Текст книги "Деньги правят миром (СИ)"

Автор книги: Яна Мазай-Красовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

43. О заколках, кладах и метках[6]6
   Внимание! Нехронологическое повествование – две части с начала главы.


[Закрыть]

За два дня до последнего события…

Когда Темный Лорд, изволивший все-таки поселиться в садовом домике Мальсиберов, отбыл по делам, между отцом и сыном состоялся слегка напряженный диалог.

– Он у нас живет, понимаешь?! И что будет, когда Лорд увидит «свою» метку там, где ее не ставил?

– Не увидит. Вот, смотри… – Мальсибер-младший что-то тихо шепнул собственной левой руке, и его отец с изумлением увидел, как знакомый рисунок исчезает, растворяется, уступая место совершенно чистой коже.

– Сколько ты можешь так удержать? – скептически спросил он.

– Да сколько угодно. Метка ушла на самый нижний слой, в эту, как ее… гиподерму, кажется. На Фините и другие заклинания она не реагирует, не беспокойся.

– Потрясающе, – пробормотал себе под нос глава семьи и вдруг, по-мальчишечьи сверкнув глазами, попросил: – Дашь посмотреть, как они будут взаимодействовать?

– А ты пойдешь со мной в Тайный отдел? – ответил вопросом на вопрос сын.

– Пойду, – вздохнул отец.

– Все будет хорошо, вот увидишь!

– Мне бы твой оптимизм… Ты бы лучше помог уговорить мать отправиться к ее родителям.

– Можете не мечтать, – отрезала леди Мальсибер, появляясь на пороге, – чтобы я оставила двоих таких олухов, – она неожиданно всхлипнула.

– Мама…

– Дорогая…

Муж и сын были сейчас так похожи друг на друга, и ладно бы фамильным носом и подбородком, но выражения лиц! Она собралась и сжала губы, неосознанно скрещивая руки на животе.

– И даже не пытайтесь меня уговаривать, ясно?

Дружный разочарованный вздох был ей ответом.

Ну уж нет. У нее есть двое самых родных в мире людей и, пока она жива, она будет с ними. И сделает все от нее зависящее, чтобы они жили дальше. Она поправила фамильные, передававшиеся в ее роду от матери к дочери заколки. Хоть секрет их изготовления был давно утрачен, женщины ее рода всегда носили их в опасное время. Такое, как сейчас. И недаром в детстве у нее любимой игрой было метание дротиков… как и у всех дочерей ее рода.

* * *

– Добби плохо-о-ой!!!

Домовик в золотистой и богатой, но ужасно расхристанной ливрее со всей дури влепился головой в каменный пол и застонал. Вот он привстал, перевел глаза на ребро шестигранной ножки стола, размахнулся, но был перехвачен твердой хозяйской рукой.

– Прек-ра-ти, – устало, но четко, по слогам произнес Люциус, глядя в лицо домовику.

Тот тихо всхлипнул, дернул лапкой и притих.

– Рассказывай все, что знаешь.

– Добби не знает, как строили этот замок… Добби пло… – домовик посмотрел на лицо хозяина и прикусил язык. А потом начал уже нормально. – Добби родился на три века позже. Но все записи должны быть в библиотеке благородного хозяина, в самой старой части, Добби может показать!

Он слабо дернулся, но за шиворот его держали крепко.

– Ты правда можешь перенести меня в самый старый раздел библиотеки?

– Да! Да, Добби с радостью…

Через несколько секунд Люциус сидел в кресле, выковыривая из спутанных волос попавшие в них ветки и листья – продираться через заросли, пусть даже способом домовиков, оказалось еще тем удовольствием.

Выковыривалось плохо, доверять свою драгоценную шевелюру Добби он бы и под страхом смерти не стал, фигурально выражаясь, конечно же, но… Руки уже сами тянулись к заветным полкам. Подумать только, он тут вообще еще ни разу не был!

Записей было много.

