Текст книги "Деньги правят миром (СИ)"

Автор книги: Яна Мазай-Красовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц)

20. Герой должен быть один

В одной из комнат гриффиндорской башни состоялся интересный разговор.

– И где вы с Люпином все время шляетесь? – спросил высокий растрепанный парень в аккуратных очках у развалившегося на своей кровати плотненького парнишки с задумчивым лицом.

– С каких пор тебе это стало интересно, Поттер?

– С таких, когда какая-то зараза дала нам оборотное с частицей Снейпа. Это был ты?

– Почему ты так решил? – недоумение на лице Петтигрю выглядело совершенно искренним.

– Ха! – встрял кудрявый красавчик, покачиваясь на стуле. – А кто еще у нас интересные зелья варит?

– Тебе все факультеты уже отчитались? И старшекурсники? Реально? – насмешливо спросил его Пит.

– Скажешь, есть кто-то еще?

– Не скажу, но только потому, что не искал. Пустых классов и укромных закутков в замке немерено. Народу тоже прилично. Да и одному всяко не провернуть такое. Делай выводы, сам же не дурак.

– Куда опять мою мантию дели? – встрял Поттер, вызвав у лучшего друга легкое подергивание глаза.

– Какую? Вон висит! – рявкнул тот. – Задолбал своей мантией!

– Не эту, невидимку куда дели? – обратился хозяин артефакта к соседям по комнате.

Люпин тяжко вздохнул и одарил Блэка сочувственным взглядом.

– Что-о-о? Может, мы еще и твою шапку-невредимку потырили?

– Чего-о? – протянул Поттер. – Какую шапку? А ну, рассказывай!

И Петр, усмехаясь про себя, начал описывать мотоциклетный шлем… Его слушали, едва не затаив дыхание. Ну да, детки от реального мира далеки. Даже его подопечные. Как-то это придется исправлять.

И когда недоумевающие подростки попытались понять, действительно ли такая штука существует и для чего она нужна, рассказал им про маггловские мотогонки. Поттер никак не прореагировал, а вот глаза Блэка начали поблескивать интересом. Да и Люпин…

«Сводить их, что ли? – подумал Петр. – Глядишь, Блэк увлечется да от Поттера немного отлипнет. Выяснить, где и когда – не проблема: спрошу у всегда все знающих пацанов-разносчиков газет, может, даже еще остался кто из своих». Он мысленно сделал себе зарубку на будущее.

Странно было себя чувствовать совсем почти отрезанным от мира. Что там происходит? Развивается ли это будущее точно так, как в его прошлой жизни? Определить это он мог теперь только по редким вылазкам в Гринготтс и отношению к нему гоблинов, да по таким же редким посещениям дедушки с бабушкой, где можно было почитать газеты. Пока все говорило о том, что его «предвидения» сбываются. Но всегда ли так будет? Ведь историю, пусть в совсем небольшом сообществе, он уже изменил.

Он надеялся на Джейка, оборотня, но у мальчишки после фиаско с воровством в маггловском мире резко пропал к тому интерес. И письма писать он терпеть не мог, максимум записки, если случилось что-то важное. Да, несколько раз они помогли друг дружке, но это же не причина заставлять его работать на себя. У маленького оборотня была своя весьма бурная жизнь, хорошо хоть, наконец он занялся достаточно безопасным делом. Да и что взять-то с шебутного подростка?

Его мысли нарушила новая волна возмущения от соседей по комнате. И что им неймется? Хотя он понимал, конечно… но разбираться было так лень. Ему более чем хватало своей компании.

Поттера и Блэка было довольно легко отвлечь и свернуть с мысли, но, как правило, Джеймс всегда к ней возвращался. А потому в конце концов Петтигрю надоело слушать его измышления, и он преспокойно поклялся, что не участвовал в том шикарном розыгрыше, вообще о нем «ни сном, ни духом», люто завидует тем, кто смог такое придумать и, главное, реализовать. Присутствующий при этом второй помощник «Таинственного Зельевара» молча смотрел на происходящее непередаваемо честными глазами…

– Да, у этих есть стиль, – мечтательно вздохнул Блэк. – Этот розыгрыш будут долго помнить, даже когда мы школу закончим. Такое вряд ли можно переплюнуть.

