Текст книги "После развода. Лучше одной (СИ)"
Автор книги: Яна Мосар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Глава 39
– Марат… Нет!
– Да!
– Идите вот этих своих там в кабинете проверяйте.
– Проверил уже. Не хочу никого, ведьма!
– Я-то тут при чем?
– Ты вообще ничего не понимаешь, что делаешь со мной? Или притворяешься?
И это, конечно, нечестный прием.
Потому что после таких слов уже очень трудно держать лицо непробиваемой Ярославы. Особенно когда внутри сидит совсем другая женщина и тихо шепчет: “Да уже целуй, чего ты тянешь.”
Не дождавшись ответа или прочитав что-то на моем лице, щурится и резко опускается на меня, целуя.
Как будто весь день проживал ради этого.
И я отвечаю, потому что достал уже меня.
Потому что после вчерашнего вечера, ночи, дня, кабинета, его постоянных спектаклей, что мы пара, трудно делать вид, что между нами только чеки и квадратные метры.
Его ладониь ложатся мне на талию. Сминают. Лезет под футболку.
Обнимаю его за шею. И целую его уже не из надобности кому-то это показать, а потому что хочу.
Его руки на себе чувствовать, губы на своей коже, тяжесть его тела.
Не спрашивая, тянет мою футболку вверх.
– Алексей сейчас придет, – пытаюсь остановить Марата.
Или чтобы придумал что-то.
– Не придет.
– Откуда ты…
– Хватит разговоров, – затыкает мне рот очередным поцелуем. Спускается ниже, к ключицам. Ведет носом по кромке лифчика. Шершавыми губами чуть выше.
Божечки…
И стягивает остатки одежды с меня.
Марата много. Тяжело. Резко. Вкусно. Ритмично. Кайфово.
Он лежит на спине, обнаженный. Я у него на груди.
Молчит.
Что это было? И что теперь с этим делать? И как вообще смотреть на него? Что думать, даже не знаю?
В комнате тихо так, будто никакого Лехи, развода, долгов, ничего не существует.
Надо что-то сказать, но если начну – то лишнее сделаю.
Хотя поздно.
Лишнее уже все случилось.
И я дура. Потому что завтра же он пойдет и опять какую-нибудь блондинку поведет к себе в кабинет. Ну потому что человек такой. И я тоже повелась. Как и они.
Вместо этого задаю наверное самую дурацкий из всех возможных вопросов.
– Где Алексей?
Марат шумно сглатывает.
– Не знаю. Я сказал ему сегодня домой не приходить.
– Но это его квартира тоже.
– Ты волнуешься за него?
Подлавливает.
– Не за него конкретно, а за человека, который непонятно где. Сейчас опять каких-нибудь долгов наберет, потом мне будет предъявлять.
– Доверься мне.
Что-то сложно это.
– Чтобы доверять, я должна знать и понимать, что к чему.
– Что ты хочешь понимать?
– Зачем ты это сделал? С долгом? Зачем на себя переписал? Ты же потерял! Я не хочу таким способом. Я отдам все.
– Ты не должна ничего.
– Должна. Зависеть от мужчины я не буду.
– Ты мне такую легкость момента портишь этой тяжестью.
– Потому что я не понимаю.
– Не надо тебе ничего понимать. Никто никому ничего не должен. Все, проблема закольцевалась.
– Как она могла закольцеваться? Есть сумма денег, которую ты отдал за меня, ты в убытке в итоге. Не на пять рублей.
– Ярослава…
– Дебет с кредитом не сходится. У тебя ушло, но ничего не пришло в итоге.
– Ммм… – закатывает глаза. – Замолчи. Не говори мне этих слов сейчас.
Тянет меня за шею к себе и целует снова.
Так, будто у него на мои заумные разговоры один ответ – рот занят, мозг отключен, всем спасибо.
Отрываюсь от него нехотя. Нехотя! Вот позорище.
– И что теперь?
– Тебе на все нужны ответы?
– Да.
– Мозг у тебя слишком беспокойный. Это плохо. Отдыхать от мыслей иногда надо.
– Мне просто надо на тебя дальше работать, – бурчу, поправляя одеяло на груди. – И как с тобой вести себя теперь – вообще не понимаю.