– Добби, выбери самое важное о постройке замка. Фундамент не надо, только стены и перепланировки, я помню, что их было несколько.

Через полчаса Люциус едва не проклял сам себя: его макушка скрылась за горой свитков, бОльшая часть которых была столь ветхой, что касаться было страшно. Однако он быстро сообразил, что раз эльф их как-то перенес, то что-то он может.

– А теперь сделай так, чтобы ни один из них не рассыпался и не треснул при разворачивании.

По помещению прошла легкая волна, запахло свежестью и Люциус непроизвольно вытаращил глаза. Домовик силен настолько?!

– Готово, хозяин! – глазенки эльфа довольно сверкнули. – Что еще Добби сделать для хозяина?

– Начни уборку всей зелени в библиотеке. Только смотри, делай все не торопясь и тщательно, здесь становится слишком влажно, а рукописи этого не любят. Потом закрепишь все пергаменты и книги, чтобы не разрушались. И впредь будешь следить… пожалуй, за всеми книгами и свитками рода Малфой.

– Хозяин дает Добби вечную работу?! Хозяин так добр! Добби счастлив! Добби будет самым-самым лучшим хранителем библиотеки! Навсегда! Добби будет всегда!

«Вот тебе раз, – подумал Люциус. – Похоже, продление срока службы становится продлением жизни этих существ?»

– Еще бы ты читать умел…

– Добби… – чуть замялся домовик, – хозяин, сэр, Добби умеет читать, иначе он никогда бы не нашел то, что просил хозяин! Добби не умеет писать…

«Вот тебе два-с…»

– Научись.

– Хозяин позволяет? Спасибо, спасибо!

– Но сначала прибери тут все.

Домовик вымел ушами пол и отправился в дальний угол, самый зеленый из всех.

«Какого Мордреда я так себя веду?» – удивился сам себе Люциус, но вскоре забыл об этом, наткнувшись на одну весьма занимательную схему.

– Добби, быстро перенеси меня к стене четвертой гостевой спальни!

Шелест, треск ломающихся веток, новая пробоина в зелени в форме силуэта Малфоя, и они на месте. Люциус осмотрелся и, сверившись с пергаментом, выбрал место на стене примерно на высоте полуметра и аккуратно постучал. Звук оказался неожиданно гулким. Молодой человек улыбнулся, метнулся к столу и схватил первый попавшийся острый предмет. Это оказался нож для разрезания писем, стилизованный под изящный кинжал, но для того, чтобы расцарапать палец, его было более чем достаточно.

Под понимающим и слегка завистливым взглядом Добби он аккуратно вытер кровь с лезвия, испепелил платок, а потом прижал окровавленный палец к одному из камней, а потом к двум другим.

По стене словно прошла волна, и часть ее сдвинулась, открывая небольшой, достаточный лишь для того, чтобы прошел один человек, проход. Люциус немного помедлил, еще раз посмотрев на пергамент, засветил Люмос на кончике палочки и скрылся в проеме.

* * *

В Отделе тайн был аншлаг. Собственно, после такого его можно уже было и не называть «тайным» – кто сегодня здесь только ни толпился. И, главное, все вроде бы по делу.

Лорд Мальсибер, чей сын сидел в центре комнаты и являлся тем, кем интересуются абсолютно все, поддерживал лорда Нотта. Того еще покачивало от слабости и, несмотря на квалифицированную и своевременную колдомедицинскую помощь, изрядно мутило после многочисленных аппараций, пусть часть из них проделывали эльфы, но он ни за что не желал оставаться в стороне от удивительного зрелища.

