Текст книги "После развода. Лучше одной (СИ)"
Автор книги: Яна Мосар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 46
Сижу над таблицей. Цифры вокруг, счета, проводки, и я так все это люблю, я этим живу, что сейчас не понимаю, почему не могу сосредоточиться?
Хотя как не понимаю. Понимаю.
В голове мужчина, который готовит как бог, из чертовой двухэтажной квартиры.
И кожа всё ещё саднит в определенных местах от поцелуев, грубой щетины и массивных рук.
– Ярослава Дмитриевна, – заглядывает ко мне юрист, – вы договор по аренде посмотрели?
– Угу, – отвечаю на автомате и переворачиваю лист.
Смотрю. .
Не на договор.
На угол страницы, где сама не заметила, как вывела ручкой: М.
Твою же мать.
– Скинь мне документ, тут ошибка, я сама подправлю суммы и распечатаю.
– Хорошо.
Резко переворачиваю лист другой стороной.
Вот до чего я докатилась!
Марат этот! Алиевич!
Взрослая, разведенная женщина. Бухгалтер. Человек, который в нормальной жизни людей по ИНН и суммам запоминает, а не по плечам, губам и видам из окна.
И ванна у него такая, что жил бы там. И сауна, в которой я так и не успела посидеть. А полотенца у него такие мягкие – это специально покупают или у богатых мужчин они сами по статусу выдаются?
Ох, Марат.
Потираю лоб.
Нет.
Так дело не пойдет.
Вон, Хасанов! Дай ты поработать. Честное слово.
Открываю оборотку.
Потом банковскую выгрузку.
Потом свои записи.
Дебет. Кредит. Приход. Расход.
Вот. Все. Любимая, родная, понятная система. Давай, укладывайся. Не подводи.
После обеда приходят выписки со счетов Марата. Эмоции и эйфория от мужика наконец оседают.
Сижу, сверяю суммы по трем дням.
И вот поймать ошибку ещё не могу, но как будто она рядом. Сверяю время. Суммы. Когда прошло по эквайрингу и когда пробилось по кассе.
И вдруг перестаю дышать.
Вот же оно.
Они делают это не хаотично.
У схемы есть логика.
Ресторан получает свое. Гость переплачивает. А разница уходит налево. Но тут уходит не так много. Где-то утекает ещё больше.
Где-то ещё. Явно, что все устроено не в лоб. Воровать у клиентов можно только очень тонко.
Один ресторан. Второй. Третий.
Шаблон одинаковый.
В первом и втором есть, но не каждый день. Значит, от смены зависит.
Но закономерность есть.
Ну конечно.
Подожди. Снова зарываюсь в оборотки.
Ох, Марат.
Да тебя не просто обворовывают. Тебя ещё и под твоим носом делают слепым дураком.
И это не косяк, а схема.
Мне нужен ещё один эксперимент.
Просчитываю смену, при которой должны быть эти махинации. И меня не должны узнать.
Значит, снова парик.
Ну вот, связалась с Маратом.
Теперь подрабатываю ещё и шпионом. Марат должен доплачивать мне за сложность и напряженность.
Доплачивать… Это я ему должна доплачивать за машину.
Собираю бумаги. Делаю себе список, что нужно проверить во второй точке. Какие блюда взять. В каком диапазоне. На какую сумму.
Заказываю столик.
Марату пишу, что сегодня занята.
Сразу перезванивает, пытает, зовет лучше к нему. Но нет.
Меня не расколоть, когда я так близка к разгадке. И даже уютная квартирка с вкусным ужином не переманит.
На машине своей не еду, чтобы не вычислили. Заказываю такси. Надеваю парик, очки.
Нормальные женщины после ночи с мужчиной покупают новое белье, а я – новый парик.
Опять захожу в этот парикмахерский магазинчик у метро.
– Опять? – улыбается продавщица.
– Работа, – отвечаю с максимально трагическим лицом.
– Тяжелая?
– Вы даже не представляете.