– Давай без этих сложностей только, ревности и остального.
– Я не ревную.
– Ты ревнуешь. Иначе бы не завалилась сегодня ко мне в кабинет.
– Я работала.
– Да конечно… Яра, свои слова по поводу возраста забираю назад.
Щеки снова предательски теплеют.
– Может, нам продолжить эти встречи? Ты после развода. Тебе отношения не нужны, – продолжает он. – Мне они, в принципе, не нужны.
Так буднично это проговаривает, будто мы не только что перевернули мне нервную систему, а просто чай попили.
Чего?!
Нет, не то, чтобы в этом не было смысла, но смысл какой-то странный.
– Нет, спасибо. Откажусь.
– Почему? Мы все равно ещё только машину твою вернули, ещё пол квартиры осталось. И тебе надо разобраться, что у меня в ресторане. Нам придется жить тут вместе и почему бы не…
– Я не такая.
– Нормальная ты. И я нормальный. Мы взрослые люди. Сами выбираем, как хотим жить. И нам обоим нужен секс.
Пальцем убирает мне прядь за ухо.
– Я могу и без.
– Тебя сейчас никто не заставлял. Поэтому не надо включать “правильную” девочку.
Смотрит в упор.
Ждет.
– То есть днем у тебя будет на коленях какая-нибудь блондинка, а вечером ты будешь приходить ко мне?
– Ревнуешь всё-таки.
– Нет, исключено с медицинской точки зрения. Непонятно с набором чего и каким ты у нее будешь.
– Условий я не люблю.
– Это другое. Это рабочие условия.
– Принято. Блондинок убираем. Я тебе обещаю. Пока возле меня крутишься ты, – указывает на меня пальцем, – и меня все устраивает. Другой никто возле меня крутиться не будет. Так идет?
– И брюнеток, и рыжих тоже.
– Хорошо. Что ещё?
– Я верну тебе деньги.
– Нет.
– Да.
– Яра.
– Марат.
– Все, забыли. Никто никому ничего не должен.
– Ну как это не должен? – не выдерживаю. – Куда деньги делись? Откуда ты их взял? Почему я не должна ничего знать?
Улыбка с него сходит.
– Потому что это не твои вопросы.
– Вообще-то уже мои, раз это касается меня.
– Нет. Это касается того, что я свою часть сделал. Остальное – не твое.
– Ты понимаешь, кем я буду себя чувствовать?
– Ну и кем?
– Мне дали денег, и теперь с этим человеком у меня секс без отношений.
Берет меня рукой за затылок и прощупывает.
– Где у тебя там мыслительная кнопка, а? Я тебе денег не давал. Где они? Ну, покажи? На счету? Наличкой? Где деньги? Нет. Все. Тебе я ни рубля не дал.
– А машина?
– Она и так твоя. Хватит говорить, как налоговая.
– И как это тогда называется?
– Что именно?
– Ну… это.
Обвожу рукой кровать, нас, комнату, весь этот бардак, который ещё утром был просто фиктивной схемой, а сейчас уже ни черта не фиктивный.
Марат тянет меня к себе обратно, укладывает щекой на грудь и отвечает в мои волосы:
– Никак.
– Информативно.
– А зачем это называть? Никак не называй. Что за желание всему дать статус и повесить ярлык.
– Я при Алексее не буду с тобой… вот так.
– Как – вот так?
– Никак вот так. Все, давай спать.
– Он точно не придет?
– Кто? – открывает глаза.
– Леха.
– Ты за него переживаешь?
– Я не переживаю, – бурчу. – Просто человек пропал. Живой он вообще?
– Живой. Хочешь вернуть или что? Я не понимаю.
– Не хочу я его возвращать, – аж приподнимаюсь на локте. – Просто он, вообще-то, мой бывший муж. И если с ним что-то случится, с меня первой спросят.
– Все нормально. Я ему сказал, что мы хотим побыть вдвоем. Чтобы домой не приходил.
Моргаю.
– Ты.… что?
– А что?
– Ты ему так и сказал?
– Да.
– Господи, – закрываю лицо ладонью. – Какой стыд.
– Тебе-то чего стыдно? – он явно доволен собой. – Вообще-то для него мы уже с тобой тут неделю, как минимум, спим.