Он успел успокоить Мальсибера тем, что эльфы могут спокойно «откатить назад» причиненную ими разруху, поскольку использовали по договоренности исключительно заклинания «старения», очень редко действительно разрушая здания. И теперь лорды держались вместе: все-таки Пожирателям, хоть и доказавшим на деле свою лояльность, в присутствии здешних руководителей было довольно неуютно. Это вам не Визенгамот, где на заседаниях половина старых пней попросту спит…

– Всё, все отошли! – рявкнул наконец мистер Грин, устанавливая цилиндрический щит вокруг очередного подопечного. – Задавите парня, ну вы что, все увидите в думосборе, ты ведь согласен, а, Джейкоб?

– Конечно, согласен, – вздохнул тот, совсем недавно ощутивший себя звездой и почти моментально осознавший, что хорошего в этом на самом деле мало.

– Все, остаются только родственники, Снейп, мистер Петтигрю, мистер Люпин, о, леди Блэк, лорд Блэк… Прошу…

Он выругался себе под нос, потому что, несмотря на то, что из комнаты вышло довольно много народу, создалось впечатление, что людей не убыло.

– О, глянь, как она ее!

После этого возгласа всем по большому счету стало уже все равно…

После короткого заклинания над меткой Риддла прямо под ней на руке юноши проявилась другая. Сначала возник череп, чуть меньше, чем новый, но змея, выползшая из него, была куда крупнее.

Джейкоб Мальсибер охнул, прикусил губу и тут же получил обезболивающее, но все-таки застонал от боли. Держать руку ровно ему помогали, пока зелье не начало действовать.

Схватка двух рептилий продолжалась недолго, и вот уже более крупная змея, предварительно тяпнув свою товарку за загривок, после чего та сразу обмякла, начала медленно и печально натягиваться на нее.

– Какая дрянь, – бросил Снейп.

– Неприятное зрелище… Джейк, что ты чувствуешь?

– Руку ломит, а так… да, смотреть довольно противно, – он отвернулся и стал наблюдать за остальными. – А вам что, так нравится?

– Нет, я веду хронометраж, – поморщился один из «тайнюков». – Твоя пока бьет рекорд скорости.

– Пусть побьет его поскорей.

– Прости, не могу ей это сказать, я не змееуст.

– А есть змееусты?

– Не отвлекайтесь.

– О, она за череп принялась!

– Буэ-э…

– Ой, у нашего песика нервы не выдержали, – издевательски протянул Снейп.

– Р-р-р!

– Вот так-то лучше, Блэк.

– Тьфу на тебя… Спасибо. Ну это ж надо, какая гадость! – передернулся Сириус и, брезгливо морщась, отошел в сторону. – Любуйтесь без меня, я, кажется, уже все видел.

– Видишь ли, просто у змей челюсти не соединены суставом, а потому…

– Избавь меня от подробностей…

«Какие работники, это все еще просто дети», – подумал мистер Грин и был абсолютно прав. Разве что кроме него точно то же самое и теми же словами подумал один из пятикурсников. Или уже шести? Пятый-то они, слава Мерлину, закончили. Интересно, что теперь будет в школе на следующий год? Неужели спокойная учеба? Петр чувствовал себя немного странно, может быть, потому, что напряжение, копившееся в нем с того самого момента, когда он выяснил, кто он в этой истории, начало его понемногу отпускать.

Увы, очень скоро он понял, что расслабился зря: один из «тайнюков», кажется, мистер Джонс, начал подробно рассказывать, что же может новая версия метки. По его словам выходило, что она является практически полной защитой ото всех видов рунных воздействий: «съедает» все, что наносят не только на кожу, но и на одежду.

Если ее носитель прикоснется рукой, желая ликвидировать какую-то активную цепочку на любом предмете, то та тоже перестает работать. А потому вот сей же час все присутствующие выберут, стереть им часть памяти или дать Непреложный обет, потому как данная информация разглашению, конечно же, не подлежит.

К ошеломленному Северусу поначалу выстроились в очередь едва ли не все присутствующие – такую защиту хотелось всем. Тот едва открестился.

– Сам в шоке, – ответил он на вопрос, плескавшийся в глазах Пита, когда все наблюдатели прошли «на процедуру» в соседний кабинет.

