стягиваю ткань по плечам. Смотрю на стену. На ощупь практически все.

Яра во сне томно вздыхает. Облизывает расслабленные губки.

Платье соскальзывает ниже.

И взгляд сам дергается вниз.

Стискиваю зубы.

Потому что тело реагирует мгновенно. Жестко. По-мужски. Без всякой деликатности. И плевать ему, что за стеной бывший муж, что сама Яра спит, что я, вообще-то, нормальный человек и не собираюсь пользоваться ситуацией.

Не собираюсь же?

Нет.

Нет.

Нет.

Просто переодеть. Уложить. Укрыть. Выйти. Принять душ. Холодный. Ледяной.

А может Леху позвать? Ну, муж всё-таки. Ему как-то. Ну он видел ее голой.

Дурак, ты, Хасанов.

Тоже верно.

Оглядываюсь. На спинке кресла висит ее черная ночная сорочка – та самая, в которой она последние дни спала рядом со мной.

В руках кажется мягкой, сверху возле груди тонкое черное кружево в тон ткани.

До этого я как-то и не замечал, в чем она там была.

А сейчас, значит, замечаю все.

Очень вовремя.

Самое сложное. Не в лифчике же ей спать.

Расстегиваю сзади крючки.

Тяну бретельки по плечам и вжух! о-пач-ки.

Какие тут “девочки”, мать твою женщину!

Вообще-то, в ее возрасте уже все должно висеть мертвым грузом. А тут.… какого-то ещё стоит все. Ух. Изюминки, прям, хм…

Шумно сглатываю.

И быстренько натягиваю на нее ночнушку. От греха подальше. А то ещё сорвусь с диеты. Будет потом… зажор.

Тут главное, не сорваться.

Продеваю сорочку ей на руки. Аккуратно натягиваю. Поправляю на плечах. Пальцы задевают ключицы, шею, теплую кожу под тканью. И каждое такое касание как отдельная проверка: насколько меня ещё хватит.

Пока хватает.

Пока.

Стягиваю платье, поправляю на бедрах.

Трусики у нее такие черные. Аккуратные.

Чего все черное только? Траур по несостоявшемуся браку, что ли?

Так. Всем спать.

Хватит на нее смотреть.

Выключаю свет.

Подхватываю в полумраке Яру на руки.

Легкая такая. Миниатюрная, сонная. Не женщина, а персональная катастрофа.

Подношу к кровати. Наклоняюсь, чтобы уложить.

И зависаю.

Потому что лицо у нее сейчас совсем беззащитное. Не то, которое днем спорит, язвит, режет правду в глаза и делает вид, что ей никто не нужен.

Сейчас своей доверчивостью бьет сильнее любого флирта.

Я склоняюсь ниже, почти касаясь ее волос. Тяну носом аромат шампуня, легкий след вина.

И вот тут меня срывает.

В импульсе наклоняюсь ниже. Секунда. Другая. Губы почти касаются ее виска.

Здравый смысл машет ручкой.

Губами веду по щеке. Потом шее. Потом…

Сонно постанывает и ведет губами мне по подбородку.

Яра… твою мать. Стонет в шею и целует.

Теплыми мягкими пальцами щекочет по коже и тянет к себе. Язычком ведет по губам.

Да, Яра…

Оттолкнуть ее надо. Прекратить. Остановить,

Я отвечаю на поцелуй.

Другое все.

Вроде, как обычно, все, но я точно знаю, что не наигранно.

Веду рукой по груди, на талию, сжимая бедро.

Какая она…

Да что ты творишь, Хасанов?

Она спит.

Пьяная. Расслабленная. Доверяет.

А ты…

Ну нельзя же.

Если я сейчас останусь рядом в таком состоянии, я натворю ерунды.

В объятиях сжимаю сильно, целую, как последний раз и отпускаю. Она вздыхает сонно. Недовольно стонет.

Поворачиваю ее набок. Не сопротивляется и спит дальше.

Я сажусь на край дивана, растираю переносицу.

Дышу, как после драки.

Если между нами что-то и случится, то только тогда, когда она будет смотреть на меня трезво. Понимать, что она делает и с кем. А не вот так.

Поправляю одеяло. Убираю с лица волосы. Пальцы задерживаются у щеки на секунду дольше, чем надо. Но это максимум, который я себе позволяю.

И то уже лишний.

Яра чуть шевелится, подтягивает колени, прячет нос в подушку.

– Чтоо же ты со мной делаешь… – выдыхаю почти беззвучно.

Она, конечно, не отвечает.

Спит.

Так. Мне нужен душ.

Разворачиваюсь и выхожу.

Холодная вода бьет по плечам, по груди, по затылку. Стою под ней дольше, чем надо. Намного дольше.

Тело коченеет. Мысли ещё горят.

Так, в ресторане надо не забыть про санитарный день. Чеки собрать Яре. Терминал проверить. Филиалы создать.

Губы…

Стоп.

Шея, плечи, булочки с изюмом.

Да твою ж…

Как спать с ней теперь?

Опускаю голову вниз. Ну вообще зашибись.