Глава 40
– Следующий этап – это квартира, я правильно, понимаю?
– Да.
– Сделаем.
– Я уже боюсь спрашивать, как именно.
– Правильно делаешь, – отвечает он.
– Это законно?
– Для тебя да.
– А для кого нет?
– Поедим, может? Что-то я голодный. Диван этот твой.
Куда я ввязываюсь. Мамочки.…
Служебный роман с директором. Просто какая-то лютость.
– Так что, составишь компанию? Я что-нибудь приготовлю.
– Если мне ничего не надо готовить, то я только за.
Идем на кухню. Как-то слишком все по-домашнему выглядит со стороны для людей, у которых, по версии Марата, это все теперь “никак не называется”.
Марат открывает холодильник, я сажусь за стол и подтягиваю к себе колени.
В теле всё ещё леность разливается по венам.
На бедрах у него домашние светло-серые спортивные штаны с низкой посадкой, которые приятно моему глазу облегают попу. За его широкой спиной и плечами я не вижу, что он там на столе делает.
Только слышу, как нож у него в руках быстро стучит.
На сковороде шипит масло.
Мне вот правда все равно, что есть. У него все вкусно получается. Даже яичница обычная и то, как в ресторане.
И если я всегда мучилась на кухне, то он тут отдыхает.
Я бы даже ему звезду поставила за умение и желание готовить. И ещё одну за решение проблем быстро и качественно. И ещё одну, в принципе, за отзывчивость. Ладно, ещё одну за активную жизненную позицию и что напомнил мне, что я, оказывается, женщина.
Четыре из пяти не так уж и плохо.
– А ты вообще не женат? А то, окажется, потом...
– Нет, – усмехается.
– А дети?
– И детей нет.
– А кому ты собираешься оставлять все эти свои рестораны?
– А что, бизнес строят, чтобы кому-то что-то оставить? Я для себя живу. Мне и одному хорошо.
– Поэтому ты подбил меня на какую-то сомнительную историю.
– Так я же не жить и не имущество делить потом. Согласись, свободным проще. Интересно – вместе, надоели – разошлись.
– Да, одной без обязательств перед кем-то лучше. Это точно.
– Ну, я вообще женат не был. А ты была замужем. Квартиру вместе строили, машину, планы. Почему детей не завели?
Вопрос прилетает так просто, что я не сразу понимаю, что он сейчас спросил.
Поднимаю на него глаза.
Минус звезда, за такие вопросы.
А действительно почему?
– Ну, сначала строили карьеру. Потом квартиру. А потом развод.
– В сад отвела ребенка и занимайся себе карьерой.
– Мне казалось, сначала надо встать на ноги нормально. Закрепиться. В декрет уходить не хотелось. Уйдешь – сразу потеряешь квалификацию. А у нас ипотека, ремонт, машина… Все время находилось что-то важнее.
– Ну, мы оба последние полгода пробовали, в смысле, не защищаясь. Квартира есть. Машина есть. И возраст уже не двадцать. Но… – улыбаюсь без радости. – Как-то не получалось. Я начала проходить врачей, анализы сдавала. Врачи склоняются к тому, что я упустила нужный момент и теперь уже только через ЭКО можно. А потом я узнала про Алексея и… резко все стало уже не нужным. Ему.
Марат перемешивает еду.
– Да и теперь уже поздно об этом мечтать.
– В тридцать шесть? – ведет бровью.
– В тридцать шесть, – подтверждаю я. – Ты сказал, не помнишь, что я старушка?
– Слушай, ну это по меркам Кавказа. По здешним меркам, тут и в сорок ещё рожают.
– Но когда ты разведенка с ипотекой, бывшим мужем-игроком, служебным романом неизвестного формата и сомнительным набором решений по жизни, в облаках не полетаешь.
– То есть вероятность того, что ты могла сейчас забеременеть ничтожно мала?
– Я думаю, ее вообще нет. Иначе за полгода я бы уже залетела как-то. Сейчас я с квартирой разберусь. Подушку безопасности на три года подготовлю и, возможно, сделаю ЭКО. Рожу, как говориться, для себя.
Марат достает тарелки и раскладывает очередной свой шедевр, я даже не понимаю, что это. Какие-то мешочки из бекона, из которых вытекает сок и все посыпано мелко-нарезанной зеленью.