– Что же, неужели вам не хотелось попробовать собственные силы? Сколько должников бы у вас стало, – произнес солидным пожилой мужчина с серебристым значком Тайного отдела на лацкане.

– Вы офигели? – Северус до того изумился, что не заметил, как нагрубил. – Пусть специалисты ставят! Я пас. Тем более потому, что до сих пор не до конца понимаю процесс. А вдруг что не так пойдет?

– Вы правы, юноша, это слишком большая ответственность, – кивнул ему начальник Тайного отдела. – А то, что не понимаете, это тем более хорошо для вас. Видите ли, Министерство еще несколько дней назад издало закон, который вы, конечно, по незнанию, преступили…

– По незнанию?! Скорей с наущения! – возмутился Пит, глядя на совершенно огорошенного товарища. У Снейпа определенно не было слов, так что вступиться было необходимо. – Вашего отдела, между прочим, если не вас лично.

– Готовы доказать?

– Готов.

– И я тоже, – присоединился Люпин, уже вернувшийся после дачи обета.

– И еще полтора десятка наших. Что, будете всем память стирать? – прищурился Пит. – Да здравствует Визенгамот, самый гуманный суд в мире!

Хохот мистера Грина, ранее молча наблюдавшего за этим безобразием, заставил его нахмуриться.

– Последняя проверка, клянусь, – поднял руки тот и тут же обратился к своему начальнику. – Видите, они идеально прошли все тесты! Мистер Петтигрю может быть принят на работу хоть сейчас. Впрочем, как и мистер Снейп.

Снейп недовольно хмыкнул в ответ и вопросительно посмотрел на Пита.

– Что, и ЖАБА не нужны? – удивился Петр, предварительно бросив вопросительный взгляд на приятеля.

– Вам нужны недоучки?

– Ни в коем случае. Просто наш отдел может рекомендовать вас мастерам по тем направлениям, которые вас сейчас интересуют, как на территории магической Британии, так и на континенте.

– Даже в России? – поинтересовался Пит. На родине побывать ему давно хотелось.

– Эм-м. Скорей я имел в виду Европу.

– Ладно, это тоже неплохо.

– Вы согласны?

– Сначала договор.

– А что насчет метки?

– Вот, мистер Снейп, прочитайте и отметьте, если с чем-то не согласны, – протянул ему какой-то министерский бланк мистер Грин. – Мистер Петтигрю, вы можете помочь своему товарищу.

– Я бы предпочел, чтобы в этом участвовали наши родители, как совершеннолетние.

– Законно. Пригласить их сейчас?

– Я сам, – Пит застрочил в протеевом блокноте, точно такой же достал и Северус.

Чета Фосеттов и Эйлин Снейп пришли вместе: Эйлин иногда все еще нуждалась в восстановлении и подпитке от «земли Фосеттов», хотя о том, что она «вторая и вечная невеста» хозяина, кроме членов их семей, никто не знал. Вскоре все дела с бумагами были улажены к общему удовлетворению.

Отныне «метка-пожиратель рун» ставилась только сотрудникам ОТ и разведки, и то далеко не всем. Снейп, получивший «внутренний патент» на изобретение, то есть действующий внутри Тайного отдела, облегченно вздохнул. На то, чтобы оформить договор на обучение и работу в Тайном отделе, юноши взяли время для раздумий, хотя Снейп был уже готов согласиться, Питер его немного притормозил.

– Радуетесь? – спросил их мистер Грин, когда они выходили из кабинета.

– Конечно, особенно тому, что обошлось без Обливиэйта, – поморщился Питер.

– Портить такие мозги? – улыбнулся куратор. – Ни за что. Мы вообще стараемся обходиться без таких вмешательств. Просто с такой альтернативой люди гораздо проще соглашаются на обет или клятву.

– Это вселяет надежду.

– Вы тоже вселяете в меня определенную надежду, даже не одну, мистер Снейп.