Беру другой парик. Не тот, что в прошлый раз. Чуть длиннее. С мягкой челкой. Чтобы, если где-то и осталась запись с камер, я хотя бы сама себя потом опознала не сразу.
Надеюсь на этот раз я не увижу Марата с какой-нибудь белокурой курицей.
Глава 47
С курицей не вижу, но то, что вижу, многое проясняет. И теперь надо как-то обо всем сказать Марату.
Или проверить всё ещё раз?
Нельзя вот так просто обвинять человека. Тем более не постороннего.
Вечером Марат забирает меня и, как бы ни хотел затянуть к себе, едем ко мне. Потому что у нас был план. И нам надо его придерживаться.
Когда уже Алексей согласится, что вот так жить не очень и надо разъезжаться и размениваться? Или, если не согласится, то пустить к себе квартирантов в свою комнату. А на полученные деньги самой снимать жилье.
Но ипотечный платеж на мне будет висеть.
Как вот я, бухгалтер, не продумала это?
Хотя как не продумала? Кто женится, планируя следом развод?
Никто.
Нет, надо по плану Марата, чтобы Алексей сам захотел.
Марат снова готовит ужин. Что-то впаривает Леше про какие-то бизнес-идеи.
Я не вдаюсь в подробности, потому что, когда Марат рядом, думать сложно.
Больше хочется наблюдать, как режет овощи, как перемешивает продукты. Как улыбается.
Как у него явно есть какой-то план, а мне велено расслабиться. Все он решит.
И быстро, потому что надоело уже тут ночевать, когда есть своя квартира.
Но мы опять ночуем на моем старом скрипучем диване. И я теперь уже просто засыпаю рядом с ним.
Не играя ни во что. Не притворяясь.
Надо прекращать это все, правда.
Хорошая такая сказка с его стороны: встречаться без обязательств. Но я как-то по ощущениям уже в душе уже хочу этих обязательств, хотя разумом отрицаю сами отношения.
И так это раскачивает меня, что полностью ухожу в работу. Берусь за самую сложную ее часть – разделить учет по ресторанам.
Зато это не дает окунуться в чувства с головой и сохраняет ясность ума.
Мы то у него “ночуем”, не смыкая глаз, то у меня – и тут уже отсыпаемся за бессонные ночи.
Какой-то режим дурацкий, сбитый, подростковый, но я как будто в юности не добрала чуток этого и теперь восполняю.
В субботу у Марата целый день нежусь в его ванной и сауне.
И так все хорошо, что нутром чую: когда-то это должно закончиться. Слишком все гладко идет.
Все спокойствия не дает разговор, который случайно подслушала между Маратом с его братом. Как всегда, бубнеж Аслана о том, что все плохо, денег нет, а мы тут лишних людей набираем, с намеком на меня, от которой толку ноль.
От него уж, конечно, больше пользы.
А в пятницу, когда Марат уезжает по каким-то делам, ко мне и заглядывает его двоюродный брат.
– Не помешаю?
Мне работы ещё на час, и можно домой, но если будут длинные разговоры, то часом не отделаюсь.
– Если пришли по делу, то нет.
Но и отказать не могу. Одно дело вроде как делаем.
– По делу, – кивает, проходит внутрь и садится напротив меня. – Ярослава Дмитриевна, как вам у нас? Все нравится?
– Спасибо. Обычно после такого захода начинается что-то, что мне не понравится.
Он смеется.
– Да вы что? Я же только с лучшими намерениями. Много на вас навалилось, да?
– Справляюсь.
– Я слышал, у вас и кроме работы сейчас проблем хватает.
– Каких именно? – откладываю ручку.
Вот теперь интересно.
– Ну… – пожимает плечами. – Квартира. Бывший муж. Вся эта неприятная история.
Сердце внутри как-то нехорошо сжимается.
Откуда он знает?
Марат поделился? Зачем? Объяснял, что между нами?
Зачем?
Я уже чувствую: вот это сочувствие, потом – помощь, потом цену.
– И?
– И я подумал, может быть, вам нужна помощь?
– С чем? – откидываюсь на спинку стула.