– Подача, как в ресторане.
– Пробуй.
– Как это называется?
– Это.… экспромт из того, что было. Тут меня устраивает вариант разменяться и разойтись.
Поднимает на меня взгляд. Не этот из разряда его любимых с иронией. Обычный, мужской, сочувствующий.
– Не надо только меня жалеть.
– Я тебя не жалею.
– Скорее злюсь. Что ты такая умная и грамотная, так ошиблась в жизни и потеряла время. Вы же женщины созданы для семьи и детей. Вам это надо. И тебе надо. Но ты встретила не того.
– Да.
Просыпаюсь в воскресенье от того, что кто-то шумит в коридоре и раз Марат сопит мне в шею, прижимая к себе, значит, вернулся Алексей.
И все бы ничего. Только теперь правила немного изменились.
И если раньше я волновалась, что Алексей вскроет, что у нас с Маратом все фиктивно.
То теперь, что все совсем нефиктивно, но временно.
До сих пор, кстати, так и не поняла, как ему удалось на это согласиться.
Но к нам Алексей не заходит. Заваливается к себе. Я тоже засыпаю.
Просыпаюсь от того, что кто-то тискает мою грудь и прижимается к моей попе с определенным вполне понятным намеком.
– Стой. Алексей вернулся.
– И что? Мы же вместе.
– В шутку да, но по-настоящему я не буду.
– Как дети. Понарошку буду, по-настоящему нет.
Глава 41
Меня трясет до такой степени, что я в обед говорю директору на основной работе, что мне надо в налоговую и я уже не вернусь. А сама еду к Марату в ресторан.
Внутри такое звенящее предвкушение.
Сейчас приду. И как открою дверь. И увижу… отчеты по движению денег за выходные. И многое станет понятно.
Может, и Марата увижу.
И надеюсь, без его этих дамочек.
Тут в ресторане меня уже знают, прохожу сразу в кабинет, где сижу. Не раздеваясь, загружаю Клиент Банк и делаю выгрузку платежек.
Достаю чеки свои, которые потратила на выходных.
По бухгалтерии проходит сумма, которую я должна была заплатить. Вот же… А значит это только одно. Закрываю прогу, блокирую комп и выхожу, иду к Марату.
Стучу три раза и сразу захожу.
Он один сидит за столом, читает какие-то бумаги.
– Я не сказал, что можно войти, – ухмыляется мне.
– Мне можно. Я, кажется, поняла, – захлопываю за собой дверь.
– Что?
– Что у тебя происходит.
– И что у меня происходит? – пошленько мне улыбается и ведет бровью.
Не реагирую. Я слишком возбуждена своей догадкой.
– Смотри, – обхожу его стол и кладу блокнот с записями блюд, которые делала.
– Это что?
– В субботу, я тут обедала и вот это все заказала. По меню такие суммы.
Марат внимательно смотрит и ведет кончиками пальцев по икрам.
– Перестаньте, пожалуйста, Марат Алиевич, мы на работе.
– Я тут директор и я приказываю, что делать, – ныряет пальцами под кромку юбки-карандаша.
Не то, чтобы совсем не было приятно, но не тут же.
Я же не такая, как эти его. Он со всем подряд на этом столе, и меня туда же…
Хлопаю по руке, чтобы перестал.
– А это чек, который я по факту оплатила.
– Завышен? – но вместо того, чтобы убрать сжимает бедро.
– Да.
– Ну, так лучше тогда даже мне.
– Нет, Марат, перестань, – ловлю его взгляд. – Ты меня отвлекаешь.
– Я вообще ничего не делаю.
– Руку убери, тогда не будешь делать.
– Я потрогать только.
– А если кто-то зайдет?
– Закрой дверь.
– Нет уж. Тогда про меня тут невесть что подумают.
– Ты так много думаешь, – заводит руку на внутреннюю сторону бедра. – Обо всем и обо всех. Расслабься.
– Тут я работаю.
– Напоить тебя надо, вот тогда ты отключаешься.
– Если ты думаешь, что в пятницу я пила и ничего не помню.
– Я не думаю, я знаю. Потому что утром ты обвинила меня в….