– А вот это уже напрягает.

– Клянусь, ничего, что могло бы пойти вразрез с вашими интересами…

– Клянетесь? – изумился Снейп, глядя, как руку начальника Тайного отдела охватил тонкий серебристый ободок. – А если они изменятся?

– Поменяете профиль, в чем проблема? А что, уже есть мысли? Поделитесь?

Северус задумался. В конце концов… Издеваются тут над ними своими проверками, а значит, наглеть так наглеть. Но аккуратно.

– Разве что… – не совсем уверенно произнес он. – Фламель?

Мистер Грин аж крякнул.

– Да вы не оставляете нам легких путей, юноша… Могу обещать только то, что сделаю все от меня зависящее. Поверьте, это немало.

Снейп сглотнул. Неужели он ценен настолько, что вот этот человек, от которого зависит столь многое, пойдет на то, чтобы ради него отыскать великого алхимика?

– Я действительно обещаю, – совершенно серьезно объявил тот. – Я знаю, что вы просите практически о невозможном, но разве вы сами не совершили практически невозможное же? Я признаю, что это справедливо. И, – улыбнулся он, – неужели вы думаете, что мне самому это не будет интересно?

– Свидетельствую, – тихо и слаженно произнесли Фосетты.

– Свидетельствую, – слабым голосом произнесла Эйлин и оперлась на стену рукой. Мистер Грин подошел, взял под руку и о чем-то тихо заговорил, вызвав у нее неуверенную улыбку, а потом и вздох облегчения.

– Ну а вы, молодой человек? – обратился он к Питеру.

– В компанию возьмешь? – повернулся он к другу.

Северус расплылся в улыбке и молча кивнул.

– Кстати, а что там с Риддлом-то? – поинтересовался Пит.

– Пока ничего сделать не могут… Он обездвижен, но, как ни странно, жив. Что-то вроде анабиоза. Поскольку у нас нет условий для, хм, дальнейшей работы с таким… э-э-э, пациентом, мы ведем переговоры с Мунго.

– Сметвик, конечно, браться за это не хочет…

– Мы этого ожидали, – пожал плечами мистер Грин, провожавший своих подопечных и их родственников на выход. – Ничего, тело на специальном складе, есть-пить не просит, чары контроля дважды в день обновляют, так что пусть себе лежит. Думаю, даже будь он в сознании, выбраться оттуда не смог бы.

– Полагаете, Риддл настолько ослаб?

– Нет, что вы… Настолько правильный склад. Для особо опасных артефактов, если вам уж так интересно.

* * *

Стоило им наконец выйти из Отдела тайн, как они увидели неспешно прогуливающегося рядом полупрозрачного лиса.

– Патронус Малфоя, – информировал Петра Северус. – Надо же, даже чужие патронусы к тайнюкам не могут проникнуть. Интересно, что ему нужно?

Выслушав сообщение, они попрощались с родителями и вскоре стояли у ворот в Малфой-мэнора, с удивлением глядя на встречающего их изрядно всклокоченного хозяина. Сведения о тайной сокровищнице рода они получили, принеся очередную клятву.

– И что ты хотел? Похвастаться? Считай, что тебе удалось…

– Если бы все так просто, – ответил Люциус, – знаете, что говорят домовики?

– Милорд начал слушать недостойных своих слуг? – восхитился Снейп.

– Да брось ты уже! Ну, я виноват, что ли, что меня так воспитывали с пеленок?

– Ладно, не кипятись, что там у вас?

– Я не могу пройти, несмотря на кровь… Точнее, могу пройти, но не везде. Если поможете, вам – пятая часть.

– Каждому? – поинтересовался Пит.

Малфой поперхнулся и посмотрел уважительно.

– Составим договор?..