Поттер крепко сжал кулаки.

– Я хочу разыскать эту компанию!

– Зачем? – поинтересовался Пит.

– Как зачем? Сколько можно всего сделать…

А затем последовало, сколько и каких зелий он бы насовал в еду Снейпу.

Фыркнул даже… Блэк.

– Зуб даю, эта компания с тобой даже разговаривать не станет, – отрезал Питер.

– Это еще почему?

– Мелко плаваешь, Поттер. Целый стол Хагридов… Ты понимаешь? Весь факультет! Пусть всего на пару минут, но это действительно круто. А у тебя один Снейп подпрыгивает над хлопушками, скоро сам смеяться начнет, если не уже.

Джеймс Поттер сузил глаза:

– Тогда придумай что-то посильнее. Мне тоже надоело, но… запас остался, куда его?

– Зачем его тратить, пусть себе лежит. Ждет своего часа. Вот какого драного пикси ты сыплешь каждый день?

– Девчонки визжат прикольно.

– Уже почти не визжат. Привыкли.

– Уговорили, пусть лежит, – Джеймс перескочил на другую мысль. – Найдете мне этих зельеваров – озолочу!

– Сколько? – деловито поинтересовался Пит.

– Сто галлеонов!

Люпин присвистнул, но Питер равнодушно пожал плечами. А потому Поттер и Блэк начали обрабатывать на предмет поисков именно оборотня. Улещивали, хвалили его чутье, обещали какие-то книги, даже какой-то семейный артефакт и мантию-невидимку дать поносить… В конце концов попытались даже пойти на шантаж, на что тот спокойно ответил:

– Директор сам передал моему отцу приглашение для меня в Хогвартс. Думаешь, попечители не в курсе? Очень сомневаюсь. Я вообще – эксперимент директора, – задрал нос волчок.

– Это как? – опешил Блэк.

– Сходи и спроси. Дамблдору виднее, но ты же не думаешь, что он мне отчитывается?

– Это он тебя каждый месяц куда-то уводит?

– Конечно.

– Изучает?

– Нет, пирожными кормит, блин!

Петр едва сдержался, чтобы не заржать. Надо же, где пацан применил его гипотезу! Будто так и надо.

Поттер разочарованно вздохнул, но Ремус слегка похлопал его по плечу:

– Да ладно тебе, я и так повынюхиваю, что смогу. Самому интересно!

– Если сведешь меня с ним – двести галлеонов, слово! – заулыбался Джеймс.

– Слово.

Легкий всплеск магии, холодным ветерком закрутивший обоих, показал, что договор зафиксирован.

* * *

– Зачем ты это сделал? – нахмурился Петр, когда они остались наедине. – Тебе приключений мало?

– А что, проблема, что ли, его с Локонсом познакомить? – удивился Ремус. – А если с нашими, то… я бы посмотрел на его физиономию!

– Не смей.

– Да я и не думал даже! Клятва ведь не допустит, правда? А ты понял, как хорошо, что тебя в известность не поставили?

– Это была твоя идея?!

– Наша со Снейпом. Кстати, я тут знаешь, о чем подумал? Если аниформу выбирать, надо, чтобы кто-то из наших летал, кто-то плавал хорошо, кто-то был маленьким и незаметным. Вообще полезно быть незаметным… Мне вот поздно уже.

– А кем бы ты хотел быть, если не волком? Если не секрет, конечно…

На лице Люпина расплылась мечтательная улыбка, и он прикрыл глаза.

– Дроздом. Певчим.

У Петра отпала челюсть. А приятель продолжал:

– Летать… Это же вообще… Здорово. А поют они как! Не слышал?

– Как-то не доводилось.

Петр смотрел на друга-подопечного, словно первый раз видел. Мальчишка. Мечтатель. Расчетливый интриган. Оказывается, еще и любитель певчих птичек… За-ши-бись.

А тот начал что-то присвистывать, прищелкивать… И вскоре Петр с удивлением отметил, что, кажется, слыхал он такое, в парке… Когда они с Иришей первый раз гуляли вдвоем. Вот бы ей тоже светила другая жизнь, как ему… И тут же содрогнулся: а что, если она попадет, например, в Беллатрису, да еще когда та будет в Азкабане? А если вообще в какого-нибудь мужика?