Спать ложись. Не светит тебе ничего сегодня.

Вообще, как Яра появилась в моей жизни, других женщин не было.

Да. Точно! Вот почему так на нее ведет.

Не в ней дело.

Дело в том, что мне нужна женщина.

Но тут вариантов нет. Надо завтра кого-то найти. И расслабиться уже. А то так и запасть можно.

Выхожу из душа, на кухне свет.

Леха сидит за столом, что-то в телефоне смотрит.

Мммм… а почему бы не поговорить с ним “по душам”?

Может, так быстрее получится решить проблему?

 Глава 31

Марат

Леха сидит в телефоне.

Захожу, отодвигаю стул и сажусь напротив.

– Ну чё, Лех? – перехожу на его язык.

Напрягается, поднимает на меня глаза.

– Поговорим.

Я не спрашиваю. Предупреждаю.

– О чем мне с тобой говорить?

– О жизни. О Яре. О квадратных метрах. У нас с тобой общих тем больше, чем тебе хотелось бы.

– Очень смешно.

– А я не шучу, – опираюсь локтями о стол. – Вот думаю ремонт, может, в кухне надо сделать? Что-то тут совсем как-то… мне, понимаешь, простор нужен. Чтобы я готовить мог. Чтобы плита нормальная была.

– … нормальная у нас плита. Мы ее только недавно купили.

– Не то все. Слушай, я предлагаю так. Мы делим…

– Я ни в какие ремонты ввязываться не буду. Мне это не надо.

– Будешь. Ты тут живешь, значит, будешь.

– Да пошел ты.

– Нет, пойдешь ты. И будешь зарабатывать. Деньги нам нужны на ремонт.

– Я вроде слышал, что у тебя сорвалась поездка на курорт, вот давай деньги, что копил на общее дело.

– Да иди ты! Не буду я никакую кухню менять. Меня и эта устраивает. Тебе вообще то зачем надо?

– Что? Яська, ремонт…

Яська… как дал бы.

– Какая она тебе Яська? Ярослава.

Чмокает и закатывает глаза.

– Ты ее бросишь через неделю, и все, не нужен уже никакой ремонт.

– Ну, как брошу? Мы вообще-то женимся.

– Ты дурак? Зачем тебе на ней жениться?! Она ж зануда. Ты просто ещё не понял. Цифры, цифры, цифры. Экономим, экономим, экономим. С ней жить – это как в эксель-таблице сдохнуть. Матрица.

– Да что-то я не заметил. Может, мы про разных людей говорим?

– Она на всем экономит. И главное, где деньги, а? Машину себе купила. Зашибись.

– Чтобы женщина не хотела экономить, надо зарабатывать столько, чтобы ей не надо было экономить.

– Если человек родился в бедности, то там уже ничего не поможет, он бедным в голове будет всегда. Сколько ей ни зарабатывай – все мало. Она просто помешанная на экономии.

– А ты, значит…?

– Я живу в свое удовольствие.

– И чем занимаешься?

– Работаю.

– Это не ответ. Хобби какие?

Он настораживается. Сразу. Подбородок выше, глаза уже не ленивые.

– Тебя не касается.

– Ну, как не касается, мы тут живем втроем. Касается.

– Думаешь, я не понимаю, что назло мне.

– Да мне как-то параллельно, что ты там понимаешь. Ты мою женщину, главное, не обижай. Я это терпеть не буду.

Я смотрю на него и все яснее вижу: уперся не потому, что квартиру любит. Уперся потому, что ему удобно. Ленивая мужская логика. Все есть и ничего не надо.

– Да кому она нужна.

– Ну так мне нужна.

Говорю так уверенно об этом, что сам начинаю верить.

– И как-то со мной живет, вообще не экономит. А может, экономит, хрен знает. Но я обеспечиваю всем, что ей надо.

– Я твою тачку видел и не верю что-то, что у тебя своей квартиры нет и ты реально собрался тут жить. Ты же где-то жил до этого.

– Жил, – спокойно соглашаюсь.

– Ну вот. И чего тут тогда делаешь? Едь к себе и живи, и ее забирай. А-то сидишь в ипотечной двушке с разведенкой и ее бывшим мужем и делаешь вид, что тебе удобно.

– Так теперь некуда уже.

– Так ты с ней ради жилья?

– С Ярой-то? Ты че! Она классная. Не, я как разбогатею, так ее заберу с собой.

– И когда ты разбогатеешь? – оперяется Леха.

– Ну, как попрет. Смотри, сейчас квартиру продал, вложился в одну тему.

– Чё за тема?

– А у тебя деньги есть?

– Ну, так, – виляет.

– Понимаешь, сейчас такое время, что нельзя просто пахать. Сейчас надо мозги менять. Мышление. Энергию денег поднимать.

Сжимаю челюсти, придавая себе серьёзный вид, по факту напрягаюсь, чтобы не рассмеяться.

– Чего?!

– Или это… по старинке? Заработал – потратил. Не заработал – не потратил.

Я прям как гуру, мать его.

– Чё за бред? – кивает мне.