44. Эпилог[7]7
  Автор в курсе, что все стало несколько розово и мимимишно, но уж поскольку все выжили, пусть некоторое время поживут нормально. Кого-то лечат, кто-то переженился (а и немудрено, дело молодое, да и восстанавливать род...), кто-то лежит в ОТ неподвижной статуей, с которой изредка стирают пыль... Кто-то вовремя смотался (а может, это автор оставила себе лазейку для сиквела-вбоквела под названием «Персональный пенсионер», вы ведь догадываетесь о ком, правда? ;)
  Да и, кстати, не совсем понимаю, почему "переженились" обязательно является счастливым финалом. Можно подумать, никто не знает, что бывает через год-другой после свадьбы. Муа-ха-ха. Тут уж скорей "за что боролись, на то напоролись", по крайней мере, я своему благоверному свои соболезнования не раз приносила... спасибо, что он все еще выносит, и меня, и их (вот уже четверть века, мужик достоин памятника, определенно!). Я уж не говорю о детях, этих глубоко и нежно любимых солнечных зайчиках нашей жизни, этих жутких исчадьях, завязывающих в гордиев узел наши последние нервы, ну и так далее, вы же в курсе. Даже если вы сами еще дети. ;) Мы ж с вами друг друга стоим, разве нет?
  Так что терпите и развлекайтесь. Просто жизнью. А что нам еще остается?


[Закрыть]

Через неделю…

– Заседание Визенгамота предлагаю считать открытым, – произнес заместитель председателя. – Первый вопрос сегодня – рассмотрение добровольной отставки Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора в связи с состоянием здоровья. В связи с уже озвученной причиной сам Альбус присутствовать не может.

Сам же директор срочно приводил в порядок свои дела в школе. Нет уж, чтобы он так еще раз подставился… Кажется, наконец он начал понимать Николаса с супругой. Скрыться от мира, чтобы больше никто и никогда не мог предъявить ему никаких претензий. А самое главное, не быть куклой в чужих лапах, особенно гоблинских!

Он понял, что не он является шахматистом данной партии, когда с уходом гоблинов-клятвопреступников смог освободиться, и его едва не хватил удар. Спасибо Фоуксу, удалось отделаться потерей сознания. А когда он наконец пришел в себя, голова начала работать совершенно в другом режиме и Альбус ужаснулся тому, что натворил.

Воистину, гордиться было нечем. Но и отвечать за содеянное… Свалить-то не на кого. Нет, сперва он объявит об отставке со всех постов, Мерлин правый, и зачем ему было столько-то? Куда его понесло? Для чего?..

Фоукс отнес его в давнее убежище недалеко от Годриковой Лощины, где бывший директор долго думал, пока не додумался до того, как это иногда важно – вовремя уйти…

– А для того, чтобы не мешаться, нужен не блестящий ум, Альбус, нужна истинная мудрость, – произнес он своему отражению в небольшом скромном зеркале и улыбнулся. Юношеские мечты о власти над миром наконец развеялись, и ему стало просто интересно узнать наконец этот мир поближе. В конце концов, когда еще-то? Его манила Америка, но не Южная, как Тома Риддла, а Северная, и в конце концов туда он и отправился. Больше в магической Британии его не видели. Да и на другом континенте следы бывшего Великого Светлого через несколько лет затерялись.

* * *

Бывшие «разоренные» или разрушенные, точнее, местами состаренные мэноры их хозяева с помощью домовиков восстановили бы довольно быстро, если бы не слух о том, что Малфой, Мордредов любимчик Фортуны, обнаружил в своем доме еще одно наследство. Сведения не то чтобы расползлись непонятно как: Люциус сам не удержал язык за зубами, да и появившаяся на его пальцах пара перстней-артефактов... Когда страх за свою жизнь его наконец отпустил, захотелось просто похвастаться.

Результатом же стало перелопачивание другими семействами собственных хроник, а потом и собственно раскопки, причем довольно удачные: было обнаружено еще с десяток кладов и ухоронок предков, разной степени ценности. В накладе, скажем по секрету, не остался никто. Конечно, это были только участники "Движения сопротивления", чьи действия все-таки были оправданы Визенгамотом. Кое-кто, кто успел-таки накуролесить, все же получил условный срок, но поскольку особо тяжких преступлений большинство еще не совершило, все прошло довольно спокойно.