Нет, если хоть какая-то справедливость есть, то ее другая жизнь должна быть… просто хорошей. Спокойной и счастливой. Он поморгал глазами, чтобы сбить лишнюю влагу. Насчет справедливости жизни он уже давно не обольщался. И не стоит впадать обратно в детство.

– Похоже свистишь.

– Ты же говорил, что не слышал?

– Слышал, но не знал. Как-то мне было без разницы – поют птички, ну и пусть себе поют, – пожал он плечами и отвернулся к окну.

– Плохие воспоминания?

– Не лезь, прошу.

Люпин затих и больше не свистел.

* * *

Предаваться воспоминаниям, которые Ремус так неожиданно разбудил, было некогда. Чтобы переключить собственные эмоции, вылезшие так некстати, Петр про себя обозвал Ремуса дроздонутым волчарой. Вроде полегчало. Вот-вот в Выручайку должны были прийти те, вместе с кем они будут «дорабатывать» Локонса: тому предстояло поставить еще пятерку заклинаний, и можно было выпускать…

Хотя добывание денег из золотого мальчика Поттера можно оставить. Но Люпин-то… если и дальше будет так развиваться, то… ох, что может вырасти. Мда. Петр достал флакон с оборотным и, немного поморщившись, опрокинул его в себя.

* * *

Гилдерой оказался учеником просто идеальным. Или это мотивация так сработала? Он за несколько дней освоил технику приготовления продвинутого оборотного так, что мог готовить его чуть ли не с закрытыми глазами. Чутья зельевара у него не было… пока, но руки работали, как надо.

Снейп долго удивлялся, откуда такой навык у признанного белоручки, пока тот не разболтал свой секрет: с детства он, оказывается, обожал что-нибудь лепить (даже сам жевал для этого бумагу, если не мог добраться до любимой глины), а потом и просто складывать разные фигурки научился. То есть, можно сказать, сам изобрел оригами…

– Потрясающая моторика! – не выдержал как-то Северус. – Гилдерой, какого бундимуна ты все это время фигней страдал? Давно бы мог стать лучшим учеником что на чарах, что на зельеварении!

– Ты думаешь? Но… Мне говорили, что это очень трудно… Мама с трудом сдала СОВы… И она страшно волновалась, как я тут буду.

– Поэтому ты решил даже не пробовать? Движения палочки у тебя отлично получаются, пространственное воображение едва ли не лучше, чем у нас… Ты что, просто не старался? – Лили не выдержала, и в речи Локонса-три прорезались явные девчачьи нотки.

В ответ исходный экземпляр златокудрого чуда только покраснел и пожал плечами.

– А… я еще смогу с вами?.. Пусть вы даже останетесь под оборотным, только… Может, мы все вместе признаемся? Это же придумал… не я?..

– Ты хочешь поделиться своей славой?!

Локонс замялся. Поразились все, но высказался только Питер. Надо было как-то изменить ситуацию, и побыстрее. Ему уже становилось жаль этого парня – такого одинокого. Вот-вот всех остальных накроет, и тогда будет уже поздно.

– Герой должен быть один, – процитировал Петр название еще не изданной и даже не написанной в этом мире книги. – Посмотри, кто тебя надоумил изменить режим помешивания?

Он сделал знак, и Эванс под обороткой Локонса помахала рукой.

– Кто это?

– Ну… я.

– Кто сварил первое зелье?

– Получается, я? И все, кто тут есть, это все тоже я?

– Ты можешь назвать кого-то другого?

– Не могу. Но ведь…

– Запомни: все настоящие ответы и все открытия – в тебе! Все, пора!

* * *

– Может, дать ему блокнот с протеевыми?

– Зачем?

– Чтобы с нами мог связаться, если что…

– Ему так будет легче.

– А нам – дополнительная информация о занятиях. Вот наверняка его Флитвик возьмет!

– Слизнорт успеет первым.

– На что поспорим?

«Все-таки накрыло», – понял Петр. Что ж, теперь он еще и за этого охламона в ответе… Хотя, может, пора кого-то еще привлекать к руководству? Люпина, например. Отменная кандидатура.