– Есть законы денег. Фишки. Если их выполнять, деньги начинают к тебе идти. Течь рекой.

– Ага, а чего тогда к тебе не идут, и ты околачиваешься в моей квартире?

– Я тебе говорю. Я пока учиться этому пошел. Вложился в очень дорогое обучение. Сильные люди, мощные. – Поднимаю кверху глаза. Мол, высшее руководство, – там не про “встань и иди работай”. Там про масштаб. Про мышление богатых. Про то, как входить в денежный поток.

– И как? Вошел?

– Уже входил. Реально бабло валило.

– Так, а чего ты тогда квартиру не купишь?

– Лех, ты не вдупляешь. Деньги – они любят движение. Получил, вложил, приумножил. Вот у тебя деньги есть?

– Есть.

– Хватает?

– Нууу…

– Вот! Люди же не понимают, почему у них денег нет. Они думают: “Ой, зарплата маленькая”. А дело не в зарплате. Дело в голове. В энергии. В блоках. В страхах. Вот это все надо убирать.

– То есть ты заплатил большие деньги, чтобы тебя научили учить других, как зарабатывать большие деньги? – морщится.

– Да.

– Бред.

– А я никого не уговариваю. Худшее, что можно делать в жизни, это давать советы бесплатно. Я сам уже все понял.

– А себе чего не отобьешь? Сразу x100. И квартиру Яре закроешь, и ипотеку, и машину вернешь, и офисов ещё пять снимешь.

– Я же говорю, я только учусь. Энергообмен, все дела. Короче, пока мы тут поживем с Ярой. На офис денег нет. Клиенты будут сюда ходить. Ты не волнуйся. Они только по вечерам будут приходить, после работы. Окей?

– Нет. Не окей. Не надо мне никого тут, дома.

– Ну, Лех, выручай. А куда я?

– Куда хочешь, но сюда нет. Я тут живу.

– Никто не будет тебе мешать, не боись. Я все у нас в комнате буду делать.

– Знаешь что?

– Все знаю. Разуваемся, не шумим.

– Нет, ты не понял…

– Все, я спать. Ты это… Смотри сам. Я никого не уговариваю. Но если тебе надо будет куда-то вложиться, какие-то сомнения будут – обращайся. Есть фишечки разные. Как входить. Как заходить так, чтобы у тебя потом отбилось. Не x2, не x3. А x100.

– Буду знать, что у нас в доме теперь живет финансовый шаман.

– Ты сейчас ржешь, а потом сам придешь.

– Не приду. У меня другое.

– Да? И что?

– Да так… – снова виляет, как уж.

– Да говори, все свои.

– Играю я, – понижает голос.

– Во что?

Давай-давай, Леха, выкладывай.

– В покер.

– Так закрыто ж все.

– Ну… как закрыто. Для всех закрыто, для некоторых открыто.

– И что? Много там поднимаешь?

– По разному. Для души.

Вот оно что. Ясно.

– И где?

– Не могу рассказать, нельзя.

– Я тебя умоляю. Я их всех знаю. Арсен, Мактуб, Жорик, – называю из своих, кого знаю.

У Лехи глаза на лоб лезут.

– А ты откуда их знаешь.

– Ты думаешь, они просто так все держат казино и деньги к ним рекой текут?

– Ну так.…

– Ну так… все учатся, потому что на денежном потоке.

– Так ты у кого?

– У Жорика.

– Нормальный чувак.

Леха-Леха…

– Давай, Лех, я спать. А-то поздно уже.

Поднимаюсь, захожу к себе в комнату, закрываю дверь и затыкаю рот ладонью, чтобы не заржать в голос. Слышал бы меня кто про денежные потоки… Пахать надо и будут тебе денежные потоки.

Балкон приоткрыт, оттуда тянет прохладой. Закрываю створку до конца. В комнате сразу становится тише.

Ложусь на свою сторону кровати. Натягиваю на себя одеяло.

Яра спит как мертвая царевна, не шевелится.

Дурак, может, но протягиваю руку, касаюсь шеи. Кожа у нее ледяная, но пульс есть. Как кусок зимы в сорочке лежит.

Осторожно притягиваю ее к себе вместе с одеялом. Закутываю, как могу.

Она тут же, не просыпаясь, поворачивается ко мне лицом. Утыкается носом в шею. Дышит туда горячо. Голову сонно укладывает мне на грудь.

И меня опять ведет.

Плыву.

Снова.

Да что ж такое, Яра.

Ты днем проблема, вечером беда, а ночью вообще запрещённый прием.

Лежу, не шевелясь. И все равно чувствую каждую точку, где она меня касается. Ее колено у моего бедра. Ее дыхание. Ее волосы под подбородком.

Думал, беседа с Лехой поможет отвлечься, но что-то слабо сработало.

– Ох, Яра, Яра, – выдыхаю ей в макушку. – Знала бы ты, каких мне усилий сейчас стоит не воспользоваться ситуацией.

Она, конечно, не отвечает.

Только ещё глубже прячется носом мне в шею.

И вот попробуй тут усни.

Так, покер завтра. Суббота. Воспользоваться надо ситуацией.