– С квартирой. С разменом. С тем, чтобы ваш бывший стал… посговорчивее.
Надо же.
Какие добрые люди вокруг меня собрались.
Прямо благотворительный центр, а не ресторан.
– А с чего вдруг вас так заинтересовал мой жилищный вопрос?
– Я же в семье. Вижу, что происходит. Марат увлекается, отвлекается, берет все на себя. А я люблю, когда проблемы решаются быстро и без лишней лирики.
Вот.
Вот это “без лишней лирики” мне уже совсем не нравится.
Выдать бы ему все, что знаю, но рано пока.
– И как вы предлагаете помочь?
– Методы есть разные, – пожимает плечами. – Не волнуйтесь. Все законно.
У него вдруг звонит телефон, он на секунду отвлекается. Я тоже, чтобы включить диктофон.
– Я перезвоню, занят, – отвечает быстро и отключается.
Я выключаю экран телефона.
– Так что у вас за предложение?
– Например, мы можем грамотно выстроить давление. Через юристов. Через банки. Через интерес третьих лиц. Через перспективы, которые вашему бывшему не понравятся.
– Звучит как махинации, только сказанные красивыми словами.
– Вы бухгалтер. У вас профессиональная деформация. Вам кажется подозрительным все, где нет подписи и печати, – смеется, глядя мне в глаза.
– Нет. Мне подозрительным кажется все, что обещают решить слишком легко, быстро и бесплатно.
Его взгляд становится чуть холоднее. Совсем немного.
Но я замечаю.
– Ярослава Дмитриевна, – голос становится серьёзнее, когда я не иду у него на поводу сразу, – иногда в жизни полезно принимать помощь, когда ее предлагают. Не все же в одиночку тянуть.
Ой, как знакомо.
Только у Марата это звучало как вызов.
А у этого – как крючок.
– Спасибо, – говорю спокойно. – Но я как-нибудь сама.
– Сама? – ведет бровью. – Бодаться за квартиру с бывшим мужем и жить в этом аду ещё пару лет?
Сказать или нет, что Марат вообще-то мне помогает?
– Это уже мои проблемы.
– Пока да.
Замолкает и смотрит в глаза.
Не как брат Марата. Не как мужчина. Не как человек, который что-то не то предлагает.
А нутром.
Так не нравится, как нравятся только люди, от которых надо держаться подальше.
– Подумайте.
– Кстати…
– Может, вы и правы. Но мне надо взвесить все. А что вы хотите взамен?
– Хотел. Вы же, насколько я понимаю, очень много времени сейчас тратите на то, чтобы вникнуть в дела ресторанов.
– Работа у меня такая.
– Конечно. И вы, наверное, уже успели заметить что-то… неоднозначное.
Вот и приехали.
Сижу, смотрю на него.
А внутри уже все встает по стойке “смирно”.
– Что именно я должна была заметить? – включаю дурочку.
– Я не знаю, вы тут у нас аудит проводите, куда деньги исчезают.
– Да.
– Нашли что-то?
– Пока не знаю. Надо закрыть месяц и тогда смотреть, где проседает.
– Вы же умная женщина. Наблюдательная. Внимательная. Может, где-то есть вещи, в которые лучше не лезть глубже, чем надо.
Говорит это почти ласково.
– Вы меня сейчас пугаете?
– Да что вы, – качает головой. – Предупреждаю. Из хорошего отношения.
– У нас с вами есть хорошие отношения?
– Может быть, будут, если мы правильно поймем друг друга.
– Допустим, я соглашаюсь на вашу помощь с квартирой, от меня надо что? Закрыть на что-то глаза? На что-то определенное?
– Марат не отстанет, если вы просто закроете глаза.
Как подозрительно похоже на все те схемы, которые я уже начала видеть в ресторанах.
Послать бы его уже сейчас, но мне аж подгорает, так хочется узнать все, что он предложит.
– Не все нужно нести Марату. Не все ему вообще полезно знать. Он человек эмоциональный. Может наломать дров. А вам потом с этим жить.
И вот тут мне уже хочется не просто послать его.