Со Снейпом он бы поговорил, но тот был слишком сам по себе: будущий ученый, исследователь, не склонный к управлению никаким боком. Разве что Эванс, но ту проще к девочкам приставить, парни слушать вряд ли будут, да и… Трелони, пожалуй, лучше. Активнее. Решено, пусть Люпин курирует Локонса, будет ему и тренировка, и испытание ответственности.

В результате во время последнего вечера в Выручайке довольный Локонс, давший наконец все необходимые клятвы и даже один Непреложный обет, запихивал в карман мантии драгоценный блокнот, поклявшись, что любую новую информацию о чарах и зельях будет писать туда.

Мальчишке действительно стало легче: теперь он знал, что может обратиться с вопросом, да и помощи попросить. Но беречь эту вещь стоило, как зеницу ока! И никому не показывать, иначе все его труды пропадут даром. Чего-чего, а этого он точно не хотел.

– Тут с тобой еще пара парней познакомиться хочет, ты как?

– Зачем?

– Хотят узнать все первыми.

– Для всякой фигни.

– Я дам им автограф! – расплылся в белоснежной улыбке златокудрый ангелочек.

– Молодчина! – потрепал его по плечу Люпин, точнее, Локонс-четыре. – И больше ничего не давай.

– Ясное дело. С вами я бы еще, наверное, поделился… А посторонние тут при чем? Им оборотки захочется?

– Думаю, им захочется собственного зельевара.

Гилдерой засмеялся. Собственным зельеваром… Вот еще! Он не какой-то там магглокровка! Воображение уже рисовало ему собственную шикарную лабораторию (после того, как все станет известно, родители наверняка раскошелятся). А остальные аристократы пусть в очередь к нему стоят! Напрягаться ради такой картины… почему бы и нет? Он готов.

Бедняга еще даже не представлял, на что подписался…

* * *

В столовой – месте, где всегда собирались пофакультетно, вдруг всё перемешалось. Точнее, все. Обычно отстраненные когтевранцы и надменные слизеринцы прислушивались к разговорам и – о чудеса, даже неоднократно встревали в них.

– Вы слышали? Это все Локонс!

– Невероятно, чтобы этот фанфарон…

– Его проверял сам Слизнорт!

– Сам директор его проверял!

– Он сварил оборотное и как-то хитро усовершенствовал рецепт!

– Наверное, нашел какие-то старые книги…

– Говорят, это был пергамент с рецептом, созданным сто лет назад каким-то учеником!

– И ничего не учеником, а вовсе профессором зелий, просто он его потерял.

– Нет, тот ученик его выкрал!

– Ничего вы не знаете, это вообще из записок Слизерина!

– Может, Локонс их выкрал?

– А это на него больше похоже.

– У кого?..

– А вот кто добавил это в еду или питье?

– Это уже настоящая диверсия.

– У кого защитные амулеты есть? Не хочу, чтобы мне снова что-то подлили… Вдруг это будет что…

– Да, теперь придется носить, блин, эти кольца так мешаются!

– Закажи кулон…

– Где?!

– Директор же вчера сказал, что защитил все столы!

– Это когда?

– На завтраке… а-а-а, ты же проспала…

– Директор, говорите?.. Кхм.

– Думаете?

Слухи множились и ширились, но Гилдерой Локонс, доказавший всем, что кое-что может, ходил королем. Правда, маршрут у героя был незатейлив: своя комната – столовая – уроки – библиотека – дополнительные занятия по зельям и чарам, и так по кругу. Даже в гостиной он спокойно посидеть не мог, и вовсе не потому, что к нему кто-то начинал приставать: когтевранцы наконец признали в нем своего и совершенно успокоились. Донимать парня? Зачем? Да, он молодец, но у нас и свои мысли есть. И свои дела.

Нет, Локонс просто присесть не успевал: факультатив у Слизнорта, дополнительные занятия с Флитвиком… Строчить это в блокнот и потом получать прелюбопытные советы… и пересказывать их профессорам, которые не скупились на похвалу. Это было здорово и потрясающе интересно, но невероятно энергозатратно и выматывало так, что гордиться собой не оставалось ни времени, ни сил.

Люпин, держа руку на пульсе с помощью Трелони, даже позволил себе обратить внимание уважаемого полугоблина на то, что его студент за какую-то неделю уже осунулся и приобрел приличные тени под глазами.