– Все, замолчи! – кладу ему ладонь на губы, чтобы не слышать этого позора.
Прикусывает мне кожу на внутренней стороне ладошки.
– Мы будем разбираться или нет?
– Я не могу разбираться, – разворачивает меня к себе, достает заправленную за пояс рубашку.
– Марат, перестань, – пытаюсь затолкать все назад.
– Тогда посиди хотя бы, – тянет меня к себе на колени.
– Боже, ты такой озабоченный. В твоем возрасте это нормально?
– А какой у меня возраст?
Хватает меня за попу и сжимает кожу.
– Я вообще не понимаю, мы договорились, кажется. Но ты только и делаешь, что меня динамишь.
– А мы не договаривались, что я по кабинетам с тобой буду шариться. Ты меня не за ту принял, – поднимаюсь.
– Все вы одинаковые, – вскакивает и усаживает меня на стол. Задирает юбку.
– Отпусти меня, не будет ничего тут, – отталкиваю его от себя.
– Яра.
– На работе я работаю, понял? – вскакиваю и собираю бумажки.
Обхожу стол и упираюсь руками в него.
Смотрю Марату в глаза.
– Может, ты уже работой займешься, а? А все свои хотелки потом удовлетворишь.
– Все прям вряд ли получится.
Я тяну воздух носом.
Ненасытный какой.
– Вот. Это меню, – показываю пальцем. – Это мой заказ. Это сумма, которую я себе выписала до оплаты. А это сумма, которую мне пробили. А это, разворачиваю ему выписку из банка и тычу в обведенную маркером сумму – это то, что пришло тебе на счет.
Хмурится. Наконец-то.
– А по карте с тебя что списали?
– Вот эту, – показываю на чек. – Я по карте расплачивалась. И ещё, я днем обедала, помнишь?
– Да.
– А мой чек пробит в пять вечера.
– И много чеков в пять вечера. Как будто все разом платят.
Он ведет пальцем по списку плательщиков. Останавливается, возвращается. Опять вниз.
– Я думаю у них два терминала. Тогда все сходится.
– Смотри, вот тут оплачено картой и тут, на другой странице, такой же. Возможно, один и тот же клиент, а возможно…
– Один и тот же твой сотрудник. Они пробивают себе по терминалу одно, куда идут эти деньги, я не знаю. А потом с карты скидывают за еду тебе. Кто платит наличкой, тем не занижают цену.
– Я сейчас их, – обходит стол и идет к двери.
– Стой! – перехватываю его.
– Дай мне разобраться.
– Стой. Нельзя сейчас! Ты чего? Испортишь все.
Глава 42
– Чем я испорчу?
– Марат…
– Ты не убедительна. Стоишь у меня на пути, мешаешь немедленно пойти и оторвать всем головы, – сжимает кулаки.
– Ну вот пойдешь ты туда, – тычу пальцем в дверь, – все им расскажешь, уволишь и что? Тот, кто все это затеял – спрячется.
– Крысу быстро найдем.
– Ты так долго не мог найти, а тут прям найдешь сразу?
– Думаешь, сложно найти того, на чей счет мы отправляли деньги?
– Это может быть криптокошелек, ты тогда никогда не узнаешь правду.
Он только разводит руками.
– Да.
– Чеки начнут закрывать аккуратнее. И, может быть, вообще придумают что-то другое. А мы потом будем снова искать с нуля.
Марат шумно выдыхает.
Смотрит на дверь.
Потом на меня.
Опять на дверь.
Вижу, как его буквально физически ломает от желания сейчас же выйти и устроить там маленький локальный Армагеддон.
– И я дальше буду в минусе.
– Неделей больше – неделей меньше. Главное никому не говори. Ни брату, ни сотрудникам, ни родственникам, ни даже друзьям надежным.
– Только мы, получается, знаем?
– Да. Надо найти, кто за этим всем стоит, – продолжаю тише. – Не исполнителя. Не мальчика с терминалом. Не официанта, который просто кнопки нажимает. А того, кто это организовал. Кто придумал, как это делать у тебя под носом.
– А если я уже догадываюсь?
– Тогда тем более не дергайся.
– Не по-мужски это, прятаться.
– Понимаю, – кладу руки ему на предплечья. – Потерпи. Мы почти разобрались.