Мне хочется вцепиться ему в лицо и спросить прямо: это ты?
Ты там внутри все крутишь?
Ты сейчас меня покупаешь? Как и женщин до меня?
– Я предлагаю вам уволиться и перестать общаться с Маратом, а я решаю вашу проблему. Быстро и на ваших условиях. Никакого криминала, никто ничего не заподозрит. И даже вы останетесь в плюсе. Я знаю, у вас интрижка какая-то с Маратом, но вы же знаете: он не женится, у него женщины случаются на пару недель максимум. Потом скучно становится, он другую заводит. Так что, если вы думаете родить от него и удачно выйти замуж, то нет. Это не про него. Поэтому подумайте о моем предложении.
Ух ты! Вот ты козлина. Воруешь у брата?!
– Решение сложное. Сколько я могу подумать?
– В понедельник жду от вас ответ. Ярослава, иногда выгоднее вовремя принять правильную помощь, чем потом разгребать последствия принципов.
Поднимается и идет к двери.
– И да, Ярослава Дмитриевна… .
– Что?
– Не все мужчины любят, когда женщина слишком много знает. Лишнего не болтайте.
Закрывает за собой дверь.
Я шумно сглатываю и выдыхаю.
Главное – как он красиво зашел. Так ко всем, наверное, заходил. С боли. С проблемы. С квартиры. С моего слабого места.
Быстрое решение и вуаля.
Увольняйся и ничего больше тут не делай.
И так ловко попытался прикрыть это заботой, что, если бы я была дурой, может, и поверила бы.
Предложение, конечно, заманчивое, но и Марат обещал помочь. Да и я бы не стала ему врать.
Но если сказать сейчас, то крючок, на который меня же и хотели подцепить, вытянут, а я не узнаю правду.
А Марат, как ни крути, ничего плохого мне не сделал, чтобы я его предала.
Глава 48
В пятницу Марат опять куда-то исчезает.
Не то чтобы он обязан мне отчитываться, где он, с кем он и зачем, но телефон я все равно проверяю слишком часто.
Как идиотка. Как школьница. Ладно, как женщина, которая уже слишком глубоко влезла в историю с мужчиной. Хотя я с самого начала знала, что будущего там нет.
Ничего.
Только секс. Бывший муж. Рестораны. Долги. И мужчина, который то рядом так, что у меня внутри все сносит к черту, то пропадает, будто это вообще неважно.
Но никто никому ничем не обязан, поэтому я вечером еду к Машке. Не хочу одна с Алексеем оставаться.
Тем более давно не виделись с подругой. Да и вообще, если я сейчас не выговорюсь хоть кому-то, начну разговаривать с чайником. Или с собой в зеркале. А это уже плохой знак.
– Что-то тебя, подруга, совсем не видно.
Усаживаемся у нее на кухне.
– Работаю теперь на двух работах, чтобы рассчитаться со своими долгами.
– У Марата?
– Да.
– И как?
– У тебя других тем нет?
– Есть. Но эта вкуснее. Чай будешь или по-взрослому?
– По-взрослому мне нельзя.
– А ну-ка, ну-ка, отсюда поподробнее. Беременна?
– Нет, ты что! Я в смысле, что у меня и так жизнь последние недели как после удара головой о косяк. Надо сохранить трезвость ума.
Она выкладывает на стол сыр, печенье, виноград, банку с вареньем. И от этой обычной, домашней картинки у меня внутри вдруг болезненно сжимается. Так, что хочется хочется сесть, укрыться чем-нибудь, спрятаться до утра и ничего не решать хотя бы до утра.
– Ну?
– Что ну?
– Рассказывай.
– Что?
– Яська, не беси. Мой видел вас вместе.
– Вместе с кем?
– Мой видел тебя и Маратика за ужином в ресторане.
Я дую на чай. Медленно. Потому что с ответом у меня все не то что сложно – у меня там болото.
– Я у него работаю.
– Ага.
– Правда.
– Ага.
– Маш.
– Ясь. Я не спорю, что ты у него работаешь. Но вы там явно не только расходы оптимизируете.