– Может, не стоит так нажимать на мальчика, Гораций? – спросил наконец коллегу декан Когтеврана. – Его сосед едва разбудил сегодня беднягу. Кажется, нагрузка для него слишком велика, не находите?

– Что вы предлагаете?

– Оставить по одному факультативу в неделю, все-таки он еще только первокурсник.

Так бедный герой получил передышку… И когда в нее попытался вклиниться Джеймс Поттер, то был послан так далеко и надолго, как только мог изобразить известными ему словами приличный мальчик Гилдерой.

* * *

– Что я узнала! – Трелони ворвалась в Выручайку маленьким ураганчиком.

Петр вздохнул. Он ясно чувствовал, что перестает справляться с энергией этих детей. Нет, надо срочно договариваться с Флитвиком, сдавать всех на милость Бабблинг, да хоть в квиддич играть засунуть кое-кого… самого активного. Не вызывал вопросов только Снейп, но и тот был весьма подвержен влиянию подруги. А уж что придет в ее рыжую голову… Ну и что там у них?

Оказалось, Сивилла узнала у Серой Дамы про Выручайку как про комнату, где можно прятать вещи. И теперь все дружно жаждали посмотреть, как оно. Отложить эксперимент? Так ему и дали… Все подопечные разом подскочили и направились в коридор.

– Вот, надо пройти тут, думая о месте, где вы хотите спрятать что-то важное.

Толкая внешне привычную дверь, Петр уже ни о чем не думал. Ему оставалось только плыть по течению, стараясь вовремя огибать препятствия.

Представшее перед ними помещение было странным. Комната вовсе не была такой огромной, как в кино, и никакого склада книг собой не представляла… Никаких высоченных потолков, зато куча разной мебели: столы, шкафы, тумбочки, сундуки, сундучки, шкатулки, коробочки… Много пыли. Значит, домовики тут не прибираются.

– Осторожно! – прикрикнул он на Снейпа с Мальсибером, вознамерившихся приоткрыть какую-то красивую резную дверцу.

– Да мы уже сняли защиту.

– Уверены?

– Давай, проверь.

– И правда, молодцы.

Оба парня с одинаковым фырканьем схватили по книжке и уткнулись в текст.

Кто там думал, что тут огромный склад чего-то полезного? Скажите, какому идиоту понадобилось прятать бюст какого-то волшебника? Они нашли старые тетрадки, несколько потрепанных сумок с какой-то трухой и старые учебники... Горы старых учебников. И все.

Правильно, все действительно нужные и полезные вещи, которые они прятали, юные маги забирали с собой, когда выпускались из школы. Забывали немногое. Оставляли неважное. Да и, видимо, не так много их было – тех, кто нашел комнату.

Но все-таки на «Акцио, все записи по анимагии» к ним прилетело несколько пергаментов и какой-то здоровенный свиток… Его бережно развернули и ахнули: это было что-то вроде дневника студента, занимавшегося высшей трансфигурацией. Скорее всего, старшекурсника – некоторые сокращения расшифровать они не смогли.

– А ты говорил… Не-е, тут есть полезное!

– Джеминио!.. Фините.

Все тут же уткнулись в записи. Кто-то молча читал, Эванс и Люпин тихо переговаривались между собой.

Петр кивнул, но что-то царапало внутри. Подумалось, что вряд ли хозяин свитка оставил его тут по доброй воле… А если оставил, то определенно преследовал какую-то цель. Какую? Скрыть свои опыты ото всех? Или?.. Он внимательно рассматривал записи, да и не только их. Пергамент не был старым. Имени ученика на нем не было. Да, если человек писал для себя, это понятно. Но сами записи… слишком они походили на инструкции для кого-то, кто, скажем так, не был в теме.

* * *

В кабинете начальника одного из самых секретных подразделений в доме с видом на знаменитый Темз-Хаус ярко засветилось… перо феникса.

– Наконец-то, – прошептал невысокий крепкий мужчина приятной, но самой незаметной наружности, этакий «типичный англичанин среднего класса».

Только главы разведок (внешней и внутренней) знали его настоящее лицо. А настоящее имя – никто.

«Оливер Грин» – представлялся он последние лет пятьдесят и сам уже к этому привык.