– Ты мне, – указывает себе в грудь, – мужчине кавказских гор, предлагаешь терпеть?
– Именно тебе, – киваю с самой серьёзной физиономией. – Мужчине кавказских гор, который при первом подозрении хочет выйти и всех взглядом зарезать. Потерпеть.
– Я не режу взглядом.
– Ну да, ты сразу шашкой..
– Это эффективнее, – обнимает меня и тянет к себе.
Прямо вижу, как внутри него борются два Марата. Один – тот, который привык брать за горло и решать быстро. Второй – который понимает, что я права, но признать это вслух ему мешает мужская гордость и кавказские горы в анамнезе.
– Ладно, – вздыхает, – что делать?
Ну наконец-то.
– Ведешь себя как обычно, остаешься таким, какой ты есть.
– Какой есть? А если я сейчас тебя хочу, – сжимает меня за ягодицу. – Это что тоже показывать?
– Марат, – пытаюсь вывернуться. – Не сейчас.
– А когда?
– Не знаю.
– Тогда сейчас?
– Я не буду опускаться до уровня твоих белокурых красавиц и прямо тут на грязном диване… – киваю брезгливо, но он понял.
– Тогда домой к тебе поехали?
– Чтобы там Алексей за стеной уши грел? Ты, вообще, что обо мне думаешь?
– Да твою, а где?
– Ну вот Алексея не будет дома, тогда.
– Когда его не будет?
– Сегодня у него выходной, он точно есть.
– Почему все так сложно, Яр?
– Так. Ты ходишь, улыбаешься, щедрый, гостеприимный, добродушный хозяин.
– Нальстила, так нальстила.
– Чего это? Я правда так думаю.
– Добродушный… Так из меня сейчас добродушие и прет. Что всем хочу головы снести.
– Может, ты в отпуск съездишь? Отдохнешь. Тут все как раз расслабятся, я быстро виновного найду.
– Нет уж, давай мы с тобой найдем, а потом вместе и съездим.
– Чтобы потом все говорили, Марат Алиевич с любовницей уехал на курорт?
– Плевать я хотел, кто что говорит.
Мне бы так.… но нет.
– Спасибо, но у меня отпуск уже был. Меня не отпустят.
– Ты же на меня работаешь.
– Кроме тебя ещё и другая работа у меня есть.
– Увольняйся оттуда.
Заманчиво, но тут все непонятно.
Разбежимся с Маратом, потом работать с ним я не захочу. Ищи потом другую работу.
– Может, хотя бы поужинаем?
Машу головой.
– С тобой интересно ужинать, но для работы это минус, потому что никто не будет обманывать начальника. При тебе наоборот тут порядок. Давай ты мне это оставишь. У меня уже и парик есть. Я по твоим точкам пройдусь, поделаю заказы. Надо понять, это одна точка или у них там целая система.
– Слушай, я знаю контингент своих ресторанов, и знаю как там относятся к женщинам одиноким.
– Я в субботу в одном была, все спокойно было.
– Повезло. Быстро найдется, кто тебя такую захочет увезти.
– Какую такую? – возвращаю ему его же вопрос.
– Вот такую.
– По меркам кавказцев я уже старая.
– По меркам всех мужчин – ты в первую очередь женщина.
– Лучше бы не говорила. Давай ты будешь тут делать то, что всегда делал и не будешь светить лицом.
– Цыц, женщина. Я дам тебе слово.
– Знаешь, что? Слово ты будешь давать своим белокурым курочкам. Я буду говорить тогда, когда считаю нужным.
– Мы вроде бы договорились не касаться этой темы.
– Мы договорились, что мы ни с кем не встречаемся больше, а не то, что нельзя говорить на эту тему.
– Так ужинать не пойдем?
– Нет.
– Тогда я поеду по делам, – забирает со спинки кресла пиджак.
Прошлый раз его дела были у него в кабинете.
Ну и езжай тогда.
Открывает мне дверь и выпроваживает из кабинета.
– До скольки работаешь? Во сколько тебя забрать?
– Сама доберусь домой.
– Яра. Я спрашиваю, во сколько тебя забрать.
– Я позвоню, как закончу.
– Хорошо.
И уходит.