Щеки тут же теплеют. Вот зараза.
– Иногда обедаем. Или ужинаем. Обсуждаем.
– И что наобсуждали?
Что наобсуждали.
– Ясь, у тебя всегда четко все, чего сейчас юлишь?
– Ничего я не юлю.
– А чего глаза тогда опускаешь? Дурак он, да?
Вздыхаю. Знала бы я.
– Такую красоту и ум не замечает, да? Все по блондинкам своим?
Хуже.
Теперь я вроде как одна из этих блондинок, которая тоже ничего не хочет.
– Я не знаю, Маш, я запуталась.
– Так, давай по-взрослому.
И достает бокалы.
Ну и язык естественным образом развязывается.
– Я не знаю, как так вышло, но это какая-то химия-физика, не знаю. Мы оба не хотим отношений, но нам хорошо вместе.
– Ты у него ночевала?
Молчу, потом киваю.
Машка только присвистывает.
– Без комментариев, Маш.
– Да я не позы твои собралась записывать, господи. Я просто пытаюсь понять масштаб бедствия.
– Средней тяжести масштаб. Пока.
– Влюбилась, что ли?
– Нет.
– А как это назвать тогда? Значит, симпатия хотя бы есть?
– Не знаю. Мне с ним спокойно и надежно.
– Ну все. Приплыли. На вот это “спокойно и надежно” подсаживаются намертво.
Я молчу. Потому что знаю, она права.
– Давай не будем об этом.
– Что с квартирой? – переводит она тему.
– Марат помогает дожать Алексея. Правда, его идею я не понимаю, но просто жду.
– Вот это он молодец. На такое мужское “я решу” сложно не подсесть. А машина?
– Машина уже моя. Тоже странная история, но я теперь должна Марату. Там проще. Он сказал, что буду отрабатывать бухгалтерией.
– Он не простил долг?
– Я сама не хочу быть обязанной.
– Ой, ты… Если мужик говорит, что не надо, значит, не надо. Расслабься. Пусть мужиком побудет.
– У него там проблемы. Он меня не просто так взял. Его там обворовывают.
– Что случилось?
– Только никому.
– Ну хорошо.
– Ко мне его брат пришел и говорит, мол, закрой глаза на кое-что, я тебе помогу с квартирой. Представляешь?
– А ты что?
– А я ему сказала, что подумаю. И Марату ничего не сказала.
– Это плохо.
– Он импульсивный очень. Пойдет там шашкой махать. Все испортит. Мне надо, чтобы этот Аслан сам прокололся. Поэтому я думаю, что соглашусь и узнаю, что он скрывает. Надо разобраться уже до конца. И, кстати, Марат сказал, что, если прям вскрою все, тогда простит долги.
– Яся, ты как-то усложняешь все.
– Его уже год все обворовывают, и он не может добиться правды, потому что все бухгалтеры увольняются.
– И ты решила в Шерлока поиграть.
– Да я уже почти разобралась в их схеме. Есть несколько зацепок, и скоро будут доказательства.
– То есть у тебя есть возможность вернуть свою долю за квартиру или не предавать Марата, и ты выбираешь второе.
– Это очевидно.
– М-да. Влипла ты, Яська.
– Знаю.
У Машки остаюсь ночевать. Марат скидывает только сообщение, что занят.
Я все меньше понимаю, где он, с кем он и чем занят.
И пытаюсь не ревновать, потому что мы договаривались и я не должна вообще-то.
Но, блин, не могу. Крутит все, мутит в голове.
В субботу понимаю, что вечно прятаться у подруги не выйдет. Надо возвращаться в свою жизнь. Как бы криво она ни выглядела.
К вечеру возвращаюсь в нашу с Алексеем квартиру.
Свет только в кухне.
В воздухе какая-то тяжесть и запах перегара.
Вернулась…
Вот черт.
Как тяжело, когда понимаешь, что нет своего угла. Мыкаюсь то тут, то там, то у подруги. И везде вроде рады видеть, но все не свое.
– Лех? – зову с порога.