– Анима, ты поможешь мне посмотреть? – обратился он куда-то вверх, и на плечо к нему спланировал феникс.

– Выручай-комната, кто в ней сейчас?

Феникс мгновенно исчез.

21. Корни и крылья

Заканчивался учебный год, многие начинали беспокоиться по поводу экзаменов, так что времени на заработки, да и на дурацкие шалости почти не осталось. После посещения Хогвартса какой-то комиссией, которую ученики, в отличие от преподавателей, почти не заметили, последние прониклись тревогой, так что количество заданий резко возросло. МакГонагалл и Флитвик даже дали заранее экзаменационные вопросы и почти ежедневно кому-то приходилось на один из них отвечать…

Потом и среди студентов пошел слушок, что на всех экзаменах будут «гости» из Министерства.

– Плевать мне на это, если МакКошка не будет придираться…

– Профессор МакГонагалл, Петтигрю! Имей уважение, в конце концов.

Петр сказал бы, что он имел вместо уважения к этой странной даме и совершенно никакому педагогу, но девочки!.. Эванс, кстати, была весьма предана своему декану и склона оправдывать ее небрежение факультетскими делами. Правда, ожидаемо: у девчонки отлично шла трансфигурация, и к любимой ученице мадам была определенно снисходительнее.

У Питера же трансфигурация получалась не очень, виной тому – его стопроцентная практичность. На кой ляд превращать один совершенно ненужный ему предмет в другой, еще более ненужный, он так и не понял. И только объясняя себе, что это просто тренировка «магических мышц», заставлял себя с горем пополам выполнять задания. Но зазубривать формулы без каких-либо закономерностей? Бр-р-р. Нет, конечно, он попытался было вывести, но материала разрозненных заклинаний не хватило.

А про факультет и говорить нечего: в гостиной декан хорошо если раз в год появлялась. Не то чтобы он ее за это активно недолюбливал, но попустительство, особенно в отношении парочки своих соседей-мажорчиков, ни простить, ни принять не мог, да и не собирался.

МакКошка, а может, ее «внутренний зверь», прекрасно чувствовала отношение, так что ее снисхождение Петтигрю определенно не светило. Приходилось зубрить. А поскольку материал не был приведен ни в какую систему, раздражало это просто ужасно.

Петр отвлекался только делами, в том числе денежными. Вот они-то как раз шли хорошо: на счетах его, Снейпа и теперь вот Люпина скопились весьма и весьма приличные суммы. Их следовало распределить, и сделать это так, чтобы дележка способствовала укреплению отношений. А то аристократы как стояли несколько в стороне, так и оставались. Да и девчонки держались особняком, несмотря на всю контактность Эванс. Хотя девочки такие девочки.

В Выручайке снова собралась компания зельеваров и артефакторов с помощниками. Тема была серьезная, но приятная: дележ заработка. Хитрый Пит собрал всю сумму (он аккуратно вел выписки со всех счетов, к которым имел доступ), но пока никому не стал ее озвучивать. Она была более чем приличной.

– Я предлагаю так, – он нарисовал большой круг на классной доске. – Вот это то, что мы заработали. Представьте такой пирог. Сейчас нам надо решить, кому какой кусок будет правильно отрезать.

И тишина.

– Что молчите-то? Мне это самому забрать, что ли?

– Щас! – тут же вскинулся Снейп, на счету которого было больше всего монет, но и пахавший, естественно, тоже больше всех.

– Тебе отдадим? – тут же предложил Питер и уперся в недоумевающий взгляд.

– С какого перепуга? – наконец переварил вопрос Северус.

– К примеру.

– А, – ухмыльнулся тот, – и зачем тебе пример?

– Что ты предлагаешь?

– Поделить между всеми, кто что-то делал, конечно.

– В соотношении времени или результатов? Кто больше работал по времени или по результатам? Каждый из нас силен в чем-то своем.

– Всем поровну? – весело спросила Эванс.

– Это справедливо? – в лучших традициях гоблинов ответил вопросом Петр.

Лили пожала плечами. Под крылом обеспеченных родителей ей деньги пока не доставляли особых забот, а жадной ее уж точно нельзя было назвать. Петру вообще Лили нравилась, разумеется, как человек, а не девушка, и он часто недоумевал, как с ней могло стрястись то, что стряслось в каноне.