Те же немногие, в числе которых была семья Лестрейнджей, сразу после суда оказались в Больничном крыле Азкабана. Нет, дементоров там не было и в помине (а иначе зачем вообще это крыло?). После обследования и "принудительного перемечивания" пришлось их перевести просто в больницу – слишком велики были изменения в психике, порой настолько, что... Ладно, скажем просто: псих, он и в Африке псих. Но иногда это все же лечится.

Янус Тики, старший врач нового "Особого крыла" Мунго, получил изрядную субсидию от Отдела тайн, а потом и от Министерства, так что и охрана была организована на совесть, и работа понемногу двигалась. А уж какое богатство и пиршество для ума им привалило в виде пациентов, для лечения которых можно было применить столько старых и новых ментальных практик!

Довольно скоро это направление колдомедицины стало весьма популярным, хоть и в довольно узких кругах. Только вот отбирали на него лучших из лучших, да еще и по особым, очень сложным и непонятным тестам. Шептались, что маги стянули их у профессиональных маггловских психологов. То и дело в речи врачей и преподавателей мелькали такие имена, как Юнг, Берн, Фрейд... А в коридорах крыла то и дело возникали силуэты в обычной маггловской одежде. Так что, скорей всего, так оно все и было.

* * *

На следующий учебный год Хогвартс словно осиротел: многие шестикурсники, в том числе наша компания, не вернулись в его стены, да и педагогический состав потерял не только директора, но и зельевара. Место директора заняла Минерва МакГонагалл, ставшая прекрасным администратором. Отвечать за всю школу у нее вышло куда лучше, чем за конкретных детишек «львиного» факультета.

Преподавать трансфигурацию она пригласила одного из своих бывших выпускников, Тобиаса Стампа-младшего, недавно получившего мастерство в Махутокоро. Она была в восторге от его неполного превращения и много раз пробовала сама, пока не начало получаться. Но госпожа директор так никогда никому в этом не призналась, и с очаровательнейшими ушками и милым хвостиком ее видело только зеркало в личных покоях. Стампу же на следующий год передали и деканство у алознаменного факультета, мотивируя тем, что «это у него должно быть в крови»[8]8
   Тобиас Стамп, декан факультета Гриффиндор по ПоттерВики, возможно, отец или, скорей, дедушка этого Тобиаса Стампа(смотри поттервикки).


[Закрыть].

На место Слизнорта пригласили специалиста из Италии английского происхождения, родственника Принцев и Медичи: черноволосого, неприветливого мага, явно предпочитающего золото молчания серебру слов. Однако предмет тот вел неплохо, строго, но в меру, шалостей не спускал и через год стал деканом Слизерина.

Пока же за оставшимися без деканов факультетами присматривали по очереди мадам Вектор, мадам Синистра, мадам Бабблинг и Гариус Томкинк, тот самый автор «Истории Хогвартса», принятый на место Биннса профессор истории магии.

Гилдерой Локонс практически сразу по окончании школы стал штатным зельеваром в Мунго, через два года – ведущим зельеваром, но в заведующие подразделением не пошел, а быстро принял троих личных учеников, подающих большие надежды, на которых и сгрузил бОльшую часть работы, что попроще, можно сказать, «передал им свой черпак» и взялся за перо.

Ах, какой учебник по зельеварению у него получился! Им зачитывались все, от детей и домохозяек до сотрудников Министерства, до того увлекательно он описывал собственные действия над каждым зельем, начиная от поиска ингредиентов и, казалось бы, совершенно скучного их приготовления, до сложнейших и даже опасных стадий, когда любое движение могло привести к непредвиденным последствиям или сильным разрушениям.