– Явилась? – пьяным голосом.
Раздеваюсь и иду на кухню.
Алексей сидит на полу, прислонившись спиной к шкафу. Перед ним пустая бутылка. Ещё одна лежит боком у стола. Лицо опухшее. Глаза красные. И он…
Плачет.
И ругается матом сам себе через слово.
– Ты что тут устроил?
– Яська… – поднимает на меня мутный взгляд. – Конец.
– Что случилось?
Он проводит ладонью по лицу, размазывая все сразу – слёзы, сопли, злость, унижение.
– Все.
– Что – все?
– Я… – сглатывает и смотрит в одну точку. – Я проиграл квартиру.
– Какую квартиру?
– Нашу, – делает ещё один глоток.
– Как проиграл? Нельзя ее проиграть.
– Можно.
– Ты с ума сошел? Где ты и кому ее проиграл?
– В казино.
– В каком, мать твою, казино?! У нас нет казино.
– За машину твою хотел рассчитаться.
– Ты идиот?! Ты не мог поставить нашу квартиру! И вообще только половина ее твоя.
Там никто не делил наполовину. Всю – значит всю.
– Да я их засужу. Никто не может отобрать у меня мою половину.
– Ты что-то подписывал?
– Бумаги.
– Какие бумаги, Алексей?
– Да не знаю я! – почти воет он. – Ставки, долг, потом сказали: отыграешься, ставь больше, ставь серьёзнее, будь мужиком…
– Кто сказал?
– Кто тебе это сказал?
– Да этот твой! – орет он мне в лицо. – Этот! Со своими кончеными! Они мне весь мозг вынесли! Про деньги! Про потоки! Про мужскую силу! Ставь, говорили! Рискуй! Не будь слабым! Если уверен, то повезет. Верь в победу.
– Кто? Марат?
– Да. И ещё какие-то его чуваки! Коучи, шаманы, хрен пойми кто! Разгоняли меня! Что я бедный в голове! Что надо идти ва-банк! Что мужик должен ставить на все! Рисковать. Не бояться. Тогда везет.
Марат такое говорил?
– У тебя мозги на месте? Он бизнесмен. Какие тебе шаманы? Ещё скажи, на таро тебе гадали.
– Это он сделал. Он меня подставил. Мошенник.
– Ты ему платил что-то?
– Нет.
– Это было то же казино, что с машиной?
– Да.
– Я ему позвоню и выясню сейчас все.
– Яська… – тянет он уже почти ноющим голосом. – Я не хотел так. Я думал, отобьюсь. Мне сказали, надо идти до конца. Надо рискнуть. Я почти вытащил. Почти… – опять повторяет.
– Заткнись.
– Яська…
– Просто заткнись. Хоть раз в жизни. Почему я даже в разводе должна думать о тебе и решать твои проблемы?! Отдай мне мою половину и живи как хочешь!
Поднимаюсь и ухожу.
Марат.
И если это правда он…
То я убью его первой.
А если не он… .
Тогда тем более мне нужно срочно понять, во что я вообще вляпалась.
Набираю Марата.
Жду. Не отвечает. Потом перезванивает.
– Да, Яра.
Вдыхаю, чтобы не вспылить раньше времени.
– Скажи честно: ты имеешь отношение к тому, что Алексей проиграл в казино нашу с ним квартиру?
– Проиграл?
– Да, проиграл.
– Сильно проиграл?
– Сильно – не сильно, но квартиры нет.
– Ну отлично. Считай, что твоя проблема с квартирой решена.
– Нет квартиры, нет проблемы?
– Яра, я занят сейчас. Вернусь завтра, все объясню.
– Нет, я не хочу завтра. Мне надо сейчас.
– Сейчас я не могу.
На заднем фоне слышны женские голоса. И, сука, будто по голой коже проводят лапой с когтями.
– Если ты ничего не объяснишь, то пишу заявление в полицию.
– Успокойся, а? Ты просила тебе помочь. Я помог.
– Как ты помог? У меня теперь ничего нет!
– До завтра подожди.