Наконец остальные отмерли и начали понемногу возмущаться. Больше всего Петра поразило выступление Мальсибера с Эйвери. Им, оказывается, «невместно» работать за деньги – вроде как урон аристократической чести получается. Вот же… идиоты непуганые! Петр скрипнул зубами, пытаясь сдержаться: не помогло. Его понесло.

– И что вы тогда тут забыли? Ах, вам просто интересно… А то, что семья думает, как вас одеть и накормить, и про деньги, небось, каждый кнат считают, а дома и фамильные земли понемногу приходят в запустение – ничего? Не урон чести? Ах, нет земель… Ну конечно! Как вы вообще дожили-то до сих пор с такими представлениями? Кстати, откуда раньше деньги брались? Ах, наследство… А у того, кто это наследство вам оставил, сами выросли? От его предков? А у тех, кто, прах побери, семейное состояние основал? Молчите? Неужели не знаете? Или они родились с полными карманами галлеонов?

После промывания мозгов парни несколько повеселели. А Петр понял, отчего разорились некоторые аристократические фамилии. По причине нежно лелеемой дури под названием «снобизм». Да, не всем быть вроде Малфоев, которые стали весьма удачливыми инвесторами. И то Абраксас весьма даже активен – едва ли не каждый номер «Пророка» упоминает его: то там появился, то тем передал что-то ценное или просто заявил о поддержке. То, что это все тоже вообще-то работа, Пит наконец ухитрился донести до своих подопечных. И заодно объяснить, что заработать столько, чтобы вернуть если не все, то бОльшую часть семейного состояния, задача воистину достойная кого угодно. Но тут заблестели глаза у… Эванс.

– Получается, что можно так же заработать, купить, вложить… и новый род основать? А как же списки там всякие, чистота крови и прочее?

– А как ты думаешь, родоначальники у каждого рода были?

– Ну… конечно.

– И кем они были, по-твоему?

– То есть… могли быть даже просто магглорожденные?

– Да кто угодно мог. Только если «дерево семьи» разрасталось, конечно. Если старались иметь детей, да не просто побольше, а сильных, умных и талантливых… И пары для них искали такие же. И передавали это из поколения в поколение.

– То есть, все примерно так: встретились маг и волшебница… ну, стали жить вместе, родили… сколько надо, чтобы точно?

– Трое минимум. Но мальчик обязательно, лучше два.

– Вырастили троих… те женились ну, или замуж вышли… Если остались в семье, то их уже шестеро, а всех-всех уже семнадцать?

– И через поколение при условии, что все они в нормальных отношениях между собой, это уже клан. Небольшой, но все-таки.

– Здорово… Но трое… – Эванс передернулась и задумчиво посмотрела на своего приятеля.

Снейп покраснел.

– Еще на воспитание брали, а потом вводили в семью. Я где-то читала о таком ритуале, – вспомнила Сивилла.

– Ну, так, наконец, будете определять, с каких капиталов мы начнем? – перевел тему Петр.

«Пирог» делили больше часа, но в результате все остались довольны, что собой, что друг другом. Круг на доске украсился именами с цифрами – долями заработанного. Самые скромные «кусочки» были у Мэри и недавно примкнувшей Кэти Браун, но девочки искренне удивились, что вообще оказались в числе «выгодоприобретателей».

Петр с облегчением вздохнул и всем на радость озвучил общую сумму, которой хватило бы на довольно приличный дом. Радость была громкой, активной и едва не вышла за рамки, но он вовремя перехватил инициативу, рассказав о процентах, так что, пока разбирались и высчитывали причитающиеся каждому суммы с точностью до сиклей и кнатов, все прекрасно успокоились и сосредоточились. И когда получили собственные заветные циферки, тоже, конечно, радовались, но уже скромнее.

– Один вопрос, как объяснить такое количество денег родителям, – вздохнул Мальсибер.

– А ты что, отчитываться должен?

– Да нет, но… хотел подарок сделать. У матери день рождения в июне.

– Так сделай.

– И?

– Сам сделай. Снейп с Эванс рецепт оздоравливающего дадут… Дадите ведь? Справится он?