– Вам бы беллетристику писать, – улыбался министр, вручая молодому зельевару орден Мерлина третьей степени в знак признания его заслуг в образовании.

* * *

– Совсем как в нашей Выручайке, – мечтательно произнес Питер, обводя взглядом уже совсем родные лица.

– Как будто мы все еще в школе, – поддержала его любимая девушка, Кэтрин Роуз Браун, выпускница Пуффендуя, подмастерье-криминалист Тайного отдела.

– И для чего ты нас собрал? – Снейп, ведущий зельевар, недавно вернувшийся с очередной весьма длительной стажировки в Европе вместе с супругой, которая стала внештатным консультантом того же отдела, на ностальгию по школе времени тратить не хотел. Он был слишком занятым человеком. Ах, мы не сказали, что стажировки проводил он сам, по приглашению Дурмстранга и Шармбатона? Какое упущение…

– Помнится мне, вы все интересовались ментальной магией, – начал Петр немного издалека.

– Да, и что? – Мальсибер оказался самым нетерпеливым, как и лучший друг Натан, с которым они вот уже пять лет занимались распутыванием рунных цепочек и чар в подотделе Артефакторики. Недавно оба парня стали отцами, но юношеский огонь и интерес к жизни в их глазах, кажется, угасать совсем не собирался.

– У объекта КТЛ-один зафиксирован всплеск жизненной активности.

– О.

– Ну наконец-то! – потер руки Сириус Блэк. – Матушка уже ждать устала.

– Леди Блэк все еще хочет пообщаться с Томом? Ей придется подождать. Пока только пульс восстанавливается, довольно медленно. Других подвижек пока нет, но колдомедики уже поставили возле него свой пост.

– Вы же знаете, если ей что-то в голову придет… никакие внуки не помогут, – усмехнулся Сириус, отец троих мальчишек-погодков, справляться с которыми ему было непросто, особенно совмещая это с работой заместителя главврача Особого крыла Мунго.

Что поделать, их с Сивиллой первенец родился очень слабым и болел так часто, что волей-неволей его родителям, да и всему семейству пришлось срочным порядком начать разбираться в медицине. А потом вторая беременность Сивиллы, настолько тяжело протекавшая, что в шикарных темных кудрях ее супруга засеребрились ниточки седины. И если старшее поколение в силу возраста, можно сказать, имело иммунитет, медицинские знания пустили глубокие корни в будущем лорде Блэке. И возразить-то было нечего… Оно само.

А кому же и браться было за «Особое крыло», ведь между собой его величали не иначе, как «Крыло Темных проклятий» – наследнику самого темного в Британии семейства были и карты в руки. Сколько раз его выручала собственная кровь и родовая склонность или, точнее, одаренность…

Третий сын стал просто бальзамом на раны: здоровый, спокойный, уравновешенный, но – младший, а слушать полуторагодовалого малыша старшие братья, ясное дело, не собирались. Да и вообще слушать… Из Вальбурги дети могли едва ли не веревки вить, так что командовать приходилось самой Сивилле, правда, при поддержке Ориона. Немного помогала Эйлин, но и та была скорее склонна разбаловать детишек, как и ее подруга-бабушка.

Миссис Снейп уже бросала вопросительные взгляды на сына и его супругу, но когда наконец не выдержала и заговорила о внуках, то получила твердый ответ от Лили: не раньше, чем они оба получат второе мастерство и построят новый дом.

– Значит, еще несколько лет? – грустно спросила Эйлин.

– Это, конечно, секрет, но думаю, Северус на меня не рассердится, – наклонила голову ближе к уху свекрови Лили. – Северус будет защищаться уже в этом году, а я – в следующем. Я читала, что если мать ребенка чему-то активно учится, ну, когда он там, внутри развивается, – смутилась она, – то малыш родится очень одаренным и способным. И учиться ему будет легко. А про дом пока ничего не скажу, пусть это будет сюрпризом.