– Справится, если отвлекаться не будет, – кивнул Снейп. – Только ингредиенты тоже не самые дешевые. И лаборатория должна быть приличная. Повыше уровнем, чем школьная ученическая.

– А если тут сварить?

– После экзаменов вари, если успеешь и найдешь, из чего. У нас будет всего день, чтобы все закончить и собраться.

На следующий день Питер застал Мальсибера в лаборатории с карандашом в зубах: тот зарисовывал расположение столов и приборов и заодно писал список.

– Хочу домашнюю лабораторию восстановить, – прищурился он и сделал паузу, почему-то ожидая, что его мысль поднимут на смех. Но Петтигрю смотрел уважительно. И зачем-то еще сжал руки в кулаки и выставил вверх большие пальцы. Ах да, он же объяснял, что это значит одобрение! А еще предложил помочь.

– Надо посчитать, на что денег хватит. Может, тебя спонсировать, потом отдашь?..

– Нет уж. Надо еще посмотреть, что уцелело дома, а то с тех пор, как прадедушка взорвался, туда никто и не ходил.

– И прадедушку не отскребли даже? – изумился Петр. – Ты уверен?

Джейкоб пожал плечами.

– Там нечего было… Крышу перекрыли, и все.

– Опасная штука это ваше зельеварение, – почесал в затылке Петр.

– Ага. Чары тоже опасно, но не настолько.

– Жизнь вообще ужасная штука, от нее в конце концов умирают…

Мальсибер хихикнул, а Петтигрю продолжил уже серьезно.

– Давай так: ты делаешь, что сможешь, а через пару недель все равно у нас собираемся. Мои уже в курсе. А там видно будет. У нас есть пара котлов не то чтобы про запас, а вообще неиспользуемые. Весов так вообще с десяток. Ну и всякого… по мелочи.

– Я заплачу.

– Я не сомневаюсь. И хочу тебе в этом помочь. Совершенно меркантильный интерес, заметь, так что благодарить не обязательно. Это как деньги отдать в рост, только с тобой, думаю, еще надежнее, чем с акциями.

– Думаешь?

– Знаю.

– Спасибо.

– Я же говорил, что…

– Дурак ты, Пит. Есть кое-что другое. Важнее.

Петр поднял брови, не представляя, что услышит, и получил:

– Спасибо, что веришь в меня.

* * *

А потом Пита по очереди начали вылавливать в коридорах все остальные, спрашивая, что им с деньгами делать. «Ляжки жжет», – подумал было Петр, но попал пальцем в небо. Оказалось совсем наоборот, видимо, ребята прониклись некоторыми его рассказами. В частности, про Малфоев. И теперь хотели если не так же, то хотя бы, чтобы их скромные галлеоны не лежали мертвым грузом.

Так что ему объяснил сначала Люпин, а потом и Эванс, что, мол, было бы чуть меньше – потратили бы без проблем, но раз оказалось больше ожидаемого, то захотелось пристроить. С выгодой, желательно побольше.

Он советовал. Сначала предложил было открыть счет у гоблинов. Потом вовремя сообразил, что не стоит складывать все яйца в одну корзину, и после прибытия на Кингс-Кросс компания в полном составе вознамерилась посетить маггловский банк. Петр договаривался с матерью и отчимом. Вспоминал курсы акций и разные важные и просто интересные (конечно, с точки зрения возможной прибыли) события, которые когда-то были для него «далеким прошлым» и стали известны лишь потому, что на третьем курсе по истории досталась такая тема реферата. И въедливый препод, да. Вот ведь спасибо ему за это...

* * *

К удивлению Петра, Поттер оставил в покое Снейпа и переключился было на… подумать только, Локонса. Снейп тоже малость обалдел, когда увидел. Правда, первокурсник, недолго думая, поднял та-а-акую волну…

Сначала вопил сам Гилдерой, размахивая пострадавшими шмотками. Громко и со вкусом. А наутро появились вопилеры и атаковали… нет, не Поттера. Учительский стол. Декан Когтеврана и декан Гриффиндора, с больно уязвленным самолюбием, облитые «словами благодарности» – о, Мерлин, при всех! – сидели красные, как флаг львиного факультета. Директор же, едва один из конвертов понесся в его сторону, моментально встал и… исчез, так что до конца экзаменов его никто и не видел.